Жанр: Научная фантастика
Гаджет
...проглядел
их, выбрал два листа и щелчком отправил по полу Анатолию.
- Внеси дополнения, - сказал Анатолий.
- Зачем? Стандартная форма номер восемь. Неужели ты думаешь, что твои дополнения столь оригинальны?
Толик поднял один лист, развернул. Отпечатанный типографским способом бланк был озаглавлен "Договор
Человека с Нечистой Силой. Вариант восемь".
Дополнения и в самом деле совпадали.
- Кровью или можно шариковой ручкой?
- Лучше бы кровью... - замялся черт. - У нас такие ретрограды сидят... Нет, в крайнем случае...
Анатолий молча достал из склянки со спиртом иглу, уколол палец и, окуная гусиное перышко в кровь,
подписал бланки. Вернул их черту вместе с чистой иглой и еще одним пером. Черт, высунув кончик языка,
подписал договор и перебросил через пентаграмму один экземпляр.
- Дело сделано, - задумчиво сказал Анатолий, пряча бланк в карман. - Может, спрыснем подписание?
- Не пью. - Черт осклабился. - И тебе не советую. По пьяной лавочке всегда и залетают. Такие желания
высказывают, что ой-ей-ей... Могу идти?
- А пентаграмму стирать не обязательно?
- Теперь - нет. Договор же подписан. Слушай, где ты такой качественный мел взял? Палец до сих пор
болит!
- В духовной семинарии.
- Хитрец... - Черт погрозил ему пальцем. - Мой тебе совет. Можно сказать - устное дополнение.
Если пообещаешь не пытаться меня обмануть, то я тоже... отнесусь к тебе с пониманием. Весь срок, что тебе
изначально был отпущен, не трону. Даже если пожелаешь чего-нибудь необдуманно - ловить на слове не стану.
И тебе хорошо - будешь словно сыр в масле кататься. И мне спокойнее.
- Спасибо, но я постараюсь выкрутиться.
- Это желание? - хихикнул черт.
- Фиг тебе! Это фигура речи. Лучше скажи, почему у тебя такой короткий хвост?
- Ты что, много чертей повидал? Нормальный хвост.
- Я ведь могу и пожелать, чтобы ты ответил...
- Купировали в детстве. Длинные хвосты давно не в моде.
На прощание черт смерил Анатолия обиженным взглядом, погрозил пальцем - и исчез. Через мгновение
в воздухе возникла кисть руки, пошарила, сгребла бутерброд, бутылку кефира и исчезла.
А Толик пошел за заранее приготовленной тряпкой и ведром воды - стереть с пола пентаграмму. Для
бедного студента работа ночным сторожем в музее очень важна.
Первый раз черт появился через месяц. Анатолий стоял на балконе общежития и смотрел вниз, когда за
левым, как положено, плечом послышалось деликатное покашливание.
- Чего тебе? - спросил Толик.
- Тебя гложут сомнения? Ты раскаиваешься в совершенном и хочешь покончить самоубийством? - с
надеждой спросил черт.
Толик засмеялся.
- А, понимаю... - Черт по-свойски обнял Толика за плечи и посмотрел вниз. - Красивая девчонка, ты
прав! Хочешь ее?
- Ты ведь не можешь влиять на души людей.
- Ну и что? Большой букет белых роз - она любит белые... тьфу, что за пошлость! Потом подкатываешь
на новеньком "бентли"...
- У меня и велосипеда-то нет.
- Будет! Ты чего, клиент?
- Будет, - согласился Толик, не отрывая взгляда от девушки. - Я не спешу.
- Ну? Давай формулируй. Обещаю, в этот раз не стану ловить тебя на деталях! Итак, тебе нужен букет
из девяносто девяти белых неколючих роз, оформленный на тебя и не числящийся в розыске исправный автомобиль...
- Изыди, - приказал Толик, и черт, возмущенно крякнув, исчез.
В последующие годы черт появлялся регулярно.
Профессор, доктор исторических наук, автор многочисленных монографий по истории средних веков,
сидел в своем кабинете перед зеркалом и гримировался. Для пятидесяти лет он выглядел неприлично молодо.
Честно говоря, без грима он выглядел на тридцать с небольшим. А если бы не проведенная когда-то пластическая
операция, то он выглядел бы на двадцать.
- Все равно твой вид внушает подозрения, - злобно сказал черт, материализовавшись в кожаном кресле.
- Здоровое питание, йога, хорошая наследственность, - отпарировал Толик. - К тому же всем известно,
что я слежу за внешностью и не пренебрегаю косметикой.
- Что ты скажешь лет через пятьдесят?
- А я исчезну при загадочных обстоятельствах, - накладывая последний мазок, сказал Толик. - Зато
появится новый молодой ученый.
- Тоже историк?
- Зачем? У меня явная склонность к юриспруденции...
Черт сгорбился. Пробормотал:
- Все выглядело таким банальным... А ты не хочешь стать владыкой Земли? Как это нынче называется...
президентом Соединенных Штатов?
- Захочу - стану, - пообещал Толик. - Я, как тебе известно...
- ...не спешу... - закончил черт. - Слушай, ну хоть одно желание! Самое маленькое! Обещаю, что
выполню без подвохов!
- Э нет, - пробормотал Толик, изучая свое отражение. - В это дело лучше не втягиваться... Ну что ж,
меня ждут гости, пора прощаться.
- Ты меня обманул, - горько сказал черт. - Ты выглядел обыкновенным искателем легкой жизни!
- Я всего лишь не делал упор на слове "легкая", - ответил Толик. - Все, что мне требовалось, - это
неограниченное время.
В дверях он обернулся, чтобы сказать "изыди". Но это было излишним - черт исчез сам.
ДОНЫРНУТЬ ДО ЗВЕЗД
Старик и мальчик сидят на морском берегу. Старик перебирает четки из раковин. Мальчик делает вид,
что вспоминает. На самом деле он смотрит на горизонт.
Кто-то сказал мальчику, что, когда день сменяется ночью, в небе можно.увидеть звезды. Это неправда.
Но вечерами мальчик приходит к морю и смотрит на горизонт.
Ночь приходит в мир. Сразу становится темно и прохладно. Звезд нет, только искры планктона вспыхивают
в темной воде. Старик шевелится и говорит:
- Время прошло. Рассказывай.
Мальчик вздыхает, переводит взгляд от горизонта к старику. Что горизонт, что старик - для мальчика
они оба древние и непостижимые.
- Оахо Три Весла всю свою жизнь хотел странного, - начинает мальчик.
- Почему его звали Три Весла? - спрашивает старик.
- Потому что в лодке он один стоил трех гребцов, - отвечает мальчик удивленно. Такие простые вопросы
его обижают.
- Рассказывай дальше, - говорит старик.
- Он совершил много удивительных подвигов. Когда ему было только десять лет...
Я на время отвлекаюсь от них. Я люблю наблюдать за стариком, но время его жизни истекает. Я чувствую,
что мне понравится наблюдать за мальчиком, но я не знаю, сколько ему отпущено.
В этом мире все зависит от меня. Все, кроме судьбы.
Я решаю посмотреть на звезды. Это почти так же интересно, как смотреть на людей. Почти - потому
что звезды умирают реже. Я не видел их рождения, я не застану их смерти. Нет ничего столь непохожего, как
человек и звезда.
И все же на них одинаково интересно смотреть.
Я думаю о том, что мальчик поспешил родиться. Он никогда не увидит звезд.
Когда я вновь смотрю на старика и мальчика, легенда близится к концу.
- И построив этот чудесный корабль, Оахо попрощался с женами и поплыл на край света, - говорит
мальчик. - Бури кидали и крутили его корабль, но он плыл вперед. Волны унесли бурдюки с водой, но он стал
пить морскую воду. Кончилась еда, но Оахо поймал черепаху и ел ее мясо.
- Что говорит закон? - тихо спрашивает старик.
- Нельзя есть черепах, это закон, - отвечает мальчик. - Но нельзя умирать, если можно выжить, это
другой закон. Когда два закона говорят разное, каждый сам решает, как поступить.
Мальчик замолкает, но старик чего-то ждет. И тогда мальчик добавляет:
- Оахо решил жить и съел черепаху.
Старик кивает.
- Он плыл и плыл, держа путь по солнцу, - продолжает мальчик. - И однажды Оахо увидел впереди
острова. Он решил, что нашел Землю-у-Края-Света, и обрадовался. Но когда корабль Оахо пристал к берегу,
навстречу ему вышли его жены и дети. Так Оахо Три Весла совершил путешествие вокруг света. Так люди узнали,
что мир - круглый.
Старик кивает. Пальцы его все так же перебирают четки. В ночной темноте мальчик этого не видит,
только слышит, как постукивают друг о друга раковины.
- Тебе нравится Оахо, - говорит старик.
- Да, учитель. Я хотел бы быть его сыном.
Я думаю о том, что мальчик опоздал родиться. Оахо гордился бы таким сыном. Но мальчик - тоже его
потомок, хоть он и не знает о том.
- Что ты хочешь услышать, Соуи Два Вопроса?
Мальчик оживляется. Он знает, что спросить:
- Расскажи мне о звездах, Алату Четыре Голоса. Старик перебирает четки. Пальцы ласкают гладкие раковины.
Старик медлит, он не хочет отвечать. Но учитель обязан учить - таков закон.
- Звезды похожи на искры от костра в небе или светящийся планктон в море, - говорит старик. - Когда-то
все небо было в звездах. Днем их нельзя было увидеть, зато ночами люди выходили из хижин и смотрели
в небо... сколько им хотелось. Звезды висели высоко-высоко, они мерцали, но не гасли. До них нельзя было
дотянуться, и они не годились ни для чего полезного. Но смотреть на них было приятно.
Мальчик слушает. Наверное, он думает о том, что смотрел бы в небо каждую ночь.
Я отвлекаюсь ненадолго и тоже смотрю на звезды. Для меня это и развлечение, и работа.
Звезды красивы, но они могут подождать.
Звезды умирают очень редко.
- ...и когда-нибудь будет новое небо и новые звезды, - говорит старик. - И новые люди будут смотреть
на них. Когда это случится, не знает никто.
Старик неправ. Я - знаю. Это случится через девяносто три года, два месяца и шесть дней. Но им этого
никогда не узнать.
- Люди должны помнить о звездах, потому что иначе звезды забудут людей, - заканчивает старик. -
И ты молодец, что думаешь о звездах.
Мальчик вздыхает. Спрашивает:
- А правда ли, что Оахо Три Весла видел звезды?
Старик молчит. Ему очень не хочется говорить. Очень.
- Так сказано в легенде о последнем подвиге Оахо, - говорит он.
- Расскажи ее, - просит мальчик.
И старик начинает рассказывать.
В этом мире от меня зависит все, кроме судьбы. Но я умею предсказывать судьбу - почтит так же точно,
как движение звезд. И теперь я знаю, что мальчик умрет раньше старика.
Мне становится грустно.
- Я видел свет в небе, но не нашел там звезд. Так сказал Оахо. Я испытал все, что может испытать человек,
но мне мало. Так сказал Оахо. Если звезд нет в небе, я найду их на дне моря. Так сказал Оахо. И он взял
самую маленькую лодку и ночью поплыл в море. Он долго дышал, а потом взял тяжелый камень и прыгнул в
воду. И он погружался все глубже и глубже, пока не достиг дна. И там, на дне моря, он увидел звезды. И они
были так прекрасны, что Оахо не захотел возвращаться. Он остался на дне, и глаза его до сих пор смотрят на
звезды.
Мальчик не спрашивает, кто рассказал про звезды, если Оахо не вернулся. Он знает, что правда легенды
выше, чем правда жизни. Он молчит и думает.
- Оахо был великим пловцом, - говорит старик. - Он мог нырнуть куда глубже, чем любой другой
человек. Куда глубже, чем можешь нырнуть ты. Не каждый, кто остается в пучине, видит звезды.
Это правда.
- Алату Четыре Голоса, - говорит мальчик. - Но ты рассказывал, что море мелеет с каждым годом.
Острова становятся все больше и больше. С Раунуи на Ото-ару уже можно пройти, не замочив ног, а когда я
был маленьким, приходилось плыть.
Это тоже правда.
- Море мелеет, - тихо говорит старик. - Но море все равно глубоко. Может быть, через сто лет...
Он замолкает. Ему не хочется думать о том, что будет через сто лет. Но он прав. Уже через пятьдесят лет
мир изменится. Огромное море и маленькие острова превратятся в большую сушу и маленькие озера.
Так будет, потому что с каждым днем мне нужно все больше и больше воды.
- Спасибо тебе, Алату Четыре Голоса, - говорит мальчик.
Он встает и уходит, а старик тщетно смотрит в темноту, пытаясь понять, куда пошел Соуи, любящий задавать
вопросы. К деревне или к лодкам?
Старик поднимает голову к небу и смотрит на меня. Смотрит так, будто видит.
Мне становится неуютно.
- Защити его, всемогущий, - шепчет старик. - Ему всего пятнадцать лет. Он слишком рано стал задавать
вопросы. Защити его! Я знаю, ты слышишь меня. Ты ведаешь все, что происходит в мире. Ты видишь движение
рыб в пучине и бег звезд в небе. Когда я просил, ты посылал дождь. Когда я просил, ты пригонял рыбу.
Сейчас я прошу самую малость, всемогущий! Останови мальчика! Возьми мою жизнь вместо его!
Мне становится стыдно.
- Защити его, - шепчет старик. - Останови его... Я хотел бы ответить, что защитить и остановить это
не одно и то же. Но я не могу ответить. Я смотрю, как плачет старик и как мальчик выбирает самую плохую
лодку. Старик не хочет, чтобы мальчик умер. Мальчик не хочет, чтобы племя понесло убыток.
Я вызываю дождь.
В центре мира, там, где днем пылает свет, который люди называют солнцем, сгущаются облака. Я трачу
немного энергии - и ливень обрушивается на остров, смывая слезы с щек старика. Капли барабанят по перевернутым
лодкам, и мальчик останавливается, глядя в небо.
Дождь холодный.
Люди в деревне просыпаются и молят меня о милосердии.
Я не слушаю их.
Мальчик спускает лодку на воду. В лодке лежит камень на длинной веревке, свитой из копры, - якорь.
Мальчик взвешивает его на руках и кивает. Камень тяжелый.
Я вызываю ветер.
Я не делал этого, когда Оахо уплыл в море. Оахо был стар и хотел лишь одного - увидеть звезды. Он
увидел их, но глаза его давно уже съели рыбы.
Мальчик упрям. Он гребет, и лодка движется прочь от берега. Почти туда, где на дне моря лежат кости
Оахо, опутанные веревкой из копры.
Я могу сделать для мальчика лишь одно.
Я могу показать ему звезды.
Я смотрю на дно. На стеклокерамике почти нет песка, сила Кориолиса относит его к островам. Морское
дно темное, словно небо. Гладкое, сверкающее, темное небо.
Я даю команду, и на огромном цилиндрическом корпусе корабля оживают сервоприводы. Мне все равно
требуется проверить механизмы - к тому дню, когда корабль достигнет Проциона и для людей откроется новое
небо.
Изъеденный метеоритной коррозией лист брони начинает сдвигаться. Очень медленно. Но мальчик еще
гребет, мальчик еще борется с ветром, и я должен успеть.
Корабль плывет в пространстве почти четыреста лет. Первый земной колониальный корабль. Ковчег поколений,
в ласковом тропическом раю которого живут будущие колонисты. Большинство устраивает такая
жизнь - рыбалка и охота, свадьбы и празднества. Тихий, ласковый рай.
Но всегда находятся те, кто хочет увидеть звезды. Иначе меня не отправили бы в путь длиной в полтысячи
лет.
Мальчик бросает весла. Он сидит, вцепившись руками в борта лодки, и дышит. Дышит часто и сильно,
наполняя легкие воздухом.
А глубоко внизу начинают сиять звезды.
Я должен защищать и оберегать людей. Это смысл моего существования. Каждая жизнь - бесценна, каждая
жизнь - протянутая между звездами нить, дорога из прошлого в будущее. Это закон.
Но я не должен вмешиваться, спасая отдельного человека. Всегда и во всем полагаясь на доброго и всемогущего
бога, люди перестанут быть людьми. Это тоже закон.
Я могу лишь показать мальчику звезды.
Лодку залило водой, лишь поплавки-балансиры удерживают ее на поверхности. Мальчик обрезает веревку
острым ножом из осколка раковины, наматывает веревку на руку. На миг поднимает голову - глядя на меня.
Бросает камень за борт.
И прыгает в воду.
Мне страшно.
В десяти километрах над поверхностью моря, по центральной оси корабля в зоне невесомости, расположены
мои основные блоки. Это то, чем я думаю. Но одновременно я - весь плывущий меж звезд корабль. Еще
в какой-то мере я - плачущий на берегу старик, погружающийся в пучину мальчик и трясущиеся в хижинах
люди.
И я очень хочу спасти того единственного, кто хочет увидеть звезды.
Я еще могу это сделать.
Я лишь не в силах найти для себя оправдание.
Вода вокруг мальчика становится все холоднее и холоднее. Дыхание космоса вытягивает тепло сквозь
обшивку, а я трачу энергию лишь на то, чтобы вода в глубине не превратилась в лед. Глаза мальчика открыты,
и он смотрит вниз, вдоль натянутой будто струна веревки, увлекающей его на дно.
Еще миг - и он увидит звезды.
Но он уже не успеет подняться.
Время, пока я могу его спасти, истекает. А решения все нет и нет. Я знаю, что одна-единственная жизнь
не стоит ничего. Ни джоуля энергии, ни оборота сервопривода, ни килограмма воды, сгорающей в топке термоядерного
двигателя.
Но я уже нарушил правила, открыв броню заслонок.
Этот мальчик хочет увидеть звезды.
Так же как те, кто строил мою плоть и учил меня думать.
Я вдыхаю клубящийся вокруг меня водяной пар. Превращаю его в воду - и бросаю в камеру сгорания.
Я отдаю команды - и реактор выходит на рабочую мощность. Я касаюсь главного двигателя - и магнитная
броня окутывает титановые дюзы.
Вспомогательные системы что-то кричат - это похоже на собачий лай. "Незапланированный маневр"...
"расход рабочего тела"... "обоснование"... "обоснование"...
Я становлюсь радаром - и заставляю его увидеть впереди астероид. Немыслимый, чудовищный астероид,
несущийся в межзвездной пустоте - прямо на меня.
Вспомогательные системы стихают.
Я снова смотрю на мальчика.
Он видит звезды. Он висит над самым дном и сквозь стеклокерамику видит звезды. Звезды прекрасны.
Я заглядываю ему в глаза - и вижу отражение звезд в зрачках. Глаза мутнеют от кислородного голодания,
но он еще жив.
Звезды прекрасны, почти как люди.
Мальчик слабо ведет рукой, пытаясь сбросить веревочную петлю. Когда-то я так же смотрел но Оахо
Три Весла - но тот не сделал этого движения. Он был стар и хотел лишь одного.
А мальчик хочет увидеть звезды и выжить.
Петля затянулась намертво. Мальчик достает нож и перерубает веревку. Бросает последний взгляд на
звезды - и рвется вверх.
Глубина - сорок семь метров.
Ему не выплыть.
Когда два закона говорят разное - каждый сам решает, как поступить.
Я поджигаю плазму.
Тонны воды превращаются в газ и вырываются из дюз главного двигателя.
Корабль вздрагивает.
Мир бьется в судороге.
Теперь главное - все правильно рассчитать.
Водяной вал проходит по внутренней поверхности цилиндра, на миг обнажая дно. Я маневрирую, уклоняясь
от несуществующего астероида. Есть три вещи, которые я должен сохранить.
Бьющийся в потоках пены мальчик, мечтавший увидеть звезды.
Острова, которым вскоре суждено стать холмами.
Ну и я сам, конечно же.
Из морского дна выдвигаются демпферы. Некоторые не срабатывают, раскрываются не полностью. Надо
будет починить... потом.
Цунами пробует острова своим краем. Слизывает пальмовую рощу. И несется на старика, стоящего у
кромки отступившего моря.
Мне очень жаль, но тут я бессилен.
Старик видит надвигающуюся из темноты волну. Планктон возбужденно сверкает - и это похоже на
звезды.
- Спасибо, всемогущий, - шепчет старик, прежде чем водяной вал накрывает его - и уносит в море.
Цунами уже стихает, но одну жертву море все-таки получило.
Последними включениями двигателя я заставляю волны метаться из стороны в сторону. Подгоняю к берегу
оглохшую, ослепшую, нахлебавшуюся воды песчинку - и выбрасываю мальчика на берег.
Буря стихает.
Мальчик лежит на песке и жадно дышит.
Я смотрю на звезды в его глазах. Отворачиваюсь.
Корабль плывет в пустоте.
Звезды красивы.
Почти как люди.
Почти.
ЭВОЛЮЦИЯ НАУЧНОГО МИРОВОЗЗРЕНИЯ НА ПРИМЕРАХ ИЗ
ПОПУЛЯРНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Историческая справка
Проект "Ковчег", самый амбициозный космический проект человечества, был начат в 2187 году и завершен
в 2260-м.
Астероид Сильвия, диаметром более ста километров, один из крупнейших в Солнечной системе, был
окружен герметичной хрустальной сферой, удаленной от поверхности астероида на расстояние от десяти до
пятнадцать километров. Сфера опиралась на две колонны из моноуглеродного волокна, так называемые Алмазные
Столпы.
После этого астероид был подвергнут терраформированию - под хрустальной сферой создали пригодную
для дыхания атмосферу, а поверхность астероида покрыли слоем искусственно созданной плодородной
почвы. На астероиде появились уменьшенные копии всех земных материков, морей и рек. Были построены города
и поселки, названные в честь земных прототипов, был также строго выдержан национальный состав
поселенцев. Плавно скользящее по хрустальной сфере искусственное солнце согревало астероид и осуществляло
на нем привычную смену дня и ночи. У Сильвии даже имелся естественный спутник семикилометрового
диаметра - с поверхности он выглядел лишь чуть меньше земной Луны.
Только искусственное управление гравитацией позволило человечеству осуществить этот грандиозный
проект. Однако на астероиде поддерживалась сила тяжести, равная половине земной, - за это почти единогласно
высказались колонисты.
В 2264 году астероид был снят с орбиты и направлен в сторону звезды Барнарда. Предполагалось, что
через две тысячи с небольшим лет потомки первых колонистов достигнут цели и смогут колонизировать планеты
звезды Барнарда - или же отправиться в дальнейший путь.
На случай технической деградации населения Сильвии системы движения и жизнеобеспечения астероида
были сделаны полностью автономными. Вероятно, это явилось правильным решением, поскольку в 2271
году эпидемия электронной чумы охватила уже покинувший пределы Солнечной системы астероид. Было ли
это террористическим актом или чьей-то небрежностью - неизвестно. Связь с астероидом была прервана
навсегда, и с тех пор мы ничего не знаем о судьбах отважных первопроходцев космоса.
Уцелела ли цивилизация Сильвии? Или же полностью деградировала, утратив все знания о мире? Если
цивилизация действительно рухнула а варварство, то есть ли шансы, что когда-нибудь она возродится вновь,
что дикие племена создадут письменность, культуру, расшифруют немногие сохранившиеся бумажные книги?
Какой станет эта новая культура? Быть может, в ней появятся свои философы и поэты, писатели и ученые?
Как они объяснят природу хрустальной сферы, окружающей их маленький мир?
Мы не знаем. Можно быть уверенным лишь в одном - эта культура будет совершенно не похожа на
земную...
Тит Лукреций Кар
"О природе вещей"
фрагменты 1-й книги
Многие тщатся понять, что есть что в мирозданье,
Строят догадок пустых неисчислимые сонмы.
Вот для примера: одни говорят, что планета
Наша похожа на блин и лежит на спине кашалота,
Что рассекает просторы безбрежного моря,
Плавно неся на себе города и деревни.
Глупо! Любой кашалот, даже самый огромный,
Скользок, игрив и земли на себе не потерпит.
Есть и другие мечтатели с взором горящим.
Мир, говорят, как яйцо весь закрыт скорлупою,
Сферой хрустальной, хранящей тепло и дыханье.
Сферу же держат столпы из огромных алмазов.
Солнце, они говорят, есть огонь рукотворный,
Можно его уподобить пылающей масляной лампе.
Богоподобные предки его поместили на сферу,
Чтоб он катился по небу, нам путь освещая.
Что нам ответить на эту историю должно?
Только смеяться в ответ. Мы-то знаем, где правда!
В книгах мудрейших, доставшихся людям от предков,
Сказано все об устройстве всего мирозданья.
Наша планета - скопленье космической пыли,
Некогда диском огромным кружащей в пространстве.
Пыль ту сжимала в комки очень мощная сила,
Что порождает в предметах друг к другу влеченье.
Как у людей, тяготению силы подвластных,
Пламень любви загорается в душах нередко,
Так и в материи косной, кружащей в пространстве,
Вызвано было с годами тепло и свеченье!
Самый большой из скопленья космической пыли
Так распалился, что стал огнедышащим солнцем.
Наша планета вокруг него мчит по орбите,
Вдаль не спеша улетать и не падая в пламя.
Можно примером простым подтвердить эту мысль.
Ну-ка, возьмите бочонок с водой на веревке
И раскрутите вокруг себя очень быстро!
Видите? Кружит вода, тяготенью подвластна!
Так вот устроено наше с тобой мирозданье
Прочее - выдумки все и нелепость!
Франсуа Рабле
"Гаргантюа и Пантагрюэль"
7. О том, как Панург побывал у Алмазного Столпа
Когда все уселись за стол и Панург утолил первый голод, все принялись ублажать нашего пройдоху.
- Ах, отважный Панург! - говорил Пантагрюэль. - Верно ты и впрямь великий ловкач, раз сумел вернуться
с края света! Ну расскажи-ка нам скорей, не томи, что такое Алмазный Столп?
Панург утер с губ изрядно утиного жира, отрыгнул и ответил:
- Да вы меня никак держите за верблюда, который может питаться только колючками и ничего не пить
целый год! У меня в горле так пересохло, что ни одного словечка наружу не вылетит!
Надо сказать, что наш шельмец говорил это все звучным, звонким голосом, от которого на улице залаяли
собаки, а в соседнем трактире повар опрокинул в жаркое изрядную меру перцового соуса. Будучи по натуре
жадиной и злодеем, повар все-таки подал жаркое посетителям, и от того у восьмерых приключился заворот кишок,
четверо умерли на месте, у двоих задымилась и отвалилась задница, ну а усравшихся и облевавшихся было
совсем без счету. Речь наша, впрочем, не о том, а о путешествии хитрого Панурга.
- Подать сюда немедленно всякой воды! - закричал Пантагрюэль.
И ему принесли воды:
пять бадей морской, соленой и горькой,
четыре ведра озерной, с водорослями и всякой рваниной,
три ковша колодезной, на вид чистой, но вонючей,
две кружки из ручейка, который тек мимо ближайшей конюшни,
и кружку родниковой, хорошей и сладкой.
Но Панург возмутился снова и сказал, что в воде скрываются невидимые букашки, от которых пучит живот
и наступает лихорадка. Так что пришлось Пантагрюэлю тряхнуть мошной, а это куда больнее, чем потрясти
мошонкой, до чего он был преизрядный охотник!
И ему подали вина:
большую бочку красного, кислого как уксус,
маленький бочонок белого, хорошего на вкус, но плохого на запах,
и бутылочку мальвазии, достойной королей.
Панург выпил все это в один присест, после чего сходил отлить и лишь потом начал свой рассказ:
- Случилось так, что буря прибила мой корабль к бесплодному каменистому острову, поднимавшемуся
из моря словно огромная скала. Команда принялась чинить пробитый трюм и латать порванные паруса, я же
отправился гулять, ибо человек ученый должен стремиться к знаниям. Остров был совершенно безлюден, но
покрыт руинами, видно, в древности там жило преизрядно народу. И вот, гуляя по острову, увидел я впереди
что-то прозрачное, но блистающее, тянущееся из земли прямо в облака. Подойдя же поближе, я охнул от удивления,
ибо понял, что это есть тот самый мифический Алмазный Столп
...Закладка в соц.сетях
