Жанр: Научная фантастика
Сокровища звезд
...чу.- Я найду!
Джейсон въехал в селение и увидел камень и дом одновременно: они стояли
напротив друг друга - угловатый кусок скалы с ровной площадкой на вершине и
сторонами с отрицательным уклоном и двухэтажный, из пиленого известняка
особняк под зеленой медной крышей. Он остановил машину и подошел к железной
калитке между двух каменных резных столбов. Затвор открывался легко, стоило
лишь просунуть руку в металлическое кольцо, но Дениз потянул цепочку звонка.
И когда на крыльце появился старик с длинными седыми волосами, связанными
в пучок, в овчинном кожухе, наброшенном на плечи, Джейсон вдруг спохватился,
впервые осознав, что не знает ни одного славянского языка и всего несколько
слов по-русски, оставшихся в памяти с детства: хлеб, вечерний звон, цветы и
вода. Этого было слишком мало, чтобы беседовать со старым сербом...
И другая мысль - как это делал Густав Кальт?- обескуражила его еще
больше.
Старик приблизился к калитке и что-то спросил, по тону было похожее на
то, как спрашивали люди на дороге. Джейсон стал изъясняться знаками,
сопровождая их словами, будто разговаривал с вождем какого-нибудь
африканского племени.
- Я - Джейсон Дениз. Ты - старый серб Радмир Бушич. Я приехал поговорить.
Мой медик Густав Кальт принимал роды у твоей дочери. Ты назвал внука
Густавом. Понимаешь?
Старик слушал его с холодным вниманием, и молодые, пристальные глаза
будто ощупывали лицо Джейсона.
- У меня очень мало времени. Я уезжаю сегодня в Соединенные Штаты,-
продолжал он, разочаровываясь все больше и негодуя на свою безалаберность.-
А так хотелось поговорить! Мой батальон охранял разделительную зону. Гору
Сатву. Понимаешь? Я могу сейчас уехать и больше никогда не вернуться в
Боснию. И никогда не узнаю, правда ли, что на Сатве жил... Иисус Христос?
Радмир открыл калитку и дал понять, что можно войти во двор, аккуратно
разлинованный строчками голых розовых кустов. Он сел на скамейку под
деревянным навесом возле крыльца и закутался в полушубок, сшитый мехом
наружу. Джейсону ничего не оставалось, как присесть рядом.
- Весьма сожалею,- уже без знаков, больше для себя, проговорил он.- Не
знаю ни одного языка, кроме английского. Я солдат и привык разговаривать на
языке оружия... Как бы объяснить, чтобы ты понял... Мысль о Христе мне не
дает покоя. Мои пехотинцы сходили с ума, когда поднимались на Сатву.
Впрочем, нет!.. С ними что-то происходило! Они утверждали, что видят своих
ангелов. Но не все, а только те, кто всходил с молитвой. Я много раз
поднимался на Сатву, но ничего не видел...
Он осекся, почувствовав бесполезность своих слов: старик сидел как
сфинкс, и разве что смотрел пристально из-под широких лохматых бровей, чуть
прикрывающих глубоко посаженные глаза. Джейсон достал сигареты: можно
покурить и возвращаться назад. Риск, с которым он прорывался по дороге к
старому сербу, оказался неоправданным и напрасным.
На миг возникла мысль сейчас же вернуться на дорогу, где его
останавливали, и попросить черноусого серба побыть переводчиком, однако
Джейсон тут же и отказался от такой идеи, как нереальной. Во-первых, ехать
за ним - уйдет много времени, во-вторых, не хотелось доверять свои
сокровенные вопросы кому-то третьему. Под неотступным взглядом старого серба
он почти докурил сигарету, когда внезапно услышал голос медика Кальта:
- Я знал, что ты придешь сюда, Джейсон. И ты пришел.
Густав стоял на ступенях крыльца, опершись рукой на каменный вазон с
облетевшими зимними розами, напоминающими сейчас колючую проволоку.
- Теперь я кое-что понимаю,- проговорил Дениз, вставая.
- Нет, ты еще ничего не понимаешь,- с фамильярной жесткостью отозвался
медик, однако это сейчас не покоробило командира.
- По крайней мере, я знаю, куда ты исчез из расположения батальона,-
согласился он,- и знаю, что тебя миновала участь капрала Флейшера. Густав!
Помоги мне! Я приехал поговорить со старым сербом о Христе. У меня очень
мало времени!
- Хочешь говорить о Христе, но не имеешь времени?- холодно усмехнулся
Кальт.
- Меня отстранили от службы,- признался Джейсон,- через три часа я улетаю
домой...
- Мне это известно.
- Я нашел твою записку на медицинском бланке и растолковал ее как
предложение... или приглашение к разговору.
- Правильно растолковал. Так говори.
- Но я не знаю сербского!
- Зато Радмир владеет английским.
- Владеет?- изумился Джейсон, взглянув на старика.- Владеет и слышит?..
Но почему молчит?
- Молчу, ибо не услышал еще вопроса, который привел тебя ко мне,- тихим
низким голосом проговорил старый серб.
- Я задавал вопрос!.. Меня интересует, правда ли, что Христос долгое
время жил на Сатве?
- Это всего лишь праздное любопытство,- вместо Радмира ответил Густав.-
Ты сейчас напоминаешь богатого и скучающего туриста, а он не желает
исполнять роль гида.
Старик перевел взгляд на Кальта и встал, запахнув полы кожуха.
- Ступай за мной,- приказным тоном предложил он Денизу.
Тот послушно двинулся за Радмиром, оглядываясь на Кальта и спрашивая
взглядом - куда? зачем? Старый серб привел его к камню, бережно отворил
калитку в железной кованой изгороди и пропустил Джейсона вперед. Вокруг
этого обломка скалы, напоминающего опрокинутую и вонзенную в землю пирамиду,
тоже были зимние голые кусты роз, посаженных ровными кругами, и подойти к
камню можно было лишь по единственной узкой дорожке, выложенной плиткой. У
самого подножия был начертан непонятный знак - вертикальная белая линия с
четырьмя точками справа.
- Поднимись на этот камень,- велел старый серб.
Дениз пожал плечами и, осматривая стенки с отрицательным уклоном, обошел
скалу вокруг.
- Без снаряжения... или хотя бы страховочного фала не подняться,- сказал
он.- Нет ни одной подходящей стенки, никаких выступов...
- Не отрицай того, что еще не испытал сам,- заключил Радмир.- Попробуй
взойти.
- Я вижу, это невозможно!
- Не верь глазам своим. Подойди к любой стороне и забирайся. У тебя
сильные руки и подходящие ботинки. Ты легко поднимешься на вершину. Я буду
тебе вместо страховочной веревки.
По программе боевой подготовки морских пехотинцев Джейсон сотни раз
взбирался на отвесные скалы и стены, в том числе и с отрицательным уклоном,
но только с обязательным альпинистским снаряжением. Будь сейчас фал -
заскочить на восьмиметровый камень было делом двух минут. Однако спорить со
стариком он не хотел и, в полной уверенности, что ничего не выйдет, подошел
к стене, прислонился к ней грудью и раскинул руки.
И внезапно почувствовал, будто неподвижный, глубоко вросший в землю кусок
скалы медленно качнулся, отрицательный уклон превратился в вертикаль, а
затем и вовсе начал выполаживаться, так что тело как бы притянулось к камню.
Джейсон нащупал пальцами шероховатость, способную удержать ладони, и
осторожно оперся одной ногой о что-то невидимое. Затем подтянул и утвердил
на стене второй ботинок. Он был всего в полуметре над землей, однако
держался на стене! Перевел дух и, соблюдая основное правило скалолазов -
всегда иметь три точки опоры,- переместился вверх еще на десять дюймов. Это
казалось невероятным, но он двигался и достаточно легко, без крайнего
напряжения сил. Вдруг приступ восхищения и восторга охватил душу, так что он
тихо рассмеялся. И в тот же миг сорвался со стены и очутился на земле.
Благо, что поднялся всего на метр, не больше...
- Ликовать станешь, когда взойдешь на камень,- сказал старый серб.- А
сейчас трудись и, пока забираешься, не думай о том, какой ты сильный и
ловкий.
Джейсон вновь навалился грудью на стену и начал все сначала.
Распластавшись, он медленно полз вверх, удерживаясь на плоскости всем телом,
в том числе и одной щекой. И тут его осенила бесхитростная мысль, что
подниматься на скалу легче, чем бороться с собой, с чувством восторга,
подступающим к груди, как приступ кашля. И чем выше он забирался, тем
сложнее становилось преодолевать безотчетную радость, возникающую
естественно - ибо он странным образом совершал то, что не мог совершить ни
при каких обстоятельствах. Так было, пока он не нашел вдруг форму
самоконтроля - страх сорваться вниз с шестиметровой высоты, причем, спиной
назад. Можно не успеть развернуться на лету и сгруппировать тело. Тогда к
одной позорной ране добавится еще сломанная нога или рука...
Последние два метра он одолевал лишь с помощью этого чувства, и когда,
наконец, выполз на плоскую вершину, то, едва встав на колени, он ощутил не
восторг, а ужас.
- Что же ты теперь не ликуешь?- спросил его старый серб.- Ведь ты же
достиг вершины!
- Я подумал...- с прерывистым дыханием отозвался Джейсон.- Как теперь
спускаться.
А спускаться предстояло вслепую, разумеется, ногами вниз и невозможно
оторвать от камня головы, чтобы посмотреть, на что ставишь ботинок. И знал
же, что обратный путь со скалы без страховки всегда опаснее и труднее, но
почему-то, пока забирался, это не приходило в голову. Он подобрался к краю и
глянул вниз: стены все-таки были с отрицательным уклоном!
- Никогда не подстегивай себя страхом,- посоветовал старик.- Он как яд: в
малых дозах приносит пользу, но быстро накапливается в душе и отравляет
жизнь.
Нравоучительность старого серба вдруг стала раздражать Дениза. Он сел к
нему спиной и, уронив голову на колени, медленно отдышался. Селение вокруг
было как на ладони. По улицам ходили люди и многие смотрели в сторону камня,
должно быть, заметив на вершине человека. Получилось, он сам себя загнал в
ловушку, на потеху деревенским жителям, поскольку за изгородью остановились
две женщины и о чем-то заговорили, засмеялись, указывая пальцами на Джейсона
- кажется, что-то советовали. Он встал, решительно подошел к краю и,
улегшись на живот, свесил ноги.
Опоры не было! Сколько бы он ни искал ее - ботинки срывались со стенки и
болтались в воздухе. Висеть долго на руках было опасно: потом не хватит сил
вытянуть тело обратно на вершину. Первая попытка оказалась впустую.
- Ты можешь спрыгнуть,- предложил старый серб, и это прозвучало как
издевка.- Правда, из тех, кто прыгал с этого камня, не многие потом
хвастались своим здоровьем.
Джейсон глянул на часы: максимум через двадцать минут следовало уезжать
из селения, иначе не поспеть к вылету транспортника. А в предписании стоит
дата и время убытая. Он обследовал кромку камня в надежде отыскать
какие-нибудь следы, где спускаются, и ничего не нашел. Почти правильный
четырехугольник был ровный по краям, словно обработанный каменотесом. Время,
как всегда в подобной ситуации, потекло стремительно и не подсказывало
никакого решения, наполняя сознание суетливыми мыслями.
- Тебе пора в обратный путь,- напомнил старик.- Спускайся же. Или я подам
веревку.
Дениз молчал, все более впадал в состояние нерешительности и оттого
наливался угрюмой злобой. Радмир ушел к своему дому и скоро вернулся оттуда
с мотком жесткой крестьянской бечевы. Он не спеша отвязал конец, размахнулся
и неожиданно сильной рукой забросил канат на вершину, прямо к ногам
Джейсона. И тут же заякорил страховку за невидимый крюк у основания камня.
- Путь открыт, иди,- предложил он.- Только не ожги рук.
Джейсон поднял веревку, слегка натянул ее и с ненавистью отшвырнул от
себя.
- Нет! Нет!.. Неужели отсюда невозможно спуститься иначе?! Старик! Ты
знаешь другой способ!
- Знаю,- немедленно пробасил он.- Только он тебе не подходит.
- Почему?!
- Ты спешишь, нет времени молиться. К тому же не умеешь этого делать.
- Научи!
- Научил бы, но это займет много времени. Возможно, полжизни. Если ты
готов просидеть на этом камне столько лет, я согласен взять тебя в ученики,-
невозмутимо заявил Радмир.
- Я опаздываю на самолет! У меня предписание!..
- Хорошо, в таком случае бери веревку.
- Только не это!- стервенея, выкрикнул Джейсон и пинком сшиб моток каната
вниз, лишая себя соблазна.
Показалось, будто канат летит медленно, распускаясь неторопливыми
змеящимися кольцами, и так же медленно укладывается на землю. Проводив его
зачарованным взглядом, Джейсон отступил от края, взял короткий разбег и
прыгнул вниз...
13
Он ожидал увидеть в этой глуши кого угодно, и более всего надеялся, что в
доме его ждет Валькирия. И пока он поднимался по ступеням высокого крыльца,
надежда переросла в уверенность: да, конечно же она! Явившаяся сюда как
награда за долгие и опасные скитания по заиндевелому от морозов Уралу.
Присутствие здесь ее отца, участкового из Гадьи, провоцировало этот
самообман - Ольга могла приехать вместе с ним! Или нет, заставила его ехать
сюда, ибо Валькириям подвластны все мужчины, в том числе и отцы.
Она знала, что Мамонт выйдет именно к этому месту, оторвавшись от погони
охотников Тойё, поскольку хранила его, держала над ним обережный круг. Знала
и велела ехать, чтобы встретить своего избранника...
На последней ступени он не выдержал, остановился, спросил в упор:
- Там - Валькирия?
- Да, она там,- участковый потянулся к дверной ручке, но Мамонт придавил
дверь плечом.
- Погоди!.. Но почему я этого не чувствую? Почему верю только сознанием?
- Входи, Мамонт.
- У меня в душе ощущение, будто там - западня...
Участковый негромко рассмеялся.
- Нет там ловушки, входи. Ты не узнал этого дома? \
- Я здесь впервые!
- Неправда, однажды я привозил тебя сюда,- признался он.- Помнишь, когда
ты просил показать тебе сокровища?
- Возможно,- неопределенно согласился Мамонт.- Но я ничего не узнаю. Ты
привозил меня с завязанными глазами.
- Верно, тогда ты еще был изгоем. Теперь сам нашел дорогу, и потому -
входи.
- А если ее нет в доме?
- Открой дверь!
Мамонт медленно потянул ручку на себя, однако рассмотреть ничего было
нельзя - густое морозное облако в тот же миг ворвалось в теплое жилище и
заслонило вид, как если бы он снова входил в этот дом с завязанными глазами.
Он перешагнул порог и остановился.
Туман лег на пол и обнажил яркое пламя очага - иначе невозможно было
назвать нечто среднее между камином и русской печью. Возле огня на волчьих
шкурах полулежал Стратиг, и отблески света делали видимую часть его лица
багрово-темной, словно вырубленной из гранита. Он даже не шелохнулся от
глухого стука двери, и морозное облако, на секунду окутав мощную, вальяжно
раскинутую фигуру, потянулось в очаг, ярче вздувая пламя.
Весь дом представлял собой огромную комнату, посередине которой топилась
эта печь, и свет огня не мог достать дальних ее углов. В первый момент ему
показалось, что тут больше никого нет. Ослепленный пламенем, Мамонт
вглядывался в сумрак помещения, искал, но видел лишь широкие лавки вдоль
стен, покрытые шкурами, край белеющего стола и какие-то мерцающие точки в
глубине дома.
Надежда осыпалась, как горячий, серый пепел. Валькирии здесь не было. И
не было Инги с Иваном Сергеевичем. Мамонт разодрал сосульки на усах и
бороде.
- Я Странник. Ура!- вымолвил он с ощущением, что говорит в гулкую
пустоту.
- Здравствуй, Мамонт,- вдруг отозвался женский голос из темноты, и от
мерцающих точек вдалеке отделилась высокая человеческая фигура.
Это была Валькирия, мать Валькирии. Она выступила к свету очага и
распущенные ее волосы в тот же миг мягко воспарили над плечами, влекомые
жаром огня.
- Проходи и садись к огню,- сказала она, и Мамонт услышал в ее
повелительном тоне едва уловимое расположение к себе.
Он снял меховую куртку и шапку, поискал глазами вешалку у двери, но
участковый забрал у него одежду и бросил на лавку. Мамонт встал за спиной
полулежащего Стратига и протянул руки к очагу. От жара на бороде начал таять
лед.
- Подойди ближе и садись на шкуры,- пригласила Валькирия.- Тебе нужно
согреться.
Чтобы последовать ее совету, необходимо было потеснить Стратига, однако
властитель судеб подвинулся сам, дав таким образом место у очага. И даже не
взглянул на Мамонта, задумчиво всматриваясь в огонь. Было ощущение, что
здесь только что произошел и еще не окончился какой-то очень серьезный
разговор. Нерешенные вопросы висели в воздухе: так бывает в семье, когда не
сразу находится согласие.
Березовые поленья горели бесшумно и жарко - словно таяли в замедленном
пламени. В первую очередь тепло согрело дыхание и грудь, но сразу же
заболело чуть выше солнечного сплетения, куда ударила тупая "макаровская"
пуля и где назрел пухлый, водянистый на ощупь, кровоподтек. Едва Мамонт
сделал движение рукой к груди, как Валькирия заметила это и принесла
откуда-то темный флакон с притертой пробкой.
- Сними одежду,- велела она.
А Мамонт, выпрастываясь из куртки и свитеров, неожиданно вспомнил
единственную знакомую деталь своего первого пребывания в этом доме - голос
Валькирии. Да, несомненно, тогда здесь была она! И это она настояла, чтобы
Мамонту показали сокровища, правда, после того, как оставила у себя
нефритовую обезьянку. Это она ввела его в пещеры...
И строгая, властно-недоступная тогда, эта женщина сейчас встала с ним
рядом на колени и принялась втирать в синюшную опухоль какую-то искрящуюся в
свете огня жидкость с запахом розового масла. Железный медальон с пулевой
вмятиной она откинула на спину, взглянув на него лишь мельком.
- Она спасла мне жизнь,- проговорил Мамонт.
- Я знаю,- холодновато проронила она, словно хотела тем самым заставить
его быть сдержанным и не сентиментальным.- Тебя хранят. Но над твоими
спутниками нет обережного круга.
- Что с ними?- он сделал попытку приподняться и почувствовал властную
руку.
- Девушке пришлось отнять пальцы на ногах,- спокойно сказала Валькирия.-
Полное омертвение тканей... Хуже с мужчиной. Потеря памяти, навязчивый
страх, деградация личности.
- Его кололи! Коррекция психики...
- Невозможно установить, чем кололи. Анализ крови можно сделать только
завтра. К тому же, если это вещество распадается на составляющие...
- У меня в кармане, кажется, остался один шприц!- вспомнил Мамонт.
- Это хорошо,- без эмоций одобрила она и замолчала.
Стратиг безучастно смотрел в огонь, будто пребывая в другом пространстве.
И тогда Мамонт решился.
- Я не нашел Ольгу. Меня преследует чувство, что ее нет на Урале. Слышал
только крики... Но пусто, пусто в горах. Скажи, где моя Валькирия?
Возможно, она бы ответила, но не успела, поскольку Стратиг неожиданно
пошевелился, меняя позу и, как показалось, надменно проронил:
- Он хотел найти Валькирию!
Реакция растирающей опухоль руки была неожиданной: она на миг замерла и
продолжила работу с усиленной жесткостью. И участковый, прилегший на лавку у
окна, будто бы усмехнулся.
- Да, Мамонт, ее нет на Урале,- проговорила Валькирия.
- Где же она?
- Странный ты человек,- снова подал голос Стратиг.- Тебе не зря дали
прозвище. Ты бродишь по земле, как мамонт, отрезанный от мира великим
оледенением. Ты оторвался от изгоев, но и гоем назвать тебя трудно. Никак не
можешь сделать выбора и сам не ведаешь, что ищешь.
- Искал Валькирию,- признался Мамонт.
- Не для того ее прятали, чтобы всякий странник мог бы отыскать,-
проворчал властитель судеб.
- Ты бы заслал ее еще подальше,- недовольно, даже сердито вымолвила
Валькирия-мать.
- Я не засылал никого!- воспротивился Стратиг и сел.- Таков урок по воле
судьбы. Или я опять не прав?
- Нет, прав,- согласилась она.- Но и я вправе была взять на себя рок
дочери. И уйти на Запад.
- А Восток оставить на молодую Деву?.. Не могу этого позволить. Особенно
сейчас, когда активизировались силы Востока. Спроси у Мамонта. Он только что
на своей шкуре испытал его агрессию.
Валькирия промолчала, вероятно, соглашаясь с доводами Стратига, а он от
этого вдохновился и встал на ноги.
- Все основные силы следует перебросить на Восток. Полагаю, в
определенный момент задействовать и резервы. Но!.. Ты сама видишь, какого
качества эти резервы!- он указал на Мамонта.- Задаю ему урок Страги Севера,
а он идет странником искать Валькирию! Причем и сам-то не знает, что ищет.
Все сразу: и Валькирию, и вход в пещеры. А находит то, что отпущено ему
роком.
- Вещий Гой Зелва утверждал, что опасность с Запада на конец тысячелетия
будет ничуть не меньше,- она закончила растирание и теперь согревала у огня
блестящие руки.- Кощеи захватили Сатву в Земле Сияющей Власти. Это начало
новой войны.
- Как захватили, так и уйдут оттуда,- несколько отрешенно проговорил
Стратиг.- Если нет - найдем способ вытеснить их с Балкан. Допустим, в Южную
Африку, где скоро начнутся повальные волнения.
- Моя дочь предполагает, что кощеи готовятся произвести на Сатве взрыв. В
Средиземное море вошел французский военный корабль, на борту которого есть
специальный ядерный заряд для глубинного подземного взрыва. А на горе начаты
буровые работы.
- Я предпринимаю ответные меры!- рассердился Стратиг.- Или ты думаешь, я
спокойно стану смотреть, как рвут Землю Сияющей Власти?
- Отошлите Мамонта на Балканы,- внезапно посоветовала Валькирия.- После
гибели Зелвы у нас нет Страги Запада.
Мамонт продолжал сидеть у огня, и весь разговор шел так, словно его тут
не существовало. Но не это волновало Странника; из диалога он понял, что
Валькирия сейчас находится на Балканах!
- Ты продолжаешь настаивать?- с легким недовольством спросил Стратиг.-
Замечательно! Нормальное женское упрямство, лишенное логики и аргументов.
- Не забывайся, Стратиг!- одернула его Валькирия гневным и решительным
тоном.
- Я не забываюсь, Дева,- с достоинством ответил он.- Прости... Но я вижу
все твои замыслы. Ты хочешь отправить к Валькирии ее избранника, ты ратуешь
об их человеческой судьбе, забывая о судьбе Будущего.
- Нет, ты не видишь моих замыслов. Наверное, долго смотрел в огонь и
ослеп. Скажи, а какой ты заготовил урок для Мамонта?
- Он поедет в Президио.
- Вот как? А способен ли он исполнять урок Страги Нового Света? И
согласится ли? Что, если снова изберет путь Странника? Ты плохо знаешь рок
Мамонта.
- Он поедет в Президио!- с внутренней холодной яростью повторил Стратиг.-
Или - навечно останется... Блаженным Странником, как Василий Московский. И
пусть бросает камни в окна темных изгоев.
- Мамонт не знает Нового Света,- спокойно вымолвила Валькирия.- Он много
еще чего не знает... И отсылать его в Президио, не посвящая, без хлеба и
соли - обречь на гибель. Вскоре найдут со струной на шее.
- Пришли к нему Авегу, пусть даст ему меру соли и... краюшку хлеба. А я
окружу его надежными Дарами.
- Для тебя он всего лишь резерв...
- Нет!.. Я знаю, он продлит твой род. Потому ты стараешься сберечь его.
Но будучи Блаженным Странником, он все равно останется... избранным.
- Это не утешение! Запомни, Стратиг: я всегда буду против, чтобы Мамонт
поехал в Президио. И не говори мне, что это против всякой логики.
- Мне нужен в Президио Страга с качествами Мамонта! Он неплохо справился
с уроком, когда искал в Москве золотой запас России.
Валькирия отошла от очага к маленькому окну, сквозь которое пробивался
зимний рассвет. Протаяла пальцами лед на стекле и стала смотреть на улицу.
Участковый тем часом спокойно похрапывал, развалившись на лавке.
- Скажи, чего ты хочешь?- не выдержал Стратиг.
- Ты уже слышал: отправить Мамонта на Балканы.
- Не реально,- сразу же отозвался он.- Страгой Запада может быть лишь
Вещий Гой, как Зелва.
- Да, это так,- невозмутимо проговорила она.- И потому надлежит отправить
Мамонта не к Авеге, а за солью Знаний, к Весте. Сегодня же.
Он сделал паузу, скосил глаза на спящего участкового и вдруг начал
сгибать ноги. Ломал их, как ломают несгибаемые деревья, гнул, чтобы
поставить себя на колени перед Валькирией.
Поставил с великими трудами, опустил руки и свой пронзительно-яростный
взор.
- Дева! Позволь и мне хотя бы прикоснуться к соли Знаний.
Она обернулась, и стало видно, как от дыхания ее растаял весь лед на
стекле и в очистившемся окне проглядывали заиндевевшие высокие сосны.
- Это невозможно, Стратиг!
- Почему? Потому что ты... Потому что я не избран тобою?
- Да.
- Но я всю жизнь... люблю тебя. А ты избрала когда-то темного изгоя,- он
снова скосил взгляд на спящего участкового.
- Я повиновалась своему сердцу.
- Сердцу, но не року!
- Сердце Валькирии - это рок. А я не властна над ним,- она положила на
лавку свесившуюся руку мужа, поправила волосы, сбившиеся на лоб.- И не смей
называть моего избранника изгоем!
- Прости, Дева... Она чуть смягчилась.
- Встань, Стратиг. Мы пришли сюда решить судьбу Мамонта, а не твою.
Говори, согласен ты задать ему урок, определенный мной?
Он так же медленно встал с колена и как всегда, через плечо, взглядом
гордым и надменным, долго смотрел Мамонту в лицо.
- Да, согласен,- наконец с великим трудом выдавил из себя Стратиг.- Но!..
Нет гарантии, что он исполнит его как подобает. Не знаю, что ему взбредет в
голову? Отведав соли в пещерах, захочет ли он выйти на свет? Тем более,
отправиться в Землю Сияющей Власти.
Валькирия медленно приблизилась к Мамонту, и он встал на ноги.
- Дай мне слово, что исполнишь урок Страги Запада,- потребовала она,
глядя в глаза немигающим взором.- Поднимешься из пещер и исполнишь.
- Поднимусь и исполню,- сказал Мамонт неожиданно для себя спокойно и даже
устало, будто решалась не его судьба и не его заветная мечта исполнялась в
эти секунды.
- Я верю ему,- твердо проговорила Вал
...Поділитися у соцмережах
