Жанр: Научная фантастика
Крутен, которого не было
...оть? - Крутомил оглянулся на
дружинников.
- Элласы какие-нибудь... - сказанул Салазка.
- Молчи, дубина! - рассердился княжич, - По-лински даже я пару слов знаю... И
буквицы их не такие. Да и камень, коли бы кто с юга ставил, узкий был бы, да заостренный
наверх. У степняков камни с головами человечьими, у наших предков - триглавные.... А этот
- как будто дверь какая, ворота - что ли... И написано не для нас!
- Может, свят-письмо?
- Свят-письмо подчеркнутое, - подал голос Яромил.
- Эх, прочесть бы не мешало, а то - три дороги, куда ехать - непонятно, а надо ко
двору князя древлянского Скрома, а не куда-нибудь.
- Говорят, если не знаешь, езжай не сворачивая, прямая дорога - верная! -
предположил Зырка.
- Вот и я поначалу на прямую дорожку глянул, - вздохнул Крутомил, только она,
смотри сам, узкая, да не езжаная, а вправо и влево - куда как поширше уходят!
- Интересно, все же, что на камне начертано? - Яромил продолжал вглядываться в
странные значки.
- Известно, что! - Салазка все никак не мог успокоиться, - Направу пойдешь -
женату быть, налеву - богату быть, а прямо - головы не сносить!
- Тогда я, пожалуй, направо бы взял - женату-не-женату, а вот отогреться, известное
дело, лучше всего у бабьего тела! Испытано.
Лучше бы он не говорил! Дружинники разом вспомнили о морозе, начали ощупывать нос,
щеки. В такую погоду чего отморозить - плевое дело, и не заметишь... Кто-то зачерпнул
снега, пытаясь оттереться.
- Если никто не знает, ничего не разумеет, и умного не скажет... - княжич оглянулся на
друзей, - Будем стоять - замерзнем!
- Ты - воевода, тебе выбирать...
- Поехали... А... - махнул рукой Крутомил, - Направо!
- Жениться, стало быть, - пошутил Салазка, но никто даже не улыбнулся.
Заскрипели промерзшие доспехи, сухо взвизгнула оледеневшая корка снега под копытами
лошадей. Отряд двинулся в путь все в том же составе - первым шел жеребец Салазки, за ним
- княжич, цепочкой - Долислав, Скрома, Зырка. Замыкал малую дружину Яромил, даже в
такую стужу не ленившийся исправно оглядываться назад, уж таков удел идущего последним
- прикрывать тылы. Дорога катилась вперед, не петляя, прямая, что стрела. Да что толку -
падающий снег уже в двух десятках шагов превращал все впереди в белую таинственную
неизвестность. Время шло, кони брели вперед, останавливаться не приходилось - вновь все те
же сплошные оледенелые стены молодого густого ельника по обеим сторонам, дорога не
раздваивалась, к ней так не примкнуло ни одной заметной тропки. Шли час, никак не меньше.
Остановились...
- Вот камней понаставили! - буркнул Скрома, вглядываясь в очертания стоявшего
прямо на дороге камня, - Прямо близнец.
- И за ним - три дороги! - отметил Салазка, затем повернулся к молодому воеводе, -
Куда теперь, княжич?
- Никогда не слышал я о таких камнях, - голос Долислава звучал раздраженно, - не
один раз ходил дорогой в Древль, уж камень, а тем паче два - точно б заметил! Плутаем мы...
- Это тот же самый камень, - громко произнес Яромил.
- Как тот же самый? - рассердился Крутомил.
- Я руны, те что по бокам, запомнил, - объяснил молодой дружинник, - и цепь
искусную, по верхушка выбитую, и - вон, - Яромил указал варежкой, - выломано сбоку, как
будто кто мечом саданул!
- Слушай, Яр, - попытался рассудить княжич, - если бы дорога круга дала, и мы бы на
прежнее место вернулись, то ведь где-то две тропы сойтись должны были, не так ли?
- Ни одной дороги не примкнуло, не сошлось, - уверенно заявил Салазка, - я во все
глаза смотрел.
- Но мы пришли туда же! - настаивал Яромил.
- А где же следы коней? - попытался внести ясность Зырка.
- Дурень, снег-то какой валит! - рассердился на неразумность парня Долислав.
- Если дорога все-таки дала круга, то мы еще раз не обманемся! - заявил Крутомил, -
Берем левую сторону...
- Богату быть, - Салазка сказанул, да пожалел. Обошлось, никто не дал выйти
копившейся злости.
И вновь дорога, все та же смерзшаяся хвоя справа и слева, а впереди - белая
неизвестность. Первым пошел, на этот раз, многоопытный Долислав. Юного Салазку княжич
отправил сторожить хвост отряда. Тишина, злой скрип ледяной корки под копытами и -
больше ни одного звука. Дружинники тревожно оглядывались по сторонам. Если дорога
заворожена, то ведь - не зазря же? Вот и жди каждый миг нападения - может справа или
слева... Только бы не сверху! Или из-под снега? Нет, подобным мыслям нельзя позволять
овладевать смятенную душу. Скорее бы все кончилось. Может, и навели на них морок, так
пусть враг покажется, они дадут ему отпор...
- Ну и волшба у древлян! - не сдержался Скрома, - Я все глаза проглядел, не
сходилась одна дорога с другой.
- И камень тот же, точно! - согласился Долислав, - Я по второму разу уж все эти руны
запомнил. И вот, - он наклонился, - вишь прутик? Это я воткнул в снег. Хотя, чего я... Еще и
следы не занесло, вот и вот... - дружинник спрыгнул с коня, дунул - пар изо рта, что из
огонь из глотки змея - слетел снежок, заполнивший лунку от копыта, оставшуюся на
оледенелом снегу.
- Может, мы - спим?
- Не, я уже кусал язык - больно!
Крутомил обернулся на товарищей. В таких случаях многое зависит от воеводы. А что он
мог предложить? Был бы враг на виду, а то - камень рунами резаный...
- Что делать будем, Крут? - спросил Салазка.
- Мы еще среднюю дорогу не пробовали, - Крутомил зачем-то поднял руку, указал
вперед, хоть и так всем ясно, где та дорога, - по ней и пойдем, имена богов помянув!
Дружинники соскочили с коней, встали в круг, взявшись за руки - так души людей
соединяются вместе, слова, рожденные в священном кругу, ясно слышны богам. Громким
шепотом, как из единой глотки, шелестели заветные слова...
- А еще, вот так, - произнес Крутомил, взгромоздясь на коня, в руке у княжича оказался
расшитой ручник, - вот, подвяжем на веточку...
И вновь дорога, все вперед и вперед. Снег шел пореже, можно разглядеть очертания елей
шагов за сто. И дорога - все такая же прямая, никуда не сворачивает. А вот мороз - все
крепче и крепче. Плевок на лету замерзает... Впереди скрипит снег под копытами бывалого
Долислава, княжич, как и положено - вторым. Идущий последним Зырка совсем обессилел,
службы не исполняет, назад не оглядывается. Княжичу надо б одернуть нерадивого воина, да у
самого сил нет уже...
Салазки идет вслед за своим княжичем, до ушей Крутомила то и дело доносятся имена
богов, скороговоркой вылетающих из губ юноши. Кажется, всех наших перечислил, северных
да персидских присовокупил, элласских да хиндийских - туда же, вот и Виево племя
поминает. Ну, а теперь совсем сказылся - молится княжичу, как богу. Хотя, что и говорить,
четыре года в отроках пробыть - для него Крутомил навроде бога...
Полная, толстая, самодовольная луна над головой. Ишь, издевается! Мало заклятого
камня, еще и воплощение ??? Может, стоит Ночной Хозяйке помолиться? "Что же это я? Тоже
с ума схожу?" - одернул себя княжич, - "Поклонишься полному месяцу, бабьему божеству,
назавтра проснешься, а у тебя - все мужеское отпало, да еще и щель зияет...".
- Ну вот, все дороги перепробованы, переезжаны, - молвил Долислав, остановившись
прямо у камня, - вот и ручник твой, княжич, понюхай - родной ли, али подменный?
Крутомил нюхать не стал, и так все ясно! Что ясно? То, что нет пути вперед...
- Не пропускает нас камень, - всхлипнул Салазка, - и боги помочь не хотят!
- Дура ты, - урезонил юношу бывалый вояка, - может, коли не просили о заступке
защитников нашим, уже поели б нас велеты ледяные!
Дружинники со страхом оглянулись по сторонам. Тут и там, за молодым ельником -
очертания вековых деревьев, ну - точно сказано, велеты ледяные, и только...
- Нет нам пути вперед, - решился сказать слова позорные Крутомил, - поворачиваем
назад!
Никто не возразил. Отряд развернулся и тихо двинулся. Нет ничего хуже, как идти назад,
не исполнив поручения. Не услышит князь древлянский слов князя крутенского, что везет
Крутомил в памяти своей, ибо нельзя такие слова препоручать свитку. Да и веры тем
письменам не будет. Другое дело, если зовет на войну старого союзника сын-первенец
княжеский, коего в Древле с малых лет знают, в полках по обок стояли...
Спешить нельзя, дружинники больше не понукают коней. Сделать привал? Хоть
где-нибудь, пусть - посреди дороги? Или подождать, позади, всего в пяти верстах, не больше,
проезжали избушку какую-то, вот доберемся до нее, может - отогреемся...
А по сторонам дороги - все та же ледяная стена, и месяц все так же над головой, свет его
ярок и холоден. Было бы красиво, кабы не так студено! Стоп. Крутомил поднял глаза к небу.
Они поворачивают то так, то - эдак, а Ночная Хозяйка все светит в лицо, будто кружит вслед
за путниками. Да и самой не мешало бы продвинуться по небосводу!
- Заморочка все это, - пробормотал Долислав, заметив, как крутит головой княжич, - и
месяц на небе - тоже околдован. Мы все еще во власти камня!
- И далеко ли его власть простирается? - спросил княжич.
- Может, и не далеко, да не в том вопрос!
- А в чем?
- Далеко ли мы от него ушли, от камня-то...
- Да уж пару верст, не меньше, - предположил Крутомил.
- Тогда, княжич, держись крепче в седле!
Дружинники стояли, не веря глазам. Ну, как такое может быть?! Если поначалу ходили
кругами, дорога обманывала их, возвращая на прежнее место, это еще можно понять. Но ведь
сейчас они ехали прочь от камня, никуда не сворачивали, не поворачивали - и оказались вновь
у подножия валуна-колдуна. Причем - все с той же стороны!
- Не отпускает нас камень, - всхлипнул Салазка.
- Куда не направься, все - сюда возвращаешься...
- Мало того, что сюда, - размышлял вслух Крутомил, - ведь прямиком под руны, нет
- чтобы сзади к камню подъехать. Будто он вертится. Или на всех дорогах стоит!
- Ну, как такой камень может вертеться? - усомнился Долислав, - Он же в землю
вмерз!
- Вот и я думал - опрокинуть его, и всему мороку - конец, - откликнулся княжич, -
да где уж... Если, конечно, есть что опрокидывать...
- Что значит "есть"?! - воскликнул Салазка.
- Если все вокруг, даже месяц на небе - все морок, то отчего камню быть
настоящим? - предположил Крутомил, подъезжая вплотную к врагу-валуну.
Рука, протянутая вперед, ушла внутрь, как сквозь туман. Княжич извлек руку, взглянул на
варежку, потом сунул снова, поводил внутри "камня" рукою, не встречая никакого
сопротивления.
- Морок! - разом выдохнули дружинники.
- То-то же и снег на него не ложился! - добавил Скрома.
- А что теперь? - спросил Салазкак.
- А то! - воскликнул Крутомил, - Делай, как я - и за мной!
Молодой воевода прикрыл глаза жеребца. Вперед! Прямо, сквозь злое наваждение!
Первым в камень ушел княжич, за ним - верный дружка Салазка, Долислав и все остальные.
Несколько мгновений тумана в глазах - и воины вновь на заснеженной дороге. Что-то
неуловимо изменилось вокруг. Вроде и деревья не те! Дружинники вертели головами - точно,
лес вокруг уже не стоит ледяной стеной. Даже теплее, вроде. Снег не скрипит...
- Как быстро оттепель пришла, и надо же! - воскликнул Зырка.
- Просто это мы в ледяном мороке мерзли! - объяснил Долислав.
- Тогда вперед, други, - взмахнул рукой княжич, - к утру будем в Древле!
- Не узнаю я Древля, - Долислав поворачивал голову то в одну, то в другую сторону, с
изумление разглядывая проплывающие мимо него избы, - здесь двор гостиный стоять должен,
на пригорочке, обоз в сотню телег помещает. Где двор? Где терема о трех полах?
- Опять заплутали, - глаза Салазки вновь потемнели от страха.
- Гляди, а дружинники - голые! - воскликнул Зырка, указав на двигавшихся навстречу
пару вооруженных длинными копьями воинов.
Те и впрямь были голые - одни кольчуги поверх платья, даже поножей на штанах - и
тех нет. Шлемы без личин, открытые, бармица - просто кольчужка, без ребер. Для крутенца
дружинник без броней - все равно, что голый в бою, такую кольчужку - что мечом, что
секиркой, одного удара хватит...
Не меньше удивлены оказались и местные. Встали напротив крутомиловой дружинки, рты
поразевали, смотрят-дивятся. У того, что помоложе, даже глаза округлились, не стерпел, вместо
того, чтобы поздороваться - сразу вопрос:
- У вас чего, и кони в кольчугах?
- А как же? - удивился в свою очередь Скрома, - Мы, крутенцы, и сами голыми не
катаемся, и жеребцов оберегаем! Мир вам, внуки Сварожьи, неужто впрямь из Крутена воинов
никогда не видали?
- И вам, добрые люди, мир да богов благославление! - откликнулся тот, что
постарше, - Видать, издалека путь держите?
- Да не особливо... - Крутомил взглянул на воина, давая понять, кто здесь воевода, -
Я - Крутомил, иду с поручением и малой дружиной в земли древлянские. Да, вот - видать,
заплутали... Не подскажешь ли, как здешнее княжество прозывается, кто князь, и далеко ли до
Древля?
- Земля сия - древлянская, - отозвался старший.
- Какой же ты древлянин? - рассердился Крутомил, - Чего говоришь такое? Древляне
голышом с кольями в руках не ездят!
- Дык я не князь, не воевода, чтобы брони носить, - начал оправдываться местный, - а
коли есть у тебя дело какое, так говори...
- К князю у меня дело!
- Тогда давай за мной, прямиком в хоромы княжеские, к Малу...
- Какому Малу? - переспросил княжич, направившись, было, вслед местному.
- Да князю нашему...
- Малу? - переспросил Крутомил, осадив коня, - И давно ли этот... Мал... Князь?
- Да уж пять весен минуло...
- Да что ты такое говоришь! - окончательно взъярился молодой воевода, - Я в
прошлом году в Древль хаживал, с князем Рамиром, союзником нашим, пировал. Род их
древен, как и наш, с Великих Льдов двенадцать тысяч лет каждый князь вписан... А кто такой
Мал? У Рамира нет сына с именем таким.
- А что такое Древль? - неожиданно спросил дружинник помладше.
- А где же терем князя вашего? Где град?
- Наш град Коростень зовется, - отозвался старший, - и что-то здесь все не то...
Воины вы, сразу видать, не простые, вот только - слова говорите непонятные. Вернее,
понятные, но непонятно - о чем...
- Хорошо, веди нас к своему князю, может - разберемся...
Коростень оказался градом вовсе не маленьким, даже покрупнее Древля. Горожане одеты
богато, лица - сытые, довольные. По сторонам дороги - лавки с товарами, то и дело в глазах
мелькают яркие цвета, золото и синь, зелень и багрянец - приглядываться, что это такое
красивое - нет времени. Дома все больше в два пола, но попадаются терема и повыше. Но
более всего поразила сынов Крутена стены вокруг града. Высокие, саженей в пять, деревянные,
со сторожевыми башенками. У внуков Сварога не принято строить стены вокруг городов.
"Лучшие стены - мужество воинов" - говорили в Крутене. Так же думали и в Древле. Но
здесь... В этой "древлянской земле" больше полагались на стены, нежели - на доблесть
дружины.
На Крутомила с другами взирали с удивлением. Видать, не принято здесь носить столько
броней. Привязавшиеся, как водится, мальчишки бежали следом, в моменты вынужденных
остановок - путь то и дело преграждали телеги с добрыми товарами - бесштанная команда
новровила потрогать жеребцов.
- Гляди, гляди, у них кони в кольчугах булатных! - кричали дети вслед.
- Не кони, а жеребцы, - поправил неразумных мальчишек следовавший в хвосте Зырка.
Тут же посыпались какие-то вопросы, но дружинники не прислушивались - коли есть у кого
охота языком трепать с детишками - пускай...
Но вот и княжеские хоромы. Высоки - поднимешь голову, шлем норовит свалиться.
Вновь вопросы - кто такие, да откуда? И здесь никто не слышал о Крутене. Витязям
предложили оставить оружие у входа в терем.
- Мы - свободные люди, право имеем носить оружие везде, где пожелаем! - ответил
Крутомил за всех.
"Еще бы, заехали невесть куда, а теперь еще и мечи отдай? Как же! Не дождетесь, нас
голыми руками не взять..." - рассудил молодой воевода.
- Но с оружьем как в палаты пускать? - развел руками воин ростом в косую сажень, не
меньше. И где такого только отыскали?!
- Так мы и развернуться можем, да прочь отправиться, - передернул плечами
княжич, - и так знаем, что заплутали... А меч оставить - обида мне, я старший княжич,
моему роду двенадцать тысяч лет, мы чести не срамим!
Высунувшийся из высоченных золоченых дверей волхв, услышав такие слова, так и
впился глазами в Крутомила. На здешнюю дружину, надо сказать, слова княжича не произвели
никакого впечатления. Спор ни к чему не привел. Охрана стоял на своем, крутенцы - тоже не
соглашались идти к князю безоружными.
- Так откуда вы, славные воины? - переспросил волхв.
- Из Крутена, - в который раз повторил Крутомил.
- А куда направлялись?
- В Древль.
- А к кому?
- Князю Рамиру пару слов молвить.
Волхв, ничего не сказав более, скрылся за дверьми. У дружинников - и крутенских, и
местных - слова кончились, мужи стояли друг напротив друга и молчали, ожидая, что решат
за них. За этими дверьми, в палатах.
Двери приоткрылись, показался знакомый волхв, за ним - другой, в медвежьей шкуре,
весь в морщинах. Служители богов не спешили, стараясь как можно лучше осмотреть гостей,
их глаза так и бегали вверх-вниз...
- А дозвольте вас еще поспрашать, добры молодцы? - высказался тот, первый.
- Поспрашай, - откликнулся Крутомил как-то недобро.
- Не Вольгой ли вашу княгиню звать?
- Князь вдов.
- А, может, и не князь у вас, пришлые люди, а княгиня?
- Боги миловали, - рассердился княжич, - роду нашему десять тысяч лет, и ни разу
баба не княжила. Слыхивал, бывало так у дикарей, что и женки верховодили...
- Как Васивлевса Феодора, к примеру? - попытался разговорить княжича волхв.
- Кто такая?
- Историю не знаешь, княжич? - волхв не пропустил мимо ушей слова Крутомила:
"роду нашему".
- Не слышал о такой... - пожал плечами Крутомил, - Гей, други, слышли такое
имечко?
- Не... Нет... - отозвались дружинники.
- И в каком княжестве та баба правила? - спросил Яромил.
- Аж в самом Царьграде! - прищурился волхв.
- Что за Царьград такой? - удивился Крутомил.
- Как же, и о Царьграде не слышал? - волхв не знал, смеяться над невеждой, иль
возмутиться вранью, - Может, и о ромеях не знаешь?
- Ромеи это кто? Из Ромы?
- Откуда же еще, - подал голос старый волхв.
- О Роме слышали, им сейчас несладко приходится, - кивнул Крутомил.
- Слышали, привел туда Ганнибал зверей слонами называемых, и сладить с ними
никакой силы нет, - вновь встрял в разговор Яромил.
- Ган-ни-бал? - протянул старик удивленно, - Может, и об Александре Македонском
наслышаны?
- Это об Александросе, сыне Филиппа? - переспросил княжич, - Ну как же, все знают,
этот голозадый персюков побил, Черные земли луту, да Хиндею повоевал...
- Жаль, до нас не дошел, - усмехнулся Яромил, - мы б его свору разогнали.
- Чего разгонять-то, - добавил Долислав, - летом бы в болотах потопли, зимой -
отморозили бы такое, что потом женки домой не пустили...
- На него и скитов хватило, - поддакнул Яромил.
- Да и хуаси его по носу нащелкали, князь их, как его... Забыл... Всех желтых людей
недавно под свою руку взял, и нет народа многочисленней, - добавил Крутомил, не
удержавшись - похвастать знаниями, да не получилось.
- Помните, стало быть, Александроса? - растерянно переспросил волхв помоложе, -
Может, и на лицо кто запомнил?
- Мой прадед его воинов видывал, - сказал Долислав, - а я - лишь внучку евойную, и
не только видывал, но и пояривал...
- Внучек этих, да правнучек... - припомнил недавнее Крутомил, - Даже ко мне
невеститься подкатывались. Да уж больно страшна!
Оба волхва как воды в рот набрали. В глазах того, что помоложе чернел расширившимися
зрачками страх, старик же в медвежьей шкуре дышал тяжело, часто, губы посерели. На какое-то
время воцарилось молчание. Крутомил, наконец, понял, что чем-то испугал мудрых.
- Пусть сюда принесут Стардида, - велел старик, - а вы, добрые воины, погодите
чуток, есть у нас ведун, что все на свете знает. Жаль, стар он, уж больше двух сотен годков,
носят его, ножки совсем никуда...
- Мы подождем, - слегка поклонился княжич, - тем боле, чую, одна дорога у нас...
- Какая же, богатырь?
- Да та, откуда пришли...
- Мудр ты, хоть и молод, - кивнул старик, - и я чую, тем закончим, послушаем,
однако ж, старца...
В ожидании Стардида крутенцев усадили на лавки, в момент служками принесенными,
накрыли прямо здесь стол, уставили яствами. Пышные хлеба, вино и мед, поросенок в яблоках
и горшки с кашей... У дружинников слюнки так и текли, но Крутомил лишь покачал головой.
Понятное дело - ну, во-первых, хлеба поесть - покров дома принять, а еще неизвестно -
друзья здесь, иль враги. Ну, а во-вторых, подсыпят чего, может - и не отравы, а так, дурмана
какого, очнешься - связанный! Ни к чему...
- Что други, скажите, - в четверть голоса молвил Крутомил, - пробьемся, если что?
- Сквозь этих - пройдем, - в голосе Яромила звучала уверенность.
- Коли стрелы ядовитые в дело пустят - все поляжем! - шепнул Зырка, зачем-то
оглянувшись.
- Не пустят, - успокоил дружинников Долислав, - народ степенный, богатый! Эк здесь
торгуют - похлеще элласов.
- Эк ты Долислав, столько лет прожил, по всем морям плавал, да на горы взбирался, а
того не понял, что богатые торгаши - самый подлый народец и есть, - не согласился Скрома.
- И самый подлый, и самый сговорчивый, - уточнил княжич, - да и беседуют с нами,
пока что, ведуны. Чую я, самые главные слова этот Стардид молвит.
Ждать пришлось еще долго. Так хоть отогрелись - чего-чего, а дров эти странные
древляне не жалели, топили чисто, дымом не пахло, только жаром несло, да медью каленной
попахивало. Заурчало в животе у одного крутенца, тут же, будто зараза какая - откликнулся
живот у другого. Время заморить червячка...
- А у меня сальце припрятано, - шепнул Зырка, - поделим?
- И у меня сало водится, - ухмыльнулся в седой ус Долислав, - да только нельзя!
- Отчего ж?
- Обида будет, - объяснил княжич, - вот пока не едим - вроде сытые, а коли начнем
свое жевать - решат, что врагами пришли...
Отворились внутренние двери, да так и остались распахнутыми настежь. Показались двое
высоких юношей в белых шкурах, они что-то несли. Через мгновение это что-то оказалось
передней частью деревянной лежанки, сплошь изрезанной зверями да буквицами. На ней
лежало нечто, укрытое белой шкурой. Еще двое парней держали лежанку сзади, руки особо не
напряжены - груз не тяжел. Ну, разумеется, вот шкура откинута, под ней - тщедушная
стариковская головка - одни морщины, глаза да пара седых волосков сверху. Худющий!
Лежанка так и осталась на весу, юноши лишь развернули ее. Двое уже знакомых волхвов
встали у изголовья. Крутенцы, как один, поднялись с лавок да поклонились. Старик присел на
лежанке, оглядел ясными глазками гостей.
- Как звать величать вас, добры молодцы? - голос у Стардида оказался высоким, почти
писклявым, - Откуда родом?
- Все мы одного рода, крутенского, внуки сварожьи, - ответил за всех Крутомил, - я
Крутомил, княжий сын, вот Долислав, старый боец, мир повидавший, вот Яромил, юный
сродственник мой, а это - Салазка, дружка, вот дружинник Скрома, а это - Зырка, все они
славные бойцы. Сыны Крутена все! Послал нас князь с вестью для Рамира, князя древлянского,
да заплутали видать, ну - чуток...
- Расскажи-ка мне о граде своем, - пропищал дедок.
- Град наш, Крутен, невелик, Вавилон раз в десять больше будет, да и народа поменьше
две сотни тысяч, живем широко, терема в три пола ставим, но подале друг от друга!
- Есть ли море от града вашего поблизости?
- Есть и море Гинтарное, и озеро Теплое...
- А далек ли от града вашего Новгород?
- Что за новый город? - не понял княжич.
Старейшина волхвов оглядел крутенцев, на миг заглянул каждому в глаза - одни
недоуменные взгляды. Никто не хитрил! Чтобы так шестеро парней, привыкших только мечом
махать, да на пирах объедаться, чтобы все разом изобразили удивление? Нет, не врут странные
гости, не слыхали они о Новгороде!
- Скажи, княжий сын Крутомил, а слыхал ли ты о Киеве?
- Есть такой град средь южный степей, - отозвался Крутомил.
- Дружен ли град ваш Киеву? - продолжал допытываться старец.
- Да уж какая там дружба, - махнул рукой княжич.
- А с кем дружите?
- Вот с Древлем исстари дружны, да только то - другой Древль.
- А о Коростене, небось, прослышаны?
- Только сегодня, с утра это слово первый раз и услышали, - ответил Крутомил.
- Скажи еще раз, княжий сын, как звать того князя, к коему ты послом отправлен.
- Рамир, сын Теля, славный князь древлянский...
Стардид задумался, не спеша переводя взгляд с одного дружинника на другого. Ишь,
старый ворон, дед, триста лет... И как еще соображает?
- Передали мне, что сватали тебе, княжий сын, внучку Александра, царя Македонского,
того, что пол-мира завоевал?
- Точнее - правнучку, хотя их и не разберешь, их, этих внучек - что собак в Крутене
по переулкам, - пожал плечами княжич, - вот, Долислав, - Крутомил указал рукой, - не
даст соврать - сказывал, тратил серебро на девок вавилонских, так там каждая вторая -
внучка иль правнучка Александроса!
- Ты бывал в граде Вавилоне, добрый человек? - обратился к Долиславу Стардид.
- Кто по свету хаживал, Вавилона не миновал, - отозвался старый вояка степенно.
- И по девкам вавилонским хаживал?
- Ага.
- Ну и как?
- Искусны.
- А красивы?
- Не, в сравненье с крутенскими... У наших хоть есть, за что подержаться!
- И все - внучки Александроса? - старец прищурился.
- Ну, не все, - улыбнулся Долислав, - да видел у одной дома рисунок на всю стену,
родословная, что дерево, корень - Александрос - а хозяйка - что веточка на кроне того
рода.
- И сколько лет той внучке Александровой?
- Да это ж, поди, лет эдак пятнадцать назад, как я с ней ярился, - задумался старый
вояка, - ну, а ей за тридцать, хоть и молодилась, стереть бы с нее все белила да румяна... Ну,
сейчас ей лет с полста, не меньше. Небось, до сих пор дыркой серебро загребает!
- Значит, внучке Александровой с полста лет?
- Ну, так и сам македонец помер сто лет как, да с гаком!
- А велик ли гак?
- Лет десять, да чего меня пытать, не учен я... - неожиданно обидел
...Закладка в соц.сетях
