Жанр: Научная фантастика
Гаджет
..., которые к тому времени остались, после этого стали не белыми, не желтыми и не черными -
а такими как сейчас, зелеными. И сразу перестали воевать из-за цвета кожи.
Ну, разве что самую чуточку - светло-зеленые с темно-зелеными...
Голода мы уже не так боялись, потому что людей стало гораздо меньше. К тому же те ученые, которые
еще остались, все-таки довели до конца свои генетические эксперименты. Еды от этого не прибавилось, потому
что экспериментировать на животных ученым запретили. Зато люди стали меньше размером, и еды им требовалось
немного.
А солнышко - да, оно пригревало все сильнее. Земля стала гореть. Но тут, по счастью, прилетел астероид
и упал в Тихий океан. Волны прокатились такие, что все пожары сразу погасли. А пепел поднялся в воздух,
повис там и вполне заменил озоновый слой. Жалко, конечно, что солнышка теперь совсем не видно, только
пятно сквозь тучи светит...
Зимы, конечно, с тех пор очень холодные. Но поскольку по всей Земле после падения астероида стали
извергаться вулканы, то мало-помалу все наладилось.
Вот тут как раз и прилетели злые инопланетяне. Как оказалось, астероид на нас тоже они сбросили -
чтобы напугать.
Вначале инопланетяне стали хватать мужчин и заставлять их работать в рудниках. Но оказалось, что ни
один мужчина больше не может поднять лопату. Тогда злые инопланетяне принялись кусать маленьких детей.
Но выяснилось, что с тех пор, как мы стали зелеными и маленькими, мы стали еще и ядовитыми.
Особенно дети.
Тогда инопланетяне потребовали отдать им всех наших женщин. Мы, конечно, протестовали, но женщины
сами собрались и всей толпой пошли к инопланетянам...
Вот тогда они и улетели. Все, кроме тех, которые сошли с ума, когда увидели наших женщин... не надо
плакать! Ты же знаешь, мама выходит из пещеры только в темноте!
Всяких мелких глупостей вроде увольнения с работы или воровства мы тоже перестали бояться.
Во-первых, никто теперь не работает. Во-вторых - воровать у нас нечего.
Про то, что соседи о нас плохо подумают, мы и вовсе печалиться перестали! Кого волнует мнение этих
тупых злобных светло-зеленых?
Ну а насчет коварного диктатора, который установит тиранию, бояться просто смешно. Ты же знаешь,
что если кто-то вырастет чуть выше других или станет чуть умнее - мы все вместе тут же идем его бить. Даже
светло-зеленых готовы позвать на помощь.
Так что с тех пор, внучек, мы перестали бояться. Стали очень смелыми - и больше не плачем, даже
увидев страшную лягушку...
Вытри-ка слезы, а дедушка возьмет свое копье, и мы пойдем на нее охотиться. Ты, внучек, пойдешь впереди,
потому что маленький и сильно ядовитый. Я сзади, с копьем.
А ночью мама приготовит лягушку для всего племени.
ДОНЫРНУТЬ ДО ЗВЕЗД
Вам доводилось видеть спортивный забег, в котором участвуют чемпионы олимпийских игр, победитель
забега во втором "Б" классе, проходившая мимо женщина с авоськами и бегущий трусцой от инфаркта
пенсионер?
А ситуацию, когда второклассник обгоняет чемпиона?
В фантастике, как ни в одном роде литературы, распространены призы и премии. "Интерпресскон",
"Роскон", "Странник", "Урания", "Бронзовая улитка", "Аэлита" - названия эти хорошо знакомы любителю
фантастики. Призы вручают уважаемые мэтры и сотни собравшихся вместе читателей, авторитетные
жюри и книгопродавцы. Критерием премий бывает и простое "нравится - не нравится", и тиражи книги, и
строгие правила литературоведов.
Полной объективности все равно нет. Конечно, ее и не может быть, но попытки к ней приблизиться,
попытки "посчитать по гамбургскому счету" все равно остаются. И вот несколько лет назад большой любитель
фантастики Вадим Нестеров, писатель-фантаст Олег Дивов и журналист Алексей Евтушенко (прошу
прощения, если кого-то забыл) организовали в интернете еще один конкурс с шутливым названием "Рваная
грелка". Разумеется, это тоже не объективность, это лишь еще один взгляд на нее.
Вначале арбитр - в его роли выступает какой-либо известный писатель-фантаст - задает тему, на
которую надо написать рассказ. Затем все желающие - без деления на маститых и начинающих - в жестко
оговоренный срок, сорок восемь часов, пишут рассказы. Рассказы помещаются в интернете, они абсолютно
анонимны, и голосуют по ним все участники конкурса (разумеется, никто не вправе голосовать за свой рассказ).
Что удивительно - в жесткие сроки и на заданную тему авторы ухитрились сочинить хорошие и не
похожие друг на друга рассказы. Научная фантастика и фэнтези, притчи и сказки, рассказы смешные и трагические.
Скажу честно - очень полюбил эту забаву и поучаствовал уже в пяти "Грелках".
В первый раз я выступил с рассказом "Мы не рабы" и занял тринадцатое место. Тему задавал Ник Перумов,
она прозвучала как "Испытание на способность любить и последствия этого испытания".
Во второй раз я написал рассказы "Гаджет" - пятое место и "Плетельщица снов" - тридцатое. Тему
задавал Святослав Логинов, она формулировалась как "Вещь в себе" и содержала добавочное требование:
поместить в рассказ акрошифр. На всякий случай сообщу - акрошифры в этих рассказах есть.
В третий раз с рассказом "Не спешу" я занял первое место. Тему задал анонимный арбитр: "Легкая
жизнь". И при этом слово "жизнь" нельзя было использовать больше одного раза.
В четвертый раз "Рваная грелка" проводилась в сокращенном составе - были собраны команды "профи"
и "молодой шпаны", выясняющие между собой отношения. В общем зачете с перевесом в один балл победила
молодая шпана. :) Мои рассказы "Донырнуть до звезд", "Эволюция взглядов на научное мировоззрение" и
"От Голубя - к Геркулесу" заняли, соответственно, пятое, семнадцатое и девятнадцатое места. Тему задал
Александр Громов: "Мой корабль, моя семья, мое племя".
В пятый раз я написал на конкурс три рассказа: "Доктор Лем и нанотехи", "Нечего делить" и "Наносказочка".
Результат - первое, седьмое, одиннадцатое места. Тема в этот раз была от Роберта Шекли (да, в
качестве арбитров приглашают и иностранных авторов): "Нанотех-нологии, надежды и опасности, с ними
связанные".
Как видите, даже опытному писателю победить удается далеко не всегда.
Но тут дорога не победа, а участие.
МЫ НЕ РАБЫ
Девушка была такой очаровательно глупенькой, что ей, наверное, даже не снились сны.
- Вы не боитесь? - спросила она. Не дожидаясь ответа, продолжила: - А я так ужасно боюсь! Этот
ужасный экзекутор...
- Экзекьютор, - поправил я.
Милый лобик сморщился, будто пытаясь компенсировать недостающие внутри извилины.
- Он же экзекуцию проводит? Экзекутор?
- Эк-зе-кью-тор, - повторил я, разглядывая картины на стенах. Вроде бы обычные классические полотна,
но с вариациями. Такие картины вошли в моду год назад и до сих пор не приелись публике. Чего там
только не было - и "Последний день Помпеи", где на фоне рушащихся зданий шла веселая оргия, и скабрезные
"Охотники на привале", и совершенно непристойная смесь "Утра в сосновом бору" и "Аленушки". - Экзе-кью-тор.
Исполнитель. Он выносит приговор. По сути, он даже его не исполняет, но слово прижилось...
- А экзекуция? - жалобно спросила девушка. Я покачал головой. Снял и протер очки.
Она и впрямь была удивительно хороша. Чудесная фигурка, где надо - тонкая, где надо - округлая.
Красивое личико - слово "лицо" будет слишком грубым. Чудные светлые волосы. Губы... манящие.
И полная дура. Как и положено лицензированной девушке для удовольствий. Большинство девушек,
подписывая стандартный годовой контракт, включают в него пункт о временном оглуплении.
- Мне пора, - сказал я.
Девушка вздохнула. Сказала с такой неподдельной грустью, что я на миг заколебался, - стоит ли уходить...
- Говорят - все блондинки дуры. А я считаю, что это неправда!
Я ждал продолжения. Вдруг какая-то мысль прорвется через дремлющие нейроны?
- А почему он не экзекутор? - спросила девушка. Улыбнувшись, я встал и чиркнул карточкой по кассовому
терминалу:
- Не сложилось, милая... Я буду по тебе скучать! Она расцвела в ответной улыбке:
- Я тоже, милый!
И я вышел из помещения, где десяток беленьких, черненьких, рыженьких и лысых девиц ожидали клиентов.
Все как одна - красавицы. Все как одна - дуры.
И я дурак.
Дурак-экзекутор.
Додумался, где искать будущую любимую - в городском борделе!
На улице, несмотря на раннее утро, было жарко. Климатизаторы в городе не работали. То ли местные
жители привыкли к такой погоде, то ли в мэрии проворовались сильнее, чем считали на Земле. Я двинулся по
Проспекту Первопоселенцев к Площади Независимости. На любой земной колонии есть такой проспект и такая
площадь.
И любую колонию рано или поздно посещает экзекьютор.
Прохожих было немного, и почти все лица оказались мне знакомы по трехмесячному путешествию на
"Левиафане". Местные сейчас радостно разгружают грузовые боты... Плечистые японцы в зеркальных очках
последней модели деловито оглядывали достопримечательности - церковь, ратушу, мечеть, здание суда, памятник
кому-то-из-колонистов-спасшему-колонию-от-бедствий. Временами стекла очков подергивались радужной
пеленой: не удовлетворившись видеосъемкой, туристы делали голог-рафическую съемку местности.
Другая группа туристов усаживалась в экскурсионный автобус. Их ждала обычная программа - экскурсия к
месту посадки колониального баркаса, визит в деревню аборигенов, охота на диких зверей в ближайших
джунглях, ужин в ресторане с местной кухней, а после, для лиц с крепкими желудками, невинные ночные шалости.
Маятниковый лайнер будет ждать на орбите еще сутки, а потом неумолимые законы гиперпространственной
физики швырнут его к следующей планете. Надо спешить, надо успеть повидать все, за что заплачены
немалые деньги.
А вдвойне спешить надо мне. За сутки я должен влюбиться и вынести приговор.
Памятник, как ни странно, мне понравился. Он изображал благообразного бородатого мужчину с короткой
стрижкой. В руке бородач держал что-то вроде посоха, что придавало ему внешность сказочного мага. Но
подпись на постаменте гласила, что передо мной старший механик колониального баркаса, на четвертом году
полета добрым словом и обрезком титановой трубы усмиривший мятеж. Я даже посмотрел короткий игровой
ролик, из которого следовало, что главную роль в усмирении сыграли-таки добрые слова, а обрезок трубы служил
лишь вспомогательным фактором. Ролик был хороший, но мои очки, подключенные к закрытой базе данных,
немедленно выдали иную версию событий, где злосчастной трубе отводилась более заметная роль.
Возле памятника меня и начали пасти.
Вначале я заметил двух топтунов - один азиат, другой европеоид. Потом появился третий - пожилой
негр. Потом четвертая - хорошенькая рыжая девица.
В окружении этой четверки я свернул в узкий проулок между мэрией и двухэтажным универсальным магазином.
Там меня ждал симпатичный интеллигентный юноша, похожий на музыканта или молодого перспективного
актера. Очки, однако, отработали его сразу - перед глазами побежали строчки досье.
Сын мэра был вовсе не музыкантом, он возглавлял местную тайную полицию. По колониальным масштабам
- серьезный пост. По земным... достаточно сказать, что все подчиненные юноши, в количестве четырех
человек, стояли сейчас за моей спиной.
- Здравствуйте, господин исполнитель, - сказал юноша.
- Здравствуй, Денис, - ответил я. - Что ж ты всех служак сюда собрал? А если кто-то из туристов
наркоту провез?
- Все чисто, - быстро ответил юноша.
- А если кто-то собирается контрабандой кристаллы с рудника вывезти?
Перед глазами замигала оранжевая точка - Денис напрягся:
- Это серьезно, исполнитель?
В общем-то это не было моим делом. Но почему бы не помочь законной власти?
- Приглядитесь к толстому рыжему немцу, - посоветовал я. - Особенно поинтересуйтесь, нет ли у
него контейнера-импланта в брюшной полости.
Почти неуловимый жест - и азиат с девушкой ушли.
- Спасибо, исполнитель, - сказал юноша. - Скажите, что нам грозит?
Я молчал. Мы никогда не отвечаем на такие вопросы.
- У нас самая обычная колония, - будто себя уговаривая, сказал сын мэра. - К Земле лояльны, общих
законов придерживаемся... в целом.
Я ничего не сказал.
- Ас теми аборигенами... было не ясно, что они разумны, - продолжал юноша. - Да это и сейчас еще
не до конца доказано! И виртуальный притон мы закрыли... как только директива с Земли пришла...
Что я мог ему сказать? Что эта колония - и впрямь не худшая из сотни мелких человеческих поселений.
Что у них хотя бы не процветают изуверские культы, не практикуется рабство, к местным формам жизни относятся
достаточно гуманно. Что я еще не вынес приговор, да и вряд ли он окажется суровым?
Нам запрещено отвечать на такие вопросы. Первое правило, которое я усвоил, с пяти лет обучаясь на экзекьютора:
никаких дискуссий с подследственными. Ребенком я проверял школы, в возрасте этого паренька -
контролировал мелкие фирмы. И никогда, никогда не отвечал на вопросы.
- Ты уже вынес приговор, исполнитель? - спросил юноша.
Я повернулся и двинулся обратно.
- Что случается, если исполнитель гибнет? - Вопрос ударил в спину будто выстрел.
- Следующий экзекьютор учитывает этот факт. - Я обернулся. - Но нас не так-то легко убить.
Эмоциональный индикатор пульсировал багровым. Неужели на этой планете и впрямь творится что-то
серьезное?
- Какое ты имеешь право судить? - выкрикнул юноша. - Двадцать лет колония была изолирована от
Земли! Потом - тридцать лет без единого корабля! Вы наконец-то соизволили наладить транспорт - и первым
делом прислали палача! Спасибо! Наконец-то прибыл палач, прибыл царь и бог, который вправе судить!
Вот тут я счел себя вправе ответить:
- У меня нет этого права. Пока - нет. Но будет.
Мимо изрядно нервничающего негра, мимо второго, более спокойного агента я вышел из переулка. Что
ж, разговор состоялся. Он обязан был состояться - в той или иной форме. Со мной мог встретиться сам мэр
или местные криминальные заправилы... или представитель тех и других вроде этого честолюбивого паренька.
Мысленно я отметил: "Явная тенденция к наследованию власти". Это не большое преступление. Но всетаки.
С летающим транспортом на планете было плохо. "Левиафан" должен сгрузить полсотни легких флаеров,
но пока весь планетный авиапарк состоял из старых, еще на колониальном баркасе привезенных шлюпок.
Десяток машин находились в общественном пользовании, две или три - в личном. Еще пять служили в качестве
такси.
Я не стал реквизировать общественный транспорт, а пошел и нанял последнюю тачку- четыре уже были
арендованы японцами. Пилот прилагался - рослая молодая женщина с чуть грубоватыми манерами.
- Жанна, - протягивая руку, сказала она. - Вас за пульт не, пущу, и не просите.
- Даже не подумаю, - пообещал я, пожимая крепкую ладонь. Управлять старой техникой нас учили, но
куда спокойнее довериться местному пилоту.
Женщина чего-то ждала. Наверное, хотела, чтобы я представился.
- Полетели? - сказал я. - Времени очень мало.
- Странный вы, - пожимая плечами, ответила Жанна. - Я землян другими представляла.
- А много землян вы видели? - не удержался я.
- Телевидение уже тридцать лет работает. Земляне, они... - Жанна заколебалась.
- Веселые? Открытые? Симпатичные? Кампанейские? Женщина кивнула.
- Земляне разные, - сказал я.
Милая девушка из борделя ничего бы не поняла. А Жанне хватило нескольких секунд.
- Так вы передачи для колоний фильтруете? - воскликнула она. - Точно?
- Конечно. Гиперсвязь - дорогое удовольствие, зачем транслировать в колонию всякую ерунду?
Жанна захохотала и открыла дверцу кабины:
- Со мной сядете? Или в пассажирский салон?
- С вами, - устраиваясь в кресле второго пилота, сказал я. - Неудобно гонять такую махину ради одного
пассажира?
- Вы же заплатили, - коротко ответила Жанна. - Других машин пока нет... Правда, что на "Левиафане"
сотня флаеров?
- Полсотни.
- Все равно хорошо, - кивнула женщина. - Как хочется водить хорошую машину, а не этот утюг... А
вы меня насмешили, да! Значит, земляне врут колонистам?
- Случается. Родители тоже не рассказывают детям о всех своих проблемах.
- Если так рассудить - то все верно, - согласилась Жанна. Опустила руки на пульт: торжественно,
будто пианист на клавиатуру. Спросила: - Мы вам кажемся смешными? Дикими?
- Вовсе нет, - ответил я, не кривя душой. - У вас вполне процветающая колония. Вы даже способны
торговать с метрополией. Хороший прирост населения, неплохая нравственность...
Завыла турбина, шлюпка медленно поднялась над землей.
- Значит, наказывать нас не будете, господин экзекьютор? - с усмешкой спросила Жанна.
- Один-ноль в вашу пользу, - признал я. - Но как вы меня опознали?
- На миллионера вы не похожи, а шлюпку арендовали без споров. Да и маршрут странный... три поселения
аборигенов, старый рудник, новый рудник... Летим к первому стойбищу?
Машина резко взмыла в небо.
- Может быть, я этнограф? - спросил я.
- Еще скажите - ботаник! - фыркнула Жанна. - Прегрешения наши ищете, верно?
- А они есть?
- Наркотой кое-кто балуется, говорят, что виртуалка есть подпольная, мэр зажрался, скотина, сынок его
трапперов данью обкладывает, - принялась перечислять Жанна. - Обычное дерьмо.
- В том-то и дело, что обычное.
- А против Земли мы не бунтуем, - усмехнулась Жанна. - Аборигенов... в цепи не заковываем.
Очки высветили оранжевый огонек.
- Что все-таки неладно с аборигенами? - спросил я.
Жанна замолчала. Голубовато-зеленое небо планеты раскинулось над нами, зеленый ковер джунглей
стлался внизу.
- Я знаю, что лет тридцать назад произошло вооруженное столкновение, - мягко сказал я. - Битва у
реки, так?
- Битва, - фыркнула Жанна. - Две очереди из пулеметов... матушка там была, рассказывала.
- Но вы не из-за этого волнуетесь, - сказал я.
- Что еще вам очечки подсказывают?
- Вам двадцать девять лет, разведены, маленькая дочь, две собаки, живете с мамой, вас уважают, но
считают излишне резкой... и прямой в высказываниях.
- Это у нас семейное, - мрачно сказала Жанна. - Ладно, спасибо, что не все досье пересказали. Не
хочу знать, что про меня власти думают.
- Так что с аборигенами? - повторил я.
Жанна не отвечала. Шлюпка начала снижаться.
Стойбище располагалось у кромки леса, рядом с маленьким озерцом. Сотня примитивных хижин, точнее,
даже просто шалашей, несколько костров. Жанна посадила шлюпку у воды, там, где проступал скальный грунт.
Я потер камень носком ботинка - на застарелом нагаре остался светлый след. Здесь часто садились.
Жанна молча смотрела на меня, привалившись к бронированному боку шлюпки.
От стойбища шли аборигены. Ну просто образчик отсталой инопланетной расы - мохнатые, низкорослые
гуманоиды в одежде из шкур, с деревянными копьями, заостренными и обожженными на костре. Впереди
- то ли вождь, то ли шаман. За ним - два десятка крепких мужских особей с корзинами.
- Я бы не сказал, что об их разумности трудно догадаться с первого взгляда, - мягко заметил я.
- Никто и никогда не сомневался, - презрительно бросила Жанна. - А что было делать? Беспилотный
зонд следов разумной жизни не обнаружил. Колониальный баркас не имел запаса топлива на возвращение.
Пришлось... сосуществовать.
Аборигены остановились. Поставили на землю корзины. Старейшина, неуверенно переводя взгляд с
Жанны на меня, сделал все-таки выбор в пользу мужчины.
- Фрукты, - довольно разборчиво сказал он, тыча пальцем в корзины. Вытянул руку по направлению к
носильщикам, добавил: - Рабочие.
Я молчал. "Рабочие" переминались с ноги на ногу.
- Они не рабы, - сказала Жанна. - Они вправе уйти.
- Мы не рабы! - заволновался старейшина. - Мы вправе уйти!
- Что вы хотите взамен? - спросил я его. - Еда, огонь, лекарства? Оружие?
Старейшина запустил руку под шкуру, достал пластиковую фляжку с остатками жидкости на донце. Сказал:
- Оружие - нет, нет! Знаем закон! Лекарство - нет, нет! Питье!
Я взял из дрожащих рук фляжку, открутил колпачок, понюхал. Спросил Жанну:
- Настолько близкий метаболизм?
- Пробовать не советую, там большая доза метилового спирта. Для них это не опасно.
- Быстро спиваются? - спросил я.
- Год... два. - Жанна пожала плечами. - Кому это интересно? Работают - и ладно.
Вернув фляжку старейшине, я сказал:
- Потом. Другой раз. Сейчас нет питье. Подожди.
- Вождю лучше дать, а то может обидеться, - пробормотала Жанна. Нырнула в кабину, появилась с
бутылкой местного виски. Протянула вождю, сказала: - Тебе! Привет!
- Привет! Привет! - хватая бутылку, воскликнул вождь.
Я молча забрался в кабину. Жанна села в кресло пилота. Аборигены торопливо двинулись прочь от
шлюпки.
- Что, сволочи мы? - почти весело спросила Жанна. - А нечего было матушке Земле рассылать колониальные
баркасы!
- Вы же знаете, Жанна, тогда существовала опасность гибели всей цивилизации.
- И вы складывали яйца по разным корзинам, - фыркнула Жанна. - Знаю, знаю... Ну вот, вы увидели
очередного гадкого утенка, вылупившегося из уцелевшего яичка. Велико ли наше преступление?
- Велико, - сказал я.
Не мог и не хотел я говорить ей всего. Про первую и вторую нарковойны, про эпидемию виртуальной
наркомании, про табачные бунты, про введение полного запрета на химические и электронные средства для
изменения сознания. Она это, конечно, знала... отчасти. По передачам ти-ви "Метрополия". Она только не подозревала,
как безобразно и страшно все это было.
- У вас только пиво, да? - спросила Жанна.
- Уже запретили.
Жанна фыркнула.
- Мы чистим планету, - сказал я. - Латаем генофонд. Я... я пробовал пиво. И вино тоже. Даже виски.
Нам дозволено больше, чем рядовым гражданам.
- Так всегда, - ехидно сказала Жанна. - И вам понравилось?
На этот вопрос я не ответил. Признался:
- Возможно, сейчас мы перегнули палку в другую сторону. По большому счету, достаточно было победить
электронную наркоманию... Но человечество стояло на грани гибели, и в средствах церемониться не приходилось.
- И что будет с нашей колонией?
- Вы будете наказаны, - ответил я. - В первую очередь, конечно, виноваты властные структуры. Но
достанется всем. Таков закон. Распространение дурманящих веществ среди иных форм разумной жизни -
очень тяжелое преступление.
Жанна помолчала. Потом сообщила:
- Приближаемся ко второму стойбищу.
- Там то же самое?
- Да.
- Тогда летим в город. Аборигенов вы временно убрали не только с улиц, но, полагаю, и из рудников?
Возвращаемся в город.
- Как прикажете, экзекьютор, - презрительно сказала Жанна. С неожиданно прорвавшимися эмоциями
воскликнула: - Ну почему я? Именно я? Повезла бы этих амбалов-японцев на охоту, сидела бы сейчас у костра,
байки травила! Нет, влипла! Стала пособницей экзекьютора! Вы улетите, а меня вся планета проклянет!
Сашеньке станут говорить, что ее мама - предательница!
- На вашем месте мог...
- Но оказалась-то я! Им нужен будет козел отпущения, и козел теперь имеется!
Она помолчала и поправилась:
- Коза отпущения... А что мы должны были делать? Продавать аборигенам сталь? Оружие? Они не
нуждаются в пище, не нуждаются в лекарствах. Им пока не интересен прогресс. А вот выпивка - это лучшая
валюта!
- Я знаю. Так случалось на всех планетах, где колонисты встретили разумную жизнь. Иногда в ход шел
алкоголь, иногда синтетические наркотики.
- На всех планетах? - поразилась Жанна.
- Ну... вроде бы мормоны обошлись без этого. У них обычное рабство.
- Значит, все так делают... - пробормотала Жанна. - И все равно вы нас накажете?
- Да.
Шлюпка пошла на посадку. Жанна молчала. Лишь перед самым касанием пробормотала:
- И почему вы считаете себя вправе судить нас? Это все решило.
- Подождите минутку, - попросил я. - Не выходите. Жанна удивленно посмотрела на меня.
- Вы правы в одном, - сказал я. - Правосудие не может быть беспристрастным. Не должно. Мы люди,
а не математические формулы. Потому и существуют суды присяжных, прецедентное право... чтобы над
строчкой закона всегда стоял живой человек.
- Соберете присяжных? - удивилась Жанна. - Если из наших - вердикт будет один. Если из ваших
- другой. Где тут справедливость?
- Экзекьютор - сам себе присяжный, - сказал я. - Одну минуту, Жанна.
Я достал из кармана упаковку, открыл. Там лежала таблетка - одна-единственная. Они очень дорогие,
эти таблетки. Наверное, самый страшный наркотик, придуманный человечеством. Позволенный лишь экзекьюторам...
и, наверное, тем, кто стоит над нами.
- Я люблю вас, Жанна, - сказал я. И раскусил маленький белый диск.
Во рту стало солоно. Голова закружилась.
- Что вы несете? - возмутилась Жанна. Заглушила турбину шлюпки, обесточила пульт.
- Это... тест... - пробормотал я. - Если бы времени было больше... я постарался бы обойтись без
таблеток... но времени всегда не хватает...
- Дурак вы, экзекьютор, - пробормотала Жанна. - Дурак и напыщенный осел.
Она выпрыгнула на бетон посадочной площадки, хлопнула дверцей кабины, пошла к ангару. Я был уверен,
что сейчас она кроет меня отборной местной бранью. И мне это было неприятно, горько, тягостно, потому
что... потому что... потому...
Потому что любимая женщина ненавидела меня!
- Жанна... - пробормотал я. - Я же люблю тебя...
Люблю! Эту упрямую прямоту, эти резкие манеры, за которыми ты прячешь одиночество и слабость...
Пусть многим ты кажешься самой обычной, а кому-то даже некрасивой - я - то знаю, сколько в тебе очарования,
сколько настоящей, не показной женственности и нежности...
- Жанна... - закрывая лицо руками, прошептал я. Я экзекьютор. Я выполню свой долг.
И каким бы суровым ни был мой приговор - это будет приговор неравнодушного человека. Потому что
я сужу не только колонию с банальным именем Новая Надежда, а любимую женщину.
И самого себя.
Коммутатор пискнул, когда я включил его на прямую связь.
- Экзекьютор-один... доклад... - прошептал я. Мне никто не ответил, но я знал, что меня слушают. -
Колония Новая Надежда, вторая планета четвертой Лебедя... Обнаружены следующие преступления третьей
степени: злоупотребление властью, коррупция, антидемократические настроения... Следующие преступления
второй степени: употребление алкогольных напитков, недостаточная
...Закладка в соц.сетях
