Жанр: Научная фантастика
Смежный сектор
...и.
Ван Хеллен кивнул, жестом отзывая в сторону Андрея, Вадима и Курта.
- Какие будут соображения?
Зигель и Постышев промолчали, давая понять, что для них все спящие равны.
- Ты, Андрей?
- Нужно будить Логинова. Он сможет указать, кого из сменного экипажа "Тандема" следует включить
во вторую партию.
- Я хочу, чтобы в первую очередь разбудили Сергея Лукорьева и еще троих бойцов моего бывшего отряда.
Это усилит нашу группу на случай внезапных осложнений.
Андрей молча кивнул. Командир прав. Случиться может всякое, и четверо опытных разведчиков, хорошо
знающих смежный сектор, на первых порах не менее важны, чем члены сменного экипажа "Тандема".
- Я согласен.
Доминик хотел обратиться к Дрогу, но задержал взгляд на Лозине.
- Тебя что-то тревожит? - безошибочно определил он.
Андрей кивнул, не зная, как определить свое внутреннее состояние.
- Здесь, среди спящих, должен быть настоящий Лозин, - наконец ответил он, справившись с обуревавшими
его чувствами.
Ван Хеллен невольно вздрогнул. Он совершенно забыл, что перед ним стоит репликант. Это понятие
улетучилось из сознания после всего пережитого вместе...
- Пойдем. - Он взял Андрея за локоть.
- Куда?
- Отыщем его.
Лозин не шелохнулся, словно окаменел.
- Андрей, ты уже давно не репликант. Ты человек, у тебя свой опыт, свой взгляд на мир. Ты спас меня,
Курта, Антона, и в конечном итоге - их всех, - Доминик кивнул в сторону камер, где застыли тела спящих.
- Он твой брат, понимаешь?
Брат.
Слово отдалось в душе и рассудке неведомой ранее теплой надеждой.
Они отыскали его в противоположном конце зала.
Отдельный сегмент, несколько меньший по размерам, чем другие, сразу привлек внимание Ван Хеллена.
- Я не понимаю... - Андрей невольно отшатнулся, когда понял, что органическая пленка покрывает
тела десяти-двенадцатилетних детей.
- Дрог, - повернув голову, позвал Доминик.
Ксенобианин подошел.
- Почему здесь дети?
- Ты хотел спросить, почему они не выросли?
- Да.
- Они могли расти, только находясь внутри ваших, человеческих, устройств. Внешняя Атака произошла
спустя четыре года после старта "Тандема". Мы лишь сумели сохранить их в том возрасте и состоянии, в каком
они находились во время отказа основных систем.
Андрей не слышат их слов.
Он стоял напротив чуждого образования, в котором был заключен маленький Лозин, его генетический
прототип.
Горло вдруг начало предательски пощипывать.
Брат.
Мой младший брат. - кружила в сознании горячая мысль.
ГЛАВА 8
Смежный сектор. Неделю спустя
На лесной опушке горел костер.
Над смежным сектором темнело, наступала искусственная ночь, необходимая для нормального развития
растений.
Черная ксенобианская древесина распадалась на угли и почти не дымила, выбрасывая синеватые языки
пламени.
Индивидуальный запас пищевых концентратов давно закончился, но Дрог решил проблему воды и пищи
для восьми людей. Пока шел процесс пробуждения первой партии спящих, он, пользуясь знанием человеческого
метаболизма, создал полуфабрикат, напоминающий мясо, но требовавший дополнительной температурной
обработки перед употреблением в пищу.
Иного источника энергии, кроме костра, придумать не удалось - они находились вне техногенной зоны
"Тандема", среди пространств биологического полигона, а Чужие никогда не прибегали к термической обработке
употребляемых в пищу продуктов - в их громадной постройке не нашлось ни синтезатора пищи, не элементарных
нагревательных приборов.
Впрочем, люди не испытывали неудобств от вынужденного применения наидревнейших способов приготовления
пищи.
Они сидели вокруг костра. Поодаль, на границе света и тьмы, был установлен мобильный прибор связи,
позаимствованный Логиновым из экипировки Ван Хеллена Коммуникатор играл роль усилителя сигнала, рядом
с ним, соединенные временными шлейфами, треугольником расположились шлемы БСК, проекционные забрала
которых сейчас работали в режиме "внешнего монитора" - не голографический проектор, конечно, но для
воспроизведения получаемых данных сгодится
Все остальное Дима, как говорится, "носил при себе". Его имплант, снабженный дополнительными кибермодулями,
существенно расширяющими возможности дистанционного управления исполнительными подсистемами
корабля, только что осуществил связь с аппаратурой компьютерного комплекса, установив устойчивый
канал получения данных.
Капитана Логинова прежде всего интересовали записи, посланные адмиралом Лозиным вслед "Тандему".
Шестнадцать лет бортового времени.
Ровно столько минуло с момента Внешней Атаки. Неожиданный обрыв последнего сообщения связан
именно с ней, в этом Логинов не сомневался ни на секунду.
Шестнадцать лет.
Что стало с Землей? Держит ли оборону пояс астероидов или все давно кончено?
Сколько прошло реального времени в Солнечной системе, учитывая, что колониальный транспорт двигался
на околосветовой скорости, затормозив полет только перед Внешней Атакой, для запуска зондов в звездную
систему Ксеноба?
Где в данный момент дрейфует неуправляемый "Тандем" и каково значение его скорости?
Десятки вопросов, требовавших немедленных, вразумительных ответов, не находили их. Здесь, на границе
смежного сектора с ксенобианской "подковой"*, практически не функционировали информационные подсистемы
тандемного корабля, - подавляющую часть кибернетических устройств нес на борту земной крейсер,
на просторах станции биологической ассимиляции действовали лишь узкопрофилированные машины, не обладающие
информацией о скорости и направлении дрейфа колониального транспорта.
- Мы можем восстановить связь с Землей? - поинтересовался Доминик, поворачивая над угольями нанизанные
на прут брикеты синтезированного Дрогом пищевого полуфабриката, от которых истекал незнакомый,
тревожащий обоняние аромат.
- В принципе, да, - ответил Логинов. - Я воспринимаю сигналы лишь от дублирующих аварийных
устройств, но это не значит, что основная автоматика безнадежно повреждена. В конечном итоге любой приборный
комплекс можно восстановить и заново запрограммировать. К тому же смежный сектор ранее являлся
независимой орбитальной станцией, и тут есть законсервированные посты управления. Думаю, нам следует
начинать с систем навигации. Опознав звездные ориентиры, будет несложно установить действительное местоположение
корабля и вычислить скорость его дрейфа.
- Это важно? - Ван Хеллен честно пытался вникнуть в абсолютно новые для него проблемы.
- Несомненно. От значения скорости зависит разница во времени Если неуправляемый дрейф начался
на околосветовых скоростях, то, согласно теории относительности, на Земле за шестнадцать бортовых лет могло
минуть полвека, если не больше. Но согласно полетному плану "Тандем" должен был затормозить на достаточном
удалении от Проксимы Центавра и исследовать положение дел при помощи малых аппаратов разведки.
- Что это меняет?
- Если корабль затормозил, то Внешняя Атака являлась ответом ИНЫХ на обнаружение наших зондов.
Это не только объясняет действия чуждого разума, но и дает нам шанс на возвращение, нейтрализуя "эффект
близнецов": при низких скоростях время на борту корабля текло приблизительно с той же скоростью, что и на
Земле.
- Насколько я понял, чем меньше лет минуло в Солнечной системе с момента старта, тем больше у нас
шансов установить связь и лечь на обратный курс?
- Насчет "обратного курса" говорить преждевременно. Да и связь на удалении нескольких световых лет
займет слишком много времени. Наша первостепенная задача - определить действительное положение корабля
и осуществить тестовую проверку уцелевших систем.
- Для этого потребуются годы... - разочарованно предположил Доминик.
- Не все так плохо Ты не привык к быстродействию кибернетических сетей. К тому же смежный сектор
имеет несколько палуб. Сейчас мы находимся на среднем уровне станции, ниже расположены консервационные
склады планетопреобразуюшей техники, среди которой немало кибермеханизмов, способных быстро и эффективно
осуществить ремонт, а если потребуется, то и полное восстановление основных систем "Тандема". Выше,
над нашей головой, расположена командная палуба. Вся навигационная аппаратура станции была законсервирована
еще до старта из Солнечной системы, поэтому несложно предположить, что она находится в сохранности.
С ее помощью мы определим свои координаты, вычислим действительную разницу во времени и наладим
контроль над всеми секторами "Тандема". Это будет первым шагом к восстановлению корабля.
- А дальше?
- Дальше загадывать трудно... да и бессмысленно. Все зависит от того, в какой точке пространства находится
"Тандем".
Дождавшись, когда все уснули, а костер почти потух, рассыпавшись кругом рдеющих угольев, Дима Логинов
присел на траву и глубоко задумался.
Жизнь воспитала в нем хорошего аналитика. Он знал психологию и алгебру чисел, умел сопоставлять
факты и делать выводы, строить модели ситуаций, в которых никогда не бывал.
Сейчас, после просмотра посланий, он не мог уснуть.
Мысли сами сворачивали в одном направлении, и он не сопротивлялся их напористому течению - для
Логинова это было привычным состоянием рассудка.
Тем более что перед ним вставала глобальная проблема. Для ее решения несколькими часами ранее не
хватало той толики информации, которую он получил, просмотрев послания адмирала Лозина.
Трансформация ИНЫХ.
Их незавершенная атака на "Тандем", позволившая выжить горстке людей и ксенобиан.
Четырехлетняя задержка вторжения.
Это были факты, требующие объяснения, в ходе которого он вполне мог хотя бы попытаться постичь
суть ИНЫХ.
Однако начинать нужно не с последних данных, а с тех форм, из которых эволюционировали современные
машины, атаковавшие Солнечную систему.
Вне сомнения, когда-то они были похожи на людей, - думал Логинов. Об этом осталось множество свидетельств,
полученных от ксенобиан. сталкивавшихся с ИНЫМИ, что называется, "лицом к лицу".
Значит, упрощая задачу, их можно отождествить с людьми, хотя бы на той стадии, когда представители
иной цивилизации еще не претерпели радикальных изменений, оставаясь созданиями эволюции, а не генной
инженерии и кибернетики, какими их запомнили ксенобиане.
С чего начался путь "самосовершенствования" ИНЫХ?
Дима часто задавал себе этот вопрос, пытаясь найти ответ на него еще в ту пору, когда "Тандем" только
готовился к старту в глубокий космос.
Не имея прямых свидетельств, он вынужден был проводить параллели, искать закономерности в прогрессе
собственной цивилизации.
Мы изобрели компьютеры, пройдя стремительный путь их совершенствования от громоздких устройств
до торжества нанотехнологий, но задолго до того, как минимизация вычислительных и запоминающих модулей
позволила всерьез говорить о синтезе человека и компьютера, многие ученые разрабатывали данную проблему
априори.
Что толкало нас на подобные исследования?
Мы изучали структуру мозга и часто, очень часто заходили в тупик, не в состоянии разгадать тайны миллионнолетней
эволюции. Развитие кибернетики проходило в десятки тысяч раз быстрее, и тут возникал неодолимый
соблазн: создать синтез живого с неживым, соединить вычислительные мощности машин с собственным
рассудком - он знал, что первые опыты в сфере нейросенсорного контакта человека и компьютера были осуществлены
в 2004 году, в эксперименте принимали участие парализованные люди, управлявшие посредством
имплантов бытовой техникой и даже освоившие при помощи вживленного микрочипа некоторые из компьютерных
игр.
Прогресс не остановить
Не познав и десятой части возможностей собственного мозга, мы пошли на внедрение имплантов, которые
не только расширяли наши интеллектуальные возможности, но, что немаловажно, являлись устройствами
понятными и управляемыми.
Был еще ряд причин по которым нейро- или кибермодули получили широкое распространение
Доказано: человеку хватает собственной, дарованной природой памяти, чтобы запомнить все воспринятое
в мельчайших деталях - изображения, звуки, запахи - всю информацию, полученную органами чувств в
течение жизни. Но у биологической памяти есть и очевидные недостатки: порой что-то сложно вспомнить в
нужный момент, трудно забыть то, что не хотелось бы помнить (полное стирание некоторых воспоминаний
происходит только при повреждении мозга и то не всегда), часть информации остается невостребованной, она
гак и пролежит всю жизнь лишним, бесполезным грузом.
Мысль Логинова постепенно скользила вдоль нити рассуждений, формируя некий алгоритмический образ,
фундамент, на котором он должен выстроить свое понимание эволюции ИНЫХ.
По свидетельствам ксенобиан, представители иной расы решили проблему продолжительности жизни
заменой органики на более долговечные материалы.
- Но в гаком случае объема биологической памяти может попросту не хватить. - Дима усмехнулся
собственному рассуждению, машинально коснувшись головы Его импланты прямое тому доказательство. Он
уже не мыслил жизни без кибернетических расширителей, его восприятие мира оскудело бы в десятки раз, лишись
он соединенных с разумом кибермодулей.
Итак, следуя путем эмпирических рассуждений, на первой стадии искусственной эволюции, у ИНЫХ,
кроме биологического мозга, появилась не только дополнительная кибернетическая память, но и средства удаленного
доступа к базам данных или вычислительным мощностям других кибернетических устройств.
Хорошо, допустим, - мысленно согласился сам с собой Логинов. - В таком случае перед нами должен
возникать образ пытливого, имущего существа, стремящегося ревизовать полученные возможности, но свидетельства
ксенобиан прямо противоположны: когда ксеноморфы впервые столкнулись с разумными формами
ИНЫХ, те вели себя апатично, не проявляя живого интереса к новому биологическому виду, вторгшемуся
на их планету из глубин пространства, более того, они сами прекратили исследование и освоение космоса, о
чем бесспорно свидетельствовали брошенные на произвол судьбы колонии
Значит, ксенобиане появились на родной планете ИНЫХ, когда те уже прошли некую стадию развития...
но какую?
Дима задумчиво смотрел в огонь, машинально покусывая сорванную травинку.
Думай, Дым... ты ведь сам отчасти киборг. Тебе по силам эта задача. Апатичность. Скука. Но почему?
Разве Вселенная не полна интригующих тайн, а подсознание не хранит тревожащие разум воспоминания?
Стоп... Загадки мироздания - это удел логики, но не чувств. Вдохновение необходимо художнику, писателю,
поэту, человеку искусства, но не холодному математическому рассудку, познающему Вселенную, -
для последнего важна ясность и скорость мышления.
Несомненно, ИНЫЕ, усовершенствовав свои тела, не встали под один штамп в плане сознания - они не
потеряли собственное "я", безусловно оставаясь индивидами.
Но они утратили главное: возможность к естественному воспроизводству, продолжению рода, их кибернетические
тела уже не годились для элементарной физической близости, но разум... Он никогда и ничего не
забывает, тем более такие основополагающие инстинкты, сформированные миллионами лет эволюции, как призыв
к продолжению рода...
Сконструировать себе подобного? Ясно осознавая при этом, что получаешь эрзац?
Не тут ли скрывалась первая червоточина, подтачивающая выгодные устои вечного существования?
Психологическая травма, с которой не в состоянии справиться мозг, те самые неугодные воспоминания,
закодированные природой инстинкты, которые начали причинять дискомфорт, а в прогрессе - буквально сводить
с ума?
Наш механизм периодического обновления памяти, отторгающий ненужные воспоминания в глубинные
слои, не означает, что такая информация утрачивается, мозг не забывает прожитого, и память о прошлом, когда
они могли ЛЮБИТЬ, в определенный момент могла вырваться наружу, внося смятение и дискомфорт, ломая
устои нового мировоззрения, швыряя бессмертные личности в пучину бессильной ностальгии...
Выбор. Они встали перед выбором: помнить все, бессмысленно страдая, вернуть себе плоть, а вместе с
ней и конечность бытия или сделать следующий шаг, реконструируя разум?
Логинову вдруг стало зябко от собственных рассуждений.
Он машинально похлопал себя по карманам, вытащил ровную, глянцевито-зеленую палочку, которую
синтезировал для него Дрог, и прикурил импровизированную сигарету от тлеющих угольев почти прогоревшего
костра.
Горький дым обжег гортань и легкие, он закашлялся в кулак, и вдруг до кричащей остроты понял: да, вот
они - мелочи, которые дают знать: неважно, сколько в твоей башке кибермодулей, но ты - человек, живое
существо, страдающее от дурных привычек, способное любить и ненавидеть, не теряя при этом способности к
познанию.
Вечная жизнь?
Не слишком ли высокая плата за утрату человечности, со всеми ее преимуществами и недостатками.
От вдыхаемого дыма вдруг резко закружилась голова.
Что за привычка медленно убивать себя, получая при этом удовольствие9
Хорошо... Я на верном пути. Думай дальше, не отвлекайся...
Логинов мысленно спорил с собой, приказывал разуму, в нем жило сейчас сразу несколько рассудочных
оппонентов, ищущих истину...
Общество ИНЫХ должно было расколоться, - подумал он. - Одни не выдержали прессинга не находящих
выражения чувств и погибли, неважно как, другие повели себя более взвешенно, пытаясь устранить
саму причину дискомфорта.
Забыть.
Забыть навсегда.
Но для этого им необходимо было перестроить свой мозг, внедрить в него функцию безвозвратной потери
данных, наличие которых ведет к пагубным последствиям.
Значит, ксенобиане ошиблись, когда сочли, что встретились с существами, наполовину состоявшими из
плоти.
Нет. ИНЫЕ к тому времени уже превратились в стопроцентных киборгов. Логинов понимал это с предельной
ясностью. Ксеноморфов обманул гуманоидный облик существ, их кожные покровы, лица, сохранившие
способность к мимике. Внешне они еще походили на живых существ, но внутри являлись кибернетическими
организмами, нервные ткани которых были заменены искусственными нейросетями, - только так они
могли решить проблему сбалансированности рассудка, удаления препятствующих дальнейшему развитию инстинктов
и воспоминаний, ибо ни одна операция на живом мозге не приведет к желаемому результату, разве
что необратимо травмирует его
Они сознательно сделали роковой шаг: утратили не только возможность к эмоциональному восприятию
мира, но и саму память о ней
Их разум, основанный на искусственных нейросетях, хранил теперь только полезные данные. Они получили
возможность к продолжению вечного существования, вычеркнув при этом понятие "смысл бытия" из собственного
сознания.
Прояви ксенобиане разумную осторожность, ИНЫЕ до сих пор оставались бы на своей планете, не предпринимая
попыток экспансии в космическое пространство, - они не нуждались в новых территориях, у них
отсутствовал мотив к действию, ведь со временем шла постоянная сортировка и замещение информации: исчезали
эпизоды памяти, оставшиеся от биологических прототипов, бесполезные с точки зрения киборгов, но критичные
для формирования таких качеств, как характер, личность
Ими постепенно овладевал стасис, и единственным инстинктом, которым не могло пожертвовать нарисованное
воображением Логинова существо, являлся инстинкт самосохранения - именно его пробудили ксенобиане
своими экспансивными действиями на планете ИНЫХ.
Механизм самозащиты, не важно, сформированный эволюцией или эквивалентно размещенный в нейросети,
- это серьезный, не теряющий функциональности стимул к совершению определенных действий.
Сообщество ИНЫХ, распавшееся на отдельные элементы, ожило.
У них снова возникла потребность в осмыслении окружающего мира, прогнозировании развития внезапно
возникшей ситуации (нечеткая логика, чаще именуемая фантазией), что в свою очередь пробудило потенциал
творчества - получения новых систем путем синтеза имеющихся.
Они проснулись.
Из темного здания инкубатора вышел Дрог и направился прямиком к костру.
Ксенобианин что-то нес в руках, когда он подошел ближе, стало ясно: Чужой обеспокоен тем, что люди,
недавно покинувшие зал сна, предпочли расположиться на "свежем воздухе".
- Одеяла, - с трудом произнес он слово из человеческого лексикона.
Ван Хеллен приподнял голову. По укоренившейся привычке он дремал, не позволяя сознанию расслабиться,
провалиться в глубокий сон.
Увидев, как ксеноморф укрывает людей отрезами живой полупрозрачной ткани, Доминик мгновенно
проснулся, дрема исчезла, будто ее и не было.
- Мне не нужно! - Он приподнялся на локте, давая понять, что не спит.
- Вы все простудитесь, заболеете и умрете.
Доминик сел, скрестив ноги. Автомат уже лежал поперек колен, одна рука машинально поглаживала
пластиковое цевье.
- Почему вы не остались в гнезде? - Теперь шипение Дрога можно было истолковать как ворчание. -
Я сделал вкусную пищу, вы сожгли ее на огне.
Пальцы Ван Хеллена расслабились.
Нет, это не кошмар, не бред переутомленного сознания - ворчание Чужого, заботливо укрывающего
спящих у потухшего костра людей, заставило его почувствовать что-то непривычное.
Даже исходящий от ксенобианина запах уже не казался таким противным, Доминик еще не дошел до того,
чтобы понимать его оттенки, придающие шипяще-щелкающим звукам речи эмоциональную окраску, но,
по крайней мере, ужин спокойно оставался в желудке, не подкатывая к горлу тошнотными спазмами.
Это и есть мир? Война между нами действительно закончена и я не сплю?
- Да, мы сожгли приготовленное тобой мясо, Ксеноб, - внезапно хохотнул он. - Садись, попробуй,
это вкусно.
Дрог покосился на него, передернул плечами, очевидно, от мысли, что его действительно заставят попробовать
экзотическое блюдо, но все же сел на поваленный ствол черного дерева, рядом с Логиновым. Ван
Хеллен, опиравшийся спиной о шершавую кору, запрокинул голову.
- А тебе что не спится? - спросил он у Димы.
Логинов пожат плечами.
- Думаю.
Как странно порой оборачивается судьба, будто насмехается над нами...
Они сидели рядом: представители разных поколений двух рас, еще вчера воевавшие друг с другом, каждый
по-своему отчаявшиеся выжить... потрескивал остывающими углями догоревший костер, смутными тенями
кружила искусственная ночь, над огромной палубой утратившего контроль, одичавшего сектора биологической
ассимиляции слышались невнятные шорохи и звуки - не то зверь крался среди молодой поросли хвойных
деревьев, не то полуразрушенные системы сипло дышали зарешеченными глотками вентиляционных шахт, и
все это складывалось в маленькую, ничтожную по космическим масштабам, хрупкую, полуразрушенную конструкцию,
песчинку материи, затерявшуюся в бездне пространства...
- Как ты думаешь, увижу я Землю? - внезапно спросил Ван Хеллен.
- Это зависит от нас самих, - без тени иронии ответил ему Логинов. - А ты, Дрог, хотел бы увидеть
родной Ксеноб?
Ксеноморф повернул голову, одновременно втягивая ее в плечи, так что отчетливо хрустнули хитиновые
пластины.
- Да, - прошипел он.
- Тогда чего мы тут сидим? - неожиданно спросил Логинов. - Я уже достаточно окреп, ты, - он выразительно
посмотрел на Доминика, - судя по всему, выспался, давайте разбудим Андрея и попробуем подняться
на командную палубу станции.
- Прямо сейчас?
- А что тянуть?
Ксенобианин, пытавшийся уловить знакомые слова человеческого языка, видимо, не понял сути предложения.
Логинов перевел ему и добавил от себя:
- Я бы хотел, чтобы ты пошел с нами, Дрог.
- Зачем? Станция до монтажа "Тандема" принадлежала людям. Там только ваши системы.
- Мне нужно задать тебе несколько вопросов относительно ИНЫХ, - ответил Логинов. - А заодно
увидишь все своими глазами. Так будет лучше.
Ксенобианин, недолго подумав, согласился.
- Ждите. Я должен отдать кое-какие распоряжения, прежде чем мы покинем гнездо.
Они отправились в путь, когда над просторами смежного сектора начал разгораться бледный рассвет.
Впереди, разделившись на две группы, шел отряд ксенобианских бойцов. Они бесшумно продвигались
через молодой лес, то исчезая среди подросших до человеческого роста деревьев, то появлялись вновь там, где
растительность не смогла или еще не успела захватить жизненное пространство небольших прогалин.
Сиреневая дымка, постоянно укутывавшая иллюзорный горизонт смежного сектора, постепенно начала
редеть - верный признак того, что где-то рядом высятся стены.
- Дрог, ты помнишь, с чего начался конфликт между вами и ИНЫМИ?
- Мы допустили ошибку, - признался ксенобианин. - Если использовать понятные вам термины...
мы не заметили их. Не обратили на них внимания.
- Как такое возможно? - недоверчиво усмехнулся Ван Хеллен, внимательно прислушивавшийся к разговору.
- Они - не живое, - попытался пояснить свою мысль Дрог. - Для нас мертвая материя никогда не
имела значения. Вы же не обращаете внимания на мелкие камни под ногами, пока случайно не споткнетесь о
более крупный...
- Все равно непонятно. Как можно не заметить цивилизацию?
- Можно, - вступился за Дрога Логинов. - Ксенобиане сначала заселили брошенные колонии ИНЫХ,
где действительно не было ничего, кроме руин и пришедших в негодность механизмов. Для вас они являлись не
более чем частью неживой природы, я правильно понял, Дрог?
Ксенобианин утвердительно щелкнул в ответ
- История Ксеноба, - прошипел он. - Нужно понять наш путь развития, прежде чем судить. - Он
покосился в сторону Ван Хеллена и пояснил:
- Наше общество исторически состояло из отдельных семей. Каждая семья владела гнездом и небольшим
участком Ксеноба. Это перед самой войной все смешалось, а раньше мы жили обособленно друг от друга.
- Между вами существовали различия? - поинтересовался Андрей, так же внимательно прислушивавшийся
к разговору.
- В биологическом плане - нет, если не учитывать форму жвал и цвет хитина. Семьи различались по
внутренней иерархии и сформировавшемуся на протяжении веков стереотипу поведения Одни были более агрессивны,
другие, наоборот, предпочитали не проявлять территориальных притязаний, решая внутренние проблемы
роста путем развития... науки. - Последнее слово он произнес на языке землян. - По вашим меркам
нас трудно
...Закладка в соц.сетях
