Жанр: Научная фантастика
Сокровища звезд
...твердил Русинов.- Есть несколько способов показать
окружающим, что ты умный. Первый - глубокомысленно молчать; второй- это, как
я, изображать скрытную жизнь и быть болтливым. Давайте съедем все-таки?
- Ну, давайте,- неуверенно согласилась она.- Только это вряд ли поможет.
У нас же как в нормальной деревне: подумаешь что-нибудь сделать - уже все
знают.
Ольга подобрала свою одежду, села в кабину. Русинов запустил двигатель -
один цилиндр по-прежнему не работал,- свернул с дороги и заехал в лес,- нет,
тут действительно ничего невозможно скрыть - на вскопанной бульдозером земле
остался глубокий яркий след.
- У меня тоже такое ощущение,- сказал Русинов, продолжая прежний
разговор.- Только не пойму, в чем дело. Всюду чудится, будто подглядывают.
- И подглядывают,- подтвердила Ольга, устраиваясь на песке.- Мы с папой в
прошлом году поехали за черникой. А с ним ездить невозможно! Он пока весь
Урал не объедет, не успокоится. То в одно место попутно заглянет, то в
другое... Вот и докатились, что нас чуть не арестовали. Я ему говорила -
кто-то везде за нами смотрит! Не поверил... Выскочили какие-то двое с
автоматами и на нас. Проверка документов! Это в лесу-то, в горах! А папа на
них! Представляете, у моего папы какие-то бичи требуют документы?! На вид -
бандюги настоящие. Один смотрит на меня, и вижу, у него глаз разгорается...
Ну, тут папа качнул свои права - они красные корочки показали. Папа им свои
показал, так и разъехались.
- Это была служба безопасности,- объяснил Русинов.- КГБ.
- Нет, не КГБ,- возразила она.- Папа сказал, какая-то охрана. Геологов
охраняли. Будто они искали урановые руды... Потом у них человек потерялся,
это Зямщиц. Папа месяца полтора по горам ходил, затаскали его, бедного... А
нынче зимой папа нашел его следы.
- Вот как! - изумился Русинов и сел.
- Зямщиц стал снежным человеком.- Ольга нарисовала на песке след босой
ноги.- А может, ивановцем... Это которые ходят голыми по снегу и водой
обливаются. Потом некоторые охотники эти следы видели. Папа сообщил, и тут
же прилетел вертолет. Целый день летали: следы есть- Зямщица нет. А весной
такое началось! Стал за женщинами по лесу гоняться. Они березовый сок
собирали. Папа устроил засаду и поймал его.
- Поймал?!
- Почти поймал, только скрутить не смог. Он ему все руки искусал и
вырвался. Зато теперь точно известно, что это Зямщиц. Только он сумасшедший,
по вашему профилю... Волосами оброс, черный, страшный. Ходит, как зверь.
Подкрадывается к человеку сзади и - хвать его!
Ольга схватила его за шею и повалила на песок, прижала коленом.
- Не страшно?
- Это что, сказка? - спросил он.
- Сказка - ложь, да в ней намек,- продекламировала она.- Добрым молодцам
урок. Мне просто жалко вас.
- С вашим Зямщицом я найду общий язык,- сказал Русинов.- Он же по моему
профилю.
- Не в этом дело... Вы упертый человек,- она побежала к машине и принесла
мазь от комаров.- Намажьте мне спину. Съели!
Он бережно стряхнул песок с ее спины, растер мазь на своих ладонях и так
же бережно огладил плечи, лопатки и взволновался от прикосновений. Ольга
заметила это, сказала холодно:
- Не увлекайтесь, господин полковник. Русинов вытер остатки мази о свою
кожу и лег лицом вниз.
- Упертый, надо понимать, плохо?
- Не знаю,- проговорила она.- Всю жизнь вижу целеустремленных людей.
Папа, мама- все... Даже в институте не везло. Конкурс бешеный, и потому
четверть было одержимых. Остальные, правда, балбесы... а их меньше, но они
виднее. Стала работать- тоже. Вот и сама становлюсь... Так хочется просто
жить: лежать на песке, смотреть в небо, слушать, как шумит речка и поют
птицы... Жалко до слез, знаю ведь, никогда не будет такой жизни.
- Почему?
- Потому что все вокруг что-то ищут,- она перевернулась на спину и стала
смотреть в небо- глаза стали глубокими и голубыми.- Тихая поисковая истерия.
"Тарелочники" - пришельцев, геологи - уран, папа - преступников. И снежных
людей ищут, славы, денег... А я еще помню времена, когда у нас тут было
тихо, как-то сказочно, таинственно, как у Бажова. И можно было просто
жить...
- А дядя Коля что ищет? - спросил он.
- Не знаю что, но ищет всю жизнь.
- Почему его Варгой называют?
- Не знаю... Прозвище такое,- она приподнялась на локте.- Опять допрос?
Иногда смотрю на вас и думаю - шпион. Все время что-то выпытываете, даже
подглядываете. Что вы ищете? Не отдыхать же приехали, не рыбу ловить,
правда?
- Правда,- признался Русинов.
- И эта Кошгара не особенно-то вам нужна...
- Нужна, но не особенно.
Ольга села и огляделась по сторонам с какой-то тоской, подступающей, как
слезы. И вдруг предложила:
- Давайте искупаемся, что ли?
Вода напоминала жидкий лед, перехватывала дыхание и обманывала дважды
искрилась жарко на солнце и скрадывала свою глубину. Русинов улетел с
головой, обжегся и, вынырнув, потянулся к берегу. А Ольга в середине потока
помчалась мимо него - впереди был небольшой плес с тихой водой, а за ним
глухо шумел водопад. Он оттолкнулся и устремился за Ольгой.
- Вам долго нельзя! - крикнула она.- Выходите на берег!
Русинов послушно выбрался на камни, а она еще плескалась на середине
плеса - и верно, рыба белуга... Наконец подплыла к берегу, стремительно
вылетела из воды и, вскинув руки, подставилась солнцу.
- Грейтесь,- стуча зубами, проговорила она.- Впитывайте солнце.
Ее белая ознобленная кожа медленно расправлялась, розовела и начинала
светиться изнутри, а капли воды, стекавшие по телу, замирали голубоватыми
искрами.
- Сияющая! - любуясь ею, но откровенно проронил Русинов.- Искристый
хмельной напиток...
Она легко сделала кульбит и оказалась перед ним. Посмотрела в глаза,
словно хотела уличить во лжи, но даже не съязвила, чего он ожидал. И вдруг
рассмеялась ему в лицо, выбежала на песок и легко покатилась, вытянувшись в
струну. Замерла лицом к небу.
"Повинуюсь року!" - воскликнул он про себя и опустился на колени возле
Ольги.
- Хотите есть?- неожиданно спросила она.- Я уже умираю от голода!
Она была непредсказуема; в ней уживалось одновременно все - романтика и
практичность, строгость и бесшабашность, огонь и вода. Если бы сейчас, в эту
минуту они расстались, Русинов бы заболел ею и ходил потерянный, получумной,
разбитый. Но она была рядом, и впереди еще было время, и эта его
влюбленность горела, как спичка в пальцах. Он внутренне боялся, что догорит
и обожжет руки, знал, что так случится рано или поздно, потому что слишком
хорошо себя знал. Он действительно всю жизнь что-то искал. И влюблялся-то
всегда для того, чтобы тут же расстаться, а потом ходить и искать.
С точки зрения медицины это состояние можно было отнести к слабой форме
мазохизма, когда человеку доставляет удовольствие страдать. Но это был
исконный, пришедший из глубокой древности, национальный характер. Какой же
ты русский, если никогда не жаждал пострадать? Иван-царевич только потому и
бросил лягушачью кожу в огонь...
Но сейчас ему так не хотелось, чтобы пересыхала эта речка, закрывшая
путь, чтобы появлялись здесь какие-то люди и чтобы сгорел этот яркий огонек
в руке...
Они накрыли себе стол прямо на песке, подстелив кусок целлофановой
пленки. После долгих дождей не хотелось уходить с солнца, и оно, не жаркое
возле воды, совсем не жгло и лишь нагревало землю. Перетряхивая рюкзак,
Русинов нашел радиомаяк, и он, как черный знак, вдруг напомнил ему реальную
действительность: не отвлекайся, парень! За тобой всюду глаз... Сначала у
него мелькнула шальная мысль - выбросить "шпиона" в реку, однако потом он со
злорадством упрятал его в свинцовый чехол и бросил в карман рюкзака. Пусть
никто в мире не знает, где он сейчас, с кем и какие мысли приходят в его
голову. Он не хотел показывать радиомаяк Ольге, но она, всевидящая, заметила
его манипуляции и проявила неожиданное любопытство:
- Что это такое? Покажите!
- Шпионская штука,- признался он и достал из кармана тяжелый ком свинца.-
У вас наградили. Как лучшего шпиона!
Ольга открыла футляр, извлекла радиомаяк, повертела в руках:
- И что делает сейчас эта штука?
- Передает сигнал,- объяснил Русинов.- А локаторщик сидит и снимает
пеленг. И докладывает начальству, что мы с вами купаемся, загораем на берегу
безвестной речки и ждем, когда спадет вода. И что у вас- золотые волосы на
солнце и очень красивая фигура, но отчего-то печальное лицо.
- За вами следят?
- Но ведь и за вами следят!
- А выбросить ее нельзя?
- Можно,- проронил Русинов.- Да пока не нужно. Чего доброго, припрутся
сюда глянуть, куда это я делся.
Он заключил радиомаяк в свинцовую камеру и спрятал. У Ольги как-то сразу
пропал аппетит. Она принесла с речки пластмассовую бутыль воды, попила и
стала медленно проливать на песок. Вода уходила почти мгновенно.
- Кто вы? - спросила она просто.-- Не могу понять.
- Я и сам не могу понять,- признался он.- Психодиночка... Пришельцы все
парами ходят, компанией, геологи с охраной. А я один. И получается так, что
для всех опасен. Для вас в первую очередь.
- Для кого - для вас?
- Кто здесь живет... Для Петра Григорьевича, для дяди Коли. Да и для вас.
Я виноват в том, что весь этот регион находится под негласным наблюдением
Службы безопасности.
- Вы меня интригуете или это правда? - Она вылила остатки воды и начала
строить песчаный домик.
- Я работал в Институте, который занимался поиском сокровищ на Урале,-
сказал Русинов.- Это был закрытый Институт, секретный.
- Сокровищ? Интересно... А какие тут могут быть сокровища?
- Вар-Вар... Слыхали?
- Нет,- промолвила Ольга.- Это что-то из области бажовских былей?
- Примерно да,- согласился он.- Только Бажов наложил древние предания на
Петровские времена.
- И вы теперь ищете сокровища Хозяйки Медной го-ры?
- Раньше ее называли Валькирия,- объяснил Русинов,- или Карна.
- Но Валькирии - это же воинственные девы! - изумилась она.- При чем
здесь сокровища?
- Так их называли в эпосе. А если извлекать из него рациональные зерна,
то назначение этих дев несколько иное. Во время оледенения люди не ушли
отсюда, а спустились жить в пещеры. Здесь было целое пещерное государство,
подземное царство. Поскольку мужчины гибли, то возник матриархат...
- Это скучно,- вдруг сказала она.- Не извлекайте рациональных зерен. И
вообще, давайте забудем эту тему!
Мне теперь все ясно. Когда вы состаритесь, станете точной копией Петра
Григорьевича.
- Вот как? - рассмеялся он и вспомнил запуск "летающих тарелок", однако
не стал открывать секрета.- Куплю себе дельтаплан и буду летать!
- Шею не сверните! - заметила Ольга со знакомой тоскующей ноткой.-
Кстати, как спина?
- Всякая болезнь как любовь: если о ней забыл, значит, все прошло,-
серьезно заключил он.
- А вы любите свою жену? Или прошло?
- У меня нет жены. Я свободен!
- Это называется территориальный холостяк.
- Нет, правда,- улыбнулся Русинов.- Мы давно развелись, живем в разных
местах... И как только разъехались, обоим стало хорошо.
Если она смотрела в глаза, то как-то особенно, профессионально, как врач,
определяющий диагноз по цвету и состоянию радужной оболочки.
- Зачем вы обманываете? Я не понимаю мужчин, которые обманывают для того,
чтобы поухаживать за женщиной. Какой смысл в этом? Желание показаться чище,
привлекательней? Но чище было, если бы вы сказали правду. И тогда ваш...
предмет не станет обольщаться...
- Я вам говорю правду! - слегка вскипел Русинов.- Почему вы не верите?
Ольга разломала, разворошила построенный песчаный домик-пещеру,
утрамбовала песок, но тут же начала строить заново.
- Перед отъездом Петр Григорьевич предупредил меня... чтобы я проявила
осторожность. Он даже стал бояться, не хотел отпускать с вами.
- Интересно! То сам подталкивал, то стал оберегать! С чего это вдруг?
- Узнал, что вы женаты и очень любите свою жену.
- От кого?- засмеялся он.- Да как можно узнать об этом? Он что, в душу
мне заглянул?
- Может, и в душу... Когда вы ездили в Ныроб, он сказал мне... Вы же
посылали жене телеграммы?
- Посылал, но откуда это известно Петру Григорьевичу? - насторожился
Русинов.- Я ему не говорил!
- Откуда-то узнал. И сказал,- песок под ее руками уже подсох и
рассыпался.- Но все-таки посылали?
Русинов взял бутылку, сходил на речку и набрал воды. Почти всю вылил
Ольге под руки, остальное- себе на голову.
- Кругом глаза и уши! Полный контроль! Ничего не скроешь!
- Я же говорила... Наверное, потому, что вы опасный человек.
- Боитесь меня?
- Боюсь,- не поднимая глаз, проронила она.
- Правильно делаете! - Он сел за ее спиной и тоже начал рыть песокпросто
яму.- Я причинил тут всем большой вред. Но клянусь, больше не
причиню! Готов просить прощения, только не знаю у кого. Дурацкое состояние,
когда приходится оправдываться!
- А вы не оправдывайтесь,- посоветовала Ольга.- Живите, и все.
После сильных дождей, когда казалось, земля уже не принимает влаги, песок
успел просохнуть на глубину ладони всего за сутки. Яма превращалась в
воронку.
- Живите, радуйтесь,- продолжала она натянуто-веселым голосом.- Смотрите,
вода бежит, солнце светит, птицы поют, комары...
- Хотел вызвать сюда своего друга,- признался Русинов.- Мне одному сейчас
не разобраться... Я никому здесь не доверяю, кроме вас. Но вы боитесь и тем
более не верите. А это лето очень важное, может, нынче все и решится! Вот
приедем к вашему отцу, он тоже не поверит. Потому что я передам ему банку с
вербным медом.
- При чем здесь мед?- Ольга развернулась к нему.- Вы не перегрелись?
- При том, что мед - моя визитная карточка,- объяснил он.- Одну такую
банку я уже свозил в Ныроб, учителю Михаилу Николаевичу.
- Ну и что? Я его знаю...
- Ничего... Он выдал рекомендации отправить меня с пасеки к вашему отцу,
выслать как опасный элемент. Ваш отец получит вербный мед и сразу поймет,
как со мной поступить.
- Не может быть! Михаил Николаевич очень честный и интересный человек! У
него восемь детей!
- Конечно, честный! У плохих людей столько детей не рождается,- заключил
Русинов.- Только я здесь - лишний. И от меня хотят избавиться. Потому что
знают, кто я, где работал и чем занимался.
- Я теперь понимаю, почему Петр Григорьевич попросил меня не подпускать
вас к дяде Коле,- неожиданно проговорила Ольга,- и вообще, присматривать за
вами...
- А папа запретил упоминать имя Авеги!
- Знаете что! - Она подскочила.- Мы сейчас съедим этот мед!
И не дожидаясь ответа, побежала к машине. Через минуту вернулась с банкой
в руках.
- Хочу меду! На пасеке не хотела, а сейчас хочу! - Она открыла банку,
понюхала.- Как его много- на дух не надо, а когда мало, он такой вкусный!
Берите ложку!
Вдвоем они едва осилили треть банки. Больше не влезало. Борода у Русинова
слипалась, а у Ольги блестели грудь и купальник. Они ели, смеялись и
нахваливали "визитную карточку".
- Мы не лопнем? - спросил Русинов.
- Нет! Только воду холодную пить нельзя... У меня идея! Мажьте меня
медом!
- Зачем?
- Ничего не понимаете. Это же маска! Полезно для кожи!
Он с удовольствием обливал ее медом из банки и растирал по телу. Она
смеялась, доверчиво подставляясь под его руки.
- А теперь я вас оближу! - заявил он, когда Ольга была в меду с головы до
ног.
- Извращенец!- крикнула она и помчалась по песку.- Развратник!
- От извращенки слышу! - Он побежал за ней, догнал и схватил за руку. Но
Ольга выскользнула и покатилась по песку.
- Вот теперь облизывайте на здоровье! Русинов лизнул ее руку, отплевал
захрустевший на зубах песок.
- Не вкусная?! Какое горе! Сладкая, а не оближешь!
- Значит, буду смотреть на вас и облизываться. Ольга привстала и
погрозила пальцем:
- Но если вербный мед- плод вашей, скажем, не совсем здоровой фантазиибудет
стыдно перед папой! Вам будет стыдно!
- Пусть уж лучше будет стыдно! Он начертил на песке таинственный знаквертикальная
линия с четырьмя точками.
- Вот еще один плод фантазии... Видели где-нибудь?
- Видела,- она пожала плечами.- Знак снежного человека.
- Вы уверены?
- Мне один человек говорил,- призналась не сразу она.- Правда, немного
прибабахнутый... Они по этим знакам ищут снежных людей.
Русинов не стал ничего объяснять, стер знак и лег на это место, лицом к
небу. Ольга долго молчала, перебирая пальцами песок, затем решительно
перевернулась, подставившись солнцу.
- Да ну их всех! Сплошная клиника! Я только солнышку верю!
А вечером они оба жестоко страдали от этой доверчивости. Сначала на
плечах, спинах и бедрах появились краснота и легкое, даже приятное жжение.
Они последний раз выкупались уже на закате, чтобы успеть обсохнуть, и тем
самым на некоторое время приглушили солнечный ожог. Ночевать решили в
машине: Ольга опасалась, что ночью придет Зямщиц. Русинов постелил Ольге на
откидной кровати, а сам устроился на коробках рядом, раскинув палатку. Пока
еще двигался, ощущал лишь плечи и лопатки - палило от прикосновения одежды.
Но стоило лечь, как огонь покатился по всей спине. Он потерпел несколько
минут, не подавая виду, и начал раздеваться. Ольга еще крепилась: мед
все-таки защитил кожу и оттянул проявление ожога.
- Я спалился,- наконец признался он и сел.- Кажется, пошел волдырями.
Она включила свет, осмотрела его, достала крем и густо намазала спину.
- А мне хоть бы что,- Ольга ощупала свои плечи.- Чуть-чуть только. Я же
уралочка, меня солнце любит.
С полчаса Русинов лежал на животе, ожидая, что боль утихнет, да не тут-то
было! Пожар разгорался сильнее, и, кажется, поднималась температура.
- Пойдем купаться? - вдруг предложила Ольга.- Холодная вода помогает...
Она не хотела признаваться, но когда возле воды скинула майку, Русинов
увидел множество мелких пузырьков. Ледяная вода моментально остудила огонь и
сняла боль. Окунувшись и отмахиваясь от комаров, они прибежали к машине и,
мокрые, дрожащие, улеглись. Минут пятнадцать было совсем не плохо, и
Русинову уже начали приходить мысли, навеянные тихой очаровательной ночью.
Он потянулся и достал руку Ольги, замер, перебирая тонкие, безвольные
пальчики.
- Верить никому нельзя,- внезапно упавшим голосом проронила она. Русинов
смешался и отпустил ее руку. Ольга застонала и села на краешек кровати.
- Сама виновата...
- О чем вы, Оля? - одними губами спросил он.
- Сгорела... Доверилась солнцу. Это от жадности. Русинов выдавил на нее
весь тюбик, но крем был обыкновенный, для рук, и почти не помогал. Они
сбегали на реку и искупались еще раз, а Русинов попутно принес канистру
воды. Сначала кропили ею друг друга, потом начали мочить полотенца и
прикладывать к обожженным местам. Среди ночи Ольга неожиданно рассмеялась, и
он решил, что у нее начинается болевой психоз, истерика. Хотел уже надавать
по щекам, но Ольга уняла смех и с трудом выговорила:
- Кому-нибудь рассказать... как мы с вами... ночевали... Ой, не могу!..
Холодного и мокрого полотенца хватало минут на десять, потом его
приходилось переворачивать обратной стороной либо мочить. Русинов начал
забывать о своей боли, а может, оттого, что все время двигался, жжение
пригасло и в голове посвежело. Он догадался принести из кабины и включить
вентилятор. Поток воздуха, направленный на Ольгу, слегка задул пожар. Она
задышала легче и расслабилась.
- Это оно из ревности с нами так... Чтобы и мыслей не было.
- Кто - из ревности?
- Солнце. От него не спрячешься и ничего не спрячешь. Русинов выжал над
ней поролоновую губку, воздушная струя распыляла брызги, и Ольга тихо
смеялась от блаженства. Постель ее давно промокла, но от этого было
прохладно и хорошо...
А ближе к утру у нее начался озноб. Он помог ей всунуть ноги в спальный
мешок и застегнул его, оставив спину открытой. Ольга согрелась и затихла.
Русинову показалось, что она уснула, однако через некоторое время нащупала в
темноте его руку, подложила себе под щеку и попросила сонным голосом:
- Расскажи мне сказку. Только со счастливым концом.
- Я тебе уральскую сказку расскажу,- сказал Русинов.
- Уральские я все знаю,- пробормотала Ольга.
- Эту ты не знаешь...
- Ну, хорошо... А ты сочиняешь сказки? Русинов рассказал ей, как
заблудилась в горах семилетняя девочка Инга и как ее вынес на плечах
Данила-мастер. И как потом они через одиннадцать лет встретились у камня со
знаком, пошли к Карне- Хозяйке Медной горы, спросили благословения и
поженились.
Ему тоже хотелось, чтобы эта сказка была со счастливым концом.
12
После отъезда Русинова на Урал Иван Сергеевич Афанасьев затосковал. Он
представлял себе, как Мамонт сейчас бродит по горам в самых перспективных
для поиска районах и щупает "орехом" неуловимые для других приборов белые
пятна "перекрестков Путей", копает морену, ищет ушедшую в небытие землю и
камни, ночует у костров, дышит сладким уральским воздухом и над головой у
пего шумят лишь сосны. Жена сразу же заподозрила неладное, но пока молчала,
потому что он еще не вытаскивал с антресолей свои рюкзаки, рыболовные снасти
и альпинистское снаряжение.
Несколько дней Иван Сергеевич исправно присматривал за квартирой
Русинова, ездил к его бывшей жене на дачу, чтобы узнать, нет ли вестей с
Урала, однако понимал, что таким образом никакие "тылы" Мамонта он не
обеспечит и надо бы заняться делом более достойным. Помочь Русинову из
Москвы можно только информацией о положении дел в савельевской фирме
"Валькирия". Он не знал, где она располагается (как потом выяснилось- на
территории бывшего Института), и поэтому полистал записные книжки, отыскал
адрес и поехал к Савельеву домой, прихватив бутылку коньяку.
Они были очень хорошо знакомы, правда как начальник и подчиненный: Иван
Сергеевич работал руководителем сектора "Опричнина" и занимался поиском
сокровищ и библиотеки Ивана Грозного, когда к нему прислали "молодого
специалиста" Савельева, имеющего историко-архивное образование. Через два
года из него и в самом деле вышел неплохой специалист и хороший исполнитель.
Однако на том они и расстались, поскольку Иван Сергеевич перешел в
лабораторию "Валькирия" главным специалистом по геофизическим работам.
Савельев встретил его радушно, замахал руками на коньяк, привезенный
Иваном Сергеевичем, и достал из бара двухлитровую початую бутыль
"Наполеона". Посидели, повспоминали прошлое, но едва коснулись настоящего,
как Савельев потерял интерес к собеседнику, прикрывая это поздним часом,
завтрашним ранним подъемом и кучей хлопот. Иван Сергеевич не любил, когда
его выставляли, и потому решил заинтересовать бывшего ученика.
- Возьми меня консультантом,- предложил он.
- А пойдешь? - не поверил Савельев.
- Почему бы нет? - усмехнулся Иван Сергеевич.- За хорошую зарплату пойду.
- Что-то мне не верится,- смутился ученик.- Многие же бывшие в Институте
считают мою фирму... как бы выразиться... некомпетентной. А иные вовсе
говорят - Россию шведам продаешь.
- Да пусть языки почешут, а мы поработаем.
- Слушай, Сергеич,- обрадовался он,- тебя Бог послал! У нас нынче затык
мощный. В прошлом году полмиллиона долларов ухлопали, да еще человека
потеряли. Нынче шведы и деньги жмут, и сами хотят в экспедиции поработать. А
зачем мне контролеры? Я Россию не продаю!.. А зарплату тебе дам по
способностям. Пять тысяч баксов!
- Годится,- одобрил Иван Сергеевич.
- Приступить можешь хоть завтра!- ковал железо Савельев.- Кабинет отведу,
секретаршу... Но оформлю недели через две. Кандидатуру обязательно нужно
согласовать со шведской стороной. Но это формальность. Они будут "за". Ты же
старый спец! А то тоже начинают губами жевать, мол, почему в фирме нет
никого из прошлой "Валькирии"...
- Нет уж, брат! - отрезал Иван Сергеевич, усмиряя пыл.- Как оформишь, так
и выйду. Я не люблю на птичьих правах.
Он собрался уходить: ночью гаишники проверяют водителей на запах и надо
успеть проскочить в Подольск до двенадцати.
- Ладно,- нехотя согласился Савельев.- Я попробую ускорить
согласование... А ты просто так приезжай ко мне! Адрес старый.
Возле двери он вдруг спохватился, замялся, но, похоже, не захотел
говорить о серьезных вещах на пороге.
- Ну, говори, говори,- подбодрил Иван Сергеевич.
- У тебя какие отношения с Мамонтом?
- Какие?.. Да в общем-то никаких. Русинов - отрезанный ломоть. Он к тебе
не пойдет.
- Знаю, что не пойдет,- отмахнулся Савельев.- Да и я его не хочу. Онтеоретик
больше, а мне практика нужна. Ты не знаешь, куда он поехал?
Скрывать не было смысла.
- Куда... На Урал! Выпросил у меня "уазик" и сорвался.
- В какие районы - не сказал? Иван Сергеевич погрозил пальцем:
- Это уже консультация, брат! А я еще не оформлен. Ты из меня сейчас
ипформашку вытянешь и ручкой сделаешь. На хрена я тебе нужен-то буду?
- Извини, Сергеич,- развел руками Савельев.- Я без всякого умысла. Просто
мне до зарезу нужна информация. Вопрос экспедиции решается.
- До встречи! - сказал Иван Сергеевич и ушел.
Отчасти это была игра с огнем. Морочить голову Савельеву можно
месяц-другой. Потом он раскусит игру, и за эти баксы какая-нибудь Служба
оторвет голову. Важно было узнать, сядет ли нынешняя "Валькирия" на "хвост"
Мамонту и как плотно. Выходило, что уже садится и делает на него ставку. Из
Русинова хотят сделать "паровоз", который привезет пассажиров к "сокровищам
Вар-Вар". Потом его загонят в тупик и потушат котел. Так уже было в
Цимлянске...
Этот Цимлянск всю жизнь не давал
...Закладка в соц.сетях
