Жанр: Научная фантастика
След памяти
...ирковой силач, взошел на пьедестал и повернулся к толпе
просителей.
Доменьер Квохи был невероятно огромен. Шея его была толщиной чуть ли не с мое
бедро, а лицо - словно высечено из гранита. Он сбросил яркий алый плащ с квадратных
плеч и протянул кряжистую руку, чтобы взять церемониальный меч, который волок один
из его слуг. Квохи одной рукой вытянул оружие из ножен, воткнул его в пол и положил
ладони на его рукоять"
- Жалобщики есть? - гулко зарокотал его голос по залу.
Это была та самая реплика, после которой мне надлежало появиться на сцене.
Единственное, что от меня требовалось, так это высказаться, а уж тогда доменьер. Квохи
будет рад снизойти до рассмотрения жалобы. А тот пустячок, что рядом с ним Мухаммед
Али показался бы худосочным пацаном, вообще не должен был трогать меня.
Я мышиным писком прочистил горло и подался вперед, не так чтобы очень далеко.
- Я хотел бы попросить слова... - начал было я, но меня никто не слушал.
Впереди сквозь толпу проталкивался какой-то верзила в черной тоге, и все
оборачивались на него. В конце концов он выбрался на открытое место и, откинув иолы
плаща, с лязгом выхватил из ножек длинную шпагу. Похоже, кто-то меня опередил.
Новоиспеченный претендент на пост главы Бар-Пандерона стоял перед Квохи, и
нагое лезвие говорило красноречивей, чем любые слова. Какое-то время доменьер
смотрел на него, а потом повернулся и дал знак слуге. Тот выпрямился и прочистил
глотку:
- Оспаривается положение доменьера Бар-Пандерона. И пусть исход дела решит
поединок, - слуха, взвизгнув напоследок, ловко отпрыгнул с дороги.
Квохи медленно спустился с пьедестала к тому, в черном. Я быстро пролавировал
между людьми, чтобы получше все рассмотреть.
Парень в черном отбросил свой плащ и остался в облегающей курточке, лосинах и
каких-то мокасинах из мягкой кожи. Атлетизма ему было не занимать, но Квохи
возвышался над ним, словно дуб.
Я не знал, радоваться мне или расстраиваться из-за того, что у меня прямо из рук
перехватили инициативу. Если этот в черном победит, смогу ли я, в свою очередь, вызвать
его на бой?
Квохи запросто, одной рукой, поднял свою железку над головой и повертел ей,
точно палкой. Я искренне посочувствовал бедолаге в черном. Похоже, шансы у него были
неважнецкие.
К этому моменту я умудрился наконец пробиться в передние ряды. Человек в
черном слегка повернулся, и я увидел его лицо. У меня намертво перехватило дыхание.
Это был Фостер.
В мертвой тишине, стоя лицом к друг другу, Квохи и Фостер коснулись концами
мечей пола в церемониальном салюте, и тут же доменьер бросился в атаку. Фостер слегка
уклонился и ответил молниеносным выпадом, который заставил Квохи отскочить. Я
глубоко вздохнул, пытаясь проглотить набежавшую слюну. Фостер казался терьером,
нападающим на быка, но, похоже, это больше беспокоило меня, чем его. Я преодолел
столько световых лет и прибыл как раз вовремя, чтобы поглазеть, как ему отсекут его
умную голову.
Меч Квохи сверкнул, целя прямо в лицо Фостера. Тот даже не двинулся с места, а
только отразил удар клинком. Дзинь-звяк! Квохи резал, рубил, кромсал, а Фостер просто
играл с ним. Внезапно его рука метнулась вперед, и из запястья Квохи закапала кровь.
Толпа ахнула, еще шаг, и Фостер вновь нанес удар, но вдруг как-то нелепо споткнулся,
едва не упав. В одно мгновение Квохи подскочил к нему, их мечи скрестились. Несколько
секунд Фостер держался, а потом отлетел назад. Он встал, пытаясь поднять меч, но как-то
неуверенно, а Квохи тем временем снова атаковал. Фостер изогнулся, принял удар
эфесом, и неудачно, снова споткнулся и упал.
Квохи подскочил к нему, поднял меч... Я бросился вперед, вытаскивая свой клинок.
- Пусть его уберут с глаз долой, - прогудел Квохи.
Он опустил гигантский меч, повернулся и, оттолкнув подлетевшего с бинтами
слугу, в окружении охранников вышел вон. Я видел, как Фостер неуклюже попытался
подняться. Потом меня оттолкнули. Здесь что-то было не так. Уж я-то знал Фостера, он
действовал точно полупарализованный. Одурманил его Квохи, что ли?
Я бесцеремонно подергал ближайшего за рукав:
- Ты заметил что-нибудь странное... - начал было я.
Мужчина вырвался:
- Странное! Ну, да, благословен будь наш доменьер Квохи! Вместо того, чтобы
прикончить его на месте, наш господин оказался столь великодушен.
- Да нет, в самой схватке, - я снова ухватил его за руку, чтобы он не убежал.
- Этот нахал отважился претендовать на место доменьера Бар-Пандерона, вот что
действительно странно, - отрезал он. - А ну, пусти меня.
Я отстал от него и попытался собраться с мыслями. Что же теперь? Я потыкал
одного из охранников, окруживших Фостера живым кордоном. Тот обернулся,
угрожающе подняв дубинку.
- А что теперь с ним будет? - поинтересовался я.
- Хозяин распорядился замуровать бродягу, вот и все.
- В каменный мешок?
- Угу, с дыркой, чтобы не задохнулся и не помер от голода, - охранник хихикнул.
- И на сколько?
- А сколько протянет. Не волнуйся, после трансформации доменьер Квохи
заполучит себе неплохого раба.
- Заткнитесь вы, - пробурчал его сосед.
Толпа медленно рассеивалась. Охранники расслабились, принявшись привычно
болтать между собой. Двое слуг расхаживали по месту поединка, делая руками какие-то
мистические пассы над полом. Я осторожно приблизился, следя за ними. Создавалось
такое впечатление, будто они собирают невидимые цветы. Странно...
Я подошел еще ближе, и тут что-то блеснуло. Жестикулируя, подбежал слуга, но я
оттолкнул его и повел по воздуху рукой, мои пальцы наткнулись на тончайшие нити
проволоки. Я потянул, нащупал еще одну. Слуги замерли и оторопело уставились на меня.
Все место поединка было покрыто невидимыми кольцами проволоки, натянутой в
двух футах над полом.
Не удивительно, что Фостер споткнулся и не успел вовремя поднять меч, а в таком
полумраке даже толпа на расстоянии двадцати футов ничего не могла разглядеть. Да,
доменьер Квохи умел владеть мечом, но и явно не отказывался от недозволенных
приемов.
Я положил руку на эфес, пожевал губу и слегка поразмыслил. Надо признать,
Фостера я нашел, но вот только ни мне, ни Валлону пользы от этой встречи ни на грош.
Он был на полпути к темнице, с розовой перспективой оказаться замурованным вплоть до
наступления трансформации. А мне предстояло выжидать еще три месяца, прежде чем я
смогу официально вызвать Квохи на поединок. Видя его сегодня в действии, я был рад,
что не оказался главным участником этого невеселого спектакля. Чтобы разделаться со
мной, ему уж точно не понадобятся никакие трюки.
Я смогу провести следующие три месяца, оттачивая свою технику и надеясь, что
Фостер продержится. Может даже, удастся передать ему весточку.
Толчок в спину заставил меня сделать несколько шагов вперед. Возле меня
оказались четыре охранника с дубинками наготове. Я их не знал, но вдалеке заметил
Торбу, повернувшегося в мою сторону.
Я заметил его, он норовит вытащить свою зубочистку, - сказал один из
охранников.
- А меня расспрашивал...
- Отстегни перевязь, - приказал мне один из них. - И без глупостей.
- А в чем дело? - возмутился я. - Я имею право носить меч в зале для...
- Живей, ребята!
Все четверо обступили меня, занося дубинки. Я прикрылся левой рукой от одного
удара, схлопотал другой по лицу и начал валиться. Удары так и сыпались: мощные,
безжалостные. Я чувствовал, как меня куда-то тащат, затем мое сознание затопила боль, а
потом тьма и тишина.
Я застонал сдавленно и мертво, выставил руку и наткнулся на камень справа, левый
локоть тоже упирался во что-то твердое и холодное. Я инстинктивно попытался сесть и
врезался лбом в шершавую поверхность свода. Прямо гроб какой-то. Я осторожно ощупал
лицо и поморщился от прикосновения. Переносица была где-то ниже, чем обычно.
Разбитый нос болел, как и кости надглазья. Будь здесь зеркало и свет, я бы наверняка
полюбовался на великолепные синяки. Теперь левая рука. Ее как-то неестественно
прижимало к телу, конечно, кость была цела, но дьявольски ныло плечо. Насколько я мог
дотянуться и ощупать, колени и голени покрывала корка запекшейся крови. Это ясно -
меня же волокли.
Я попытался вдохнуть поглубже. Похоже, с ребрами все в порядке, руки работали,
зубы на месте. Может, не все так плохо, как мне казалось?
Но где же, черт побери, я нахожусь? Пол был твердый и холодный, а мне нужна
большая мягкая постель, пухлая молоденькая нянечка, горячий обед и выпить чего-нибудь
взбадривающего.
Фостер! Я опять шарахнулся головой о потолок, обессиленно повалился на бок и
застонал. Звук был глухой, мертвенный.
Я облизнул губы. Нижняя была рассечена вплоть до щетины, а ведь я прибыл в зал
для аудиенции чисто выбритый. Значит, уже прошло несколько часов. Кто-то говорил,
будто Фостера забрали, чтобы замуровать, потом появились охранники, напали на меня...
Замуровали! И я набил себе третью шишку.
Внезапно мне стало не хватать воздуха. Меня замуровали в каменном мешке,
отсекли от света, похоронили под основанием гигантских башен Бар-Пандерона. Я прямо
физически ощущал эту тяжесть над собой. С большим трудом я заставил себя
расслабиться и принялся дышать по системе хатха-йоги. Оказаться замурованным, это
еще не значит быть похороненным заживо. Неплохой способ решать проблему
преступности. Однако единственная трансформация, которая меня ждала, - это смерть.
Но им же надо меня кормить, а это означало, что где-то рядом была дыра. Я
осторожно ощупал стену и нашел восьмидюймовый квадрат с левой стороны, как раз под
самым потолком. Я попытался просунуть руку как можно дальше, но не дотянулся до края
дыры.
У меня закружилась голова. Я откинулся на спину и попытался собраться с
мыслями...
Я снова проснулся. Меня разбудил какой-то звук. Я пошевелился и почувствовал,
как что-то упало мне на грудь. Я пошарил в темноте - небольшая краюха черствого
хлеба. Что-то шаркнуло, и упал второй предмет.
- Эй! - закричал я. - Послушай, я здесь умру. Я не такой, как вы все. Я не
переживу трансформации, я подохну.
Я замолчал и прислушался. Тишина стояла гробовая. Именно гробовая.
- Да ответь же ты! - заорал я. - Тут какая-то ошибка.
Я кричал, пока не охрип. Как видно, тюремщикам частенько приходилось слушать
подобные вопли, они уже и не реагировали. Я нащупал второй предмет, это оказалась
пластиковая фляжка. Я открутил колпачок и глотнул. Отвратительное питье. Попробовал
хлеб - черствый, безвкусный. Я лежал, жевал и размышлял: как здесь насчет туалета. И
уже прямо видел, какая впереди простиралась удивительная жизнь. Я с горечью
рассмеялся.
Спасителя мира из меня не вышло. Я даже не сумел вызволить своего приятеля
Фостера. Кстати, где же он теперь? Замуровали по соседству? Что-то никто не отозвался
на мои вопли.
Внезапно я перестроился на иной лад. Собственно говоря, предаваться унынию пока
рановато, надо хотя бы исследовать свою тюрьму. Хотя двигаться было больно, я
осторожно ощупал стены, пытаясь в кромешной тьме определить размеры камеры. Моя
тюрьма была трех футов в ширину, двух в высоту и семи в длину. Стены были гладкими,
за исключением вертикальных швов, а камни, из которых они состояли, имели приличные
габариты, что-то около полутора на два фута. Я попытался поцарапать раствор, но он
практически не уступал в прочности самим глыбам.
Как же они умудрились меня сюда запихать? Ведь какие-то камни должны быть
вставлены недавно. Либо где-то есть дверь. Я не мог нащупать ничего похожего. Может
быть, в другом конце?
Я попытался перевернуться. Бесполезно. Люди, которые выстроили эту клетку,
прекрасно знали, что делали. Обитателю только и оставалось лежать и подбирать еду из
проема.
В таком случае, тем более стоило поменять положение. Если уж они так хотели,
чтобы я покорно валялся тут, как какая-нибудь колода, то я хотя бы получу удовольствие,
нарушив установленные правила. К тому же все это не без причины.
Я лег на бок, сжался в комочек, попытался перевернуться и застрял. Ободранные в
кровь ноги только мешали. Я подтянул их еще на пару дюймов и, морщась от боли, уперся
руками в пол и потолок, пытаясь продвинуться еще чуть-чуть...
Бесполезно. Грубый камень нещадно врезался в спину. Я раздвинул ноги, давление
слегка ослабло. Продвинулся еще на дюйм, передохнул, попытался вдохнуть, но это
оказалось не так-то легко, поскольку грудь я придавил ногами, а спиной уперся в стену.
Гадая, стоит ли продолжать эксперимент или принять прежнее положение, я постарался
шевельнуть ногами, и меня тут же пронзила боль. Конечно, если долго дожидаться,
дрянное питание и потеря крови окончательно ослабят меня, и мне вообще никогда не
добиться своего. Если что-то предпринимать, то только сейчас.
Я собрался с силами я принялся протискиваться снова, однако не сумел даже
пошевелиться, Я отталкивался еще сильнее, обдирая ладони о камень, нет, я застрял...
Внезапно я обмяк, меня охватила бешеная паника от клаустрофобии. Я зарычал, рванулся
и, обдирая спину, скользнул по камню. Еще и еще, позвоночник скрючился, колени зашли
куда-то за уши, я уже вообще не мог дышать, ребра ломило, но это теперь не имело
никакого значения. Меня ждала одна судьба - смерть, лучше покончить со всем сейчас,
одним махом, просто истечь кровью и все. Терять мне было нечего. Я ударился головой,
шея выгнулась, затрещали позвонки... и я блаженно растянулся на спине, тяжело дыша и
упав головой туда, где раньше были ноги. Один - ноль в мою пользу.
Прошло много времени, прежде чем ко мне вернулось дыхание, и я сумел
разобраться со своими многочисленными порезами. Спина ныла больше всего, впрочем,
ноги и руки - тоже. Голова была разбита в одном месте, да к тому же я дышал через рот
из-за раздавленного носа. Если не считать всех этих мелочей, то я никогда не чувствовал
себя в лучшей форме. У меня было достаточно места, чтобы расслабиться и спокойно
подышать. Стоило чуток подождать, и мне принесут чудесный хлеб и воду...
Я заставил себя проснуться. Что-то в этой темноте действовало на нервы и клонило
в сон. Но времени у меня не оставалось. Если здесь и были свежезамазанные камни,
запечатавшие меня в этой гробнице, то стоило поторопиться. Я ощупал стену, нашел
линии соединений, но замазка была твердой. Следующий камень... под моими пальцами
раствор стал крошиться. Я ощупал плиту двенадцать на восемнадцать дюймов,
подтянулся на локтях и принялся соскребать раствор.
Через полчаса у меня в запасе были десять окровавленных пальцев и небольшое
углубление в полдюйма вокруг камня. Задача оказалась сложной, и без инструмента я
дальше двинуться не мог. Я нащупал фляжку, снял колпачок и попытался раздавить его.
Не получилось. Больше ничего в моей тюрьме не было.
Может, камень поддастся, если я на него как следует надавлю? Я уперся ногами в
дальний конец, руками в камень и приналег на него с такой силой, что кровь загудела в
ушах. Бесполезно. Он был упрям, как обленившийся осел.
Я лежал и размышлял над своим положением, когда почувствовал нечто. Это был не
шум, а звук из четвертого измерения или даже намек на звук.
Мое следующее ощущение было абсолютно реальным. Я почувствовал, как четыре
лапки топают по моей ноге и по животу до подбородка. Это была моя кошечка Итценка.
Глава шестнадцатая
Какое-то время я пытался все свалить на чудо, а потом решил, что все это весьма
подходящая возможность поупражняться в теории вероятности. Прошло уже семь месяцев
с тех пор, как мы расстались на розовом балконе в Окк-Хамилоте. Будь я кошкой, куда бы
я подался? И как сумел бы отыскать своего старого приятеля с Земли?
Кошечка фыркнула мне на ухо.
- Если подумать, воняет здесь отменно, не так ли? Персону с таким
головокружительным ароматом еще надо поискать. Да, ну и вонь в этом гробу, хоть топор
вешай!
Но Итц ни капельки не волновали проблемы моего бытия. Она важно разгуливала
вокруг моей головы, терлась о щеки и нос и непрестанно мурлыкала. Симпатия, которую я
испытывал к ней в тот момент, была, пожалуй, кульминацией всех моих положительных
эмоций в жизни. Я все гладил и гладил кошку, ощупывая каффитовый ошейник, который
специально смастерил для нее еще на борту корабля...
Я в очередной раз набил шишку о потолок, но даже не заметил этого. В пять секунд
я расстегнул ошейник и стащил его с шеи моей кошечки. Итак, теперь у меня было лезвие
в десять дюймов длиной, и через секунду я уже лихорадочно скреб еще не застывший
раствор.
Углубление в растворе уходило уже на девять дюймов по периметру всего камня, а
дальше замазка никак не поддавалась. Затвердела. К этому времени меня кормили уже три
раза. Однако надежды я не терял. Я был уверен, что мне удалось расковырять замазку
почти до конца. Я немного передохнул, а потом снова попытался раскачать плиту. Я
просунул свое самодельное орудие в нижнюю щель и надавил. Если камень едва
держится, как я предполагал, то он сразу же и вывалится. Но это были только мои
догадки. Камень не двигался.
Я отложил свою царапалку, уперся ногами и попытался вытолкнуть плиту. Но сил
уже не осталось, и мне не удалось даже сдвинуть ее с места. Я расслабился, немного
полежал и снова попытал счастья. Может, там остался всего только тонюсенький слой
раствора? Может, просто надо надавить чуть-чуть посильнее? Я глубоко вздохнул,
напрягся, измученное тело пронзила боль, мышцы на спине взбугрились, руки задрожали
от напряжения и... плита подалась.
Ага! И я нажал снова, изо всех оставшихся сил. Плита со скрежетом скользнула
вперед и осела на полдюйма. Я замер, прислушиваясь. Тихо. Тогда я еще раз нажал и
выпихнул плиту наружу. Она ударилась с гулким стуком. Не теряя времени, я стал
протискиваться в отверстие, на меня пахнуло свежим, прохладным воздухом. Я
высвободил плечи, уперся руками в пол, подтянул ноги и наконец встал, бог знает за
сколько дней, блаженно распрямив тело.
Я уже продумал, что буду дальше делать. Как только Итценка выпрыгнула вслед за
мной, я просунул руку в дыру, нащупал фляжку, сухие корки, которые сэкономил, и
влажный хлебный мякиш. Затем, приготовив целую пригоршню раскрошенного раствора,
я с трудом приподнял упавшую плиту и запихнул ее на место, подсунув под нее сухие
корки. Теперь мне оставалось только замазать щель мякишем и присыпать крошками
раствора. После этого я старательна заровнял пол и уничтожил все следы своей
деятельности, насколько это было возможно в абсолютной темноте. У тюремщика
наверняка есть лампа, и, насколько я мог судить, через полчаса он должен был появиться.
Мне не хотелось, чтобы он заметил что-нибудь подозрительное. Я собирался отыскать
Фостера, а чтобы его освободить, понадобится время.
Неся в одной руке пригоршню раствора и хлебных крошек, а другой ведя по стене, я
двигался по коридору, отсчитывая шаги. Каждые несколько футов мне попадались
ответвления - ниши - в боковых стенах которых виднелись прорези для подачи пищи.
На сорок первом шагу я натолкнулся на деревянную дверь. Я осторожно подергал, она
оказалась заперта. Открывать ее я не стал, поскольку был еще не совсем готов к этому.
Я принялся отсчитывать шаги в обратном направлении, миновал свою темницу и
через девять шагов натолкнулся на стену. Тогда я прошел по нишам. Это были
семифутовые тупики с восьмидюймовыми дырами с обеих сторон. Я наклонялся к каждой
из них и тихо окликал Фостера, но ответа не получал. Я не слышал ни дыхания, ни
шороха. Неужели я был здесь один? На такой поворот событий я, как-то не рассчитывал.
Я полагал, что Фостера должны были упрятать в одну из таких клеток. Я пересек
половину галактики, чтобы найти своего друга, и не собирался уходить из Бар-Пандерона
без него.
Наступало время очередного обхода. Я мог либо забраться обратно в свою конуру,
либо спрятаться в одной из ниш. Я принял решение за долю секунды. Уж если здесь
пустовало столько конур, то окажусь в безопасности в любом из тупиков, кроме своего
собственного.
Я быстро забрался в нишу. Итценка последовала за мной. Она уже полгода успешно
скрывалась от людей и наверняка не окажется в критической ситуации. Я только успел
отшвырнуть мусор в сторону, когда послышался негромкий скрип. Я прижался к стене.
Через несколько минут станет ясно, насколько наблюдателен мой тюремщик.
Коридор заполнился светом. Вероятно, он был неярким, но для моих привыкших к
полной темноте глаз показался болезненно-ослепительным. Послышались тихие шаги. Я
затаил дыхание. Мужчина в форме охранника прошел мимо, держа в руке корзину. Я
облегченно выдохнул. Теперь только оставалось проследить, куда он будет заходить.
Я рискнул выглянуть и заметил, как он завернул в тупичок впереди по коридору.
Когда он скрылся из виду, я на цыпочках перебежал поближе и снова спрятался в нише.
И тут же снова послышались шаги. Надзиратель возвращался, он прошел мимо,
открыл дверь. Снова воцарились тьма и тишина. Я настороженно замер в своей нише, как
прибывший на вечеринку гость, который нечаянно перепутал день праздника.
Надзиратель подошел только к одной камере - моей. Фостера здесь не было.
Следующего обхода пришлось ждать долго. Но я использовал это время с толком.
Для начала я хорошенько выспался в своем гробу, поскольку пока я выбирался, отдыхать
мне не пришлось. Проснулся я уже вполне отдохнувшим и тут же принялся составлять
дальнейшие планы. В первую очередь они касались надзирателя. Мне надо было где-то
раздобыть приличную одежду, а он мог быть единственным доступным источником. Если
мои внутренние часы идут правильно, то сейчас самое время...
Дверь скрипнула, и я снова затаился в нише. Показался надзиратель, наступило
время действовать. Я выбрался из своей засады, как мне казалось, довольно тихо, но он
тут же обернулся, выронил корзину и схватился за дубинку. Ну, а поскольку у меня
ничего подобного не было, то и времени терять не пришлось. Я просто нанес ему
великолепный удар правой. Надзиратель грохнулся навзничь, шарахнувшись головой об
стену. Раздался треск, точно упала дыня. Больше он не шевелился.
Я стянул с него одежду и напялил на себя. Она, конечно, была мне чуток
великовата, но все это - мелочи жизни. Я разорвал платок и связал охранника. Конечно,
он был жив, но мне уже представлялась возможность убедиться, что никакие крики
никого сюда не привлекут. И уж наверняка он насладится покоем и тишиной, пока его не
хватятся. А я к тому времени надеюсь быть далеко отсюда. Я распахнул дверь и вышел в
слабо освещенный коридор.
В сопровождении Итценки, продвигаясь в абсолютной тишине, я миновал боковое
ответвление и остановился перед массивной дверью. Заперто. Мы вернулись и, пройдя
через какое-то помещение, наткнулись на полустертые ступени. Поднявшись по двум
пролетам, мы оказались в неосвещенной комнате, и только через щели закрытой двери
пробивался свет. Я осторожно подкрался и посмотрел в щель. Два кухонных раба в
запачканных туниках суетились возле кипящего котла. Я с силой толкнул дверь,
распахнул ее настежь. Оба изумленно уставились на меня. Я обогнул стол, подхватил
тяжелую поварешку и оглушил ближайшего раба, уже совсем собравшегося завопить.
Другой, отменный здоровяк, кинулся за топориком для разделки туш. Я перехватил его и
уложил рядом с напарником.
Содрав с вешалки фартук, я исполосовал его, а затем связал рабов, вставил им во
рты кляпы и отволок в кладовку. Я трудился не хуже белки, натаскивающей запасы на
зиму.
Вернувшись на кухню, которая пропиталась ароматом кислого супа, я заметил возле
печи целую горку неприятно знакомых черствых булок. Проходя мимо, я наподдал по ним
ногой, потом отыскал вареное мясо, отрезал себе кусок, заодно подкинул немного
Итценке, а сам принялся жевать, сосредоточенно размышляя, что же делать дальше.
К этому верзиле Квохи вели все ниточки, но, как видно, с ним не так-то легко
справиться. Если мне удастся добраться до его апартаментов, то меня уже никто не
остановит, до тех пор пока я не выдавлю из него правду. Тогда бы я точно отыскал
Фостера и сказал бы ему, что если у него есть доступ к рекордеру, то у меня есть матрица
его памяти. Ну, конечно, если только ее не выкрали со дна рюкзака на борту шлюпки,
припаркованной в Окк-Хамилоте.
Четыре "если" и одно "может быть". Но, по крайней мере, хоть какой-то план.
Первым делом надо было разыскать Квохи и попасть к нему. Одежда охранника
послужила бы подходящей маскировкой для подобной цели.
Я дожевал последний кусок и поднялся со стула. Сейчас надо почиститься и
побриться.
Дальняя дверь кухни распахнулась настежь и в кухню со смехом ввалились два
охранника.
- Эй, кашевар! Готовь мясо для...
Говоривший замолк на полуслове, с изумлением уставившись на меня. Я был
ошарашен не меньше. Передо мной стоял Торбу.
- Дргон! Как тебе...
Второй охранник сделал шаг в сторону и оглядел меня с головы до ног.
- Ты не из охраны, - начал было он.
Я потянулся за топориком, который оставил на столе кухонный раб, и попятившись,
натолкнулся спиной на стену. Охранник угрожающе взялся за дубинку.
- Погоди, Блон, - остановил его Торбу. - Дргон - свой парень, - он искоса
глянул на меня: - Я уж думал, тебе конец, приятель. Парни тебя неплохо обработали.
- Еще бы, - нервно буркнул я, - и тебе большое спасибо за помощь.
- Это же преступник, которого мы замуровали, - охнул Блон. - Держи его!
Торбу неловко переступил с ноги на ногу. - Постой, постой, - сказал он
торопливо, явно чувствуя себя не в своей тарелке.
- Послушайте вы, оба, - выпалил я. - Вы, сторонники существующей системы,
как слепые котята, верите, что лучшей жизни не бывает. Все честно, никаких тайн, а
победителю сладкие коврижки. Да, я знаю, - зло передразнил я, - с Кагу вышло
нехорошо, но такова жизнь. Да?! А как насчет этого грязного жульничества в зале для
аудиенций? Вы что, парни, старательно закрываете на это глаза, да?
- Благородный доменьер имеет право... - начал Блон.
- Да ладно, Блон, - недовольно возразил Торбу, - мне это дело с проволокой не
понравилось, и тебе тоже. Да и другим.
- Не припоминаю, чтобы мне дали возможн
...Закладка в соц.сетях
