Жанр: Научная фантастика
Пистолет с музыкой
...т, по его мнению, и выгнал жену.
- Я работал на Стенханта. Все было по-другому. Он хотел, чтобы Челеста
вернулась.
- Мы полностью убеждены в том, что он встречался в "Бэйвью" с женщиной.
Я покачал головой.
- Он ездил туда шпионить за Челестой. Это у нее был там роман.
Поговорите с другим частным инквизитором по имени Уолтер Серфейс. Он
говорит, что даже видел один раз того парня. Мейнард Стенхант снимал
номер, чтобы следить за ней, Ссора из ревности - лучший мотив, чем те, что
вешают на Энгьюина.
- Послушайте, - вздохнула она. - Все, что я могу, - это рассказать вам
то, что мы имеем. Ваши сведения не укладываются в версию.
- Так что у вас за версия? Я так и не знаю ее.
- Энгьюин угрожал в письме, что будет преследовать Стенханта. Вот он и
поехал за ним в "Бэйвью" и убедился, что тот встречается там с его
сестрой. Та это от него скрывала. Однако это случалось и раньше, иначе
откуда же у нее ребенок? Энгьюин потерял голову и убил Стенханта. Это
объясняет все, в том числе и нежелание Пэнси защищать брата.
Признаюсь, что на миг это ошеломило меня. Это было первое внятное
объяснение, которое я слышал, и это включало в себя почти все, что я копил
в своей памяти. Я бы даже согласился с этим, если бы не цеплялся так за
свою идею, что Челеста, а не Пэнси является матерью башкунчика. И потом,
Энгьюин не мог быть убийцей. Он так и не доказал мне этого, но убивать он
не умея. Я готов был поручиться за это жизнью. Черт, да я уже поручился.
- А как быть с овцой?
- За исключением отпечатков пальцев Энгьюина, у нас нет на него ничего.
Возможно, вы сможете снять с него это обвинение.
- Он напоролся на это случайно и сразу же бросился ко мне, - сказал я и
сразу же сообразил, как абсурдно это звучит. - Он не совершал этого,
Кэтрин. Поверьте мне. Это так просто.
- Иногда простое и означает правильное. Боже, Меткалф. Что я делаю? Мне
надо было вести вас в дом или отпустить - что угодно, только не сидеть
здесь и подвергаться вашему идиотскому допросу. - Она нахмурилась. - Не
судите меня, ладно? Вы ведете свое следствие, я - свое. Я разрешила вам
задавать мне вопросы и только. Не пичкайте меня вашими эксцентричными
версиями.
Я отвернулся, злясь на себя. Сам хорош: сижу с двадцатью пятью
единицами кармы и разговариваю с инквизитором. Дурак, да и только.
- Извините, - сказал я. - Я постараюсь быть профессиональнее. Что вам
известно про парня по имени Фонеблюм?
- Я не знаю такого имени.
Я подумал, не открыть ли мне снова дверцу, чтобы зажегся свет, но не
стал этого делать.
- Он по уши в этом деле. Корнфельд точно знает его - упоминание этого
имени в его присутствии обошлось мне в двадцать единиц кармы. Мне
показалось, что он старался не дать Моргенлендеру узнать что-то.
- Моргенлендер - клоун, - сказала она. - Он взялся за это слишком
горячо. Он все время связывался с Центральным Отделом. Рядом с ним все
старались помалкивать.
Я положил руки на приборную доску и вспомнил, что они у меня разбиты.
- Моргенлендер считал, что дело не ограничивается этим, - сказал я. -
Он старался не дать свернуть его.
- Я знаю. Он хорошо поработал до тех пор, пока не подвернулась эта
овца.
- Жаль.
- Вам, должно быть, очень жаль.
Я ухмыльнулся.
- Моргенлендер здорово облегчал мне жизнь. Он звал меня длинноносым. Не
думаю, что он видел во мне отбросы инквизиции.
Она молчала. Я решил, что она ждет, пока мне надоест спрашивать.
- Где вам сейчас положено быть? - спросил я. - Дежурить в вестибюле?
- Я не на дежурстве.
Это могло бы звучать ободряюще, не произнеси она это так нейтрально. Я
хотел, чтобы в этом деле она была на моей стороне, а если покопаться в
собственных чувствах - чего я не делаю никогда, - я хотел и большего. Но
большего не происходило. Она свела мою страсть к профессиональному
интересу, и это беспокоило и ее. Если она и почувствовала что еще, то
хорошо это скрывала.
Что-то в потоке слов из динамика привлекло мое внимание. Мне
показалось, я услышал фамилию Стенхант. Должно быть, Кэтрин тоже услышала,
поскольку она добавила громкости.
Диспетчер диктовал адрес секс-клуба в центре и добавил что-то насчет
убийства. Я навострил уши, но он переключился на другие сообщения. Я
посмотрел на Кэтрин, а она посмотрела на меня.
- Возможно, нам стоит посмотреть, - сказал я.
- Возможно, мне стоит посмотреть, - возразила она. - Вам надо держаться
в стороне, поймите.
Я улыбнулся.
- Все равно я поеду туда на своей машине, так зачем же зря переводить
бензин?
Она вздохнула и завела мотор. Всю дорогу мы молчали. Это дало мне
возможность пофантазировать, будто мы просто катаемся, возможно, едем в
театр или в ресторан, а может, на ночь за город. Я закрыл глаза и позволил
этим мечтам унести меня, пока она вела машину, но все эти мысли разом
вылетели у меня из головы, стоило нам затормозить у входа в секс-клуб
среди сирен и мигалок инквизиторских машин.
26
Я прошел за заграждения вместе с Кэтрин, ни разу не показав своей
лицензии и не ответив на вопросы, на которые у меня не было ответа.
Нескольких слов дежурящему у двери номера инквизитору хватило, чтобы нас
пропустили внутрь. Клуб оказался местом, где вы могли взять напрокат любой
инвентарь: кожаные штуки, цепи и так далее, - с хорошо изолированными
помещениями, чтобы без помех пользоваться всем этим при условии, что все
останутся живы, чему помогали электронные предохранители. Так и было до
сих пор, но инквизитор у двери дал нам понять, что Челесте Стенхант с этим
не повезло.
Я вошел в номер следом за Кэтрин. Она сделала только один или два шага,
потом резко повернулась, прижав руки ко рту, и выбежала, оставив меня
наедине с грудой того, что раньше называлось Челестой Стенхант. Я наступил
в кровь прежде, чем успел опомниться.
Кто-то начал с нижней половины ее тела, что было бы еще ничего,
остановись он на этом. Кто-то не пожалел усилий. Это звучит грубо, но
по-другому я назвать это не могу. Одежды на ней не было, но мне пришлось
напрячь память, чтобы вспомнить, как она выглядела раздетой, ибо то, что
лежало передо мной, не имело с этим ни малейшего сходства.
Я стоял, глядя и думая, и не чувствуя пока ничего, и тут до меня дошло.
Меня не стошнило, как Кэтрин, - эту стадию я прошел много лет назад, - но
меня прошибло по-другому. Я начал всхлипывать в рукав, впервые за много
лет. Это быстро прошло, но я продолжал чувствовать себя ребенком, которого
нужно умыть и вытереть. Я больше не мог смотреть на труп. Я вышел из двери
и прислонился к стене. Я зажмурился, но картина все стояла у меня перед
глазами.
Мои усилия собраться были прерваны знакомым голосом. Этого я не ожидал.
- Это подстроено, - сказал Моргенлендер.
Я открыл глаза. Он разговаривал с Кэтрин и инквизитором у двери.
- Можно считать, что она забыла включить предохранитель, но я в это не
верю.
Это был все тот же Моргенлендер с большой головой и змеиным языком, и я
не сомневался, что, увидев меня, он скажет что-нибудь обидное, но
по-своему я был рад видеть его. Его нельзя было назвать красавцем, но как
инквизитор он был неплох. Если Корнфельд отображал роботизованное будущее
Отдела, Моргенлендер мог олицетворять прошлое - человеческое лицо, в
котором больше нет нужды.
- Заполняйте рапорт, - сказал инквизитор, пустивший нас в номер.
- Идите вы, - сказал Моргенлендер. - Меня здесь не было.
- Ясно, - ответил инквизитор.
В номер толпой прошла группа понятых. Я пожелал им удачи. Когда они
убрались, Моргенлендер заметил меня и неприязненно сморщился.
- Глазам своим не верю, - сказал он. - Как муха на мед. Как ты сюда
попал?
- Привет, Моргенлендер. - Мне не хотелось объясняться.
- Я удивлен, что ты еще разгуливаешь, Меткалф. Разве я снял мало кармы?
- Спасибо, достаточно. Я думал, вас сняли с этого дела?
- Дело закрыто. Ступай домой, Меткалф. Не глупи.
- Дело было закрыто, - возразил я. - Энгьюин не убивал еще и Челесту
Стенхант.
Моргенлендер так и замер в своем мятом костюме, уставившись на меня,
как будто я не сказал совершенно очевидной вещи. Он подвигал челюстью,
будто проверял языком небо.
Потом поправил рукав так же, как делал это у меня в офисе при нашей
первой встрече.
- О'кей, Меткалф. Пошли, поговорим немного. Телепромптер, проводи
своего приятеля вниз. Поделюсь с ним некоторыми соображениями. Посмотрим,
продырявят ли они его насквозь или только вырвут куски.
Мы спустились. Первым шел Моргенлендер, проталкиваясь сквозь
толпившихся там инквизиторов, - набычившись, руки в карманы, На улице было
тише. Часть машин уехала, и улицу открыли для движения. Одна мигалка
продолжала вращаться, и, когда Моргенлендер повернулся к нам, его лицо
напоминало вспыхивающую и гаснущую красную маску Думаю, вид у меня был не
самый лучший - этот эффект оказывал на меня гипнотическое действие. Я даже
не сразу понял, что он говорит мне.
- Челеста дважды пыталась связаться со мной, - говорил он. - Не
оставила даже чертовой записки. Козлы из Отдела сказали мне об этом только
час назад, как раз когда ее искромсали. - Он вздохнул. - Я же говорил им,
чтобы они следили за ней. Чертов Корнфельд.
- Вчера ночью она сказала мне, что боится, - сказал я. - Она не верила
в то, что убийца - Энгьюин. Вот что она сказала бы вам, если бы смогла.
- Когда у нее была такая возможность, она говорила мне совсем другое.
- С тех пор она передумала.
Он пожевал немного, потом сплюнул на асфальт.
- Вот чертово дело.
- Дело закрыто, - сказал я. Хоть раз я сказал это первым.
- Где Корнфиг? - повернулся он к Кэтрин.
- Я не знаю.
- Он знает, что ты разгуливаешь с этим любителем? - Он ткнул пальцем
мне в грудь, чуть не продырявив насквозь. - Последний раз, когда я с ним
общался, он хотел твою задницу, Меткалф.
- Мы сегодня вроде как прячемся от него, - сказала Кэтрин.
- Удачи, - фыркнул Моргенлендер. - И помните, что у стен есть глаза.
Корнфельдовы глаза. - Он махнул рукой в сторону двух инквизиторов у входа
в клуб. - Он держит весь залив у себя в кармане. Черт, я даже не знаю,
зачем говорю вам все это. - Он хохотнул. - Вы ведь тоже часть этой
проблемы. Ладно. Я уезжаю. Когда-нибудь я или кто-то еще пришпилит твоего
маленького дружка к стене. Одному мне это не под силу Он утопил меня в
дезинформации.
Я молча слушал.
- Вы все усложняете, Моргенлендер, - вступилась Кэтрин. - Стоит ли
удивляться болезненной реакции? Вы нервировали всех Все можно было сделать
куда спокойнее.
- Идите к черту, Телепромптер. Энгьюина топили, и не его первого. Надо
же мне было что-то с этим делать.
Кэтрин состроила гримасу.
- Идите писать рапорт, Моргенлендер. И можете сколько угодно делать
вид, будто понимаете, что происходит.
Кто-то выключил огни. Я оглянулся. Машин на улице стало заметно меньше.
Бригада наверху будет работать с телом и номером всю ночь, но остальные
разъезжались кто по домам, кто снова на дежурство. За ночь нужно
перекачать пару сотен единиц кармы, или твоя работа никуда не годится.
Телепромптер и Моргенлендер продолжали стоять в темноте, глядя друг на
друга. Мне показалось, что разговор зашел в тупик. Лично я предпочел бы,
отправиться домой и принять понюшку, но мне все продолжало казаться, что
стоит попытаться выведать у Моргенлендера еще что-нибудь, пока есть шанс.
- Вам не приходилось слышать фамилию Фонеблюм? - спросил я. - Я имею в
виду, не от меня. - Я надеялся, что он все-таки ответит. - Видите ли, моя
работа в последнее время состоит исключительно в созерцании того, как при
упоминании этого имени люди испуганно замолкают или бьют меня под дых.
- Что ты хочешь на этот раз? - невесело усмехнулся Моргенлендер.
Я не ответил.
- Ладно, убирайся с глаз моих. - Он повернулся и торопливо пошел прочь.
Не знаю зачем, но я посмотрел на землю: даже в темноте я увидел
кровавые отпечатки его ног на мостовой. Я не стал проверять, но и так
знал, что такие же остаются и за мной.
Мы с Кэтрин вернулись в машину и молча сели на ставшие уже привычными
места. Наверное, нам стоило поехать куда-нибудь, знать бы только куда.
Радио все бормотало, Кэтрин протянула руку и выключила его.
Когда она заговорила снова, я услышал, что ее голос дрожит. Бойня
наверху встряхнула ее, и ее удобная версия уже не казалась такой удобной.
- Кто ее убил? - спросила она тихо.
Звучало так, словно она решила попробовать поверить мне: вдруг это
заставит ее почувствовать себя лучше, чем от версии Корнфельда.
"А кто не убивал?" - чуть не взорвался я. Однако это был не самый умный
ответ, и я промолчал.
Когда я начинал работать, у меня была глупая идея насчет того, что моя
работа - искать отдельных виновных в массе невинных людей. На деле же это
оказалось, скорее, поиском одного или двух невинных с тем, чтобы защитить
их от массы негодяев. Мне не удалось защитить Ортона Энгьюина, а теперь
вот - и Челесту Стенхант. Обидно, когда ты узнаешь, что человеку можно
доверять, только после того, как его разделали на части в
звуконепроницаемой комнате секс-клуба.
- Фонеблюмов кенгуру искал ее пару часов назад, - сообщил я Кэтрин. Я
старался сосредоточиться только на сути дела, оставляя за скобками ту
жестокость убийства, что сводила меня с ума от ярости. - Кстати, с ним был
и доктор Тестафер. Правда, не похоже, что это дело рук доктора.
- Это похоже на дело рук маньяка.
- Может, это Барри Гринлиф убил ее? - выдвинул я идиотское
предположение. - Вчера днем я был совершенно уверен в том, что Челеста -
его мать.
- Вы любили ее? - спросила она так же тихо. Я повернулся, но она не
смотрела на меня.
- С чего вы это взяли?
- Так написано в вашем досье.
- Мне казалось, что мое досье изъяли.
- Я добилась, чтобы мне дали допуск.
Я позволил себе улыбнуться. Я знал теперь: то, что я ощущал в воздухе
между нами, не просто плод моего воображения. Я так и не знал, что мне
делать с этим, просто я получил подтверждение.
- Досье не совсем точно, - сказал я. - Мы виделись дважды. В первый раз
я был пьян, а во второй раз она лгала. Кажется, я ударил ее раз. Это все.
Кэтрин пробормотала что-то, словно понимала, почему кто-то должен бить
Челесту или почему мне нужно бить кого-то.
- А вы с Корнфельдом? - собственно говоря, это был не вопрос, но я все
же оставил на конце вопросительный знак. - Моргенлендер назвал его вашим
дружком.
Теперь настал ее черед улыбаться про себя. Мне показалось, что она
получила такое же доказательство, как я только что.
- Он хотел этого, - ответила она. - Но нет.
- Хотел? - переспросил я. - Он что, сдался?
- Хочет до сих пор. - Она вздохнула.
- Значит, отчасти из-за этого он так старается усложнить мне жизнь,
так?
- Возможно.
Я рассмеялся. Если бы Корнфельд знал мой нынешний сексуальный статус,
он бы посмеялся вместе со мной. Думаю, что этого в моем досье не было.
Кэтрин сидела и слушала, и, если что-то и показалось ей забавным, она
оставила это при себе.
В конце концов я заткнулся, и в машине стало тихо. Мы оба сидели, глядя
в ветровое стекло, только я смотрел не на улицу, а на отражение Кэтрин, и,
когда я встретился с ней взглядом, понял, что она тоже смотрит на мое
отражение. А потом мы уже держались за руки. Вот так все и было: только
что мы просто сидели, и вот мы уже держимся за руки. Я мог бы сказать, что
чувствовал себя как школьник, только школьником я никогда не делал ничего
подобного. Я чувствовал себя кем-то, кто занимался этим в школьном
возрасте, а теперь ему напомнили об этом. Я даже покраснел и
разнервничался, как черт знает кто.
Мы держались за руки, пока наши ладони не вспотели. Я сообразил, что
следующий шаг положено делать мне. Она не знала, что у меня отсутствуют
нервные окончания для того, что ожидается, а я не хотел говорить ей об
этом.
- Поехали куда-нибудь, - предложил я. - К тебе?
- У меня плохо, - ответила она. - Поехали к тебе домой.
Я удивленно посмотрел на нее.
- Разве Корнфельд не оставил кого-нибудь дежурить там?
- Оставил, - сказала она. - Меня.
Я вышел на кухню приготовить нам выпить и быстро выложил на стол
щепотку своего порошка. Поколебавшись секунду, я втянул его, включив воду,
чтобы заглушить звук. Не знаю, откуда взялась эта дурацкая застенчивость,
но она взялась и все тут. Когда я вернулся в комнату, Кэтрин удобно
уселась посреди дивана, так что, с какой стороны я бы ни сел, я оказался
бы близко от нее. Здорово. Она хорошо смотрелась в моей квартире, лучше
чем я сам. Я решил, что за минувшие дни она имела возможность
потренироваться, как сидеть на моем диване.
Я протянул ей стакан.
- Садись, - сказала она.
Я сел. Все верно, мы сидели вплотную друг к другу.
После этого я потерял чувство времени. Мы просто пили и болтали, а
потом мне надоело выходить на кухню со стаканами, и я просто принес
бутылку и поставил ее на журнальный столик. Часы показывали двенадцать, и
час, и два, и мне было все равно. Мы болтали о какой-то ерунде, и это было
здорово, а потом поболтали о чем-то стоящем, и это оказалось еще лучше. Но
о деле мы больше не говорили. Ни слова.
Когда темы для разговора иссякли, я поцеловал ее. Это было совсем не то
же, что целовать Челесту. Можно сказать, я по-настоящему поцеловал женщину
в первый раз за много лет: поцелуй с Челестой прошлой ночью не в счет.
Мы отставили стаканы и устроились на диване. Я старался не спешить, но
это было нелегко. Когда моя рука коснулась ее груди, это было все равно
что первая капля дождя, упавшая на кусок железа, такой сухой и ржавый, так
раскалившийся на солнце, что вода испаряется мгновенно, и поверхность
остается сухой. Я не обращал внимания на боль. Даже пара, возможно,
сломанных пальцев не могла остановить меня.
Мы прошли в спальню и разместились на кровати. Я выключил свет. Когда
она взяла меня в руки, я закрыл глаза. Ощущения были не совсем те, что
положено, но это было не важно. Мне нравилось. Если я слегка шевелил
бедрами, я мог ощутить свой вес в ее руке. Мы полежали так некоторое
время, потом я освободился из ее руки, склонился над ее телом и прижался к
ней. Она охватила меня руками, я вытянул ноги и медленно опустил свое тело
на нее.
Все оказалось не так плохо, как я боялся. Возможно, это было только мое
воображение, а возможно, старые воспоминания спроецировались в настоящее,
но, клянусь, я ощущал ее плоть вокруг меня так, как это и положено.
Несколько раз я выскальзывал, а мои бедра продолжали двигаться, не замечая
этого, но я не считал себя таким уж профессионалом, чтобы этого не
случалось и раньше. Я не дал ей усомниться в том, что я мужчина, а она
женщина, и, раз попав в ритм, я и сам в это поверил.
А потом все вернулось, и я чуть не разрыдался ей в плечо, в волосы. Все
обрушилось на меня разом. Я вдруг понял, что то, чего мне не хватало,
вовсе не осталось в прошлом. Ей-богу, это дошло до меня именно в таких
словах.
Я понял наконец, что мне безразлична женщина, бросившая меня в таком
положении, что я не хочу, чтобы она вернулась, и что мне не нужно
возмездия, и что мне не нужна ни Челеста, ни кто-то еще - только та
женщина, что шевелилась сейчас подо мной. Я хотел Кэтрин, я хотел ее всем,
что имел, - и именно этого у меня сейчас не было. То, что я мог предложить
ей - вернее, должен был предложить, - отсутствовало, и я имею в виду вовсе
не свой пенис. Я хотел Кэтрин, но я хотел ее совсем другим собой, таким,
каким я не был. То, чего мне не хватало, не осталось в прошлом, да его и
не было вовсе. Оно затерялось в будущем. Тот, каким я должен был бы стать,
но не стал.
Потом физический аспект взял верх. Я обнял ее и любил изо всех сил. Моя
страсть, должно быть, напоминала ярость. Собственно, это и были страсть и
ярость поровну. Когда я почувствовал себя увереннее, я посмотрел ей в
глаза, и придерживал ее голову так, чтобы она смотрела в мои. Финал занял
много времени, и я не торопил его и ей не давал его торопить. Мы кончили,
завязавшись в клубок на простыне; ее колени прижимались к моей груди, моя
голова - к изгибу ее шеи.
Она уснула, но я не мог. Когда я решил, что уже не разбужу ее, я
освободился из ее объятий, вышел в ванную и довольно долго смотрел на себя
в зеркало. Мой пенис блестел, но я не стал вытирать его. В темноте я
выглядел вполне ничего; мой силуэт очерчивался светом с улицы,
пробивавшимся в ванную через волнистое стекло, так что я не стал включать
свет. Я дорос до вступления в ту категорию вечных предметов, которые лучше
смотрятся при выключенном свете. Мне не требовалось видеть лопнувшие
сосуды в глазах, красные круги под ноздрями и синяки с царапинами на
руках, чтобы знать, что они здесь.
Когда мне надоело смотреть на себя, я вышел и полюбовался на Кэтрин -
просто так, под настроение. Я смотрел на нее с расстояния каких-то
нескольких дюймов от ее лица, потом поправил простыни и отступил на
несколько шагов полюбоваться еще. Она была прекрасна с любого расстояния.
Я прикрыл ее одеялом, накинул халат и вышел в гостиную.
Наши стаканы и бутылка все стояли на столе, а ее плащ так и висел на
спинке кресла. Во всех остальных отношениях ничего не выдавало то, что в
спальне впервые за много лет спит женщина. Черт, я даже пью иногда из двух
стаканов сразу, когда занят и не обращаю на это внимания. Я легко мог
представить себе, что я один дома. Я принес с кухни флакон зелья и высыпал
все, что осталось - а осталось совсем немного - на стол.
Небо за окном начало розоветь по краям, а звезды по одной покидали
небосклон. Наступало утро. Я смотрел, как ночь соскальзывает с домов,
нюхал остаток порошка и обдумывал свой следующий ход.
Мои дальнейшие действия не будут связаны с Отделом - несмотря на то,
что в постели моей спит инквизитор. Кэтрин не обладала в Отделе
достаточным весом, к тому же она все равно не разделяла до конца мои
версии. Если Моргенлендер еще на сцене, я мог бы перетянуть его на свою
сторону при всей его нелюбви ко мне, но рассчитывать на это особенно не
приходилось. Я обдумал абсурдную идею встретиться еще раз с Фонеблюмом и
выложить ему все, что имею против него, но даже в том маловероятном
случае, если он капитулирует, я вряд ли придумаю, что просить у него. Если
я позволю ему разрешить мои проблемы с кармой, я только пополню компанию
тех, кто жил и живет у него под пятой, вроде Пэнси, Стенханта, Тестафера и
многих других. Включая, судя по всему, Корнфельда.
Теперь я не сомневался, что могу распутать это дело. Вопрос заключался
только в том, к кому мне идти, распутав его. У меня был клиент - даже два,
считая Челесту, - но они вышли из игры. Я мог распутать это дело, но с
точки зрения самосохранения лучше бы мне было его не распутывать.
Корнфельд вошел, когда я вытирал стол. Он вошел без стука. Судя по его
виду, он не спал всю ночь - впрочем, я тоже. По крайней мере он был при
полном параде и даже с пистолетом. На мне был только халат.
- Одевайся, - буркнул он.
Я сделал так, как он приказал. Он не заглянул в спальню, и если и узнал
плащ Кэтрин или ее помаду у зеркала, то промолчал. Он только стоял и
смотрел, как я сражаюсь с пуговицами. В окно заглянуло солнце, и на стволе
его пистолета вспыхнул солнечный зайчик. Когда я обулся, он попросил мои
карточку и лицензию.
Я протянул их ему. Он сунул лицензию в карман и пробежал декодером по
карте. Я протянул руку забрать ее, но он убрал ее в карман к лицензии и
ухмыльнулся.
- Просто сувенир, - пояснил он. - В свое время получишь новую.
Я хлопал глазами не понимая.
- Добро пожаловать в мир лишенных кармы, Меткалф. Надевай плащ.
Мы спустились к его машине. Я никогда не смогу этого проверить, но не
думаю, что Кэтрин хотя бы пошевелилась во сне.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ШЕСТЬ ЛЕТ СПУСТЯ
Это было недолго, но противно. Я проснулся с ощущением, что так и не
отоспался как следует после той ночи, когда меня забрал Корнфельд. На мне
была уродливая пижама, и я лежал в квадратном белом помещении - вроде бы
несколько минут назад я находился в таком же, только тогда вокруг
суетились врачи, готовившие меня к заморозке.
Теперь в углу сидел один-единственный санитар с журналом в руках. Я
слез со стола, потянулся и хотел уже было поворчать насчет того, что даже
здесь у них ничего не работает как надо. Тут парень заметил, что я
проснулся, достал откуда-то и вручил мне мою одежду, чистую и отглаженную,
и только тогда до меня дошло, что я отлежал свой срок. Гадкому привкусу у
меня во рту исполнилось шесть лет.
Я не спеша оделся. Санитар не торопил меня. Чуть позже он спросил,
готов ли я, и я ответил, да, и мы вышли в коридор и спустились на лифте на
первый этаж. В лифте санитар окинул меня взглядом и улыбнулся. Я
попробовал улыбнуться в ответ, но не смог - так волновался. Я все пытался
найти в себе подтверждения того, что миновало шесть лет, но не находил.
Санитар проводил меня в кабинет, где сидел инквизитор, в бешеном темпе
печатавший что-то на встроенном в крышку стола компьютере. С минуту мы
ждали, пока он покончит с этим занятием, потом он опустил монитор и
улыбнулся. Я сел на стул и, пока санитар и инквизитор подписывали друг
другу какие-то бумаги, переговариваясь вполголоса, выглянул в окно.
Солнечные лучи слепили глаза, отражаясь от стеклянных стен домов напротив.
Может, это объяснялось особенностями мое
...Закладка в соц.сетях
