Жанр: Научная фантастика
Пистолет с музыкой
...удрал бы и без карточки.
Все равно на ней оставалось только двадцать пять единиц.
- Большой и толстый, это так, - кивнул Оверхольт. - Жаль, что он редко
теперь выезжает.
Последовала минутная пауза. Я разглядывал Оверхольта так внимательно,
как только мог, не давая ему понять этого.
Он похлопал себя по карману с моей карточкой.
- Не беспокойтесь, - сказал он. - Получите назад в лучшем виде. Простая
предосторожность.
Я понял, что задержал дыхание и медленно выдохнул.
- Еще он говорил, что вы можете помочь мне достать немного Вычистителя.
Он покосился на большого парня. Я тоже посмотрел, хотя смотреть было
особенно не на что. Потом он снова посмотрел на меня, и в первый раз наши
глаза встретились.
- Бывает иногда, - сказал он.
- Мне он нужен.
- Вам бы не стоило употреблять его. Это плохой порошок, - почти
искренняя забота.
- Это мое дело. Я хочу достать его.
Он вздохнул.
- Это будет стоить пять сотен.
Я усмехнулся про себя. От денег, что Энгьюин дал мне в баре
"Вистамонта", осталось ровно столько. Было бы забавно потратить их на
зелье, которое я совсем недавно высыпал в грязь на дороге. Цена меня не
смущала - может статься, за эти деньги я получу больше, чем просто зелье.
Впрочем, узнать это, не потратив денег, я не мог.
И что я буду делать с новым пакетом Вычистителя? Может, созрею до того,
что попробую его.
- Нет проблем, - услышал я свой голос.
- О'кей, - сказал он. - Пошли наверх. Я позвоню.
Он передал кий здоровяку, который не выказал особого огорчения. Он
выигрывал, однако таких побед у него осталось в прошлом не счесть, а в
будущем ждало еще больше. Дела важнее.
- Ступайте за мной, - сказал Оверхольт и нырнул в темный коридор за
столом.
Я шел следом, и он провел меня по короткому маршу наверх, в маленькую
курительную с телевизором и парой кресел. Он предложил мне сесть, и я
опустился в кресло.
- Деньги, - сказал он.
Я достал их. Он сосчитал и кивнул.
Я чувствовал себя все более и более глупо. Я так и не узнал ничего. Я
пытался придумать способ выторговать за свои пять сотен что-то еще, но в
голову ничего не шло. До сих пор я получал подтверждение теорий, которые
почти ничего мне не давали. Я зря терял время.
Я как раз собирался устроить сцену и потребовать свои деньги и карту,
но тут Оверхольт снова заговорил.
- Она вон там. - Он указал пальцем. - Если вам понравится, есть и еще.
Я не хотел, чтобы Оверхольт заметил мое замешательство, но, боюсь, оно
все-таки проявилось на моем лице.
- Денни говорил вам?..
- Да, - заверил я его. - Денни мне говорил.
Я встал и вошел в дверь.
Я оказался в спальне. Освещение было неярким, но достаточным, чтобы я
разглядел сгнившие обои на стенах. В комнате пахло гнилью, и я решил, что
где-то в стене, наверное, лопнула труба. Девушка была совершенно раздета.
Она лежала на кровати, и, когда я вошел, она повернулась, и улыбнулась
мне, и поманила белыми руками. Она была симпатичная, но что-то в ее
движениях настораживало. Я закрыл дверь, подошел к кровати и позволил ей
обнять меня.
Я осторожно повернул ее голову так, чтобы заглянуть ей в глаза. Ее губы
улыбались, но глаза оставались пусты. Они смотрели на меня, но видели
что-то совсем другое. Я ждал, но она не меняла настройку. Она смотрела
сквозь меня. И когда я провел рукой по ее затылку, я понял почему.
Под гривой волос прятался блок раба, маленький пластиковый шар,
выходящие из него проволочки скрывались в черепе. Вряд ли ей было больно,
когда я прикоснулся к блоку, но стоило ей понять, что ее тело не
интересует меня, как руки ее бессильно упали на простыню. Происходящее
доходило до нее, до какого-то оперативного центра ее сознания, но
замедленно. Учитывая то, чем она занималась здесь, и то, где она вообще
находилась, это, возможно, было и к лучшему.
Я толкнул ее обратно на кровать. Все, чего я хотел, это отделаться от
нее, но чуть перестарался, и она взвизгнула. Это пробудило во мне старые
воспоминания, что-то горькое и нежелательное, что - я надеялся -
давным-давно забыто. Наверное, процесс толкания обнаженных женщин на
кровать всегда содержит в себе элемент секса, как бы ты ни толкал ее:
игриво, враждебно или как-то еще.
Я поднялся с кровати. Сквозь омерзение я начал наконец различать
некоторую логику происходящего. Упоминания Фонеблюма насчет невольничьих
лагерей целиком вписывались в нее, и теперь я понимал, зачем ему
необходимо поддерживать отношения с Отделом. Его извещали каждый раз,
когда замораживалось симпатичное тело. Девушка на кровати наглядно
демонстрировала, как все это действует. И я мог представить себе дюжину
малоприятных поводов, зачем Фонеблюму могут потребоваться услуги врача или
даже двух врачей.
Я открыл дверь и вышел к поджидавшему меня Оверхольту. Он
вопросительно, почти сочувственно посмотрел на меня.
- Что-то не так?
- Нет, - ответил я. - Все в порядке.
- У нас тут есть все. Мужчины, женщины, групповуха. Любой возраст на
ваш выбор. Не стесняйтесь.
- Идет.
- Мы всегда здесь.
Он заботливо нахмурил брови. Я был тронут.
- О'кей, - сказал он, помолчав. - Держите. - Он протянул мне конверт,
слишком тонкий, чтобы в нем лежало зелье. - Отнесите это в порошечню на
углу Телеграф-авеню и Пятьдесят девятой. Они дадут вам все, что нужно.
Я убрал конверт в карман.
- Мы не держим порошки здесь, - объяснил он. Наконец-то он
разговорился. - Слишком опасно. Это только филиал.
- Ясно.
- О'кей.
Он обошел вокруг маленького столика с телефоном. Похоже, он был
разочарован отсутствием моего интереса к девушке или разговору.
Он протянул мне мою карточку.
- Мы проверили ее нашим декодером. Двадцать пять. Да, негусто. Я мог бы
помочь вам...
- Нет, - ответил я. - Спасибо, не надо. Это не поможет. Я под колпаком
у Отдела. Они заметят.
Он широко улыбнулся, словно уличный торговец, расхваливающий свой
товар.
- Вы не поняли, мистер Меткалф. Мы продаем карму только высшего
качества. Отделу она не по зубам. Запись на внутренний слой. - Он
помолчал. - И в конце концов у вас еще остался здесь неиспользованный
кредит.
Иррациональная часть моего сознания, все еще трепетавшая при мысли о
том, как мало кармы у меня осталось, заставила меня задержаться и обдумать
это предложение. Однако мне не потребовалось долго размышлять, чтобы
понять, что разницы не будет. Оверхольт не знал, кто я, иначе не стал бы
предлагать мне этого.
- Право же, спасибо, - произнес я, стараясь говорить по возможности
искренним тоном. - В моем случае это не сработает.
- О'кей, - повторил он, разведя руками.
Я забрал карточку.
Я оставил его за телефоном и вышел. Оставшись на лестнице один, я
остановился, прислонился к стене и перевел дыхание. Фокус с девицей меня
потряс. Мне было проще думать о всех тех дюжинах или сотнях людей, которых
Фонеблюм извлек из морозильника, чем вспомнить пустой взгляд улыбающейся
девушки в сырой комнате. Девушки с клубком проводов в голове. Я не мог
избавиться от этого воспоминания, значит, придется привыкать к нему.
Пару минут спустя я прошел остаток лестницы и миновал комнату, где
гонял шары, отрабатывая удар, здоровяк. Я глянул на него, и он улыбнулся
мне. Я решил, что для него я провел наверху достаточно времени для того,
чтобы успеть наскоро перепихнуться с той девушкой. Я попробовал
разозлиться, но не смог. Я улыбнулся в ответ и вернулся в бар.
Там все шло по-прежнему, то есть воздух казался осязаемым от паров
алкоголя и сигаретного дыма. Музыка играла громче, хотя веселее от этого
не стала. Мне хотелось выпить, но в баре было не протолкнуться. Не стоило
и пытаться. Ничего. Понюшки в машине мне вполне хватит.
Протискиваясь сквозь толпу к выходу, я услышал за собой возмущенный
голос бармена, оставшегося с половиной сотни в кармане. Я не стал
оборачиваться. У меня почему-то не было настроения платить. Я решил, что
ему не легче протискиваться сквозь толпу, чем мне, а если на свете и есть
что-то, что я умею делать хорошо, так это заводить машину в большой
спешке.
Я добрался до двери и толкнул ее всем телом. Одновременно кто-то дернул
ее с другой стороны, и я чуть не упал ему в объятия. Я обругал его и
только потом понял, кто это. Прямо передо мной стоял Гровер Тестафер
собственной персоной. Это было вовсе не весело, но я чуть не рассмеялся.
Секунду спустя, когда из-за его спины, как чертик, вынырнул кенгуру, я уже
не удержался.
24
Они составляли замечательно забавную пару. Формально, судя по всему,
командовал Тестафер, но стоило ему увидеть меня, как он передал все
полномочия Джою. Кенгуру только ухмыльнулся. Я прекратил ржать и попытался
нырнуть между ними к моей машине, сразу же поняв, что идея не сработает. И
правда, не успел я вставить ключ в замочную скважину, как услышал за
спиной шаги, а между луной и ее отражением в окне машины проскользнула
какая-то тень.
- Привет, Гровер, - сказал я, оборачиваясь.
Но передо мной стоял кенгуру, и в лапе его снова виднелся маленький
черный пистолет.
- Привет, Меткалф, - несколько вяло произнес Тестафер.
Ему явно не хотелось ввязываться в эту историю. Он подошел ближе, но
держался все равно за спиной кенгуру с пистолетом.
- Убери кенгуру, и мы поговорим, - предложил я.
- Пошел ты, тупица, - сказал Джой. - Никто меня не уберет. Я сам решаю,
уйти мне или остаться. И никто другой.
- Ладно, - сказал я. - Убери только пушку.
- Мне кажется, пистолет не помешает, Меткалф, - сказал Тестафер. - Вы -
опасный человек.
- Продукт своего времени, - вздохнул я. - Сами понимаете.
Я прислонился спиной к машине и убрал ключи в карман. Если уж нам
придется говорить, я хотел по крайней мере чувствовать себя поудобнее.
Холодало, и воздух был влажный, хотя и без тумана. Я отходил от
приключений на втором этаже. Понюшка мне не помешала бы, но во всех других
отношениях я чувствовал себя нормально.
- Мы ищем Челесту, - заявил Тестафер. - Лучше скажите, если знаете, где
она.
- Здесь ее нет, - ответил я, мотнув головой в сторону "Капризной Музы".
За спиной кенгуру Тестафер явно чувствовал себя увереннее.
- Тогда скажите нам, видели ли вы ее сегодня, - сказал он. - И вам не
мешало бы объяснить, что это вы делаете здесь.
Он явно научился задавать вопросы, не раня при этом свою
чувствительность.
- Это вам не мешало бы объяснить, зачем вы ее ищете, - возразил я. - На
мой взгляд, вы могли бы с этого начать.
- Она распустила язык, - ляпнул кенгуру. - Это становится опасным.
- Звучит не так уж страшно, - заметил я. - Пусть себе болтает. Чем это
вам может помешать?
Кенгуру засопел и сунул пистолет мне в живот, словно это помешает мне
задавать вопросы.
Но он ошибся.
- Чего вы боитесь? - продолжал я. - Или это Фонеблюм боится и выгнал
вас на улицу разобраться с его страхами?
В эту секунду из дверей "Капризной Музы" вывалился наконец бармен в
обществе здорового игрока в бильярд - рядом с ним он сразу показался
маленьким. Но только показался. Они огляделись по сторонам и направились в
нашу сторону. Они действовали слаженно, и я подумал, что им не впервой
работать в паре.
Ситуация становилась забавной. Вот мы с Джоем и Гровером мило беседуем
у машины, а вот два качка из "Музы" хрустят гравием, явно намереваясь
разобраться с нами. Луна светила вовсю, но пистолет Джоя был черным, и он
держал его достаточно низко. На деле их было четверо против одного, но
всем четверым казалось, что расклад совсем другой: двое против троих. А
пятый отнюдь не собирался разубеждать в этом остальных.
Тестафер имел крайне несчастный вид. Он не знал, прятаться ли ему за
Джоя с его пистолетом - который казался ему теперь слишком маленьким - или
бежать к своей машине. Он выбрал первое. Бармен отодвинул его и кенгуру и
ухватил меня за воротник. Я и так уже стоял, прижавшись к машине, так что
ему не пришлось толкать меня. Второй парень возвышался за его спиной
запасной парой широких плеч.
- Сотенные бумажки редко встречаются в этих краях, - сказал я. - На
сколько частей ты хочешь порвать ее?
Бармен повернулся к своему дружку.
- Пусть мой приятель с тобой разберется.
- Я инквизитор, - заявил я, умолчав о том, что я частник - Спросите
доктора Тестафера - вот этого. Он здесь отвечал на несколько вопросов
насчет комнатки на втором этаже. Как Оверхольту удается уберегать тела от
гниения, когда они занозят себе ногу.
Бармен повернулся и уставился на Тестафера. Я взял его за руки и помог
ему отпустить мой воротник. Он был слишком занят, глядя на Тестафера,
чтобы заметить это.
- Я тебя видел, - произнес он наконец. - Ты приходил сюда с толстяком.
Тестафер как язык проглотил. Он казался даже меньше пистолета в лапе
кенгуру. Мне довелось видеть его в привычной ему среде: в доме на холме, в
окружении ковров и старых журналов, со шкатулкой зелья на столе - так вот
теперь он находился явно не на месте. Уж не знаю, как Фонеблюм убедил его
поехать с кенгуру, разыгрывая из себя крутого; в любом случае сейчас
Тестафер жалел об этом.
Кенгуру тоже чувствовал себя ненамного лучше, хотя на внешности его это
почти не отразилось. Он отступил назад, бестолково поводя пистолетом: он
явно не знал, на кого его нацеливать. Здоровяк из бильярдной повернулся к
нему, поскольку инстинкт подсказывал, что опаснее всех тот, у кого
пистолет.
До меня дошло, что я наблюдаю редкую картину: конфликт между людьми,
одновременно работающими на Фонеблюма. То, что они не знали друг друга,
означало, что положение Фонеблюма не так надежно, как он утверждал, и что
он не посвящал своих подручных из "Капризной Музы" в свои неприятности с
Челестой, Отделом и мной.
Они продолжали выяснять отношения, но я не собирался ждать, чем все это
кончится. Я достал ключи и начал отпирать машину.
Тестаферу ситуация решительно не нравилась.
- Это бесполезно, - сказал он. - Ее здесь нет. Поехали.
- Скажи этим качкам, чтобы они уходили, Тестафер, - согласился кенгуру.
- Они ведь тебя знают.
Он не опускал пистолета, хотя здоровяки казались не слишком напуганными
этим.
- Свернуть шею этому прыгуну? - предложил парень из бильярдной.
- Плевать на кенгуру, - ответил бармен. - Он мне не нужен. Возьми у
него пистолет и отдай мне. Потом сходи за Оверхольтом. Мне нужен его
совет.
Бильярдный шар засмеялся. Они с барменом казались слишком большими даже
по отдельности, вместе же они были как две половины того, о чем и
думать-то страшно. Он сделал шаг и вынул пистолет из лапы кенгуру. Бедняга
Джой. Он плохо знал правила игры. Он таскал пистолет, не используя его по
назначению, так долго, что мог считаться безоружным. С животной тупостью
он смотрел на свою пустую лапу, словно обвиняя ее в том, что она не
выстрелила. Бильярдный шар отдал пистолет бармену, потом снова повернулся
к кенгуру, небрежно взял его за плечи - если их можно назвать плечами - и
спокойно швырнул на гравий. Потом направился в бар.
Джой встал и отряхнулся. Я вынул из кармана еще одну половину сотни и
протянул ее бармену.
- Вот, держи, - сказал я. - Смотри, не потрать ее за два раза.
Я открыл дверцу машины.
Теперь пришла очередь бармена размахивать пистолетом.
- Вылазь, - сказал он. - Все трое, а ну к машине!
Кенгуру пребывал в трансе. Они с Тестафером послушно сгрудились между
мной и барменом, и я решил немного усложнить им жизнь. Я взял обоих за шеи
и толкнул на бармена с пистолетом, и, когда пыль немного рассеялась,
кенгуру и бармен уже боролись за пистолет. Тестафер на карачках отползал
за машину. Я так и не решил, кого хочу видеть победителем, поэтому
прислонился к машине и стал просто смотреть.
Бармен выбил пистолет из лапы Джоя на землю, и это было очень кстати,
поскольку дало Джою шанс расставить свои задние ноги поудобнее, тут мне
почти захотелось отвернуться, поскольку я знал, что последует за этим, и,
судя по выражению лица, бармен тоже догадывался об этом. Время, казалось,
остановило свой бег, когда он потянулся за пистолетом, - с таким же
успехом он мог бы тереть две сырые щепки друг о друга перед жерлом
огнемета. Прежде чем он успел поднять пистолет, кенгуру нанес серию
быстрых, но мощных ударов точно в центр его тела. Бармен сложился пополам,
схватился в поисках опоры за ногу кенгуру и рухнул, когда тот убрал ее.
Лежа на земле он казался меньше ростом. Ночь накрыла его, словно с ним
было покончено.
Демонстрация природных преимуществ Джоя впечатляла. Правда, дожидаться
второго действия я все-таки не хотел. Я сел в машину и сунул ключ в замок
зажигания. Увы, Джой еще оставался в форме. Он поднял с земли пистолет и
нажал на курок. В ветровом стекле у меня перед глазами появилась дырка.
- Вылазь, - коротко сказал он.
Я убрал руки с руля, но мотор глушить не стал.
- Убери пушку, Джой.
- Пошел ты, тупица! - его морда скривилась в недоброй ухмылке. - Меня
тошнит от тебя. Вылезай.
Я вздохнул и выбрался из машины. Бармен так и лежал неподвижно на
земле, а Тестафер давно уже ушел, поэтому на стоянке мы с Джоем
оставались, можно считать, вдвоем. Свет и музыка "Капризной Музы" казались
теперь такими далекими. Джой тяжело дышал, бешено выпучив глаза. Разбитое
ветровое стекло убедительно свидетельствовало о его готовности нажать на
спусковой крючок.
- Ладно, Джой, - сказал я. - Это твой бенефис. Только знай, что, если
ты не поторопишься, у тебя будет компания. - Я кивнул в сторону огней
бара.
Я не верил своим глазам. Он попался на удочку и оглянулся! Это стало
последним штрихом в его портрете как дилетанта. Я достал из кармана
ручку-антиграв и легонько толкнул в сторону его морды. Когда он обернулся
обратно, и увидел ручку в воздухе между нами, и вычислил ее траекторию,
помноженную на вес, которого она не имела, он отмахнулся от нее свободной
лапой на уровне груди. Ручка проскользила в воздухе и угодила ему прямо в
глаз. Он успел выстрелить в воздух, и тут я врезал ему по челюсти.
Я ударил с такой силой, что почти пожалел об этом. Рука мгновенно вышла
из строя. Мне некогда было хныкать по поводу разбитых костяшек. Больной
рукой я схватил его за шею, а здоровой двинул в нос. Я проделал это трижды
и только потом отпустил его, но к тому времени Джой был уже не тот. Между
моей рукой и его пастью протянулась клейкая нить слюны. Он все еще держал
свой пистолет, но, когда я двинул по нему коленом, он даже не обернулся
посмотреть, куда тот упал. По последней встрече я помнил, что бесполезно
пытаться заставить кенгуру упасть. Я отшвырнул пистолет ногой под соседнюю
машину, забрал ручку и оставил его стоять, качаясь.
На выстрелы из "Музы" выскочили Бильярдный шар и несколько других
парней. Я понял, что мне самое время сматываться, и сел в машину. Мои руки
нетвердо держали руль, но мне удалось врубить заднюю передачу и выехать со
стоянки прежде, чем они подбежали. Я развернул машину, направил ее от
клуба и бросил в зеркало заднего вида последний взгляд на картину. Бармен
стоял на коленях. Кто-то полез под машину за пистолетом. Я даже заметил
розовое лицо Тестафера, прятавшегося между машинами. Все они казались
группой белых марионеток, разыгрывающих какой-то идиотский фарс в ночи. Я
нажал на газ и поехал прочь, пока они не нашли пистолет и не выстрелили
мне вслед.
Проехав несколько миль, я свернул на боковую улицу и выключил фары. За
мной никто не гнался. Я сложил руки, что потребовало от меня некоторого
усилия, и массировал кисти до тех пор, пока они не пришли в более или
менее рабочее состояние. Я чуть не плакал от боли. Размассировав кисти, я
высыпал на зеркальце немного порошка. Мне пришлось подождать еще немного,
пока зелье попало в кровь, и тогда боль ушла. Я выждал несколько минут,
чтобы унять сердцебиение, а потом поехал к себе в офис.
Я входил в вестибюль, когда из темноты выступила Кэтрин Телепромптер и
взяла меня за руку. Она снова распустила волосы - я говорю это, потому что
это первое, что я заметил. Она толкнула меня в темноту у стены и прижала
палец к губам. Я улыбнулся и поднес к губам свой палец. Так и так мои руки
болели меньше в поднятом состоянии. Она прижала губы к моему уху и
зашептала. Я с трудом концентрировался на чем-то, кроме ее горячего
дыхания у моего лица.
- Они наверху, - говорила она.
- Они, должно быть, хотят поговорить со мной, - прошептал я в ответ.
- Корнфельд стер ваше досье из компьютера, - сказала она. - Я не знаю,
что это значит.
Я повернулся, чтобы она видела мою улыбку.
- В мое время это означало конечную остановку. - Я беззвучно
рассмеялся. - Впрочем, возможно, это еще ничего не значит. Я работал в
Отделе много лет назад, и все могло измениться.
Она не ответила. Она так и не выпускала мою руку. А может, это я не
отнимал ее. Я только надеялся, что она не возьмется за мои пальцы.
- Я не хочу, чтобы вы поднимались, - сказала она наконец.
- Идет. Но я хочу поговорить с вами. Разумеется, если вы можете себе
это позволить. В прошлый раз вы не были уверены в этом.
Казалось, огромный лепной потолок вестибюля давит на нас всей своей
тяжестью. В доме царила тишина, но я чуял запах Корнфельда или кого-то
вроде него, ждущего в моем офисе. И точно так же я через полгорода чуял
запах тех, кто ждал меня в моей квартире. Ну что ж, пришло мое время. Я бы
с удовольствием пошел куда-нибудь с Кэтрин Телепромптер, хотя выбор у нас
был невелик.
Поэтому я предложил посидеть у меня в машине.
- Давайте лучше в моей, - сказала она. - Там я смогу слушать Корнфельда
по радио.
Я согласился, что это удачная мысль. Она села за руль и настроила рацию
на канал Отдела. Из динамика доносился монотонный голос диспетчера,
сыпавший кодами и координатами, и это пробудило во мне старые воспоминания
о ночных дежурствах, в одиночку или с напарником, когда приходилось
прислушиваться к такому же голосу из динамика. Правда, тогда я понимал, о
чем идет речь. Сейчас - нет. Я знал, что могу сидеть в ее машине сколь
угодно долго и не беспокоиться ни о чем. Во всяком случае, пока они не
упомянут мое имя, да и тогда тоже.
Я придерживал дверь ногой, чтобы плафон на потолке не гас, но не
смотрел на Кэтрин. Я был за миллионы миль от нее. По дороге из "Музы"
трещины в простреленном ветровом стекле разбили мое отражение на тысячу
частей. Теперь в машине Кэтрин я снова стал единым целым - единым целым,
растянутым, выпуклым плексигласом служебной машины, и я смотрел на это
растянутое отражение, пока не стал напоминать толстяка из паноптикума. Или
Фонеблюма.
- Расскажите, о чем вы думаете, - тихо попросил я немного спустя.
- Мне кажется, через несколько дней они успокоятся, - ответила она. -
Но на вашем месте я бы до тех пор не высовывалась. Я нашла бы себе другое
место или другое имя. Корнфельд ненавидит вас.
- Я так и понял.
- Поймите, нет смысла продолжать. Энгьюина нет, Моргенлендера отослали.
Дело закрыто.
- Легко сказать, дело закрыто. Инквизиторская мантра: дело закрыто,
дело закрыто...
Она почти рассмеялась.
- Как вам визит в Отдел?
- Кто-то из нас изменился с тех пор. Или я, или Отдел. Я пока не решил,
кто именно.
- Мне кажется, вы, - произнесла она.
Я повернул голову и посмотрел на нее. Она сидела боком, и я понял, что
она не сводила с меня глаз все это время. Раз повернувшись, я уже не мог
не смотреть в ее глаза. Я отпустил дверцу, и плафон погас, решив эту
проблему на несколько секунд. Я не решил еще, притягивают ли наши взгляды
друг друга. Позже узнаю.
- Вы работали с Корнфельдом, - сказал я. - Вы должны много знать об
этом деле.
Мои глаза свыклись с темнотой. Сквозь окна в машину проникал уличный
свет, очерчивающий ее шею и подбородок. Я увидел, как вздрогнуло ее горло,
когда она обдумывала ответ, но изо рта ее ничего не донеслось. "Кроме, -
подумал я, - теплого, сладкого тумана, который я несколько минут назад
ощущал на своем ухе".
Я вздохнул.
- Ладно, Кэтрин. Смотрите на это так, если, конечно, это не покажется
вам слишком смешным: считайте меня совестью Отдела, крошечной частицей
совести, которая оторвалась и не остановится, даже если дело закроют, даже
если оно станет слегка опасным. Я - ваш шанс, Кэтрин. Снимите груз с души.
Расскажите мне все, что знаете о деле. Потом вы можете забыть об этом,
забыть даже о том, что рассказали мне это. Вы сможете спать спокойнее.
Мы снова замолчали. Я представил себе маленькие морщинки на ее лбу и
напряженный рот. Мне и раньше приходилось произносить эти слова, и,
возможно, я и сам в них верил. Так или иначе, мне показалось, что они
тронули в ней что-то.
Когда она заговорила, ее голос сделался глубже, словно она говорила под
гипнозом.
- Я не против отвечать на ваши вопросы. Сформулируйте только, что
именно вы хотите знать.
Я посмотрел на нее, но ее взгляд оставался тверд. Возможно, я
продвигался в расследовании ценой того, что ощущалось между нами.
- О'кей, - сказал я. - Первое: в чем обвиняют Энгьюина? Что было в том
письме, которое они нашли?
- Я видела письмо только раз. Знаете, до вчерашнего дня я не занималась
этим делом. Мне показалось, что Энгьюину нужны были деньги для себя и
сестры. Он обвинял Стенханта в моральной нечистоплотности. Энгьюин считал,
что защищает интересы сестры и ее ребенка, а когда туда переехала Челеста
- и ее тоже. Он обвинял Стенханта в злоупотреблении наркотиками, из-за
чего то
...Закладка в соц.сетях
