Жанр: Научная фантастика
Крутен, которого не было
..., встал поудобней...
Известно, на всякую хитрость найдется другая, еще хитрей. Белый Ведун догадался,
видать, что пустоглазам не велено было слушать его. Быстро - а еще старик - подбежав к
извечному дубу, спрятался за стволом, так, чтобы его не было видно, сложил ладони вокруг рта
- дабы изменить голос - и выкрикнул одно-единственное Слово. И оно дошло до ушей
оживших мертвецов - ведь не было видно, что произнес ее бородатый, и голос был иным!
Пустоглазы замерли, потом завалились на землю, как подкошенные.
- Чего это он? - спросил Младояр.
- Видать, когда мертвецов оживлял, посеял в их головах Слов Смерти про запас, -
объяснил Иггельд, - вот и сгодилось. Кстати, а не проворонили ли мы его?
Младояр рванул вокруг дуба - уже в который раз. Обежал, даже дыхания не сбив. Глаза
бегают, на рожице - растерянность.
- Я его тоже не видел! - вздохнул Иггельд, - Кое в чем нам еще далеко до него.
- Что за волшба такая?!
- Причем тут волшба. Он нас с тобой понимает, нашими мыслями жить умеет. Знал, что
подивимся действию его слова на пустоглазых, что забудем на миг о нем...
-Эй, Иггельд! - послышалось из лесу, через мгновение оттуда показался горожанин, -
Колдун на коне, вон туда проскакал!
- У него и жеребчик наготове был... - кивнул лекарь.
- Догоним?
- Нет, догонять в лесу - пустое, - махнул рукой Иггельд, - надо снова головой
поработать.
- Так другой Священной Рощи нет...
- Он в наши замыслы проник, а чем мы хуже? Давай лучше спокойно подумаем, как
быть дальше.
- Пока думать будем, колдун в другое княжество ускачет!
- Видишь ли, Млад, - усмехнулся наставник, - это только у нас он - Белый Ведун,
поскольку крутенцы его боятся. А теперь, когда он, так сказать, "ожил", - еще пуще бояться
станут. А уйди в другое княжество, особенно - подале, где о нем слыхом не слыхали, станет
там просто ведуном, каких много...
- И затеряется, мы его так подавно не найдем. Осядет при храме каком - и концов нет!
- Кабы он желал исчезнуть, не стал бы у Священного Дуба красоваться! Нет, Млад, у
него в голове замыслы великие, такому в дальнем храме схорониться - все одно, что умереть.
Поехали спокойно в Крутен, по дороге все обдумаем. Да и волхвам доложить нужно, что нет
сейчас жрецов в Священной Роще, нет и у Дуба Хранителя. Пусть думают, что делать, пусть
решают. А заодно - и проклянут Белого Ведуна, божеские законы нарушившего, через пару
деньков не станет ему прибежища ни в храмах, ни в избах!
- Как же мы уедем, Священную рощу без охраны бросив?
- Сюда четверо мужей из Крутена приехало. Вот двоих, которые молодые отцы, с собой
возьмем, а уж дружкам их придется здесь с мечами походить. Ну, и сам закон знаешь - коли
зайдет кто за межу, так Хранителем и станет...
На обратном пути в город держались двумя группами, но далеко не отдалялись. Молодые
горожане теперь смотрелись героями, в глазах - ни тени страха, предвкушали, как тихими
ночами будут сказывать и пересказывать родным да соседям приключения в Священной Роще.
Столовались вместе. Разумеется, у горожан, не привыкших к походному воздержанию, снеди
оставалось еще более чем достаточно. Рыжик, проникшейся симпатией к Младояру, напоследок
решил закормить княжича, чуть не в рот совал пироги да мясцо, и копченое, и жареное, и
тушеное, и вареное...
Вечером, на этот раз теплым да сухим, Младояр решился поспрашивать наставника на
тему скользкую... Старик и юноша сидели по одну сторону костра, молодые отцы - по
другую, дровишки потрескивали, о чем беседовали горожане - не слышно, стало быть - и нас
не услышат.
- Я понимаю, Игг, что знать мне этого, быть может, и не нужно, и нельзя... Но уж
больно интересно! Расскажи, как из мертвецов послушных рабов делают? - скороговоркой
выложил княжич.
Старик некоторое время думал, даже пересел чуть подальше от воспитанника, испытующе
заглянул в глазки. Младояр взгляд выдержал.
- Вот уж поистине - знание, от которого князьям лучше держаться подальше, -
выговорил, наконец, ведун.
- Я не князь, князь мой отец, а наследует - Крут.
- Вспомни, еще недавно ты бы сказал: наследует Крутомил, а случись с ним чего - так
Гориполк? Кто знает, что станет через год?
Младояр чуть ли щеки не надул, не привык, чтобы наставник что-то скрывал от него.
Через мгновение разум заглушил обиду, да начал искать доводы...
- А я не прошу рассказать все в подробностях, как да что. Мне бы в общем узнать. Ну,
скажем, я попросил бы тебя рассказать, как делают бронзу. Ты бы объяснил насчет меди да
олова, да о том, что разогреть да расплавить. А сколько меди, сколько олова, да чем огонь
кормить, да сколько ждать - это ведь и не расскажешь. А без знания сколько чего и как -
бронзу все одно не сработаешь. Так?
- В общем-то, так, - согласился с доводами княжича Иггельд.
- Вот я и прошу, расскажи про пустоглазых, ну, так - в общем... А что именно с ними
делают, какие Слова говорят - не рассказывай!
- Думаешь, я сам знаю? - спросил наставник ехидно.
- Тем более, от того, что ты расскажешь, вреда не будет...
- Ладно, попробую что-то объяснить, - Иггельд помедлил, собираясь с мыслями, -
Искусство это древнее, не одни Великих Льдов приходили и уходили, а тайны ведовские все
передаются... В седой древности, а это не байки пустые, точно целые армии составляли из
таких. Потом - собрались люди ведущие, да решили то искусство навеки изничтожить. Но
разве не для того запреты, чтобы их нарушать. Кое-кто передал ученикам тайну, те, в силу
войдя - своим ученикам. Все как обычно. Запомни: творить пустоглазов - запретно. Смертью
наказуемо. Но в некоторых храмах, навьих, само собой, о тайне сей не только ведают, но и
знают в точности, как да что...
- Но все же бродит сие искусство по свету?
- Увы... Было время, когда лишь ведуны на Святых Горах тем искусством владели, да
Старых горах, да на Крыше Мира. И не уходила тайна. Но случилась тысячу лет назад беда.
Княжил в Кеме один царь, лишь жрецов Хосра и возлюбивший. А по смерти того царя, дочь
его, Скота, вере отца следовавшей, из страны изгнали, дабы вновь к старым богам возвернуться.
И ушла эта княжна на многих кораблях с тысячами воинов искать новых земель, да сколько ни
плыли они по морю, нигде им пристанища не давали. И только достигнув конца мира, сошли
они на Оловянные острова. Поскольку плыть дальше некуда - приняли бой, победили тех, кто
жил там, да осели, свое княжество, по имени царицы Скотой названное, основав. Все бы
ничего, да прибывшие с княжной жрецы Хорсовы за тамошних ведунов взялись. А те, на беду,
тайну оживления мертвецов знали. Ну, не знаю всей истории, темна она, только обучились
жрецы луту тому искусству от ведунов островов Оловянных. А потом часть их домой
вернулась, да история повторилась - в пытках обо всем поведали. Так узнали жрецы Кеме
страшную тайну. Древние храмы у народа Луту, знали их жрецы обычаи, закрыли тайну для
непосвященных. Только знаешь сам - редко когда города сила берет, чаще - предательство.
Ушла тайна на сторону. Попала в руки ведунов черного Магриба. В черные руки...Черные и
потому, что кожа у тех ведунов черная, и потому, что души закона не знают. И пошла тайна
гулять по свету!
- Ты другое расскажи! Как...
- Ладно. Слушай суть. Перво-наперво человека, тело которого для изготовления
пустоглаза... Убивают того человека. Как убить - первое уменье. Слышал я о ядах тайных. И о
том, что можно уколоть в особое место. И еще что-то... Вторая часть искусства тайного -
сколько да где мертвым то тело подержать. Совсем мало подержать - душа не успеет тела
покинуть, очнется человеком. Долго продержать мертвым - не оживишь. Делают еще и так,
что не жизнь, не смерть, дыхания нет, душа в Круг уходит.
- Главное - чтобы душа ушла, а тело еще пригодным осталось? - ухватил суть княжич.
- Да, именно так. Главное - изгнать душу. Правда, и другое слышал. Что сознание
человеческое живет на лбу...
- А разве не в третьем глазу? - подивился Младояр.
- Не перебивай, в третьем глазу - душа, а вот мысли - во лбу! Так вот, уж очень та
часть мозга нежная, умирает она первой, еще и сердце и кишки живы, а то место, где наше "Я"
живет - умирает. И - некому приказывать телу. Тут-то ведун и оказывается вместо души.
Или сознания...
- Значит, я - здесь живу? - отрок указал пальцем на лоб.
- На себе не показывай! - по привычке буркнул лекарь.
- Так я не болезнь показываю, - парировал Младояр, уже давно усвоивший правило "не
показывать, где болит у другого на себе", - а как их оживляют?
- Ну, тут особых тайн нет, оживить - дело житейское, и лекарское тоже... Ну, известное
дело, вдыхать в рот, по сердцу - кулачком, на затылок - воду ручейком. Да, - спохватился
Иггельд, - если яд давался, то противоядие дать...
- Как дать? - поймал на слове наставника княжич, - Ежели мертвый, то и противоядия
не проглотит! А насильно в рот вольешь - не в то горло попадет...
- Не знаю... - растерялся лекарь, - Я тоже думал, да понять не мог. Ведь даже ежели в
жилу снадобье завести, соки-то в мертвом теле стоймя стоят, противояд так в том месте, куда
зальешь, и останется. Разве что руками сердце покачать... Не знаю... Но ведь делают же!
- Чую я, угробить-то кого, мы с тобой, Игг, завсегда могем, а вот пустоглаза слепить...
- засмеялся Младояр, уразумевший, что его наставник все это знает лишь понаслышке.
- Ты просил, я рассказал, - лекарь ничуть не смутился.
- Не все рассказал, давай дальше, что после оживления делают?
- После того, как сердце забилось, самое главное! Ожившему мертвецу нашептывают
все, что потом нужно будет. Внушают, кто у него хозяин, кого слушать, кого нет. Вот Белый
Ведун, на всякий случай, еще и нашептал: услышишь такое-то слово, умри! Но я и другое
слышал. Кое-кто, мертвецов оживив, отправляет их на поля работать, только и всего. И особого
искусства нашептывания тут не нужно.
- Да, но наши-то, вернее - Белого Ведуна пустоглазы мечами махали!
- Сам видел, какие из них бойцы!
- Слушай, Игг, а вот сделал колдун из Бегуни пустоглаза, или нет? Вроде по его указке в
палаты пошел...
- Для того чтобы человека себе подчинить, не обязательно его убивать. Почти тоже
самое и во сне сделать можно. Недаром говорится - сон это маленькая смерть. Нашептал он
отроку на ухо, Бегуня, небось, и не помнит ничего...
- И как ключом оказался - не помнит?
- Был он ключом к палатам княжеским, а станет - к Ведуну Белому.
- Это как? - Младояр так и подскочил.
- Я вот что мыслю, Млад... - ведун тоже привстал, развел руки, разминая мышцы, -
Мы теперь для Белого Ведуна - враги первейшие, стало быть - он нас изничтожить
попытается. А как? Вот мы ему и поможем...
- Мы - поможем? - растерялся подросток.
- Ну да, чем ждать удара от оружия неизвестного, приблизим к груди клинок
знакомый... Возьмем Бегуню в компанию, да поедем ловить, так сказать, колдуна. Ну, а он уж
соблазнится - снова Бегуни кое-что нашептать, чего уж проще - нам, спящим, по горлу
ножом. А для того, чтобы нашептать, Белый Ведун должен свой ядовитый язычок поближе к
уху Бегуни приблизить. Ну, а коли отрок с нами будет...
- Ясно! - обрадовался Младояр, - Ловим колдуна на Бегуню!
- Точнее, на самих себя, - вздохнул старик.
Строить планы - дело похвальное, но разумный всегда имеет в виду, что в большую игру
под названием "жизнь" играет не он один. И первое же ответное действие, просто
вмешательство любого нового обстоятельства способно поменять этот самый план на
противоположный...
Княжеские палаты встретили Младояра гулом пустоты. Еще и этот тополиный пух
повсюду, будто - нет князя, так можно полы и не мести! Будь вместо Младояра Крутомил -
живо наставил бы младших отроков на дело, заставил бы и мести, и скрести... Но Млада
интересовало совсем другое. Князь с дружиной ушли, всего пара дней, как тронули коней, а
куда - никто не говорит. Оно и понятно, что же это за вылазка будет, если о ней все знать
станут. Не то, что у каждого князя, у любого разбойничка с ватагой лесной, даже у купцов, и у
тех, в каждом городе - свои уши. Всем надо знать, куда пойдет дружина. Врагу, понятное дело
- изготовиться, разбойнику - на дороге злой дружине не попасться, а торговым людям,
известное дело, в урочном месте в положенный час с нужным товаром оказаться!
Оставшиеся в Крутене отроки молчали, служки - тоже. Видать - Дидомысл решил, что
вернувшемуся Младояру с Иггельдом ни к чему знать, куда пошла дружина. Справятся и без
старика с мальчонкой, понятное дело! Будь поход дальним, а предстоящие битвы - тяжелыми,
оставили б весточку Иггельду - такой лекарь, как он, после сечи ой как надобен! Стало быть
- больших боев не ожидается, и поход - короток. А может - и нет. Военное дело такое -
кто кого обманет. Можно и лучшего из лекарей в поход не взять, лишь бы врагу дальнему
донесли б - мол, поход недалече, да и так, налегке...
Зато другую новость сообщили сразу. За день до ухода дружины пропал так и не
заговоривший Бегуня. Итого - три дня назад. Младояр с Иггельдом задержались в погорелой
деревне тоже на три дня. Оба прикинули, понимающе переглянулись. Все ясно -колдун, если
он скакал с такой же прытью, что и они, как раз три дня назад и въехал в Крутен. И сразу - за
Бегуню.
- И что теперь? - спросил Младояр.
- Теперь нам подбросят отрока, - усмехнулся старый ведун.
- А мы? Не возьмем?
- Если не возьмем Бегуню, как потом поймаем Белого Ведуна? Так хоть наживка
известна!
- Эх, Бегуня так и не заговорил, а что теперь с ним злыдень сделает? - княжич ждал,
что наставник успокоит насчет одного...
- Не бойся, пустоглаза он из Бегуни делать не станет, - разумеется, Иггельд понял ход
мыслей воспитанника.
- Потому как - ожившего мертвеца не приветим?
- Да.
Так заведено у Гремячей речки...
- Вот, всегда так, солнышко светит, на небе облака веселенькие, а дорога раздвоилась, -
вздохнул Иггельд, попридержав жеребца, - вместо того, чтобы жизни радоваться, думать
придется, куда ехать - направо ли, налево?
- Я жизни не обрадуюсь, пока злыдня не изведу! - почему-то озлился Младояр.
- А ежели всю жизнь проловишь?
- Нет, уж в этот раз мы его достанем!
- Тогда подскажи - куда путь держать? Налево, через Алин лес, прямо - на городец
Смолянович, или направо - по чащобе продираться, с лихими людьми мечами махаться?
- Что-то я лихих людей пока не встречал. Может - они только в сказах живут?
- Это ты их не видал, а они тебя - наверняка. А теперь завидят - старичок да
мальчонка, отчего ж не пограбить? - успокоил паренька лекарь.
- Слушай Иггельд... - княжич замялся.
- Ну, чего?
- Брехали такое... Мол, ты с одного размаху от плеча и до ног воина в кольчуге да
бронях разрубал?
- Брехня.
- Ну да, конечно... - хихикнул подросток, - Но ежели тать какой лихой? Покажешь
удар?
- Да куды ж нам, старикам, это вот богатырям...
- Ну, покажешь? - не унимался Младояр.
- Ладно, - махнул рукой лекарь, - как выберу пустоглаза похилее, так и быть -
разрублю.
- Мертвоглазых - не интересно, - мотнул головой княжич, - вот бы лихаря лесного?
- Не о том разговор ведем. Ехать-то куда?
- А ты камень заветный поищи! - хихикнул паренек.
- Камня-то не видно, зато розог вокруг - видимо-невидимо! - в тон воспитаннику
шутканул Иггельд.
- Так то не про меня.
- Отчего ж?
- Да поздно уже, поперек лавки не уложишь, а вдоль - драть неудобно, - Младояр
явно собирался взять верх в шутливой перебранке. Розги ему уже дано не грозили.
- А вот молодые лакедемоняне соревнуются - кто больше розог в храме богини лесной
выдержит...
- И что, богине приятно на то смотреть?
Оба захохотали. С одной стороны, отпускать шутки в адрес богов, даже чужеземных, не
принято, но с другой - ведуны они, или нет?!
- Вопрос не в том, как нам до Гремячей добираться, нам бы в другом не ошибиться.
- В чем же?
- Помнишь разговор о Бегуне?
- И что?
- Я так мыслю, - попытался объяснить ведун, - Белый Колдун его нам вот-вот
подложит, где-нибудь на пути в его логово. Вот и вопрос - как бы не ошибиться! С одной
стороны - городец проедем, остановимся, все честь по чести, с другой...
- Смолянович не мал, мы с Бегуней можем лбами и не столкнуться!
- А коли возьмем сейчас налево, только одна деревенька на пути и встанет, -
продолжил старик.
- Значит, там нас Бегуня и поджидает, - заключил Младояр.
Запах Алина леса был какой-то свой, особенный. Это только для иноземцев все
крутенские леса пахнут одинаково - хвоей да болотом. Младояр втягивал в себя воздух,
силясь понять, что же лесная пряность придает Алину лесу тонкий аромат. Может, грибы здесь
растут какие особенные? Не соскакивать же со скакуна, что б проверить?! Княжич порыскал
глазами под кустиками. Ведь и особенные травы, тоже, случается, произрастают только в одном
лесу, и более во всем свете таких не найдешь. Так то знатоком нужно быть. Вот проходим
поверху, а слева - заболочено, в двух саженях роскошная князь-трава. "Ну, эту даже я знаю!"
- мысленно усмехнулся паренек, - "Голыми руками не бери... Где-то в иных царствах даже
держать эту траву дома - преступление, уж так ядовита. Иные злодеи знают, сколько
князь-травы нужно, чтобы отравленный мучился неделю, могут даже так сделать, что умрет
через пару месяцев. Хорошо, что в Крутене ядами не балуются!". Юноша снова принюхался,
что, наконец-то, заметил Иггельд.
- Да, тут дух стоит особенный, - кивнул лекарь.
- А что так пахнет?
- Кто ж его знает? Может, из-под земли чем несет...
Дорога постепенно превратилась в еле заметную тропку, пару раз пришлось продираться
сквозь свежие заросли. По всему видно - ходят этой дорожкой нечасто...
- И разбойники тут, видать, худые, - высказался Младояр.
- Отчего ж? - на этот раз наставник не ухватил хода мыслей княжича, - Ты все о
запахе, голод отбивает?
- Да нет же, я о том, что не ходят этой дорогой. А коли нет путников - с чего татям
жиреть?
Прямо из-под копыт выпрыгнул серый отъевшийся зайчара. И - наутек.
- Вот и ответ! - подмигнул старик.
- Ага, вот и я думаю, не пора ли заморить червячка?
Путники спешились, разложили на зеленом мху скатерть, из котомки появилась снедь -
хлеба нетронутый пока каравай, печеная свинина, головки лука... А что еще человеку надо, что
б сытно и вкусно наесться?!
- Глянь, Млад, а вон - лихой человек, - негромко заметил Иггельд, не сделав при том
никаких телодвижений. Понятное дело, боялся спугнуть.
- Где?
- Слева от тебя, в полусотне саженей, прячется за молодой елью, что рядом с
наклоненной сосенкой.
- И впрямь, тать... С дубиной, и с ножом, - восхитился княжич, - он что, специально
показывается, заманить хочет? А там еще прячутся?
- Других пока не заметил, - пожал плечами старик.
- Я его стрелой сниму! - похвастал княжич, - На спор?
- Может, лучше позвать да угостить? - предложил Иггельд, - Небось, давненько
хлебца не пробовал...
Младояр привстал и помахал рукой разбойнику. Через несколько минут лесной человек
уже угощался с "княжеского стола". Против ожидаемого, от него хоть и несло немытым телом,
но не шибко, не более, чем от иного торговца на рынке. Разбойник был худ, лет тридцати.
Простая рубаха, порты, бос...
- Чем промышляем? - спросил разбойника Иггельд.
- Да грибки спасают, только ими живем, - признался лесной человек, - и самому
поесть, впрок насушить, а как наберется - продаем.
Котомка разбойника и впрямь оказалась битком набита белыми грибами - все боровички
один к другому, едины по размеру, ни одного перезрелого или червивого. Лесной человек явно
не врал - так берут на продажу, для себя - чего ж вымеривать?
- И долго копишь?
- Как мешок с меня сухих наберется...
- Сам на торги ходишь?
- Нет, тут на опушке, где дорога раздваивается, есть место договоренное, там купчины
ждут. Опять же, чего подкупить...
- Место договоренное, это - где не грабят? - подмигнул ведун.
- Кто ж рубит сук, на котором сидит? - равнодушно бросил лесной человек.
Толку от дальнейших расспросов не было. "Грибной тать", назвавшийся именем Грыж,
хоть и хаживал по всему необъятному Алину лесу, но в редкие селения заходить избегал,
предпочитая одиночество, а общения на "договоренных местах" ему вполне хватало.
- А слышал ли ты, Грыж, о Белом Ведуне? - спросил Иггельд.
В серо-голубых глазах грибного татя мелькнул страх. Промолчал.
- А сам ты из каких краев родом?
- Зачем вам Белый Ведун? - переспросил Грыж, - Вроде, княжеского рода, кольца
златые в ушах, а колдуна ищете?
- А ты бы не советовал? - прищурился ведун.
- К нему как ни подойди, все одно - плохо кончится. С подношением пришедши, даже
ежели он исполнит просимое... Все одно - обернется против! Поезжайте, добрые люди, назад,
живы останетесь и здоровы.
- Ну, положим, в конце концов все равно умрем, - бросил Иггельд насмешливо, - вот
только странно, как я понял, ты сам под Белым Ведуном ходил, а нам такие советы даешь. С
чего бы это?
- Я человек свободный, да с вами хлеба поел... Вашего... И зла вам не желаю...
- А коли мы сбираемся того Белого Ведуна слегка укоротить, ровно на головушку? -
задорно бросил Младояр.
- Тем хуже для вас, - вздохнул тать.
- Скажем, мы и впрямь за тем идем, - голос Иггельд был тверд, - ты бы нам помог,
или помешал бы?
- Я бы помог.
- Стало быть, не жалуешь колдуна?
- Да.
- Ну, так помоги.
- Чем?
- Расскажи все, что знаешь о нем.
- Я мало чего знаю, - развел руками Грыж.
- Раз невзлюбил, стало быть - есть за что, - рассудил ведун, - так расскажи -как!
Родителей я не помню, прижился сироткой у добрых людей, с младых ногтей отрабатывал
свой хлеб, как мог. К двенадцатой весне ходил в подпасках. Мальчишек, которым исполнялось
тринадцать, уводили куда-то. Месяц, а то и три их никто не видел. Возвращались они уже
какими-то другими, почти не улыбались. Мои сверстники пытались их выспрашивать, ответ
один - сами, мол, все узнаете. У меня было двое приятелей, оба старше меня. Сначала забрали
одного, Чуху, он вернулся через три месяца, встретил меня - как чужого. Потом ни с того, ни с
сего избил меня... Потом увели другого моего друга, Крыска, он так и не вернулся. Я спросил у
Чухи, тот ответил, как сплюнул - "Не Судьба".
Между тем, приближался и мой срок. Я все думал, что там такое - как мальчишек делают
мужами? И боялся. Если Крыска, у которого отец слыл мужем уважаемым, что в воду канул,
что же ждет меня, сирого? Ночами я не мог заснуть, представляя все более страшные сцены,
ведь мальчишки - те, кто еще не бывал там - чего только не рассказывали. И еще я случайно
увидел Белого Ведуна, он проезжал по какой-то надобности нашу деревеньку. Кажется, он
заметил, вернее - почуял мой взгляд, и на мгновение наши глаза встретились. У меня так
ножки и подкосились. Верно, это меня и спасло - теперь-то я знаю много, это мальчишка
может смотреть куда угодно и на кого угодно, если же муж посмотрит в глаза - то вызов. А я
уже приближался к тому возрасту, ночью баловал во всю. Вот я и думаю - когда я под взором
Белого Ведуна на землю присел, колдун, небось, успокоился за меня...
А вот я не мог найти себе места. К тому же слышал я, что сиротки, повзрослев, нередко
сами из дома уходят. Так что мне терять? И я решился нарушить обычай. Как раз пришло время
одному пареньку с хуторка в трех верстах от моей деревеньки. Ну, я уже пригляделся, знал -
кто забирает. Как те люди мимо нас прошли, я тут же - ноги в руки, хлеба в котомку, да
другой дорожкой - к хуторку. Высидел в кустах, дождался - увели мальчишку. Я следом,
шагов двести-триста держал, за кустами зелеными прятался. Как сейчас помню, сердце билось,
едва из груди не вырывалось. Ежели поймали б тогда - убили смертью лютой. Но я
осторожный, да и везло, видать. Или - Судьба...
Шли долго, но я лес знал, и сейчас ту дорогу показал бы! У Воронева камня, что на
излучине, свернули тропкой налево, в самую чащобу. Я - за ними, вот чудеса - за буреломом
- вишни посажены, как раз белыми цветами покрылись. А дальше, за священными деревьями
- то ли озерцо, то ли прудик, с тисами. А за Виевым деревом - большой дом, ни дверей, ни
окон. Покричали те люди, что мальчишку привели, сверху, а было в том доме два пола,
открылось окошко потайное, спустили лесенку. Поднялись по ступенькам со скрипом - аж
мне слышно. А я притаился, схоронился, решил выждать, сколько смогу. Не прошло и часа, как
из большого дома крики донеслись, точно режут. У меня - мороз по коже. А там все кричат и
кричат, я прислушался - не один мальчишка орал, два голоса точно, а может - и три. Так я и
просидел у того дома день, заночевал прямо в лесу, потом еще день сидел, и еще... Хлеба по
чуть-чуть только кусал, попить - к речке бегал, само собой, из тисового омута не пил. И все
три дня - крики истошные...
А на четвертый день к большому дому Белый Ведун приехал. Уж как я хоронился, он ведь
- все чует! Пронесло меня, не заметили. А как хозяин наверх забрался, тут такой ор занялся,
хоть ухи затыкай. Так до вечера продолжалось, а как солнце зашло, лесенку опустили. Смотрю
- спускается Белый Ведун, злой-презлой, а за ним те люди злые, рожи красные, потом -
спускают сверху тело мальчика. Понял я тут - мертв, замучили до смерти. Куда они
бездыханное тело понесли, не знаю - побоялся следить. Гляжу - позвал Белый Ведун еще
кого-то , показалась наверху рожа жуткая без носа, без ушей, веки вывернуты, аж синие. На шее
оберегов - дюжины дюжин! Верно - тоже ведун, точно - заглавный в большом доме. Белый
Ведун страшилище за собой зовет, а тот на лестницу показывает. Ну, главный хозяин
прикрикнул, да махнул рукой, мол, не все ли равно, да - прочь. Страшилище послушалось,
вслед зачастил, ноги в раскоряку. А лестницу так никто и не убрал.
Тут я и понял, что настал мой час. Раз лестницу не убрали - стало быть, в большой доме
никого не осталось! Выждал я, чтоб хозяева подальше отошли - да и забрался по лесенке
вверх. Трус я, да вот осмелел почему-то! Может, от криков истошных и сам свихнулся...
Быстро шмыгнул внутрь - там палаты с дверями, как в хорошем тереме, да стоны из-за
дверей. Окон нет, если б не та дырка, через которую сюда залез - и вовсе темень была б.
Открыл ближнюю д
...Закладка в соц.сетях
