Жанр: Научная фантастика
След памяти
..., потом ухватился покрепче и
потянул, бумага не поддавалась. Я зажал ее и дернул изо всех сил, на ощупь она походила
на тонкую прочную кожу, но даже не растягивалась.
- Да, прочная, - согласился я.
Я вынул перочинный ножик, валявшийся в кармане, открыл и попытался отрезать
краешек. Никакого результата. Я перешел к бюро, положил бумагу на стол и,
навалившись всем телом на нож, попытался прорезать ее. Потом я поднял нож и изо всех
сил воткнул лезвие в бумагу, на ней не осталось и следа. Я бросил нож.
- Да, это еще та бумага, мистер Фостер, - сказал я.
- Попытайся порвать переплет, - продолжал Фостер. - Поднеси спичку,
попробуй выстрелить из пистолета, если хочешь, на материале не останется никаких
следов. Давай рассуждать, Легион. Встречается такой материал в нашем мире или нет?
Я сел и поискал сигарету, их у меня по-прежнему не было.
- Ну, и что это доказывает? - спросил я, наконец.
- Только то, что дневник - это не мошенничество. Ты видишь перед собой нечто,
от чего нельзя легко отмахнуться Дневник существует, и это наша отправная точка.
- И куда же отсюда двигаться?
- Есть второй фактор, - продолжал Фостер. - Похоже, что в прошлом у меня
появился враг.
- С недавней поры кто-то или что-то упорно преследует меня.
- Я попытался рассмеяться, но прозвучало это неестественно.
- Почему б тогда не посидеть на месте и не подождать, когда он явится Может,
хоть враг объяснит, в чем тут дело.
Фостер покачал головой.
- Это началось почти тридцать лет назад, - сказал он - Я ехал ночью на юг из
Олбени, штат Нью-Йорк шоссе было прямым и по сторонам его не было никаких домов. Я
заметил следовавшие за мной огни. Но не огни фар Нечто иное, что, колыхаясь, двигалось
сбоку по полю вдоль дороги. Они не отставали и постепенно приближались ко мне, потом
внезапно сомкнулись впереди машины, держась за пределами света фар. Я остановился,
не потому, что был встревожен, а просто из любопытства. Мне хотелось их получше
рассмотреть, я включил свой автомобильный фонарь и осветил их.
Но они исчезали, как только луч касался их. После того, как исчезло полдюжины,
остальные пошли на сближение. Я продолжал снимать их один за другим. Звуков никаких
не было, только слышалось негромкое гудение, а потом я уловил запах серы и внезапно
испугался, испугался смертельно.
Самый последний я уничтожил уже в десяти футах от автомобиля. Я просто не в
состоянии передать ужас, охвативший меня в тот момент.
- Это звучит довольно странно, - сказал я. - Чего там было бояться? Это,
наверное, малоизвестный вид шаровой молнии.
- Всегда найдется какое-нибудь объяснение, - заметил Фостер. - Но никакое
объяснение не может оправдать тот ужас, который я тогда испытал. Я завел двигатель,
рванул с места и гнал машину всю ночь и следующий день. Меня подстегивало
ощущение, что мне надо как можно дальше убраться от тех, с кем я встретился. Я купил
себе дом в Калифорнии и попытался выбросить случившееся из головы, но безуспешно. А
потом все повторилось.
- То же самое? Огни?
- На этот раз иначе. Все началось с интерференции - помех в моем приемнике.
Потом это распространилось на проводку в доме. Все лампы начали слабо светиться, даже
в отключенном состоянии. Я ощущал каждой клеткой моего тела, как они надвигаются все
ближе и ближе, обступая меня со всех сторон. Я попробовал завести автомобиль,
двигатель не работал. К счастью, я тогда держал несколько скакунов. Оседлав одного из
них, я помчался в город. Я видел огни, но они сильно отстали от меня. Потом я сел на
поезд и уехал как можно дальше.
- Не понимаю...
- Это повторялось раза четыре. В конце концов, мне показалось, что я сумел
оторваться от них. Но я ошибся. Все говорит о том, что мне остались считанные часы. Я
бы уже убрался отсюда, но мне надо было кое-что привести в порядок.
- Послушайте, - сказал я. - Все это не то. Вам нужен психиатр, а не бывший
солдат. Мания преследования...
- Кажется очевидным, что объяснение надо искать где-то в моем прошлом, - не
обращая внимания на мои слова, продолжал Фостер. - Тогда я всерьез взялся за дневник,
мое единственное свидетельство. Я скопировал буквально все, включая и зашифрованную
часть. Я увеличил фотокопии шифра, но никто из экспертов так и не опознал языка, на
котором он написан.
Пришлось сосредоточиться на английском тексте, и тут я обнаружил интересную
особенность, которую прежде не замечал. Писавший постоянно упоминает врага,
загадочных "их", против которых надо принять защитные меры.
- Так, может быть, отсюда вы и почерпнули эту мысль, - сказал я, - когда в
первый раз прочитали дневник.
- Да, - согласился Фостер. - Его преследовала та же самая Немезида, что и меня.
- Что за ерунда, - сказал я.
- Попробуем-ка, - предложил Фостер, - на время отбросить скептицизм. Давай
подумаем, нет ли здесь какой-нибудь системы?
- Система-то есть, это точно, - согласился я.
- Вот тогда я и обратил внимание на упоминание о потере памяти, - продолжал
Фостер. - Ведь это тоже мне знакомо. Автор дневника жалуется на свою неспособность
припомнить определенные факты, которые могли бы пригодиться ему в его поисках.
- Каких поисках?
- Какого-то научного проекта, насколько я могу судить. Дневник буквально полон
упоминаний об этом.
- И вы полагаете, что у писавшего была амнезия?
- Ну, возможно, не в полной форме, - ответил Фостер, - но он определенно не
мог вспомнить какие-то факты.
- Ну, если это амнезия, тогда мы все ею страдаем, - вставил я, - совершенной
памяти не существует.
- Но они все были очень важны, это не те вещи, которые легко забываются.
- Я вижу, вам бы очень хотелось поверить, что дневник каким-то образом связан с
вашим прошлым, - сказал я. - Конечно, тяжело не знать истории собственной жизни.
Но, по-моему, вы выбрали неверный путь. Ведь может же оказаться, что дневник - это
просто роман, который вы начали писать зашифрованно, чтобы никакой случайный
читатель не принялся над вами подшучивать.
- Легион, чем ты планировал заняться, оказавшись в Майами?
Вопрос застал меня врасплох.
- Ну, я даже не знаю, - заколебался я. - Просто хотел податься на юг, где тепло.
У меня там парочка знакомых...
- Другими словами, ничем, - подытожил Фостер. - Легион, я хорошо заплачу,
если ты останешься со мной до конца.
Я покачал головой:
- Только не я. Все это напоминает мне... мягко говоря... небольшое сумасшествие.
- Ты что, в самом деле считаешь меня сумасшедшим? - спросил Фостер.
- Давай скажем, что все это кажется мне немного того... мистер Фостер.
- Я прошу не просто поработать на меня, - сказал Фостер. - Я прошу помощи.
- С таким же успехом можно было погадать и на кофейной гуще, - раздраженно
отрезал я. - Вы же мне фактически ничего не говорите.
- Но это еще не все, Легион. Недавно я совершил важное открытие. Когда я
добьюсь твоего согласия, то все расскажу. А ты уже знаешь вполне достаточно, и
согласись, все это не просто игра моего воображения.
- Да ничего я не знаю, - отмахнулся я. - До сих пор одна болтовня.
- Если тебя волнует оплата...
- Да нет же, черт побери! - рявкнул я. - Где все эти документы, о которых
столько разговоров? Уже за одно то, что я сижу здесь и слушаю эту чушь, меня стоило
показать психиатру. У меня и без тебя полон рот..., - я оборвал себя и с силой потер лоб.
- Извините, мистер Фостер, наверное, меня просто бесит, что вот у вас есть все, чего мне
хотелось, а вы еще недовольны. Честно скажу, меня даже тревожат ваши галлюцинации.
Если уж здоровый и богатый мужчина не способен радоваться жизни, то какого же черта
остается делать нам, остальным?
Фостер задумчиво посмотрел на меня.
- Легион, если б ты мог иметь все, что хочешь, чего бы ты попросил?
- Все? Ну, я бы уж нашел, чего попросить. Я много чего в своей жизни хотел,
например, стать героем или великим умником, или найти такую работу, которую бы мог
выполнять только я один. Но работу я так и не нашел, умником не стал, да и такого героя,
как я, от труса черта с два отличишь.
- Другими словами, - сказал Фостер, - ты искал какую-то абстракцию, в данном
случае - справедливость. Но в природе справедливости не существует. Это лишь
человеческая выдумка, фикция.
- Однако в жизни полно приятных вещиц, и мне хотелось бы урвать хоть немного.
- Тогда не растеряй по пути свою способность к мечте.
- Мечта?! - воскликнул я. - А, есть у меня мечта. Хочу иметь остров где-нибудь
под солнышком, на котором я мог бы проводить свои дни за рыбалкой и любоваться
морем.
- Не старайся казаться циничным, и, кроме того, ты опять-таки пытаешься
конкретизировать абстракцию, - подытожил Фостер. - Материализм - это всего лишь
иная форма идеализма.
Я взглянул на Фостера.
- Но я знаю, что мне никогда не иметь таких вещей. Или той справедливости, о
которой вы говорите. Однажды, когда наконец осознаешь, что тебе никогда не удастся...
- Вероятно, -недостижимость является существенным элементом любой мечты, -
подчеркнул Фостер. - И все же держись за нее, какой бы они ни была, и не сдавайся.
- Хватит философии, - сказал я. - К чему мы пришли?
- Ты хотел взглянуть на документы, - сказал Фостер. Он выудил из внутреннего
кармана ключ. - Если не боишься выйти к машине и запачкать руки, то там есть
бронированный сейф, приваренный к корпусу. В нем я держу фотокопии всех документов
вместе с паспортом, деньгами и тому подобным. Я уже усвоил урок и готов сняться с
места в любую минуту. Откинь водительское сиденье и увидишь сейф.
- К чему спешить, утром и посмотрю, - сказал я. - Вот только высплюсь. Но не
обольщайся, во мне просто говорит дурацкое любопытство.
- Вот и хорошо, - отозвался Фостер. Он откинулся на спинку кресла и зевнул. -
Устал я, Легион, - сказал он. - Все время в напряжении.
- Да, - согласился я. - И я про то же.
- Ступай, выспись, поговорим утром, - сказал Фостер.
Я откинул легкое покрывало и выскользнул из постели. Ковер под ногами был толст
и пушист, как норковая шубка какой-нибудь смазливенькой секретарши. Я подошел к
встроенному шкафу и ткнул кнопку. Дверца распахнулась. Моя старая одежда лежала на
дне, но на мне был наряд, одолженный Фостером. Не станет же он возражать, если я
немного поношу его. В конечном итоге это обойдется ему дешевле. Может, Фостер и был
слегка завернут, как все бегуны за здоровьем по утрам, но я не собирался долго
задерживаться, чтобы сообщить ему об этом.
В комплекте Фостера явно не хватало пиджака. Я решил надеть свою старую куртку,
но снаружи было тепло, да и полосатая куртка с сальными пятнами, ну, просто-таки
портила всю картину. Я переложил все свои вещи в карманы фостеровской одежды и
осторожно приоткрыл дверь на лестницу.
Внизу, в жилой комнате, занавеси были задернуты. Я едва различал очертания бара.
Вообще-то, не мешало бы что-нибудь перекусить на дорожку. Я на ощупь двинулся туда,
обыскал полки и пирамидку жестянок, внутри которых что-то шуршало. Орехи, наверное.
Я хотел поставить одну из них на стойку, но она упала и стукнулась обо что-то
невидимое. Я вполголоса выругался, попытался найти ее и нащупал некий предмет. Он
был объемистый, с прохладной металлической поверхностью, с выступающими острыми
углами, это напоминало...
Прищурившись, я едва не ткнулся в него носом, пытаясь разглядеть в темноте. В
скудных лучиках лунного света, пробивавшегося сквозь шторы, я сумел различить
длинный продырявленный кожух пулемета. Я проследил за направлением ствола к
темному прямоугольнику вестибюля и крошечному отблеску света на полированной
латуни дверной ручки.
Я невольно подался назад, ощущая внутреннюю пустоту, и наткнулся спиной на
стену. Если бы я только попытался пройти через ту дверь...
Да, сумасшествия Фостера точно хватило бы на парочку свихнувшихся. Я
лихорадочно осмотрел комнату. Надо убираться отсюда как можно скорее. Пока он не
додумался выпрыгнуть на меня откуда-нибудь с воплем. Вот тогда я уж точно скончаюсь
от разрыва сердца. Попробовать, что ли, через окна... Я обошел стойку с другой стороны,
опустился на четвереньки и прополз под стволом пулемета до тяжелых занавесей, потом
поднялся и открыл их. За окном я увидел бледное свечение. Но это был отнюдь не лунный
свет, а нечто молочно-белое, завихряющееся, напомнившее мне свечение океана...
Я задернул занавес, нырнул под ствол пулемета и пробежал в кухню. В темноте
отсвечивала ручка холодильника, я распахнул дверку и в тусклом свете лампы огляделся.
В кухне было много разных приспособлений, но никаких дверей. Только окно, сплошь
увитое растениями. Я рывком приоткрыл его, и чуть не раздробил руку о железную
решетку.
Вернувшись обратно в вестибюль, я попытался открыть пару дверей, но
безуспешно. Третья дверь все-таки открылась, за ней показались ступеньки, ведущие в
подвал. Лестница оказалась крутой и темной, как и все обычные подвальные лестницы, но
там мог быть и выход. Я нащупал выключатель. При слабом освещении я разглядел
земляной пол, дохнуло сыростью, и, не особенно надеясь на успех, я принялся спускаться.
В центре подвала высилась металлическая печь, куда-то уходили запыленные
вентиляционные шахты, а в дальнем конце стоял контейнер для лесопиломатериалов. И
никакого выхода. Я уже повернулся назад к лестнице, но в этот момент послышался
какой-то звук. Я замер. Где-то рядом протопал таракан, потом звук снова повторился -
слабое трение камня о камень. Я напряженно всматривался в завешенные паутиной
темные углы, во рту пересохло, но никакого движения я не замечал.
По всем правилам, мне сейчас следовало как можно быстрее выбраться наверх,
выбить решетку кухонного окна и рвать отсюда во все лопатки. Беда только в том, что для
этого надо было начать действовать, и действовать быстро, а волю мою буквально
парализовал грохот собственных шагов. По сравнению со всем этим шок, который я
испытал, наткнувшись на пулемет, был просто детской забавой. Обычно я не верю во
всякую ночную чертовщину, но на сей раз я сам слышал нечто жуткое, и единственное,
что лезло мне в голову, так это Эдгар По со своими веселыми россказнями о людях,
замурованных заживо.
Донесся еще один звук, на этот раз резкий щелчок, и в темном углу появился луч
света. Все, с меня хватит! Словно заяц, я сиганул на лестницу и через три ступеньки
рванул наверх, вихрем пронесся на кухню, на ходу подхватил табуретку и с силой
шарахнул ею по решетке. Табурет отскочил и заехал мне по челюсти. Я выронил его,
чувствуя, как рот наполняется кровью. Это привело меня в чувство, и паника сменилась
гневом. Я уже бросился назад, в жилую комнату, когда внезапно вспыхнул свет. Я
повернулся и увидел в дверном проеме одетого Фостера.
- О'кей, Фостер! - крикнул я. - Давай, показывай, где тут у тебя выход?
Фостер пристально посмотрел на меня:
- Успокойся, Легион, что происходит?
- А ну-ка иди сюда! - рявкнул я, кивая на пулемет. - Разряди его и открой
парадную дверь. Все, я отчаливаю.
Взгляд Фостера прошелся по моей одежде.
- Понятно, - сказал он. И снова посмотрел мне в глаза; - Так что же тебя
испугало, Легион?
- Не прикидывайся наивным, - бросил я. - Или ты всерьез думаешь, что я
поверю, будто, пока ты мирно спал, домовой установил эту ловушку с пулеметом?
Он перевел взгляд на оружие, желваки на его лице заходили.
- Нет, это сделал я, - произнес он. - Что-то заставило сработать автоматическое
устройство. Полагаю, что снаружи ты не был.
- Это каким бы образом..?
- Это важно, Легион, - оборвал меня Фостер. - Ты бы вряд ли запаниковал от
одного вида пулемета. Что ты видел?
- Я искал черный ход, - сказал я угрюмо. - Был в подвале. Мне там не
понравилось, и я опять поднялся наверх.
- И что же ты заметил в подвале? - лица Фостера побелело от напряжения.
- Ну, это было похоже.., - замялся я. - Какая-то трещина в полу, звуки, огни...
- Подвал, ну, конечно, - сказал Фостер. - Самое слабое место, - казалось, он
разговаривал сам с собой.
Я через плечо ткнул большим пальцем в сторону окна:
- Да ты посмотри, что там творится. Фостер бросил взгляд на занавеси:
- Слушай внимательно, Легион, - сказал он. - Мы в опасности. Оба. Нам
повезло, что ты вовремя проснулся. Этот дом, как ты, наверное, уже успел догадаться,
похож на крепость. И сейчас мы в осаде. Стены защищены, но вот подвал... Там всего
лишь три фута бетона. Нам предстоит убраться отсюда очень быстро и совершенно
незаметно.
- О'кей. Как? - спросил я.
Фостер повернулся, подошел к одной из закрытых дверей и на что-то нажал. Дверь
распахнулась, и я покорно проследовал за хозяином в небольшую комнатушку. Фостер
ладонью нажал на пустую стену, панель сдвинулась. Он отшатнулся назад.
- Господи! - выдохнул он и лихорадочно задвинул панель обратно.
Я стоял, как вкопанный. Откуда-то просачивался запах серы.
- Да что, черт побери, происходит?! - мой голос звучал надломленно, как и
всегда, когда я был перепуган.
- Запах, - бросил Фостер. - Быстрее, другим путем! Я отступил в сторону, и
Фостер пробежал мимо меня. Я
помчался за ним, едва не наступая на пятки и стараясь не оглядываться. Фостер
взлетел вверх по лестнице, остановился на площадке, упал на колени, отшвырнул
афганский ковер и ухватился за стальное кольцо, вмонтированное в пол. Он поднял ко мне
смертельно побледневшее лицо:
- Молись своим богам, - хрипло бросил он и потянул за кольцо.
Часть площадки вздыбилась вверх и стала ребром, открыв первую ступеньку
лестницы, ведущую в черную дыру. Фостер не колебался. Он нырнул в проем, и я
последовал за ним. Ступени оборвались почти сразу. Во тьме щелкнул замок, и мы
оказались в большом помещении. Сквозь ряды высоких окон струился лунный свет и
доносился аромат свежего ночного воздуха.
- Мы в гараже, - прошептал Фостер. - Садись с той стороны. Только тихо
Я нащупал корпус машины, обогнул его и сел, осторожно притворив дверцу. Фостер
уже был рядом, он коснулся какой-то клавиши, и приборная доска осветилась.
- Готов?
- Да, - ответил я.
Мотор завелся с пол-оборота. Не теряя ни секунды, Фостер включил сцепление и
нажал на педаль акселератора. Машина с места рванула прямо в закрытые двери. Я
инстинктивно пригнулся, но успел заметить, как в последний момент двери распахнулись,
и мы вылетели наружу. Первый поворот мы прошли на скорости сорок миль в час и
вывернули на шоссе при шестидесяти милях в час. Покрышки визжали. Я оглянулся и
только успел заметить дом, сиявший в лунном свете, а потом мы нырнули в ложбину.
- Так что же все-таки происходит? - выкрикнул я, пытаясь перекрыть гул мотора.
Стрелка спидометра коснулась отметки "девяносто" и продолжала медленно ползти
дальше.
- Потом! - крикнул Фостер.
У меня не было сил спорить. Я несколько раз огладывался, удивляясь, куда это
подевались все копы? Потом уселся поудобней и принялся следить за дорогой.
Глава третья
Было около половины пятого утра, и небо на востоке начинало сереть сквозь
пальмовые ветви, когда я наконец нарушил молчание:
- Между прочим, - сказал я. - Что значат все эти решетки, пуленепробиваемые
стекла, армейские пулеметы? Мышей слишком много развелось?
- Это все более, чем необходимо.
- Честно говоря, теперь, когда у меня волосы перестали топорщиться от ужаса, -
продолжил я, - мне все это кажется чертовски глупым. По-моему, мы отъехали уже
довольно далеко, чтобы остановиться и показать им всем язык.
- Не спеши.
- Слушай, а почему бы просто не вернуться? - поинтересовался я. - И...
- Нет! - выпалил Фостер. - Обещай мне, Легион, что бы ни случилось, ноги
твоей там не будет.
- Уже день наступает, - заметил я. - А когда взойдет солнце, ну и идиотами же
мы будем себе казаться. Но можешь не беспокоиться, уж я-то никому не расскажу.
- Мы не можем оставаться на месте, - сказал Фостер. - В следующем городке я
по телефону закажу билеты на Майами.
- Постой, постой, - вставил я. - Ты что, бредишь? А как же твой дворец? Мы
даже не удосужились убедиться: выключил ты телевизор или нет. И потом, как насчет
паспортов, денег, багажа? И вообще, с чего ты взял-то, что я собираюсь тебя
сопровождать?
- Я был готов к подобной неожиданности, - спокойно возразил Фостер. - В
юридической фирме в Джексонвилле я оставил необходимые распоряжения по поводу
дома. Меня больше ничего не связывает с прошлой жизнью, надо лишь изменить имя и
исчезнуть. Ну, а что касается остального, то мы можем купить багаж и утром. Мой
паспорт здесь, в машине. Хотя, наверное, пока не удастся раздобыть тебе новый паспорт,
нам лучше податься в Пуэрто-Рико,
- Послушай, - сказал я. - Ну, перепугался я там, в темноте, но зачем же из этого
трагедию-то раздувать?
Фостер покачал головой:
Врожденная инерция человеческого мышления, - заключил он, - сопротивляется
любой новой идее.
- Все эти идеи, о которых ты говоришь, обеспечат нам пожизненное место в
дурдоме.
- Легион, - окликнул меня Фостер. - Тебе надо накрепко запомнить все, что я
тебе скажу. Это важно, жизненно важно. Я не хочу тратить время на предисловия.
Дневник, который я показал тебе, у меня в куртке, обязательно прочти английские записи.
Позже ты сам все поймешь.
- Надеюсь, ты не собираешься прямо сейчас писать завещание? -
поинтересовался я. - Ты мне хоть объясни для начала: от кого это мы так прытко
улепетывали?
- Откровенно говоря, - отозвался Фостер. - Я и сам не знаю.
- Фостер выехал на темную площадку автозаправочной станции. Он поставил
машину на ручной тормоз и в изнеможении откинулся на спинку сиденья.
- Ты не мог бы немного повести машину? - попросил он. - Я что-то себя
неважно чувствую.
- О чем разговор! - с готовностью отозвался я.
Я выбрался из машины и обошел ее. Фостер на сидении весь как-то обмяк, лицо его
осунулось. Он казался еще более старым, чем вчера. Все эти ночные переживания и мнето
лет не прибавили.
Он открыл глаза и невидяще взглянул на меня, потом с усилием взял себя в руки.
- Извини, - выдавил он. - Что-то мне не по себе. Он с трудом перебрался на мое
место, а я сел за руль.
- Слушай, если тебе так плохо, давай лучше поищем врача.
- Нет, все нормально, - заплетающимся языком произнес он. - Поехали дальше.
- Мы уже и так в ста пятидесяти милях от Мейпорта. Фостер повернулся ко мне,
открыл было рот, собираясь ответить, и потерял сознание. Я быстро проверил пульс и
зрачки. С Фостером было все в порядке, и тем не менее, первым делом следовало уложить
его в постель и вызвать врача.
Мы находились на окраине небольшого городка. Я медленно проехал по улицам,
вывернул на главную магистраль и остановился перед обшарпанной гостиницей. Когда я
выключил мотор, Фостер шевельнулся. Я повернулся к нему:
- Фостер, я отведу тебе в постель. Ты можешь идти? Он тихонько застонал и
приоткрыл остекленевшие глаза.
Я вышел и помог ему выбраться. Он по-прежнему находился в каком-то странном
полубессознательном состоянии. Я дотащил его до замызганной конторки, над которой
горела тусклая лампа. Я нажал кнопку звонка, и через минуту из коридора выполз какойто
старикашка. Он зевнул, подозрительно оглядывал меня и Фостера.
- Нам тут пьянчуги не нужны, - буркнул он.
- Мой друг болен, - отрезал я. - Двойной номер с ванной. И вызовите врача.
А что у него? - поинтересовался старикашка. - Это не заразно?
- Вот это я и хочу узнать.
- По утрам врача не бывает. И у нас нет отдельных ванных комнат.
Я расписался в гостиничной карточке, и, поднявшись на решетчатом лифте до
четвертого этажа, мы прошли по плохо освещенному коридору к коричневой,
облупившейся двери. Сам номер выглядел не лучше. Обои в цветочек, умывальник
древней конструкции да две широкие кровати. Я уложил Фостера на одну из них. Он так и
лежал, неподвижно, с каким-то странным просветленным выражением лица, которое так
старательно пытаются придать мертвецам умельцы из похоронных бюро. Я присел на
другую кровать и снял ботинки. Теперь наступила и моя очередь расслабиться. Я лег и
погрузился в сон, словно камень в тихую воду.
Я проснулся с уверенностью, что сумел разгадать тайну жизни. Я попытался
сохранить ее в памяти, но сон, как всегда, ускользнул, не оставив следа.
Серый рассвет просачивался сквозь грязные окна. Фостер лежал в прежнем
положении, раскинув руки и тяжело дыша. Наверняка он просто чертовски устал, и ему
вообще не нужен врач. Вероятно, он скоро проснется, снова готовый нестись сломя
голову неизвестно куда.
Что же касается меня, то я опять проголодался. Надо бы раздобыть парочку
долларов, хоть на бутерброд, что ли. Я окликнул Фостера, но он даже не шелохнулся. Ну,
уж если он так дрыхнет, нечего его беспокоить... Я вынул из кармана костюма толстый
кошелек и, выудив из него десятку, положил на стол. Мне вспомнилось, что Фостер
говорил о деньгах в машине, и я взял ключи, обулся и прокрался к двери. Фостер дрых,
как колода.
У входной двери я подождал, когда парочка местных зевак отойдет от машины
Фостера. Затем я сел на переднее сиденье, откинул водительское кресло и увидел сейф. Я
стер грязь с замка и открыл его ключом из связки. Внутри лежала целая пачка каких-то
документов, паспорт, карты с пометками и куча зелененьких, при виде которых я слегка
ошалел. Я пролистал пачку, тысяч пятьдесят, не меньше. Запихнув бумаги, паспорт и
деньги обратно, я запер сейф и выбрался на тротуар.
Через несколько домов по улице наискосок на грязной витрине белела надпись:
"Закусочная". Дверь была открыта. Я вошел, заказал гамбургеры и кофе и, усевшись за
столик, положил перед собой ключи. Я смотрел на них и размышлял. Стоит только чутьчуть
поработать над фотографией, и паспорт обеспечит мне проезд куда угодно, а денег
хватит на осуществление мечты о солнечном острове. Ну, а Фостер хорошенько выспится
и потом поездом доберется домой. С его-то деньгами он вообще вряд ли заметит, что я у
него там сколько-то прихватил.
Получив от продавца бумажный пакет, я расплатился и вышел. Я остановился возле
автомобиля, подкидывая на ладони ключи, и все думал, думал... Уже через час я мог быть
в Майами, а уж к кому податься, чтобы подделать паспорт, я бы нашел. Конечно, Фостер
был не
...Закладка в соц.сетях
