Жанр: Научная фантастика
Сборник рассказов
...вующие в правилах пробелы.
- Что ты имеешь в виду? - спросил Аббас.
- Разве ты сам не заметил? Вслед за правилом номер 227 следует правило
256. Почему? Джинн нас обманул, не выполнив твоего желания в полной мере.
- Нет выполнил, - возмущенно сказал джинн. - Просто правила, начиная с
228-го и вплоть до 255-го, являются дополнительными и касаются
обстоятельств, при которых клиент высказывает желание, исполнение которого
допускает возможность его превращения в джинна. Как я уже сказал, эти
правила дополнительные и никак не влияют на исполнение желания, поскольку
касаются всего лишь возможности использовать для этого определенный способ.
А насколько я помню, вы хотели всего лишь знать правила исполнения желаний.
Однако при этом вы не изъявили намерения знать все правила, в том числе и
дополнительные.
- Это обман, - заявил Аббас. - Гнусный и мерзкий.
- Отнюдь, - с достоинством промолвил джинн. - Сообщая свое желание, ты
должен был произнести слово "все". В таком случае мне пришлось бы сообщить
действительно все правила.
- Он прав, - мрачно сказал крысиный король. - С первым желанием мы
слегка дали маху.
- Слегка? - возмутился Аббас. - Почему ты не посоветовал мне добавить
слово "все"? Ты мой советчик и должен был это сделать.
- Для того чтобы дать правильный совет, я должен был знать хоть что-то
о правилах исполнения желаний. Давая тебе первый совет, я не знал о них
ничего. Конечно, если не считать того, что с джиннами связываться не стоит.
Но этим советом ты пренебрег.
- Хорошо, - сурово произнес Аббас. - Теперь ты кое-что знаешь. Каков
будет твой второй совет?
Крысиный король усмехнулся:
- Сообщить джинну второе желание и узнать эти дополнительные правила.
- Ты смеешься? - разозлился Аббас.
- Нет. Я очень серьезен. Неужели ты думаешь, будто играешь в бирюльки?
Если так, то позволь тебе напомнить о том, что сейчас на кону достаточно
серьезная ставка.
- Моя жизнь?
- Я бы так не сказал. Скорее - твоя свобода. Неужели тебе улыбается
провести пару тысяч лет в медной лампе, поджидая еще одного идиота,
желающего сыграть с джинном в игру под названием "три желания"?
- Но джинн сказал, что эти правила касаются всего лишь возможности
исполнения моих желаний путем превращения меня в раба лампы.
- А ты думаешь, он не воспользуется хотя бы малейшей возможностью это
проделать?
- Гм... Джинн, это правда? - спросил Аббас.
- Правда, - подтвердил джинн. - Честно говоря, последние несколько
тысяч лет меня все настойчивее одолевает желание как-то изменить свою
жизнь. И вообще мой дом мне несколько прискучил. Я бы хотел сменить его на
другой.
Аббас скрипнул зубами.
- Но если я узнаю эти проклятые дополнения, у меня останется всего
одно желание.
- Зато у тебя будет гарантия, что ты не угодишь в лампу, - напомнил
крысиный король.
Вполголоса пробормотав что-то на незнакомом языке, скорее всего
ругательство, Аббас заявил:
- Ладно, пусть будет так. У меня останется одно желание, но зато оно
исполнится в точности.
- Вот это разумно, - поддакнул крысиный король. - Кстати, загадывая
второе желание, не забудь вставить фразу: "...а также не только знать все
эти правила, но и в полной мере понимать систему их применения". Это
сэкономит нам время.
- Хорошо, - буркнул Аббас. - Пусть будет так.
Он сообщил джинну второе желание, не забыв о словах крысиного короля.
На этот раз окутавшее их облачко оказалось золотистого цвета. После того
как оно рассеялось, крысиный король и Аббас опять некоторое время сидели
неподвижно, видимо, усваивая полученную информацию.
Наконец рыкающий лев Сиреневой пустыни ударил себя ладонью по лбу и
воскликнул:
- Но это же невозможно!
- И тем не менее, - вкрадчиво промолвил джинн, - так оно и есть.
- Но в таком случае...
- Все верно, - заверил джинн.
- Однако, согласно этим дополнительным правилам, получается, что любое
загаданное мной желание, касающееся реальный действий, может быть выполнено
лишь только при условии, что я превращусь в джинна.
- Конечно.
- А если у меня осталось одно желание...
- То ты можешь его мне сообщить. И поскольку тебе больше нечего
узнавать о правилах исполнения желаний... Впрочем, у тебя есть право его и
не загадывать. В этом случае, как тебе теперь известно, я буду просто
следовать за тобой повсюду. Мне кажется, это несколько веселее, чем сидеть
сиднем в медной лампе.
- Таким образом, - подытожил Аббас, - выбор у меня небогатый. Либо
загадать последнее желание, и если оно будет касаться исполнения каких-то
реальных действий, неизбежно превратиться в раба лампы, либо до самой
смерти терпеть присутствие джинна.
- Разве это плохо? - спросил крысиный король. - Представь, какой ужас
ты будешь наводить на своих врагов? Возможно, они даже посчитают, будто ты
сумел сделать джинна своим слугой. Кто посмеет выступить против правителя,
имеющего своим слугой джинна? При таких условиях ты быстро станешь
правителем этого мира.
- Не получится, - промолвил Аббас. - Рано или поздно истина выплывет
наружу. Ты не знаешь, что такое двор. Там все, даже самая страшная тайна,
рано или поздно становится известно всем. А что знает или о чем догадался
хотя бы один придворный, очень быстро становится известно и остальным.
Таким образом, правда о джинне неизбежно выплывет наружу, и я стану
посмешищем. Повелитель, не способный отделаться от джинна? Повелитель, у
которого не хватило мудрости совладать с рабом лампы, вынужденный терпеть
его присутствие до самой смерти?
- Я предупреждал, что не стоит связываться с джиннами, - напомнил
крысиный король.
- Кстати, насчет предупреждений. Ты все еще мой советник. Вот и
посоветуй мне, как избавиться от джинна. А иначе...
- Ну да, я понял. Иначе я пожалею, что оказался на твоем пути.
- Вот именно, - злорадно сказал Аббас.
- Хорошо, дай мне немного времени.
Крысиный король задумался.
Бросив на него преисполненный скепсиса взгляд, Аббас почесал в затылке
и спросил у джинна:
- Ну хорошо, а что ты умеешь, что ты знаешь? Может быть, какие-то
сказки, предания, тайны веков, заговоры, сведения о прежде существовавших
правителях и государствах?
- Ничего, - бодро отрапортовал джинн. - То есть когда-то я, конечно,
что-то умел и знал. Однако это было так давно, что я все уже забыл. Но я
мог бы время от времени обсуждать с тобой правила исполнения желаний.
Некоторые из них составлены настолько хитроумно, что являются в своем роде
шедеврами. Вот, например, правило номер 743. Как ты знаешь...
Аббас застонал. Похоже, подобная перспектива его не сильно-то
привлекала.
- Нашел, - сказал крысиный король.
- Говори, - потребовал Аббас.
- Исключения. Из правил должны быть исключения. Наверняка они есть и
из этих. Так почему бы тебе их не узнать? Я прав, джинн?
Раб лампы с готовностью подтвердил:
- Да, исключения есть.
- И мы не знаем их, поскольку они не являются правилами? - спросил
Аббас.
- Конечно, - подтвердил джинн. - Они всего лишь исключения из правил.
- И наверняка, зная эти исключения, я смог бы заставить тебя все-таки
выполнить свои желания, не превращаясь при этом в раба лампы?
- Я не могу этого сообщить.
- Хорошо, - промолвил Аббас. - Я должен узнать эти исключения.
- Таково твое третье желание? - уточнил джинн.
- Минуточку, - вмешался крысиный король. - Аббас, ты хотел сказать "мы
должны"?
- Нет, - твердо сказал рыкающий рев Сиреневой пустыни. - Именно - я.
Это последнее мое желание. А раз так, то зачем тебе знать эти исключения?
Все равно более ни одного желания ни одному джинну я загадать не смогу, и,
значит, в советниках по джиннам я более не нуждаюсь.
- Хорошо, - промолвил крысиный король. - Пусть будет так.
- И будет, - промолвил Аббас. - Эй, джинн, ты слышал мое последнее
желание?
- Да.
- В таком случае - выполняй.
- Но прежде я хотел бы сказать несколько слов, - промолвил джинн.
- Валяй, - разрешил Аббас.
- Это желание последнее, и, исполнив его, я вернусь в лампу. Много
тысяч лет я ждал момента, когда кто-то пожелает загадать мне три желания.
Наконец этот момент наступил, и я проиграл, так и не сумев обрести свободу.
Тем не менее я получил большое удовольствие и хотел бы за него
поблагодарить, особенно твоего советника.
- Да, я выказал настоящую мудрость, прибегнув к его помощи, -
промолвил Аббас.
- А я уже получил свою награду, - промолвил крысиный король. - Разве
есть на свете нечто более ценное, чем знания?
В этот раз облачко было почти прозрачным, и в нем плавали достаточно
крупные бриллианты.
После того как оно исчезло, Аббас резво вскочил на ноги и, довольно
засмеявшись, пнул лампу. Та отлетела на несколько шагов в сторону.
- Получилось? - спросил крысиный король.
- Конечно.
- И знание исключений из правил дает возможность загадывать желания
без риска превратиться в джинна?
- Возможно, - загадочно улыбнулся Аббас. - Возможно. Однако зачем тебе
это знать?
- Да, ты прав, - сказал крысиный король. - Мне совершенно незачем это
знать. Единственное, в чем я нуждаюсь, это в том, чтобы мне вернули мои
вещи, мою песчаную рыбу и позволили уехать. Как я понимаю, на этом моя
служба закончена.
- Безусловно, - подтвердил Аббас.
- Значит, я могу продолжить свой путь?
- Осталось еще одно небольшое дельце, - сказал рыкающий лев Сиреневой
пустыни.
- Какое?
- Убрать нежелательного свидетеля, - промолвил Аббас и обнажил саблю.
6
Аббас плевался, ругался и грозил страшными карами.
Крысиный король подобрал лампу и, сунув ее в сумку, поигрывая саблей,
которую недавно отобрал у рыкающего льва Сиреневой пустыни, подошел к нему.
Некоторое время он молча рассматривал валявшегося на песке правителя,
прикидывая, что с ним стоит сделать. Очевидно, угадав, о чем тот думает,
Аббас вдруг резко замолчал и вскочил на ноги.
Крысиный король взмахнул саблей и сказал:
- Ты уже убедился, что я сильнее. Имеет ли смысл еще раз испытывать
судьбу?
Аббас снова сел на песок и промолвил:
- Тебе не миновать живым моих воинов. И даже если это случится, они
будут охотиться за тобой по всей пустыне. Нет, живым тебе не уйти.
- А мне почему-то кажется, что ты не совсем понимаешь положение, в
котором оказался.
- Как это? - поинтересовался Аббас.
- А вот послушай. Ты хотел меня убить, поскольку я стал тебе
бесполезен и слишком много знаю. Не так ли?
- Да, это так.
- Ты не подумал об одной достаточно очевидной проблеме.
- Это какой? - прищурился Аббас.
- Убив меня, ты останешься один на один с проблемой лампы. И помочь
тебе ее решить могу только я.
- Что это за проблема?
- Сама лампа. О том, что она у тебя есть, знает кое-кто из твоих
воинов. И значит, рано или поздно об этом узнают все.
- Тут ты действительно прав, - задумчиво сказал Аббас.
- Если ты оставишь лампу у себя, то она здорово осложнит тебе жизнь.
Другие люди будут пытаться ее украсть или отвоевать. Таким образом, наличие
лампы в твоей сокровищнице значительно повысит вероятность, что тебя
обворуют, что на тебя пойдут войной, что кто-то, для того чтобы ею
завладеть, устроит дворцовый переворот. Понимаешь?
- И тут ты прав, - промолвил Аббас.
- Значит, тебе нужно от нее избавиться. Не забывай, что тот, кто
завладеет этой лампой, может оказаться хитроумнее меня. А еще ему может
просто повезти. И вот один из жителей пустыни все же получит возможность
загадать парочку желаний. А что, если это будет твой враг? В конце концов,
даже если ему не повезет и он превратится в джинна, одно его желание все же
будет исполнено. У тебя есть уверенность, что он не пожелает твоей смерти?
- Любопытно, - сказал Аббас. - Однако ты не учитываешь, что я теперь
знаю, как правильно загадывать желания.
- А об этом подумал, - заверил его крысиный король. - И что тебе это
дает? Неужели ты рассчитываешь заставить хоть кого-то подарить тебе свои
три желания? Каким образом? Кому из своих придворных ты настолько
доверяешь, что позволишь ему хотя бы прикоснуться к лампе? Даже если ты сам
будешь стоять над ним с саблей в руке, есть ли гарантия, что, услышав от
тебя, как правильно формулировать желания, он не попытается тебя убить или
обхитрить?
- Нет, - честно признал Аббас.
- В таком случае что ты сделаешь с лампой? Уничтожить ее невозможно,
поскольку она является магическим предметом. Выкинуть? Но где гарантия, что
ее кто-нибудь не найдет? И даже если ты спрячешь ее в каком-то тайном
месте, всегда найдутся люди, которые сумеют его обнаружить.
- Хорошо, ты меня убедил, - сказал Аббас. - Что ты предлагаешь?
- Достаточно простой выход. Ты отпускаешь меня, и я увожу с собой
лампу в один из других миров. Там я ее где-нибудь спрячу. Даже если ее с
течением времени кто-то и найдет, то это не принесет тебе ни малейшего
вреда.
- Неужели я произвожу впечатление такого уж глупца? - спросил Аббас. -
Ты знаешь слишком много. Тебе осталось только загадать одно желание, и ты
узнаешь исключения из правил. После этого ты можешь использовать оставшиеся
два желания по своему усмотрению. А что, если одно из них будет касаться
моей особы?
- Я не сделаю этого, - сказал крысиный король.
- И ты думаешь, я тебе поверю?
- Поверишь. У тебя нет другого выхода. Пойми, я тебе уже говорил и еще
раз повторяю, что состязаться в хитроумии с джиннами хватает глупости
только у людей. Я - не человек, и на такой риск я не пойду.
- Даже после того, как я с твоей помощью сумел у него выиграть?
- Это не выигрыш. Это всего лишь ничья. Выиграть у джинна невозможно.
- А как же исключения из правил?
- Наверное, мне было бы интересно их узнать, - признался крысиный
король. - Но только не ценой состязания с джинном в хитроумии. Нет, на
такой риск я не пойду. И ты можешь мне не верить, но тогда тебе придется
самому решать проблему лампы.
Аббас окинул его испытующим взглядом, а потом сказал:
- Ладно, пусть будет так. Тебе вернут все твое имущество, песчаную
рыбу, а также выделят достаточные запасы воды и пищи. Более того, мои воины
проводят тебя до ближайшей караванной дороги и будут сопровождать до границ
Сиреневой пустыни. Удовлетворен?
- Почти, - сказал крысиный король.
- Не знаю почему, но почему-то я тебе верю, - сказал Аббас. - Кстати,
сопровождающие тебя стражники не должны знать, что лампа находится у тебя.
- Зачем мне об этом им говорить? Неужели я произвожу впечатление
безумца?
- Хорошо, - кивнул Аббас. - В таком случае, может быть, ты вернешь мне
саблю? Если мои воины увидят ее у тебя, они могут что-то заподозрить.
- Ты прав. Вот держи.
Сунув саблю в ножны, Аббас встал и, стряхнув со своего богатого
одеяния песок, сказал:
- Все-таки кое-что от этого приключения с лампой я выиграл.
- Хаддас, - промолвил крысиный король.
- Он самый. Как только задуют холодные ветры, а песчаные духи удалятся
в подземные, заброшенные города, я обрушу свои войска на его владения.
Думаю, эта война будет достаточно интересной.
- Что ж, - сказал крысиный король. - Это меня уже не касается.
- Вот именно. Кстати, что ты имел в виду, когда сказал, что почти
удовлетворен?
- Ты поступил очень разумно, когда решил вернуть мне имущество и
разрешил уехать. Однако если ты еще выдашь мне некоторую сумму золотом, это
позволит мне увезти лампу дальше. Тебе не кажется, что ты в этом
заинтересован?
Песчаная рыба хрустела песком и ритмично работала плавниками.
У джинна слегка болела голова.
Он не любил тряски, неизбежно возникающей при всяческих переездах.
Впрочем, еще меньше он любил, когда его лампа веками лежала в какой-нибудь
сокровищнице или просто, например, в расщелине скалы.
Кроме тряски, он не любил также ждать, хотя все свое время занимался
только именно этим.
Впрочем, возможно, скоро его долгому ожиданию придет конец. На
крысиного короля у джинна надежды было мало. Все-таки тот и в самом деле не
был человеком. И значит, в старую как мир ловушку трех желаний он не
попадется.
Но все же... кто знает? Вдруг крысиный король все-таки соблазнится? Уж
больно условия для этого идеальные.
Загадать всего лишь одно желание... А что, если он все-таки решится? И
если такое случится, то хватит ли у крысиного короля ума, узнав исключения
из правил, сообразить, что из исключений могут быть свои исключения?
Если этого не произойдет, то один джинн, достаточно сильно уставший
сидеть в лампе, получит свободу.
Но нет, такого не может быть, и, значит, надо ждать и ждать. Рано или
поздно ожидание кончится.
А все-таки... крысиный король слишком много общается с людьми. Кто
знает, может быть, он хотя бы в небольшой степени заразился их безумием,
хотя бы немного стал на них похожим?
Январь 2001 г.
Посетите официальный сайт автора:
http://www.kudr.info
ЗАЩИТНЫЙ МЕХАНИЗМ
Зов пришел слишком рано. Некоторое время он сидел на камне у входа в
пещеру Друхха, терпеливо ожидая, когда тот проснется. Вообще-то, Друхх
всегда вставал с восходом; но сегодня восход встал раньше и радовался
этому целых пять минут.
Проснувшись и услышав, что пришел зов, Друхх некоторое время боролся
с сомнениями. Одно он победил хитрой подножкой, другое ударом в солнечное
сплетение, третье хуком в челюсть, в лучших традициях портовых драк. И
тогда зов, облегченно вздохнув, ворвался в пещеру, наполнив ее по самый
потолок гулкими барабанными ударами, вареными камнеедами, старыми байками,
каллиграфически выписанными словами "Свобода", пиликаньем цыганской
скрипки и страхами пятилетних мальчиков.
Друхх вдохнул побольше воздуха и, в последний раз кинув взгляд на
зеленую долину, где находилась его пещера, на восход с высунутым в его
сторону языком, стал медленно исчезать, успев на прощанье пожелать, чтобы
пещера находилась одиноким путникам не реже двух раз в год, зеленая долина
не смела играть в карты на протекавшую через нее речку, а восход
осуществил свою заветную мечту и стал восвыходом.
Заинтересованно поглядывая и строя глазки, прошло время. А Друхх все
проваливался и проваливался в другое измерение, чувствуя себя тысячеротым,
тысячеглазым и тысяченосым монстром, который умудряется проделывать
одновременно тысячи дел: дышать, есть, спать, умирать и возрождаться. И
все это с одной лишь мыслью о том, какую прекрасную шутку разыгрывает с
людьми смерть, подсовывая им, в надежде, что кто-то умрет не до конца,
длинный туннель, ослепительный свет и прочие дешевые штуки.
Бункер был большой и старый. Харлам лежал на деревянных нарах,
рассеянно разглядывая неровные стены, на одной из которых была прилеплена
картинка с пышной блондинкой, занимавшейся какими-то сомнительными
делишками. Снаружи грохотал гром.
"Интересно, что будет на этот раз? - подумал Харлам. - Хорошо бы, как
вчера - ванильные пирожные, а то ведь опять посыплется всякая дрянь:
старые, вышедшие из употребления учебники географии, картофельная шелуха,
ржавые костыли..."
Он потушил окурок и закрыл глаза.
Самым лучшим дождем был дождь, шедший на прошлой неделе. Тогда с неба
падали бутылки пльзенского пива. Вот это дождь! По всему городу шел звон,
осколки бутылок впивались в стены, а по тротуарам текли настоящие пивные
реки. Потом, когда дождь кончился, все высыпали на улицы и стали черпать
из этих рек и ручьев чем попало: ведрами, чашами, макитрами, пустыми
цветочными горшками и пили, пили, пили... И ничего страшного не случилось.
Все остались очень довольны. Только сотни две татаро-монголов спьяну стали
штурмовать Пентагон, но там ребята сидели не промах и так им дали
прикурить, что из степняков махом вылетел весь хмель и они, отказавшись от
своей затеи, ускакали.
Харлам встал, пошуровав в печке, подбросил несколько обломков
тяжелого викторианского кресла, да так и остался сидеть. Ему было приятно
чувствовать исходящее от печки тепло и неторопливо думать о том, что он
здесь уже две недели и за это время хроноклазм раздвинулся километров на
сто, а завтра снова отправляться в путь, до цели осталось совсем немного,
дня два-три, не больше.
Дождь за окном набирал силу. Слышно было, как он колотит по стенам
бункера. Кстати, слишком уж сильно. Нет, ванильными пирожными здесь и не
пахло. На бутылки с пивом или кока-колой тоже совсем не похоже. Скорее
всего, падало что-то железное.
Заинтересовавшись, Харлам подошел к стене и, открыв амбразуру,
посмотрел наружу.
Вот это да!
С неба падали ножи. Кривые и прямые, засапожные, сделанные из старых
напильников хулиганские финки, трехгранные, богато украшенные золотом и
бриллиантами дамасские кинжалы, морские кортики с клеймом волка, широкие
грузинские кинжалы в украшенных серебром ножнах и еще, и еще... А потом
дождь стал гуще и с неба посыпались короткие римские мечи, скифские
акинаки, мексиканские мачете и малайские крисы, казачьи шашки и турецкие
сабли, гибкие ятаганы и самурайские мечи, большие двуручные, с прямыми
гардами и с гардами в виде чашечки с пропилом, чтобы захватывать и ломать
мечи противников.
Харлам вздохнул и, плотно закрыв амбразуру, ушел на нары. Он закурил
очередную сигарету и, разглядывая фотографию с проказницей блондинкой,
стал вспоминать Крез, которая, очевидно, сейчас и думать о нем забыла, а
нежится себе на каком-нибудь уютном пляже, подставляя солнцу шоколадное,
до безумия красивое тело.
Глаза ее мечтательно закрыты, а губы слегка улыбаются, хотя, если
приглядеться, видно, что это не полуулыбка Джоконды, а просто такой
рисунок губ. И вокруг Крез уже отираются несколько атлетически сложенных
самцов, каждый из которых мечтает хотя бы о взгляде или жесте, не говоря
уже о большем. Ах, вот если бы она разрешила кому-нибудь понести за ней
туфельку! Пусть на четвереньках, пусть в зубах, но чтобы - улыбнулась!
Любой из этих идиотов с радостью согласится. А остальные будут завидовать
страшной завистью и от ревности рвать на себе волосы, катаясь по песку.
Харлам вздохнул и вспомнил двух молодчиков, которым переломал ребра
перед отправлением сюда. Вот дураки! Неужели они ничего не понимают?
Может, он вообще зря их так? Ну уж нет, определенные границы переходить
непозволительно никому. Так им и надо. Впрочем, чего это он?
Харлам поплотнее запахнулся в старое дырявое одеяло, найденное здесь
же, положил автомат поудобнее под руку и еще раз посмотрел в сторону
двери, заваленной ящиками, и, прикинув, насколько надежна баррикада,
выбросил окурок в сторону печки.
Вот и все, можно уснуть. А завтра... Ему опять вспомнилась Крез, и он
даже успел подумать о том, что, вернувшись, разведется с ней обязательно.
Образцовый оборотень не должен быть любопытен. Вся его жизнь состоит
из нескольких несложных действий: унюхал, погнал, разорвал, сожрал и снова
в спячку. А все, что сверх - плохо кончится.
Катрин это знала хорошо, но все же, черт возьми, так иногда хочется,
особенно после дождя, когда по улицам еще бегут ручьи, а воздух чист и
свеж, красться по улицам, заглядывая в каждую щель, внюхиваясь в каждый
запах в надежде найти что-то совсем невиданное и непонятное.
Вот и сейчас она неторопливо бежала по пустым улицам, поглядывая на
неправдоподобно огромный глаз луны и внюхиваясь в пропитанный грустью
уходящего лета воздух. Ей казалось, что, если посильнее оттолкнуться, то
можно взлететь мимо окон с выбитыми и целыми тускло поблескивающими в
лунном свете стеклами, подняться в черноту неба, подчиняясь притяжению
этого голубого, изрезанного шрамами диска, вверх... к нему...
Она остановилась возле синей вывески, на которой красными буквами
было написано "Общепит", послушала, как из-за окованной железом двери
доносится радостный хохот, бренчанье разбитого пианино и пьяные голоса,
горланившие старинную песню:
Последний лист дрожит на клене,
Слеза разлуки, ах, горька.
Звезда горит на небосклоне -
Звезда прощанья на века.
Не унесут нас больше кони
В плен лунных плесов ивняка.
Звезда горит на небосклоне -
Звезда прощанья на века.
Она царапнула дверь. Да, куда уж там, только когти зря поломаешь. И
где они такую прочную дверь взяли? Вот ведь незадача. А то, что отсюда
никто до рассвета ни под каким видом не выйдет, это уж точно. Немного
повыв от разочарования на луну, она еще раз понюхала воздух и неслышной
серой тенью скользнула дальше.
Промелькнул искореженный, напоминающий изготовившуюся к прыжку кобру,
фонарный столб. На его металлическом теле оседала ночная роса. Вокруг
разбитого плафона, едва не задевая его крыльями, кружились молоденькие
археоптериксы. Впереди был туман. Он уже затянул половину улицы плотной
белесой пеленой, медленно поглощая дом за домом, квартал за кварталом.
Волчица нырнула в него, на некоторое время оказавшись в мире размытых
очертаний, холодного мокрого воздуха и загадочных, искаженных звуков.
Бесшумно летела она по мостовой, минуя дом за домом, а когда выскочила в
ясную и спокойную ночь, облегченно вздохнула. Справа виднелось здание, на
стене которого была нарисована вывеска издательства "Пролетай".
Она понюхала воздух, ощутив сразу тысячи запахов, каждый из которых
что-то означал, был понятен и знаком, добавлял штрих к этому странному,
казалось, заснувшему миру, тем не менее, наполн
...Закладка в соц.сетях
