Жанр: Научная фантастика
Сокровища звезд
... он предлагал подвезти ее
до дома и получал отказ, затем, в третий раз, просто взял ее за руку,
посадил в машину и повез. Неподалеку от своего дома она попросила
остановиться возле магазина и сказала весьма выразительно:
- Мне нужно кое-что купить нам к столу.
У Воробьева сдавило дух, словно в Измайловском парке он наткнулся на
белый гриб. Ждал ее десять, двадцать минут, потом вошел в магазин и
Капитолины не обнаружил. На следующее утро он специально завернул в машбюро,
где кроме трех машинисток сидели еще две компьютерщицы, и увидел ее чистый,
безвинный взгляд.
Когда же ее застукали за передачей информации, Воробьев не сообщал об
этом Арчеладзе целые сутки. Было ясно, что новая машинистка вылетит из
отдела мгновенно, а было жаль...
Внезапную привязанность начальника к "шпионке" он объяснил сначала
непредсказуемым характером Арчеладзе, которому вздумалось таким образом
"раскрутить" девочку, подставленную сверху для контроля за независимым
отделом. Воробьев готовился к спектаклю в охотничьем домике - и в уме не
было, что Никанорыч, этот женоненавистник поневоле, вдруг сам "положит" на
Капитолину свой орлиный глаз.
И когда это случилось, Воробьев ошалел ничуть не меньше, чем теперь,
увидев машинистку в комнате Арчеладзе, да не в охотничьем домике и даже не в
Москве - тут, на Балканах!
Видимо, что-то проспал...
- Конечно, я рад тебя видеть,- соврал он, снова появляясь перед
Капитолиной.- С приездом!
- Спасибо,- неожиданно ласково произнесла она.- Чай, кофе?
- Кофе, чтобы проснуться! Может, мне это снится?
- Нет, я настоящая,- она прошла мимо, и его обдало волной тонких духов.-
От призраков нет тени. Видишь, от меня есть!
- Решила навестить тут нас? В глуши забытого селенья?..
- Нет, я получила урок и приехала,- просто ответила Капитолина.- Теперь
буду все время с вами.
- Что ты получила? Урок?
- Да, урок. На вашем языке это... задание, поручение.
- От кого? Кто это задал тебе урок?- вдруг заподозрил неладное Воробьев.
- Уроки задает Стратиг,- пояснила она.- Всем гоям без исключения. Ну а к
Дарам у него особое отношение. Он нас всех любит, но вынужден посылать туда,
куда выпадает рок. А мы вынуждены повиноваться року.
Он сделал паузу, чтобы собраться с мыслями. Взвизгнула появившаяся
откуда-то кофемолка, зазвенели серебряные ложечки, щипчики и фарфоровые
блюдца - это вместо алюминиевых солдатских кружек.
- Значит, Дара - это ты?- сообразил Воробьев.
- Разве не знал об этом?
- Дара... Дара... И что же ты даришь?
- Любовь,- одними губами вымолвила она и добавила, как в прошлый раз: - Я
приготовила нам кофе. Сколько тебе положить... сахару?
Он отрицательно мотнул головой, принял чашку из ее полупрозрачных
волнующих пальчиков. Подобных очаровательных голосков он наслушался, сидя в
"музыкальных" комнатах и автомобилях с наушниками, когда к объекту посылали
"барышню тяжелого поведения", напичканную передающей аппаратурой. Но от этой
исходил еще какой-то особый, будоражащий дух - то ли духи обладали таким
свойством, то ли обволакивающие взгляды...
- А где же Никанорыч?- спросил он, завязывая в узел собственную
чувственность.
- Ушел,- как-то бездумно бросила Капитолина-Дара.- Можно сказать сбежал!
Представляешь, разве можно сбежать от такой женщины? А он - сбежал!
- То есть как - сбежал?
- Обыкновенно, как бегут, разочаровавшись в женщине.
Воробьеву вдруг расхотелось пить кофе, но она добавила в чашку коньяку и
вновь подала.
- Так тебе будет лучше, выпей. Это отличный кофе!
Помимо своей воли он взял чашку и отхлебнул. Капитолина рассмеялась.
- Говорят, мужчины с благодарностью принимают даже яд из рук Дар!
- Спасибо,- буркнул он, вспомнив, как она хладнокровно расправилась с
содержателем конспиративной квартиры, куда ее засадил "папа". Вот этими
самыми нежными ручками уложила его в ванну, напустила пены и затем сунула
туда включенный фен...
Понятно, что защищала свое достоинство, но откуда такая
изобретательность, выдержка и психологическая подготовка?..
Он заставил себя проглотить кофе, благо что чашка оказалась маленькой.
- Где же он может быть сейчас?- не спросил, а подумал вслух Воробьев.
- Сейчас?..- она на секунду прикрыла глаза.- Сейчас он на обочине
дороги... Рядом какой-то мужчина. И еще горит огонь, кажется, машина...
- Что?- протянул он с нарастающим ощущением, что Капитолина
заговаривается: Стратиг, рок, урок...
- Да, они дерутся! Катаются по земле!
- Кто - дерется?
- Гриф! С этим мужчиной...
- Капитолина!- наполняясь внутренним холодом, прикрикнул он.
- Вот! Оба вспыхнули, как факелы!- воскликнула она почти весело.- Тушат
огонь!
Воробьев понял, что перед ним - больная женщина. Сумасшедшие глаза,
нестандартное поведение, бред...
Повышенная, рвущаяся наружу сексуальность - тоже признак...
- Ну, пусть тушат,- равнодушно бросил он и встал.- Мне пора.
- Приходи,- сказала она.- Я сейчас готовлю нам ужин.
Воробьев отошел от двери комнаты Арчеладзе и дальше понесся бегом. У
команды Кутасова шел "разбор полетов", обязательный после каждой операции
независимо от положения и условий. Этому фанату было начхать на будущее...
Поскольку Воробьев исполнял обязанности заместителя Арчеладзе - конечно,
все это условно!- "каскадер" поднял свою гвардию по стойке "смирно" и сделал
попытку рапортовать.
- Да кончай ты!- ругнулся тот.- Разговор есть! Пошли!
Они уединились во дворе коттеджа-казармы. Начинался густой снегопад и
тельняшка Воробьева промокала на глазах.
- Где Никанорыч?- спросил он, не чуя холода.
- А что ты у меня спрашиваешь?- выпучил свои бельма Кутасов.- Вы с ним
вместе там...
- Его нет. Исчез, я спал и не видел, когда.
- Куда он исчезнет? В одиночку?..
- Сбежал!
- Ты что молотишь? Володя?..
- Сейчас он на дороге, дерется с каким-то мужиком. Оба горят, как
факелы...
- Что ты несешь?..
- Это не я несу!- отрезал Воробьев.- Это несет женщина, которая оказалась
в его комнате. Ты ее должен знать, машинистка Капа.
- Капа? Ну, знаю, видел... Откуда она здесь?
Кутасов не был так близок к Арчеладзе и потому многого не знал.
- Появилась! Захожу - она там хозяйничает, а Никанорыча нет. У меня
подозрение - она сумасшедшая. Или... хрен знает что! Называет себя Дарой!
- А это что такое?
- Ну, есть такие женщины,- вдруг замялся Воробьев, не зная, как
объяснить, чтобы самого-то не приняли за больного.- Одна такая вела нас с
Никанорычем через зону, мимо патруля и охраны, по минным полям...
- По минным полям?!.. Так я тоже видел, как по минным полям шла женщина!
- Слава Богу!.. Так вот это и есть Дары!
- Вот это трюки!- оценил "каскадер".- Так что, эта машинистка - она и
есть?
- Не знаю! Ум за разум!.. Но Арчеладзе нет! И вокруг нигде не видать.
- Сейчас я мужиков подниму!
- Погоди!.. Может, объявится,- остановил Воробьев.- Подождем час-другой.
Дело в том, что у Никанорыча с этой... машинисточкой был роман.
- О!- воскликнул Кутасов.- Так она к нему...
- А как? Через границы? Через зоны? Как?
- Любовь, она ни страху, ни границ не знает.
- Фигня!.. Может, и правда - Дара?
- Тогда почему ушел Арчеладзе? Если Дары - на нашей стороне?
- У меня крыша едет.
- В любом случае играю тревогу,- заявил "каскадер".- Не хватало потерять
Арчеладзе! Потеряем, а дальше что? Куда?..
- Играй!- позволил Воробьев.- А мне придется с... Капитолиной тут. Если
что, я ее в подвал запру. Нет, здесь что-то не так! Авантюра! Или...
операция службы безопасности "Арвоха".
- Что с пленными делать? Они же сидят, мать их... И мы сидим, как на
бочке с порохом! Может, отведем под горку, там старый колодец есть...
- Ты что?.. Никанорыч самого в колодец спустит.
- Но их ведь ищут! И найдут. Нам тут не сладко будет...
- Посади их в трофейный бронетранспортер, заложи радиоуправляемую мину и
на ночь вывези в лес. Чтоб всегда на колесах были...
- Понял!- развеселился "каскадер", которого хлебом не корми, только
поставь какую-нибудь задачу с прибабахом.- И прочешем окрестности, дороги.
Заодно посмотрим, не рыщут ли "духи мертвых".
Прежде чем вернуться в свой коттедж, Воробьев помялся на улице,
продумывая линию поведения с Капитолиной, отработал основные положения и
после этого толкнул дверь. Холод, наконец, достал самого нутра, и его
поколачивало. Прыгающей походкой он хотел проскочить в свою комнату, но в
коридор выглянула Капитолина.
- Ужин готов, Воробей! Я жду тебя! Внезапная фамильярность его покоробила
- он с детства не терпел своей фамилии из-за постоянного прозвища,- но тут
сделал вид, что ничего не заметил.
- О, прекрасная Дара! Подавай скорее на стол!
- Что это с тобой?- между тем насторожилась она.
- Что? На улице снег, промок...
- Я не об этом. Отчего ты стал лукавить?
- Лукавить?.. Это от голода!
- Смотри, Воробей,- она погрозила пальчиком.- При мне будь таким, какой
есть. Иначе не стану кормить.
- Почему - Воробей?- обиделся он.
- Потому что похож. И совсем нет оснований обижаться! Я тебе даю гордое
прозвище!
- Гриф - гордое прозвище.
- А врабий, как называли эту птицу в древности?- засмеялась Капитолина и
стала читать наизусть: - "Запоет врабий - и взойдет солнце, заверещит врабий
- час полуденного гимна возвестит, а во след ему всякий гой руки воздымет,
дабы источилась благодать в его сущность, но заплачет врабий, и мы слезой
умоемся, ибо замирает в час ночной живая и неживая материя..."
- Это про меня?- усаживаясь за стол со странным чувством нереальности,
спросил Воробьев.
- Это про птицу, живущую исключительно по движению солнца,- пояснила
Капитолина, украшая зеленью блюдо с чем-то дразняще-вкусным.- Знающим ее
язык не требуются часы. Птица, отбивающая время.
Он взял вилку, занес, чтобы ковырнуть содержимое большой тарелки, и не
успел: в комнату ворвался Кутасов.
- Володя!.. Выйдем, разговор есть! Глаза его рыскали по сторонам, но
видели лишь женщину в комнате.
- Что там?- привстал Воробьев.
- Он пришел сказать, что пленных в подвале нет,- спокойно сообщила
Капитолина.- И что охранники несут полный бред и, видимо, с сильного
похмелья.
Теперь они оба неприкрыто уставились на женщину, ожидая продолжения,
чтобы принять какое-то решение или хотя бы что-то понять.
- Но все в порядке,- после паузы сказала она.- Охранники были трезвыми, а
пленных выпустил Гриф. Садись и ты, витязь. Я знала, что придешь, и
сготовила на троих.
Они настороженно и мрачно переглянулись, после чего Воробьев положил
вилку и встал.
- Вот что,.. Капитолина! Я вынужден тебя пока... изолировать.
- В подвал?- спросила она с готовностью.
- Придет Арчеладзе - пусть разбирается!
- Резонно. Жаль только, готовила, готовила, а вы есть не стали.
- Иди вперед.
- Можно, я возьму плащ, Воробей?- попросила она.- Там холодно.
Он сам подал ей суконный плащ с серебряной пряжкой на плече, проверил
содержимое сумочки - женские безделушки. В том, как она безропотно
повиновалась, Воробьев почувствовал новый подвох и засомневался, правильно
ли он делает, засаживая Капитолину в камеру-одиночку, где сидел некий
Страга, также исчезнувший с пленными.
Закрывая дверь, в последний миг он заметил очаровательную улыбку ее,
словно говорящую - нам и здесь будет хорошо...
Арчеладзе не возвращался. Кутасовские бойцы несколько раз прочесывали
окрестности обсерватории и уже заполночь снарядили трофейный
бронетранспортер для поиска на дорогах. Появляться на миротворческой
технике, хоть и измазанной грязью, в ночное время было рисковано: наверняка
по сербской территории рыскали спецслужбы в поисках археологов, но делать
было нечего, другого транспорта не найти. Под утро наткнулись на сгоревший
джип, который еще слегка дымился и был теплый. Об этом доложили на базу,
ради порядка, однако, едва услышав такое сообщение, Воробьев ощутил, как
деревенеют ноги. Он дал задание Кутасову обследовать место происшествия, и
когда получил информацию, что в канаве видны следы борьбы и найдена
камуфляжная куртка, прожженная во многих местах и, судя по размерам, могущая
принадлежать Арчеладзе, когда, следом, обнаружили затоптанную в грязь
пилотку офицера морской пехоты США,- у Воробьева на минуту замерло сердце.
Он еще пытался доказать себе, что полковник оказался жертвой отлично
проработанной операции "Арвоха", и сейчас захвачен его службой безопасности
и что Капитолина послужила своеобразным раздражителем, заставила его уйти с
обсерватории под каким-то предлогом, заманила в засаду, но аргументы были
слишком натянуты и слабы, чтобы поверить в такую версию.
Ответ казался невероятным: Капитолина знала или видела все происходящее
на дороге.
- Ухожу в свободный поиск,- сообщил свое решение Кутасов.- И ухожу со
связи. Боюсь радиоперехвата.
И на несколько часов как сквозь землю провалился.
Воробьев почувствовал зверский голод, съел остывший ужин и, переборов
себя, пошел в подвал сгоревшего коттеджа. Какого-то особого плана не было,
сам не знал, зачем идет: то ли допросить с пристрастием и вывернуть
машинисточку-Дару наизнанку, то ли покаяться и спросить, где теперь
находится Арчеладзе.
Охранник лежал на полу, раскинув руки, возле двери, вероятно, открытой
самим же: из скважины торчал ключ. Камера оказалась пустой, в свете фонарика
мелькнула большая рыжая крыса, не найдя выхода, забилась между стен, потом
куда-то с писком исчезла. Воробьев склонился к охраннику, осветил лицо и
только теперь понял, что он спит! Спит, подлец, с блаженной улыбкой и
затаенным поверхностным дыханием, словно очарованный сновидением.
Воробьев посидел на корточках у его изголовья с неотвязным чувством
ожидания удара в спину, затем поднял автомат охранника и с силой пнул его в
бок...
Замок открывался осторожной рукой, и поскольку не слышно было присутствия
человека за дверью, кто-то явно намеревался войти в погреб внезапно и
застать узников врасплох.
Стало ясно: не успеть перерезать веревки на ногах, не хватит десятка
секунд, потому что ключ уже сделал второй оборот, и сейчас массивная
деревянная дверь отлетит в сторону. Арчеладзе зажал в пальцах осколок стекла
и лягушачьим прыжком достиг косяка, спрятался за его выступ. Думал об одном
- резать или просто бить кулаком, как только в проеме появится цель. Решил
бить. Стеклянный осколок - не слишком надежное оружие.
Джейсон стоял наготове с другой стороны двери - понимали друг друга без
слов и даже знаков.
Ключ повернулся в последний раз и все стихло. Прошло пять секунд, десять
- никто не появлялся. Арчеладзе переглянулся с союзником и с силой рванул на
себя дверь. На площадке за порогом и на лестнице, ведущей из погреба, никого
не было.
А из скважины торчал увесистый ключ - тот самый, которым корчмарь отпирал
замок, когда приходил в первый раз.
Неуклюжими скачками на четвереньках полковник поднялся наверх и тут, на
последней ступени, запорошенной снегом, увидел отчетливый след женского
сапожка. В одну сторону и в другую. Он толкнул наружную дверь - снег на
улице уже растаял и остался лишь здесь, на лестнице, занесенный сюда сквозь
щель притвора.
- Что там, Эд?- не выдержал заминки пехотинец.
- Свобода, Джейсон. Режь веревки.
- Свобода? Но кто?.. Где тот человек?.. Следы на ступени таяли на глазах
и расплывались темными пятнами. Арчеладзе сел и принялся пилить стеклом
веревку на ногах.
- А если это не человек?- предположил он.- Или не просто человек?
- Не хочешь ли ты сказать, что нас освободили по воле...- он запнулся.
- Режь и не спрашивай!- громким шепотом пригрозил полковник.
Освободившись от пут, Арчеладзе собрал обрезки, спрятал их в погреб и,
заперев дверь, забросил ключ в сухую зимнюю траву. Жерло этого подземелья
выходило в сад, расположенный за домом - то ли корчмой, то ли жильем,- вчера
в темноте не рассмотрели. Сразу за садом начинался пологий подъем в гору,
изрезанную ступенями и засаженную виноградом. Путь отхода был идеальным и
Джейсон делал знаки - вперед, однако Арчеладзе присел под старой грушей и
стал есть снег, собранный с ветвей.
- Давай прощаться,- предложил он.- Ты иди, а мне с корчмаря нужно должок
получить.
- Но мы же вчера рассчитались,- буквально понял пехотинец.- И отдали
деньги вперед.
- Не могу уйти так, не отплатив,- полковник тяжело вздохнул.- Ладно бы в
честной драке взяли. А то чем-то напоили и скрутили сонных. Подлости я
никому не прощаю. Пойду сейчас и выправлю спину этому горбуну.
- Я иду с тобой!
- Пора бы нам разойтись, парень. Сербы не любят янки, ты их только
раздразнишь и испортишь дело.
- Сегодня я увидел, как они любят русских,- усмехнулся Джейсон.- Кого
хотели вперед отправить на тот свет? Тебя или меня?
- Ладно,- согласился полковник.- Как старший по званию и возрасту, требую
полного подчинения.
Они подобрались к дому - все-таки это была корчма. Несмотря на ранний
час, возле нее стоял мятый, ржавый, явно свалочный "лендровер" с работающим
двигателем, за стеклом, на пассажирском месте, виднелась голова человека. Не
та ли машина, приехавшая, чтобы отвезти Арчеладзе в последний путь?
Полковник подал знак Джейсону. Тот проскочил вдоль забора, где-то
поднырнул под него и через минуту уже шел к машине валкой походкой
заспанного, похмельного человека. Постучал в стекло, потянул дверцу и
молниеносно заскочил в просторную кабину.
В тот же момент Арчеладзе перешагнул изгородь и поднялся на крыльцо
корчмы. За дверью была полная тишина, однако из трубы валил дым. Подождал
минуту, пока Джейсон выберется из машины, знаком показал ему спрятать
автомат, видимо, отобранный у пассажира "лендровера". В корчму входили, как
вчера,- открыто, широко распахнув дверь. У стойки стояли два усатых серба,
одетых не по-сельски - светлые пальто, шляпы, кашне... Оба нехотя повернули
головы, а за прилавком на короткий миг мелькнула макушка корчмаря, мгновенно
сориентировавшегося - раздумывать было некогда. Полковник рубанул одного по
горлу и перепрыгнул стойку, сбивая глиняные кувшины. И чуть не сел на ствол
автомата, который уже был в руках корчмаря - успел бы сдвинуть
предохранитель, пропорол бы очередью снизу. Арчеладзе схватился за автомат,
норовя прижать противника к полу, но тот неожиданно проворно вскочил на ноги
и стал выкручивать оружие из рук полковника. В тесноте было не ударить, не
сделать маневра - с полок рушилась посуда, бутылки, под ногами хрустело
стекло. Корчмарь доставал ему чуть выше пояса, но длинные, сильные руки
напоминали медвежьи лапы.
А в зале происходило что-то, напоминающее танцы: морской пехотинец
прыгал, визжал и кувыркался - его противники метали в него стулья. Все это
Арчеладзе видел боковым зрением, по-бычьи бодаясь в узком проходе за
стойкой. Наконец ему удалось вырвать автомат у корчмаря, и тот метнулся
вперед, намереваясь подсечь полковника, не дать ему выстрелить. Арчеладзе
перехватил его голову у своих ног, сдавил толстую шею и оторвал горбуна от
земли. Тот засучил ногами, потеряв опору и сшибая остатки посуды с полок, и
неожиданно, обхватив руками полковника, сделал рывок - хотел опрокинуть
собственным весом. Арчеладзе перекинул его через прилавок, и только
хлестанувшись об пол, корчмарь потерял способность к сопротивлению.
Арчеладзе перескочил стойку, добавил своему противнику пинком, рассчитывая
помочь Джейсону, бросился было к двери, куда отступал один из приезжих,
однако пехотинец достал его ногой и опрокинул на пол. Второй уже ползал
между ломаной мебелью, вероятно, искал выбитый из руки пистолет.
Сербов оттащили в один угол, подобрали оружие.
- Что, братья-православные?- спросил Арчеладзе.- Бей своих, чтобы чужие
боялись?
Пехотинца отчего-то вновь начало мутить. Он отошел к двери, приоткрыл ее
и снова зарычал. Полковник отыскал кувшин с вином, предложил ему выпить, но
тот замотал головой.
- Не могу... Мне плохо.
- Что это с тобой, парень?
- Не знаю... Никогда такого не было! Ты можешь подумать, я слабый... Нет,
всегда был сильным. Однажды убил человека на тренировке, негра... И ничего
не испытал. Со мной что-то произошло...
- Иди на улицу,- приказал Арчеладзе.- Проветришься и присмотришь, чтоб
никто не вошел. Я тут с этими поговорю.
Джейсон выскочил за двери и уже не сдерживал рвоты.
Сербы приходили в себя, поднимались на ноги в своем углу, кипя от
ненависти.
- Ладно, мужики, помахались и будет,- проговорил полковник, убирая ствол
автомата вниз.- Вы вчера нам морды набили, мы - сегодня. Будем считать -
расквитались.
- Ублюдок,- сказал корчмарь.- В твою могилу я забью осиновый кол.
- Ты сначала меня закопай! Кол он забьет... Ты какой гадостью нас напоил?
- Знать бы что так... Я бы вас напоил!
- Мы пришли к тебе, как к человеку, как к брату,- с обидой проговорил
Арчеладзе.- А ты поступил, как скотина.
- Ты привел с собой янки! Мы его знаем!
- Если он пришел со мной, значит, я ему доверяю!
- А тебе кто доверяет? Кто ты такой? Зачем приехал к нам?
- Не твое дело!- огрызнулся полковник.- Надо и приехал.
Один из сербов сверкнул глазами, произнес фразу, из которой было понятно
всего несколько слов: что-то вроде Босния - жертва проходимцев.
- Что же ты допускаешь в Боснию проходимцев?- отпарировал Арчеладзе.- Что
же ты позволил столкнуть вас лбами, если такой умный?
- На нас обрушился весь мир,- пробурчал корчмарь.- При полном бездействии
России...
- Ну так правильно, теперь лупи всех подряд!.. Мог же вчера спросить, с
кем я пришел и почему?
- Ты обманул! Сказал, что твой товарищ - русский.
- Это так и есть. Его предки - выходцы из России. Он славянин по духу.
На минуту повисла пауза: сербы переглядывались, словно совещаясь глазами,
и, кажется, начинали что-то понимать, но корчмарь никак не хотел мира.
- Если ты выступаешь на нашей стороне, почему вас всю ночь ищут "голубые
каски"?
- Меня никто не ищет,- неуверенно сказал полковник.
- Но по дорогам до утра рыскал бронетранспортер из голландской зоны!
Американца бы искал американский. Значит, Кутасов выехал искать на
трофейном бронике...
- Это... мои люди.
- Понятно, что твои!
- Я ведь могу и не разговаривать с вами,- пригрозил Арчеладзе.- Запру и
уеду на вашей машине. И пошли вы, козлы,..
- Кто тебя освободил?- неожиданно спросил корчмарь, выкладывая, вероятно,
свои главный аргумент.- Кто взломал дверь в погреб?..
- Ее открыли твоим ключом!
- Мой ключ в кармане!- он сунул руку за пазуху и вскинул глаза на своих
товарищей, проверил карманы брюк и лыжной куртки - ничего не нашел. И вдруг
они заговорили разом, по-сербски, загоготали, как встревоженные гуси.
- Кто открыл дверь?- наконец спросил корчмарь.- Кто вас выпустил? Это
была женщина? Женщина в плаще?..
- Мужик в шляпе!- ядовито обронил полковник.- Запомни сам и накажи
товарищам: не суй нос, куда тебя не просят. Ты мне испортил праздник!
Один из приезжих сербов что-то заговорил и пошел к Арчеладзе, но он
подтянул вверх ствол автомата.
- Назад!.. Пока я не выеду из села - из корчмы не выходить. Вашего
товарища я оставлю пока у себя. Он пригонит назад машину и привезет оружие.
Серб стоял и пытался что-то спросить - проскакивали знакомые слова:
обсерватория, Сатва, зона... Полковник вышел на улицу:
Джейсон стоял возле "лендровера", бледный, с трясущимися руками -
вывернуло наизнанку...
- В машину!- приказал Арчеладзе.- На водительское место!
Пехотинец сел за руль, повел больным взглядом.
- Эд!.. Я был сильным парнем, Эд!.. Неужели у меня что-то оторвалось?
Когда я прыгнул с камня?
- Съездишь на родину, подлечишься,- успокоил он.- И все пройдет.
Джейсон выехал на дорогу и с километр вел машину как в полусне, едва
вписываясь в крутые повороты на спуске. Вообще, следовало бы самому взять
управление, иначе он опять отыщет мину на разминированной дороге, однако
пехотинец стал постепенно приходить в себя. Да и совместный путь
заканчивался: дальше Арчеладзе должен был идти пешком, через лес, а Джейсону
можно было доехать до зоны и там отправить назад машину - связанный серб
сидел за спиной, ожидая своей участи.
- Ну, будь здоров, подполковник!- Арчеладзе протянул руку.- Ты хороший
парень, с тобой можно куролесить. Езжай к себе в Америку.
Джейсон внезапно ухватился за его руку, заговорил страстно, лицо ожило,
порозовело, из подсохшей раны на голове потекла кровь.
- Послушай, Эд! Я понял, что такое - воля! Свободу всегда дают, а воля не
дается. Она - от Бога! Как руки, ноги, глаза... Эд, я хочу быть вольным!
Помоги мне!
- Как же тебе помочь? Я не Бог.
- Меня преследует человек!.. Нет, он - не человек! Он иезуит! Он давит
меня! Сжимает оковами! И не отступится... Без тебя мне не выйти из-под его
власти!
- Что же ты мне предлагаешь сделать?
- Мы с тобой... Нас нельзя назвать ни друзьями, ни приятелями. Но я
чувствую, мы бы стали ими!
- Да, брат, мы просто друзья по несчастью,- согласился Арчеладзе.- Вот и
свела судьба.
- Убей его!- вдруг попросил Джейсон.- Отними у него мою волю! Сам не
смогу этого сделать. Видишь, со мной что-то произошло... Если от драки
выворачивает... Подниму руку - и смерть. Он меня запрограммировал. Убей его!
Это - дьявол! Его зовут... Барлетт! Нет, Бейлесс!
- Это же твой командир!
- Мой командир был генерал Хардман,- замотал головой подполковник.- А
этот - хозяин моей души. И воли! Я начинаю понимать, кому ты
...Поділитися у соцмережах
