Жанр: Научная фантастика
Сокровища звезд
...ку и набрал номер, указанный в визитной карточке.
Ответили почти сразу.
- Я вас приветствую, коллега,- сказал он и положил трубку.
Машина должна завертеться немедленно. Пусть теперь шведы уберут Савельева
из "Валькирии" и ждут, когда придет к ним Иван Сергеевич, чтобы занять
освободившееся место. А поскольку он не придет, то начнется если не развал
фирмы, то приличный кризис власти. Глядишь, нынешним летом им будет не до
экспедиции на Урал.
Потом он взял ножницы и перед зеркалом остриг бороду и волосы начисто.
Подбородок и щеки выбрил, но с головой повозился: получилось лесенкой, и
потому пришлось намыливать и брить под "Котовского". Затем Иван Сергеевич
собрал чемодан, обрядился в военную форму и глянул на себя в зеркало. Сам он
себя не узнал, но неизвестно, какие фотографии получил "топтун", дежуривший
у подъезда. Прежде чем выйти из дома, он зарядил пистолет, загнал патрон в
патронник и положил в правый боковой карман кителя - под руку,- хорошо,
успел вооружиться у Савельева...
"Топтун" Ивана Сергеевича - молодой парень в куртке и доспехах
рок-металлиста- торчал во дворе возле обгоревшей машины, тусовался в
одиночку. Значит, где-то на улице возле дома стояла машина сопровождения.
Иван Сергеевич набрал номер телефона оперуполномоченного милиции, который
приходил по поводу пожара, и сообщил, что один из поджигателей сейчас
находится около своей "жертвы", а еще несколько таких же шныряют по
подъездам. Потом он позвонил оператору на пульт, поставил квартиру на
охранную сигнализацию и запер дверь. Спустившись в подъезд, Иван Сергеевич
стал у двери, поджидая, когда во дворе появится опергруппа. Но вместо нее на
большой скорости во двор влетела милицейская машина. Два омоновца в
бронежилетах положили "топтуна" на землю, двое других бросились в крайний
подъезд. Не медля ни секунды, Иван Сергеевич вышел на улицу и свернул за
угол дома. Какой-то драный "Москвич" с водителем торчал у обочины, словно
поджидая пассажиров. Пришлось пересечь соседний двор и уйти на другую улицу.
Там он сел в автобус и отправился на вокзал.
13
Русинов проснулся от звука, напоминающего стрекот швейной машинки. Однако
пока продирал глаза и соображал, этот звук исчез и из-за окон доносился лишь
многоголосый птичий хор. Солнце уже было над лесом, и косые его лучи,
пробиваясь сквозь частокол соснового бора, высвечивали голубую холодноватую
дымку. Ладонь его так и осталась под щекой Ольги и теперь была
бесчувственной и неуправляемой. Он осторожно вытянул ее и с трудом согнул
пальцы, помассировал, чтобы возобновить приток крови. В это время стрекот
вынырнул откуда-то со стороны дороги, и Русинов с удивлением понял, что это
дельтаплан, кружащийся над лесом.
- Оля, проснись,- он убрал волосы с ее лица.- Над нами парит ангел.
Ольга вскинула голову и прислушалась:
- Прилетел...
А Русинову послышался вздох какой-то неотвратимости - вот и кончилась
сказка...
- Он заметил машину,- проронила она, когда дельтаплан промчался где-то
над головами.- Надо выйти и показаться. Иначе так и будет летать.
Они вышли на вчерашний пляж у дороги- было еще знобко, и вокруг на траве
сияла крупная роса. Речка еще больше пополнела, и шум ее в утренней тишине
казался оглушающим. На сей раз дельтаплан залетал с дороги, и было хорошо
видно голову Петра Григорьевича, торчащую из кабины. Русинову показалось,
что он собирается садиться прямо на проселок, однако дельтаплан мягко
прошелестел над вершинами сосен, затем прибавил оборотов и потянул вверх.
Они махали руками молча, без всякого восторга, Петр Григорьевич сделал еще
один разворот и, пролетая над головами, что-то прокричал. Русинов неожиданно
отметил, что дельтаплан, если смотреть ему вслед, похож на хищную птицу,
несущую добычу в когтях...
- Ура! - вдруг закричала Ольга и понеслась навстречу солнцу, встающему
над деревьями.- Пока он сообщит папе - у нас полдня впереди!
Она словно забыла о кошмарной ночи, в один миг простив все ревнивому
солнцу. Вода была ледяная, и они лишь умылись да поплескали друг другу на
спины. Но и вода больше не вызывала того восторженного чувства, Что было
вчера. На миг приподнятая солнцем, Ольга вновь опустилась на землю, и ее
следы на песке стали глубокими и частыми. Она вошла в салон машины, оделась
и побрела куда-то вдоль речки - одинокая и самостоятельная.
- Ты куда, Оля? - крикнул он.
Ольга помахала ему рукой и скрылась в лесу. Русинов наскоро оделся и
побежал за ней следом. Высокий кипрей мочил колени, хотя уже роса была
сбита, и темная на белесом фоне дорожка петляла между деревьев. Он догнал ее
возле водопада и заступил дорогу.
- Вот погоди, поймает тебя Зямщиц! - пригрозил Русинов.
Она посмотрела ему в глаза - опять ставила диагноз по радужной оболочке
глаз! - обошла его и села на влажный от росы камень у водопада.
- Что случилось, Оля?- спросил он, но Ольга не расслышала из-за шума
воды, непонимающе помотала головой. Она не хотела разговаривать, и Русинов
вдруг ощутил ту самую неотвратимость - вместе с ночью кончилась сказка! Она
была еще рядом, но чужела на глазах и оттого становилась еще более
притягательной и милой. Белая пена кружилась под водопадом и, когда ком ее
разрастался, рвалась на куски и уносилась мощным- не устоять на ногах -
потоком... В полдень на проселке загудела машина, и рев ее мощного двигателя
разрушил последнее, что оставалось,- тишину. Русинов вышел на дорогу.
Тяжелый "МАЗ" с ходу преодолел речку и, истекая водой, остановился на
берегу. Из кабины выпрыгнул пожилой, длиннорукий водитель.
- Это ты доктора нашего везешь?- спросил он Русинова.
- Я везу,- признался он.
- Ну, где она? Пускай в машину садится,- водитель забрался в "МАЗ" и за
несколько приемов лихо развернул его.
- За тобой прислали машину,- сказал Русинов Ольге.- Желаю счастливого
пути...
Если бы она пошла к "МАЗу" со своей огромной сумкой, то все бы было ясно.
Но тут мелькнула слабая надежда. Ольга о чем-то поговорила с водителем, и
тот стал разматывать длинный трос.
- Выезжайте на дорогу,- распорядилась она, снова называя его на "вы".- Он
перетащит на другую сторону.
- Спасибо,- проронил он, не двигаясь с места.- Я подожду, когда спадет
вода. Мне здесь хорошо.
- Неправда! - резко сказала она.- Давайте забудем все. Ничего же не
случилось! Просто мы перегрелись на солнце. А вам нужно ехать, искать
Кошгару.
- Ах да! - воскликнул он.- Действительно! Что я здесь торчу? Какие
глупости! В самом деле, перегрелись... Читали у Бунина "Солнечный удар"?
- Нет, что вы! Конечно нет! Первый раз слышу.
- Вперед на Кошгару! - Русинов выгнал машину из леса. Ольга села в
кабину.
- Ничего, если я с вами поеду?
- Садитесь, я беру совсем недорого! Я самый дешевый таксист на Урале! Вам
повезло.
Русинов зацепил трос за свою машину, заглушил двигатель, а в выхлопную
трубу забил деревяшку с тряпкой.
- Вперед! Заре навстречу!
"МАЗ" перетащил машину на другую сторону и остановился. Вода попала в
кабину, так что пришлось поднимать ноги на капот.
- За неудобство заплатите вы,- предупредила Ольга.- А если еще растрясете
по дороге - папе скажу.
- А я папе скажу, что вы съели мед! - нашелся Русинов.- И, чтобы никому
не досталось, остатки вымазали на себя.
- Я папу не боюсь, а вы- боитесь! Между прочим, вы мазали!
- Надо же! Честному человеку нечего бояться милиции!
- Какой же вы честный, если измазали девушку медом да еще хотели
облизать?
- Не облизать, а подлизаться!
- Тем более! Воспользоваться женской слабостью, чтобы потом подлизаться к
моему папе...
Она осеклась, отвернулась. Водитель "МАЗа" собрал трос и уехал. Они снова
остались одни на дороге, но было хоть плачь- не вернуть вчерашнего
радостного и бесшабашного состояния. Русинов выбил затычку из выхлопной
трубы, обошел машину, попинал колеса: все, надо ехать! Но до чего же обидно,
что Ольга восприняла его как пройдоху, желающего через дочку найти общий
язык с папой. И если сейчас начнешь оправдываться - только усугубишь дело...
Русинов молча запустил двигатель и поехал. Дорогой он старался не
смотреть в ее сторону и лишь сбавлял скорость на выбоинах и ямах, чтобы не
растрясти пассажирку. Ольга отмечала это, и он чувствовал на себе ее
взгляды.
Поселок Гадья стоял на самом берегу Колвы. Река делала крутой поворот,
омывая каменный мыс на другой стороне, бурлила, пенилась, и место это
оправдывало свое название. Ольга попросила остановиться возле больницы.
- А вы езжайте вон к тому дому,- указала она.- Папа должен быть там. Я
скоро приду...
- Не поеду,- проронил он.- Так что... до встречи! Может быть, сведет
судьба у какой-нибудь речки...
- Вы что, не поедете к нам?- недоуменно спросила Ольга.
- Конечно нет! Мне пора в горы...
- Но вы же один не найдете Кошгару!
- Найду.
Ольга коснулась его руки, но тут же отдернула свою ладонь:
- Не валяйте дурака! Без папы вы ничего не найдете.
- Я упертый, найду,- уверенно сказал Русинов.- И у меня есть магический
кристалл.
- Какой?
- Магический! - Он достал из кармана "орех" на капроновом шнурке. В
стальной коробке кристалл заплясал и потянулся к магниту стереодинамика.
- Вы еще и фокусник,- с каким-то легким пренебрежением заметила Ольга.-
Хватит обижаться, езжайте к отцу...
- Я знаю, что мне нужно делать,- Русинов спрятал кристалл.- И привык
поступать так, как считаю нужным.
- Пожалуйста,- проронила она и открыла дверцу.- Если хотите...
Русинов хотел помочь донести сумку до крыльца, но Ольга запротестовала:
может, не хотела, чтобы видели рядом с ней чужого, а возможно, показывала
самостоятельность. Она поднялась на крыльцо и обернулась.
- До свидания! - крикнул Русинов и сел в машину. Ольга стояла и смотрела
из-под руки: солнце било ей в лицо. Он развернулся и поехал, стараясь не
оглядываться и не смотреть в зеркало заднего обзора. За поселком он
остановился и лег на баранку. Хотелось вернуться, сделать круг и
остановиться возле ее дома. Ольга бы пришла из больницы, но обрадовалась ли
она или, наоборот, разочаровалась еще больше... Нет уж! Если тебя чуть ли не
в глаза назвали прохиндеем, возвращаться не нужно. И вообще, разменял уже
пятый десяток, а потому нечего "раскатывать губу" на молодых.
Как случилось, так и случилось - повинуюсь року!
А впереди были лес и горы да еще множество старых лесовозных дорог, не
отмеченных ни на одной карте. Без знающего человека тут можно блуждать целый
месяц, а то и дольше, поэтому выход был единственный: проверять все даже
самые маленькие "перекрестки Путей", которые бы разрезались речками. Заодно
можно было получить подтверждение своей теории. Работа предстояла сама по
себе интересная, но Кошгара могла дать быстрый и конкретный результат.
Русинов съехал с дороги и по старому волоку забрался поглубже в лес. Там он
расстелил брезент и, разложив карты, неожиданно загадал: отыщу Кошгарувернусь
к Ольге...
И вдруг заметил, что не может работать, что все- тихий сосновый бор,
запах хвои, взрытый на дороге песок и даже вездесущее солнце,- все это
напоминает об Ольге и кружит мысли возле нее. А сознание того, что она
близко - всего-то километрах в двух! - вызывает сосущее, как голод, желание
поехать и хотя бы издалека посмотреть на ее дом, на больницу и, может,
встретиться случайно...
Он полежал на брезенте вниз лицом, затем решительно собрался и поехалдальше
от Гадьи! Чтобы не было этого искуса, чтобы появилось реальное
препятствие: на катание взад-вперед просто не хватит бензина. Дорога
несколько раз вплотную прижималась к Колве и, отпрядывая от нее, тянулась в
гору, на водораздел. Он ехал стиснув зубы, пока солнце не опустилось к
дальнему чистому горизонту, а впереди неожиданно показались дома поселка,
очень похожего на Гадью. Ему почудилось, что он сделал какой-то большой
круг, и всесильный рок привел его туда, откуда он почти бежал. Проселок
выскочил на берег Колвы, и сразу отлегло- деревня оказалась на другой
стороне реки. И одновременно было жаль, что рок увел его так далеко...
Русинов отъехал от поселка километра на три и остановился ночевать на
берегу. Он не стал даже разводить большого костра, вскипятил кружку воды на
мелком хворосте и хвое, заварил чаю и забрался в салон. Здесь тоже все
напоминало Ольгу: за один день она успела обжить и машину, и его жизнь,
поселилась неожиданным образом так прочно, что любая вещь напоминала только
ее. К тому же, расстилая постель, он обнаружил в спальном мешке какой-то
мягкий комочек - забытую Ольгой резинку для волос. Он спрятал находку в
карманчик, где лежала нефритовая обезьянка, и немного успокоился.
И тут же вспомнил о радиомаяке! Он сделал первую глупость, забыв
упаковать его в свинцовый футляр, когда отъехал от Гадьи. Не следовало
показывать Службе дорогу к Кошгаре! Повесил бы где-нибудь на дерево этого
"шпиона", а потом вернулся и снял. Теперь же оператор-локаторщик поставил
точку на карте... Русинов положил радиомаяк на стол, чтобы всегда был на
глазах и чтобы завтра утром заткнуть ему глотку, причем надолго. А пока
пусть одну ночь поспят спокойно.
Потом ему казалось, что спальный мешок навечно оставил в себе ее запах, и
он уснул, вдыхая его хмель. А среди ночи он внезапно проснулся и прямо перед
собой за стеклом увидел белое человеческое лицо. Кто-то заглядывал в машину!
Русинов замер, и рука потянулась к карабину, спрятанному под поролоновым
матрацем. Человек отпрянул от стекла, и послышались его шелестящие по хвое
негромкие шаги. Ночной гость стал на фоне белесой воды и несколько минут
стоял неподвижно, как камень. Русинов опомнился и вместо карабина достал
прибор ночного видения.
Очертания человека были неясными- мешало стекло! - и ему показалось, что
это Зямщиц, которым теперь пугают местных жителей: какое-то мохнатое,
обезьяноподобное чудовище. Но вот он скользнул между соснами и растворился в
темноте. Русинов тихо отодвинул стекло форточки и снова припал к прибору.
Это был нормального облика мужчина, однако двигался странно, словно
подкрадывался, перебегая от дерева к дереву в каких-нибудь десяти метрах от
машины. Скорее всего, местный житель пришел полюбопытствовать, кто ночует
тут у реки: на голове вроде бы кепка и лицо безбородое - все, что можно
разглядеть в прибор. Вот нагнулся, поднял что-то с земли и затаился у
дерева. У Русинова возникла мысль попугать пришельца сигналом, и он уже
потянулся к рулю, но в этот миг сильный удар по машине заставил его
отдернуться. Он схватил карабин и, распахнув дверь, выстрелил в воздух.
Громкое эхо троекратно отозвалось в близких горах. Передернув затвор,
Русинов взял фонарь и выскочил на улицу. в луче света были лишь камни и
деревья...
От удара на лобовом стекле разбежались четыре длинных трещины с сеткой
мелких на месте попадания камня - будто перекрестье прицела. Либо это в
самом деле был сумасшедший Зямщиц, либо туристов здесь не жаловали. Он
вернулся в машину, запустил двигатель и вырулил на дорогу. Лучше всего
уехать с этого места, иначе не уснуть до утра в ожидании нового нападения.
Паутина трещин непривычно маячила перед глазами. Через три километра Русинов
выключил фары и, приглядевшись во тьме, проехал еще немного, чтобы сбить с
толку этого психа. На новом месте он долго не мог заснуть, теряясь в
догадках, кто бы это мог быть, и не раз пожалел, что поехал в экспедицию
один: невозможно будет работать с вечной оглядкой. Ко всему прочему, он
вспомнил Петра Григорьевича и неожиданно подумал: не специально ли он
направил его в эти края искать Кошгару, а тем временем приготовит ему
сюрпризы, наподобие этого? Может, и нет здесь никаких камней со следами
человеческих рук? Может, они такой же блеф, как "летающие тарелки",
запущенные лазерным лучом?..
Однако наутро, когда Русинов перенес на топооснову точки "перекрестков",
ночные раздумья и сомнения сразу отступили. Между истоками Колвы и Вишеры
находился один из опорных "перекрестков" в окружении трех других, замыкающих
его в треугольник с острым углом, ориентированным на север. К тому же из
этого района брали свое начало еще и Унья - левый приток Печоры, а за
хребтом - река Лозьва со своим притоком. Этот речной узел должен был что-то
означать! "Унья" переводилась "поднимающая наверх, выносящая из глубин". Что
она выносила? А "Лозьва" очаровывала поэзией - "вьющийся звук". Но в которой
реке, в каком из множества их больших и малых притоков видели когда-то
стены, выложенные из тесаного камня?
И где она, Кошгара,- не поселок, бывший здесь еще в восемнадцатом веке, и
даже не древний арийский город, а сама гора с сокровищами?
Сначала он решил обследовать все притоки Колвы, ибо один из них,
безымянный и отмеченный на карте пунктиром, что означало его сезонный
характер, проходил по краю "перекрестка". Покрутившись по зарастающим
лесоповалам, Русинов выехал на дорогу, идущую по водоразделу Колвы и Вишеры,
на которой отчетливо были видны следы лошади и телеги. Проехали здесь,
похоже, уже после дождя, причем в одну сторону - обратного следа не было.
Значит, человек на телеге наверняка сейчас находился где-то в лесу. Это
вдохновило больше, чем сам "перекресток": есть у кого спросить Кошгару!
За очередным поворотом в лесу резко посветлело, и перед Русиновым
открылась широкая и длинная поляна с изгородью. За ней, у леса, показался
приземистый барак с тремя высокими трубами. Вокруг лежали деревянные бочки,
сотни бочек, раскатанных по поляне как попало, а за изгородью - огород с
картошкой. Тут же, по поляне, бродила старая лошадь с колокольчиком на шее,
и звон его навевал уныние и какую-то обреченность.
Русинов подошел к бараку, постучал в дверь. В ответ ему с чердака заорал
петух. По всей вероятности, здесь жили серогоны- сборщики живицы: полные
сосновой смолы, бочки стояли под навесом у стены барака и тут же- множество
жестяных конусообразных посудин... Русинов толкнул дверь и остановился,
привыкая к темноте. Застоялая вонь нечистого жилья ударила в нос.
- Есть кто живой? - позвал он.
Рядом из умывальника в черный от грязи таз капала вода. Он заметил еще
одну дверь и потянул на себя. Сквозь низкие окна в большую комнату
пробивался сумеречный свет. Необычная нищета и грязь вызывали чувство
омерзения: какие-то старые железные койки с тряпьем вместо постели, длинный
стол, заваленный немытыми алюминиевыми мисками, кружками, окурками и
ссохшимися кусками хлеба, пустыми бутылками, которые к тому же плотными
рядами стояли по углам и под кроватями. Русинов вышел на улицу и отдышался.
Этот чудесный древний бор годился для санатория; здесь виделся берендеевский
терем, семь братьев-богатырей из сказки, но никак не убогое жилье и
чудовищная грязь. Русинов сел на бочку и стал слушать кукушку. Возле ног
проскочил бурундук и скрылся в траве. Человек своим присутствием осквернял
первозданность здешней природы. Серогоны, похоже, жили тут круглый год:
старые поленницы дров и кучи свеженаколотых торчали из травы возле барака.
- Эй? Ты кто? - вдруг услышал Русинов настороженный голос за спиной.
У бочек стоял бородатый, черноглазый мужичок с топором в руках, готовый в
любой момент исчезнуть, как бурундук в траве. Одежина, пропитанная смолой,
стояла колом, из слипшейся бороды торчала летучая сосновая кора.
- Да вот, человек,- проронил Русинов.
- Вижу! А чего приехал?- Вместо зубов у мужичка торчали редкие, черные
корни.
- Дорога привела... подойди, поговорим. Мужичок сделал несколько шагов,
держа топор наготове:
- Чай у тебя есть?
- Есть...
Он тут же бросил топор и побежал в барак. Через секунду вылетел оттуда с
черной консервной банкой, встал на колени и сгреб заскорузлыми руками щепки.
- Тащи! Только тихо!
Русинов достал из машины пачку чая - под банкой уже полыхал костерок.
Мужичок, посверкивая глазами, нюхнул заварку и высыпал всю в банку.
- Ух, чифирнем! А еще есть?
- Сказал бы сразу,- Русинов вернулся к машине.
- Неужели и водка есть? - округлил глаза мужичок.
- И водка есть,- он достал еще пачку чая и бутылку, но чернобородый
заозирался, замахал руками:
- Водку не надо! За водку бить будут!
Он снова сбегал в барак и, видимо, спрятал вторую пачку заварки. Вернулся
сияющий, добродушный и доверчивый, как будто встретил старого друга.
- Слышу - тарахтит! Думаю, ну, опять менты! А я же один тут с
дипломатическим паспортом! - заливался он, помешивая чифир щепкой.- Паша
говорит: рви на хазу, понюхай. Я скачками!.. Ты про чифирок молчи! А то мне
не дадут, все отнимут. Я сейчас глотну, потом им сигнал дам. Они ждут...
- Погоди, не давай сигнала,- попросил Русинов.- Ты давно тут живешь?
- Я-то давно! Третий год!
- А есть, кто лет десять-пятнадцать?
- Не, таких нету! - замотал головой мужичок.- Кого менты повяжут, который
сам удавится. У нас тут свое кладбище есть... Тебе чего-то спросить надо?
Так спрашивай, я все знаю.
- Я ищу Кошгару, слыхал?
Мужичок накрыл банку верхонкой и бережно отставил с огня.
- Как же не слыхал? Только чего здесь-то ищешь? Кошгара далеко!..
- Говорят, где-то в этом районе,- проговорил Русинов.- Недалеко.
- Кошгара за Уралом, это я точно знаю,- заявил мужичок.- Вали через
хребет, а потом на Ивдель. Там спроси - каждый покажет. Я там бывал,
приходилось...
- Значит, здесь есть еще одна.
- Погоди, тебе чего надо? Поселок?
- Нет, место так называется- Кошгара,- объяснил он.- А поселка там нет.
Мужичок отцедил в кружку бурого чифира, сделал маленький глоток и прикрыл
от удовольствия глаза.
- Тогда тебе зону надо... Зону эту тоже так называют. Только ты туда не
езди.
- Почему?
- Неужели не знаешь? Там же атомную бомбу испытывали! Проклятое место,-
он выжал остатки жижи из разбухшей во всю банку заварки.- Мы туда не ходим.
Кто пойдет - труба. Ни один не вернулся.
Русинов абсолютно точно знал, что ничего подобного поблизости не было и
быть не могло, однако спросил с недоуменным видом:
- Да когда испытывали-то?
- Говорят, лет тридцать назад. Страшное место. Зайдет в зону человек -
вроде ничего. А наступит через какую-то границу- и только пепел остается,
как в крематории. Излучение такое,- он допил чифир и тут же залил заварку
водой, поставил снова на огонь.- Не лезь туда, сгоришь.
- Как проехать, знаешь? - спросил Русинов.
- У тебя чего, крыша поехала? - засмеялся серогон.- Жизнь - штука сучья,
но приятная. Паша вон и то помирать не хочет. Пойду дам сигнал? Пусть хоть
вторячка пивнут!
Он прихватил топор и направился было к куску ржавого рельса, подвешенного
к карнизу крыши. Русинов задержал его:
- Покажи дорогу! Еще чаю дам, на всю братию!
- Давай! - Он бросил топор.- Хрен с тобой, я же тебе не начальник. Хочешь
- езжай! Русинов вытащил пакет с чаем:
- Сколько надо?
- Восемь! Дашь?
Он достал ему восемь пачек, не скупясь, положил еще одну сверху.
- Это лично тебе! Показывай дорогу! Мужичок положил все богатство на
бочку, свою же пачку спрятал в карман.
- Сейчас, вторячок сделаю! - заторопился он.- Покажу! Мне-то что, езжай!
Жалко только, добрый ты парень...
Серогон прокипятил заварку, потом ударил трижды обухом по рельсу и с
горячей банкой в голых руках залез в машину.
- Поехали!
По дороге он швыркал чифир и озирался блистающими, нездоровыми глазами.
Километров через десять он указал зарастающий осинником волок, идущий с
водораздела вниз к реке Вишере. Ехать было опасно: наклоненные деревья
стояли повсюду, как медвежьи рогатины, поперек пути в траве лежал колодник,
торчали полуобглоданные гусеницами пни. Иногда дорога вообще терялась среди
вырубки, но проводник-серогон уверенно показывал направление. Возле
разбитого трелевочника он велел остановиться.
- Дальше найдешь сам, но пока не выедешь на хорошую дорогу, все время
держись левой стороны,- пояснил он.- А увидишь старый грейдер, езжай налево.
Я там не был, но говорят, километров сорок до зоны...
И не задерживаясь, вприпрыжку побежал напрямую через бесконечные вырубки.
За трелевочным трактором был хорошо видимый, набитый волок. Деревья тащили в
попут-ную сторону, и потому стоптанный и засохший молодняк стоял торчком по
ходу движения. Часа два Русинов пробирался по этой страшной, истерзанной
земле, словно здесь действительно прогремел когда-то ядерный взрыв. Впереди
наконец замаячила стена нетронутого леса, и скоро он выехал на приличную, но
почему-то брошенную дорогу с насыпным полотном. Она была узкая, в одну
колею, и неезженая, наверное, со времени, когда тут валили и вывозили лес. И
было понятно, что этот грейдер ведет в никуда. Но ведь кто-то строил его!
Отсыпал по-хозяйски, с трубами на каждом ручейке, с разъездами через два-три
километра! Эта бессмысленная и очень хорошая дорога была мертвой и
непроизвольно вызывала опасение, что за любым ее поворотом откроется нечто
ужасное, безжизненно-отвратительное, как смерть. Не зря бывалые серогоны,
среди которых наверняка были беглые из лагерей Ивделя, считали Кошгару
проклятым местом. Накружившись по вырубкам, Русинов давно потерял и привязку
к местности, и ориентиры. Теперь следовало выехать на реку либо ручей, чтобы
определиться, где же он находится. На двухверстной
...Закладка в соц.сетях
