Жанр: Научная фантастика
Смежный сектор
...илась Настя. Она крепко держала за руку четырехлетнего сына, который, капризничая, порывался
бежать к отцу.
- Папа, а дядя Дрог пощелкает для меня? - с детской непосредственностью осведомился маленький
Лозин, усаживаясь на колени к отцу.
Иван усмехнулся краешком губ.
Сын принадлежал к новому поколению. Иван не зря брал его в свои "командировки" на Мадагаскар: четырехлетний
Андрей не испытывал к ксенобианам иных чувств, кроме вполне естественного для его возраста
любопытства.
Это было очень важно, учитывая, что никто не мог предсказать, какие испытания предложит космос
подрастающему поколению землян.
Корабль тем временем плавно коснулся причальной штанги, и механизмы шлюза втянули его внутрь купола.
Лозин встал, одной рукой удерживая порывающегося бежать сына, а другой ласково полуобняв Настю.
Редкие минуты семейного покоя...
Мгновенья затишья пред надвигающейся бурей - за годы, проведенные вместе, они научились выкраивать
для себя эти часы непродолжительного, свободного от глобальных проблем человеческого счастья.
- Пойдем. - Иван кивнул в сторону открывшегося шлюза.
Настя коснулась губами его щеки.
- Долго будешь занят? - спросила она.
- Не знаю. Погуляйте пока без меня, только смотри, чтобы Андрюша опять не схватил эти плоды, ладно?
Настя улыбнулась.
- Будешь меня учить, как приглядывать за сыном? - полушутливо спросила она, спускаясь по решетчатому
трапу.
Иван только усмехнулся в ответ.
Мальчику, получившему свою долю микромашин еще в утробе матери, вместе с ее кровью, похоже, была
нипочем царящая под куполом чуждая биосфера.
Внизу, у трапа, их ждал Дрог - тот самый ксенобианин, с которым лейтенант Лозин общался внутри
подковообразного корабля пять лет назад, в страшный для обеих цивилизаций момент...
- Пощелкай, дядя Дрог! - раздался внизу звонкий голос Лозина-младшего.
Ксенобианин и без перевода знал, что хочет от него непоседливый мальчик.
Опустившись на корточки, он издал серию щелчков и свистов.
- Ну, все, Настя, забирай Андрея, и погуляйте пока.
Оставшись вдвоем, Иван и Дрог медленно пошли по аллее, образованной двумя рядами лианоподобных
растений.
- Плохие новости, адмирал, - произнес ксенобианин. - Вчера пришел последний сигнал с ретранслятора.
Лозин хорошо понимал, о чем идет речь. Дрог говорил об автоматическом устройстве связи, сориентированном
в сторону Солнечной системы еще перед началом вторжения. Оно передавало информацию, которая
путешествовала в пространстве почти пять лет - ровно столько составляло запаздывание сигнала при межзвездных
расстояниях.
- Мой мир пал. ИНЫЕ оккупировали его. - Дрог шел, понурив голову. - Уже четыре с половиной года
они владеют нашей планетой. Думаю, там все превращено в прах...
- Я разделяю твое горе, - ответил Иван. - Но отчаиваться нельзя. На Земле сохранена частица твоего
мира, и отсюда придет его возрождение.
- Ты уверен в себе.
- Да, - твердо произнес Иван. - У меня есть основания для уверенности. Мы закончили монтаж основных
узлов орбитальной обороны, и...
- А если ИНЫЕ не придут? - внезапно перебил его ксенобианин. - Что, если они откажутся от своих
планов нападения на Землю?
- Это вряд ли... - покачал головой Лозин.
- И все-таки ответь! - остановившись, попросил Дрог.
- Тогда мы сами полетим в твой мир, - не колеблясь, заявил Иван. - Ты должен понять - наше будущее
лежит там. - Он указал взглядом на небеса за куполом. - Мы не жаждем войны, но среди разумных рас
во Вселенной не должен царить закон грубой силы.
- Это единственный мотив?
- Нет. - Лозин внимательно посмотрел на ксенобианина и добавил: - Я усвоил одну истину, Дрог.
Вселенная живет по своим меркам, которые могут в корне отличаться от наших взглядов на мир.
- И что это значит?
- Это значит только одно: если мы не полетим к звездам, то неизбежно наступит день, когда они вновь
сами придут к нам...
Дрог не ответил, а Иван, глядя на небо сквозь дымчатый купол, думал в этот миг о том, что лимит времени,
отпущенный им, уже фактически исчерпан.
Пять лет назад пала планета ксенобиан, и это означало, что ИНЫЕ уже на пороге...
Он чувствовал, что готов встретиться с ними лицом к лицу, а потом идти дальше, но не ради войны, а для
того, чтобы познать необъятную, льдистую Бездну, проторить для будущих поколений дорогу к иным мирам.
Вселенная холодно ждала, равнодушно взирая на ничтожных существ миллиардами колючих звезд, но
Иван не испытывал страха, потому что однажды он поклялся самому себе прожить свою жизнь так, чтобы его
сыну или внуку уже никто не смог бы сказать:
Ты совсем не знаешь космоса, человек...
Пощелкай, дядя Дрог!..
Андрей спал, а на его бледных щеках выступали пунцовые пятна.
Он видел себя со стороны, глазами отца...
Разум сопротивлялся, он пытался отвергнуть такую трактовку.
У меня нет отца... Я не Андрей Лозин. Я репликант. Генетическая копия человека, судьба которого неизвестна...
Казалось, его рассудок борется сам с собой, и личность репликанта явно проигрывала в короткой эмоциональной
схватке.
Он снова увидел накрывающий остров купол, причальные шлюзы, но чувства оказались иными, словно
на душе лежал камень.
Сегодня он прилетел сюда один.
У трапа его вновь встречал Дрог. Они поздоровались, и ксенобианин жестом указал в сторону знакомой
аллеи - традиционного места их встреч.
Некоторое время человек и ксенобианин молча шли рядом, потом Лозин остановился и произнес:
- Ты оказался прав, Дрог. Мне не удалось собрать нужного количества голосов в свою поддержку. Всемирный
парламент учел мое мнение, но принял решение не в вашу пользу.
- Не вини себя, Иван. - В скрипучем голосе ксенобианина не прозвучало различимых на слух интонаций,
и было непонятно, какие чувства сейчас владеют им. - Мы захватчики, - после короткой паузы продолжил
он. - Один человек - еще не цивилизация. Это мы, в отличие от вас, мыслим едино, потому что наша
эволюция прошла через стадию общественного сознания муравейника.
Лозин не пытался скрыть своей досады.
- Принято решение о депортации, - собравшись с духом, сообщил он. - Вас изгоняют с Земли.
- Я предвидел это.
- Мы оба предвидели это, - поправил его Иван. - Дрог, они ведь знают, что нападение твоей расы на
Землю, сколь ни тяжки оказались его последствия, спровоцировано третьей силой, нашими цивилизациями играли,
попросту столкнув нас лбами! - с нескрываемой досадой произнес Лозин, словно все еще продолжал
спор с незримым оппонентом. - Истинные виновники случившегося - ИНЫЕ, и они уже на пороге Солнечной
системы!
- Поэтому нас и изгоняют, - неожиданно развил его мысль ксенобианин. - Страх, - лаконично добавил
он. - Непонятное для меня чувство. Мы не обладаем им. Люди устали от ожидания. Они боятся прихода
ИНЫХ, но не могут признать это публично. Страх, гложущий изнутри, должен быть излит, воплощен в какомто
действии. В данном случае выбор пал на нас.
- Это глупо. Глупо и бесчестно. Месть была справедлива десять лет назад, но сейчас, когда ваша планета
оккупирована и мы знаем истинных виновников трагедии...
- Мы улетим, Иван, - жестом прервал его ксенобианин. - Так должно произойти.
- Вы полетите не одни, - неожиданно заявил Лозин. Дрог остановился, резко обернувшись к собеседнику.
- Я не понимаю тебя, адмирал.
- Сейчас объясню. - Лозин жестом указал на причудливое образование, отдаленно напоминающее
скамейку. Они сели, и темная древесина лианоподобных растений тут же зашевелилась, приспосабливаясь к
форме тел человека и ксеноморфа.
- Выслушай меня. Дрог.
- Я готов.
Иван достал сигареты, но вовремя остановился. Дым для ксенобианина не токсичен, но запах может повредить
взаимопониманию.
- Прошло восемь лет, - разминая в пальцах неприкуренную сигарету, начал Иван. - Моя раса уже оправилась
от шока, вызванного вашим вторжением. Подросло новое поколение, лишь смутно помнящее, какой
была Земля восемь лет назад. У нас есть поговорка: время лечит любые раны. Общество изменилось, большинство
людей уже подзабыли ужас внезапной агрессии и по-другому смотрят на мир.
Они хотят жить, любить, а я заставляю их готовиться к вторжению ИНЫХ, которое, по всем расчетам,
должно было состояться три года назад.
- Люди устали ждать... - вновь повторил свою мысль Дрог.
- Да, - кивнул в ответ Лозин. - Ты прав, появилось мнение, что ИНЫЕ - миф, придуманный вами
ради спасения остатков своей расы. Сначала я слышал отдельные несмелые предположения на этот счет, теперь
это уже позиция. Тебе сложно понять нашу логику, да?
- Я прилагаю усилия. У нас разные образы мышления, но взаимопонимание все равно возможно, - ответил
ксенобианин.
- В последнее время участились нападки в мой адрес, - продолжил Иван. - Среди людей, переживших
вторжение, нашлось немало тех, чей общественный статус в прошлой, уже несуществующей цивилизации,
процветавшей до вашего вторжения, был намного выше моего. Теперь, спустя годы, когда отступил ужас, они
вдруг вспомнили и про величие некоторых существовавших в прошлом государств, и о моем звании. Все чаше
за спиной я слышу мнение, которое пока что боятся сформулировать мне в лицо в качестве вопроса: как я, лейтенант
Российской армии, с горсткой своих людей смог не только остановить вторжение, но и полностью разгромить
ваш флот?
- Разве это не факт?
- Факт. С которым никак не могут примириться некоторые выжившие генералы. Они побаиваются и
втайне ненавидят меня, но сорвать свою злость могут лишь кулуарным путем, и то не на мне, а скорее на вас.
Их аргументация звучит просто: ИНЫЕ не придут вообще, а ваше присутствие на Земле оскорбляет память погибших.
Пальцы Лозина машинально сломали сигарету.
- Конечно, не все думают так. Например, мы с тобой знаем истину. И еще тысячи ученых, солдат -
все, кого напрямую коснулось тесное сотрудничество с вами, понимают, что только объединенные технологии
двух рас дают шанс отстоять Солнечную систему и начать продвижение к звездам. Я не могу позволить, чтобы
чьи-то недалекие амбиции перечеркнули возникшее между нами доверие и уничтожили все плоды совместной
работы.
- Но ты не можешь удерживать ситуацию вечно, Иван, - проницательно заметил Дрог. - Вы - не
муравейник. Что очевидно для одного человека, может стать абсолютно неприемлемым для другого. В этом
ваша сила и одновременно - слабость. Поэтому нам придется покинуть Землю. Какими ресурсами мы будем
располагать?
- Именно за этим я и прилетел сегодня. - Лозин встал, приглашая ксенобианина пройтись по аллее. -
Я пока еще командую флотом, и в моем распоряжении весь ресурс Военно-космических сил Земли После вашего
вторжения сохранился один крейсер, ют самый, на борту которого произошла наша первая встреча. Думаю,
он полностью отвечает требованиям межзвездных перелетов, верно?
Дрог кивнул, заметив:
- Но он практически беззащитен в космосе.
- Вы полетите не одни, - повторил Иван высказанную в начале разговора мысль. - Еще год назад я
поручил верным мне людям разработать проект принципиально нового корабля, объединяющего два модуля,
боевую единицу земного флота и ваш сохранившийся крейсер. Сейчас проект готов. Мы назвали его "Тандем".
Он включает в себя два космических корабля, объединенных специально разработанной конструкцией, которую
мы условно обозначили термином "смежный сектор".
- Человеческая часть "Тандема" будет оснащена малыми кораблями поддержки?
- Да. Мы воплотили в конструкциях нашего модуля все передовые наработки последних лет. Ты знаешь
наш стандарт двойных технологий: любая единица флота должна обладать возможностью вести эффективные
боевые действия и, при возникновении необходимости, исполнить функцию базового корабля для поддержки
колониальных проектов.
- А какую роль будет играть смежный сектор? - поинтересовался Дрог.
- Для создания смежного сектора мы использовали первую станцию природной ассимиляции. Помнишь,
в самом начале сотрудничества мы развивали проект сосуществования некоторых форм жизни, взятых из
наших биосфер?
- Разумное решение. - Дрог одобрительно прищелкнул. - Станция способна вырабатывать все необходимые
ресурсы для систем жизнеобеспечения состыкованных с ней модулей
- Не только. "Тандем" по своей сути станет огромным колониальным транспортом. Поэтому в смежном
секторе мы смонтировали специальные хранилища, банки генофонда двух биосфер и установили аппаратуру,
предназначенную для воспроизводства флоры и фауны наших планет.
Дрог некоторое время молчал, пораженный услышанным.
- Теперь о главном, - внезапно произнес Лозин, так, словно все сказанное до сих пор являлось для него
второстепенным. - Есть два пункта, которые нам необходимо обсудить с особым тщанием. Во-первых, состав
экипажа, и, во-вторых, направление полета.
- Я понял, что ВСЕ представители моей расы должны покинуть Землю, - напомнил Дрог.
- Да, здесь ты прав. Я неверно сформулировал вопрос. Речь идет о людях. Я хочу, чтобы в состав экипажа
"Тандема" вошли дети.
- Дети?
- Да, Дрог. Дети тех, кто не питает ненависти к вам.
- Твой сын?..
- Он полетит. Обязательно.
- Мне тяжело понять твои мотивы, Иван Лозин усмехнулся.
- И ты, Брут?.. - произнес он совершенно непонятную ксенобианину фразу.
- Я...
- Подожди. Сейчас ты все поймешь. - Иван остановился в конце аллеи, глядя сквозь дымчатые сегменты
купола на бескрайнюю гладь океана. - ИНЫЕ придут. Для меня это не подлежит сомнению. Нам предстоит
либо понять их природу, или вступить в схватку за выживание. Не факт, что мы сможем в одночасье постичь
их суть, и нет гарантий, что оборона Солнечной системы устоит под ударом машин, уничтоживших все
ваши колонии вкупе с родной планетой. "Тандем" - это надежда. Корабль унесет к звездам не просто людей и
ксенобиан, он, по сути, станет семенем двух цивилизаций, запущенным в бесконечность. Рано или поздно на
пути корабля встретятся звездные системы с планетами, пригодными для заселения, либо наши дети смогут
видоизменить чуждые миры. Будущее скрыто от нас, но мы можем подготовиться к вероятному развитию событий,
верно?
Дрог был поражен и растерян. Ксенобианин редко выказывает чувства, но этот раз эмоции ксеноморфа
были очень сильны.
- Ты проделал огромную работу, Иван. Скажи, что мы можем сделать для "Тандема"?
- Техническая сторона вопроса уже решена. Мне кажется, что предусмотрены все мелочи, корабль по
своим совокупным характеристикам и уникальности бортовой аппаратуры на несколько порядков превосходит
все созданное ранее. Но ты не ошибся, мне действительно нужна помощь твоих специалистов.
- Скажи.
- Ты справедливо заметил, что каждый человек прежде всего - уникум, я имею в виду неповторимость
нашего сознания. Полет может затянуться на десятилетия - невозможно точно спрогнозировать первый межзвездный
перелет, тем более что курс "Тандема" будет проложен на безопасном удалении от вашей звездной
системы. Полетный план предусматривает короткую остановку, необходимую для запуска зондов к Проксиме
Центавра, затем корабль поменяет курс, направляясь к звездам, удаленным на десятки световых лет от Земли.
Здесь возникает вопрос преемственности поколений. Общественный разум ксенобиан автоматически устраняет
данную проблему для твоей расы, но люди в этом смысле уязвимы, над нами властно время. К тому же я не
хочу, чтобы уделом моего сына и других людей стало монотонное прозябание в ограниченных пространствах
корабля. Эту часть проблемы можете решить только вы. Нами были созданы эффективные камеры биологической
реконструкции, мы умеем выращивать точные копии организмов, но еще никто не изобрел способ передачи
информации с одного биологического носителя на другой. Ты понимаешь, о чем я говорю?
- Да, - не колеблясь, ответил Дрог. - Моя цивилизация шла по пути биологического прогресса, и в
данной области знания для нас практически не осталось тайн. Думаю, при помощи генной инженерии мы сможем
создать переходные носители личности. Конечно, этот вопрос потребует некоторого времени для дополнительных
исследований, но думаю, что присущий нам механизм общего информационного поля, передаваемого
по наследству, может стать прототипом таких устройств.
- Именно это я и хотел услышать от тебя, Дрог. И еще одна просьба: пусть первые испытания проведут
на мне.
- Степень риска, Иван...
- Мы ее оценим. Я не безрассуден. Мое желание не должно показаться тебе странным: я хочу, чтобы
мой сын сохранил память о Земле и мог хотя бы на краткий миг взглянуть на ситуацию моими глазами.
- Как ты представляешь себе механизм передачи таких данных, Иван?
- Если копирование моей личности пройдет успешно, мы выделим из области воспоминаний некоторые
моменты памяти, например сегодняшний разговор, который может многое объяснить поколениям репликантов
"Тандема". Думаю, что закодировать небольшой объем информации непосредственно в геном по силам специалистам
твоей расы, верно?
- Я не могу ответить немедленно, - признался Дрог. - Но обещаю, что сделаю все возможное. Каков
лимит времени до старта "Тандема"?
- Могу гарантировать тебе еще полгода, не больше.
- Мы будем работать. Все без исключения. Если решение существует, оно будет найдено. Последний
вопрос, адмирал.
- Да? - обернулся Лозин.
- Твое правительство будет знать о старте "Тандема"?
- Нет. Я рассекречу проект, когда уже никто не сможет помешать его осуществлению.
- То есть все должно сохраняться в тайне?
- Несомненно. Более того, стыковка всех компонентов колониального транспорта будет происходить в
глубоком космосе, уже за границами Солнечной системы. В точку рандеву будет заранее выведен крейсер
"Ио". Позже к нему присоединится станция "Танаис", на ней еще ведутся работы по монтажу стыковочных узлов.
Ваш корабль покинет земные орбиты последним, и, только когда "Тандем" будет собран и ляжет на избранный
курс, я обнародую все факты, касающиеся первого колониального транспорта.
- Это разумно. Но ты остаешься на Земле, Иван, и быть может, лучше держать информацию в тайне?
По крайней мере пока сохраняется неопределенность с расой ИНЫХ?
- Я подумаю, Дрог. Возможно, ты прав. - Иван усмехнулся в ответ своим мыслям и добавил: - Пусть
тебя не тревожит судьба адмирала Лозина. Пока существует угроза со стороны ИНЫХ, меня не посмеют тронуть.
Максимум, на что способны мои недоброжелатели, - это называть меня "летехой", которому повезло
разгромить пришельцев.
- Они ошибаются.
- Да. Многие не понимают главного: к моменту вашего вторжения на Землю мой взвод уже несколько
лет готовился к первому полету в космос. Мы мыслили иными критериями, наша подготовка не сводилась к
владению продвинутыми образцами техники и вооружений. Победу принесло не столько оружие, сколько разум.
Дрог кивнул.
- Я Чужой, но понимаю это лучше, чем многие из людей. Ты мог сжечь Мадагаскар с остатками моей
расы, но остановился у последней черты. Ты нашел в себе мужество прийти сюда и задать вопрос: почему?
Лозин выслушал его и ответил:
- Давай не будем ворошить прошлое, Дрог. У нас много дел в настоящем и в будущем. В конце концов,
время все расставит на свои места. Это проверено.
Он открыл глаза.
Дезориентация была полной, всеобъемлющей, Андрей не понимал, где находится и что с ним происходит,
его разум в данный момент походил на кибернетическую систему, которая пережила глобальный сбой и
теперь пытается восстановить целостность своего программного обеспечения с резервных копий.
Ничего не получалось.
Фрагменты далекого прошлого, невероятным образом востребованные из глубин подсознания, никак не
стыковались с реальностью.
В информационно-техническом плане - да, но в моральном - нет.
Первые несколько секунд он боялся даже думать о четких, недвусмысленных воспоминаниях своего отца,
внезапно вырвавшихся из потаенного узилища памяти. Он не мог оспорить их правдоподобность, потому
что теперь они являлись частицей его собственного "я".
Сон, или морок, разом перечеркнувший логику недолгой сознательной жизни.
Перед глазами плыли, не желая обретать резкость, картины происходящего...
Доминик Ван Хеллен...
Командир стоял посреди зала, рядом со связанным ксенобианином.
В руках Доминика был нож. Андрей внезапно увидел его с неправдоподобной отчетливостью: тускло отливающее
синевой лезвие с широким кровостоком, готовое вонзиться в горло врага, вдруг стало главной деталью
в восприятии окружающего мира.
Пощелкай, дядя Дрог...
- Не делай этого, командир!..
Крик вырвался из пересохшего горла, помимо воли Андрея, - это был не подвластный разуму порыв, -
кричала душа, безотчетливо поверившая в наваждение странного сна.
Рука Доминика дрогнула, остановилась на коротком взмахе.
Он повернул голову, недоброжелательно посмотрев на Лозина.
- Очнулся?
- Не убивай его, командир!
В голосе Андрея звучала не мольба - короткий вскрик прозвучал как приказ, и Ван Хеллен откровенно
опешил, непроизвольно опустив руку.
- Ты рехнулся? На что нам Чужой? - Доминик не понимал, откуда в голосе Лозина взялись эти властные,
подействовавшие на него нотки.
Он не Чужой!.. - рвался из глубин сознания Андрея немой крик, но губы не шевельнулись, рассудок,
болезненно оценивающий двойственность ситуации, подсказывал: еще секунда, и все встанет на свои места,
удивление, остановившее руку Ван Хеллена, пройдет, и все кончится с коротким взмахом ножа.
Если он не до конца верил самому себе, то как объяснить остальным произошедшее с ним превращение?
Подсознание, интуиция - неубедительные доводы для Доминика. Командир жил по своим понятиям, сообразуясь
с личным опытом, который подсказывал, что пожар внизу уже пошел на убыль, с минуты на минуту слабый
ветер смежного сектора выгонит дым из обуглившихся помещений, и автоматика откроет аварийный
шлюз, за которым их ожидают сонмища ксенобианских бойцов.
Оставлять в живых разумную особь врага, способную корректировать действия своих сородичей одним
только запахом, было как минимум глупо, поэтому намерениями Ван Хеллена руководила не кровожадность, а
жестокий, здравый смысл борьбы за существование.
Гордиев узел.
Взмах ножа разрубит его.
Какова истинная ценность внезапных воспоминаний, так некстати прорвавшихся из глубин подсознания?
Имеют ли они отношение к настоящему?
Андрею казалось, что голова сейчас лопнет от напряжения, - ситуация казалась безвыходной, по крайней
мере для него.
Душа требовала одного, разум внезапно замолчал, а рука Ван Хеллена вновь начала подниматься
Пощелкай, дядя Дрог...
Из пересохшего горла Андрея вдруг вырвался невероятный для человека звук.
Ксенобианин дернулся, словно его ударило током.
Голова ксеноморфа медленно повернулась, и серия щелчков ответила Андрею.
Ван Хеллен вновь опустил нож.
Да что же это такое, на самом-то деле?!
Ситуация начала откровенно доставать его, внимание Доминика переключилось на Лозина, который
проспал пять часов кряду, отключившись, вследствие депрессии, наступившей после изматывающих переходов
и злоупотребления стимуляторами.
Он что, не выдержал? Полетел с катушек, боец?
Раньше надо было применять свое знание примитивной речи Чужих, в тот момент, когда от ксенобианина
требовалось совершить определенные действия, подтверждающие перераспределение ресурсов, а теперь-то
какой смысл в общении с врагом?
И все же Доминик решил дождаться объяснений Не верилось, что Андрей просто помутился рассудком.
Пусть говорит, если считает это необходимым, - участь Чужого все равно предрешена.
Андрей мыслил в эти мгновенья с лихорадочной скоростью, он действительно был не в себе - забастовавший
было рассудок все же включился, пытаясь отыскать приемлемый выход из сложившейся ситуации.
Доказательства.
Ему нужны доказательства.
Гортанные звуки чужой речи, похожей на скрежет изношенного механизма, рвались из горла, отдаваясь
болью в голосовых связках, не приспособленных для модуляции фонем чуждого языка.
Он отчаянно боялся ошибиться.
- Общее информационное поле, - медленно выдавливал из себя Лозин. - Ты обладаешь памятью
предков?
Это был тот миг, когда Чужой вздрогнул всем телом.
- Да, - односложно ответил он.
- Я репликант. Твои предки зашифровали в мой геном память о прошлых событиях. Это верно?
- Да. - Ксеноморф ответил на заданный вопрос, не колеблясь. Он знал ответ.
- Твоя память сохранила сознание Дрога?
- Я не могу помнить частностей, человек. Только главное.
- Главное - "Тандем".
- Да.
Андрей скосил глаза.
Курт Зигель по-прежнему лежал, не приходя в сознание. Его шея раздулась от воздействия токсина.
- Почему на нас воздействует токсин?
- Я не понимаю вопрос.
- В крови людей живут микромашины. Раньше они успешно нивелировали воздействие органических
соединений вашей биосферы, в том числе и токсинов. - Это знание пришло к Андрею вместе с воспоминаниями
отца.
- Мы изменили формулу, - признался ксенобианин.
- Ты должен спасти его, - взгляд Лозина красноречиво указал на раненого товарища. - Тогда мы
сможем говорить дальше. Нейтрализуй токсин. Ты в состоянии это сделать?
- Да. Но я не могу двигаться.
- Сейчас.
Андрею стоило неимоверного усилия воли, чтобы переключить свой рассудок с общения на чуждом
языке к нормальному восприятию реальности.
- Доминик, - хрипло выдавил он. - Командир...
Ван Хеллен услышал страшный надрыв в голосе Лозина и, окончательно подчинившись возникшей ситуации,
опустил нож, присев на корточки подле кресла.
- Андрей? Что с тобой происходит? - спросил он.
- Есть способ... - Лозин мучительно подбирал слова. - Способ выйти отсюда без боя...
- Не он ли обеспечит нам проход? - недоверчиво кивнул в сторону ксенобианина Ван Хеллен.
- Он.
- Нельзя верить врагу.
- Он разумная особь. С ним можно договориться.
- Ты, наверное, бредишь.
- Нет, командир. Помнишь, когда мы остановились в бункере Чужих, ты сказал: "Если существует чтото,
способное дать нам шанс на выживание, я использую это".
- Помню.
- Ксенобианин может нейтрализовать токсин. Посмотри на Курта. Ему не выжить. Автодок бессилен.
- Ты всерьез предлагаешь развязать эту тварь?
- Доминик, я знаю - для нас он Чужой. Но он разумен и хочет жить. Ты слышал
...Закладка в соц.сетях
