Жанр: Научная фантастика
Рассказы
...митацией скрывались
черные обтягивающие комбинезоны - акклиматизаторы. Такой костюм
позволяет чувствовать себя комфортно и в жаркой пустыне и в холодной
тундре. Под плащом скрывался также пояс из широких, стилизованных под
бронзу пластин. На мизинец левой руки каждого из туристов был одет
перстень: невзрачный красненький камушек, вправленный в бронзу. О том,
что это за вещи, и для чего они нужны, рассказывал перед отправкой в
прошлое инструктор.
- Самая важное оборудование, которое вы будете носить на себе во
время путешествия - хронобумеранг. Он состоит из двух частей:
собственно хронобумеранга, что имеет вид пояса, и управляющего блока,
что замаскирован под кольцо на пальце. Именно этот прибор является
залогом вашего успешного возвращения назад, в свое время и поэтому снять
его самостоятельно вы не сможете. Мы их на вас надели, мы их и снимем,
после возвращения. На блоке управления вы видите кристалл. На самом
деле это замаскированная клавиша экстренного возврата. В плановом
порядке вас вернут автоматически, за это отвечаю я. Если же с вами
случится что-то экстраординарное, если вы попадете в какой-либо
переплет, то жмите ее, не раздумывая. В течение пятнадцати секунд она
перенесет вас сюда, в наше время, но поскольку момент возврата будет
выбран произвольно, то вернет вас не точно в наш офис, а в радиусе
где-то 15-20 километров. Это неприятно, но все одно лучше, чем быть
убитым или серьезно покалеченным. Признаком включения механизма возврата
служат легкая вибрация пояса и мигание клавиши. Кроме того, в бумеранг
встроен синхропереводчик, с помощью которого вы сможете общаться с
жителями той эпохи. Он настроен на арамейский, латынь и древнегреческий,
работает полностью автоматически. Инструктажи по безопасности и по общим
правилам поведения с вами уже провели. Вопросы? Вопросов нет. Тогда мы
можем стартовать, - и инструктор первым шагнул к стальной двери в
хроностартер.
Программа тура была составлена великолепно, в чем путешественники
убедились практически сразу. Никаких заминок, неувязок, томительного
ожидания, все было расписано по минутам. Великолепие Иерусалимского
храма, мощь твердыни Ирода Великого, спокойствие глади Мертвого моря,
толчея палестинских рынков, красоты Галилейского озера - экскурсии
следовали одна за другой, яркие впечатления переполняли
путешественников. Все новые и новые чудеса земель Израиля, Иуды и
сопредельных открывались им каждый день. Во дворце Ирода на Ага
наибольшее впечатление произвела пыточная камера, он с удовольствием
разглядывал орудия палачей, приговаривая: "Вот это для босса, а вот это
- для Джонни, скотины занудливой, а это, ох, для последнего клиента,
который кинул".
Ночи проводили в убежище, оборудованном в пустынных Аварильских
горах. Убежище было прекрасно замаскировано, имело несколько контуров
защиты от проникновения и слыло среди местных жителей пещерой, где
водятся демоны. В первый вечер за ужином Ага напился и пытался выбраться
из убежища наружу, "к смазливым селянкам", как он выразился позже. Но
защита работала и на несанкционированный выход из убежища, оглушенного
гипноударом Ага нашел инструктор, долго отчитывал, грозился отправить
домой, а на следующий день у Сфера дико болела голова.
День сменялся днем, посещение резиденции Понтия Пилата сменялось
осмотром садов Гефсимании или экскурсией к пирамидам Египта. Огромные
строения древних египтян поразили всех без исключения. Еще не столь
изглоданные временем, как в двадцать первом веке, не заключенные в
защитную оболочку, рукотворные горы гордо вздымались к ослепительно
синему небу, даже такой неугомонный болтун и насмешник, как Ага, тут
промолчал. Но все когда-нибудь заканчивается, подошла к концу и
экскурсионная программа. Остался один-единственный день и гвоздь
программы - распятие Иешуа, Иешуа из Назарета, которого через века
миллионы людей по всему миру будут чтить как Иисуса Христа, Мессию,
богочеловека, победившего смерть.
Утро последнего дня путешествия выдалось жарким и душным. Солнце
палило немилосердно, и знойное марево колыхалось над каменным городом.
Но людей на улицах и площадях великого Иерусалима было все равно очень
много, ибо кто же усидит дома в великий праздник Пасхи. Кроме того,
глашатаи еще с вечера прокричали о предстоящей казни разбойников на
Лысой горе и посмотреть на оглашение приговора и на казнь хотели многие.
На улицах бурлила толпа, в которой таллифы иудеев смешивались с плащами
бедуинов и греческими хитонами.
Группа туристов удобно расположилась на узкой улочке, ведущей к
западным воротам Иерусалима. Огромная толпа к этому времени забила
площадь, где Пилат должен был огласить приговор, толкаться там никому не
хотелось. Но осужденных повезут на казнь, к Лысой горе, именно по этой
улице. Все остальное - и приговор, и казнь, будет на голографических
кассетах, что вручает своим клиентам компания по окончании тура. Солнце
с усилиями ползло по небосклону, тени укорачивались и укорачивались, но
только после почти часа ожидания показалась процессия: редкая цепь
римских солдат, повозка с палачами и трое осужденных, закованных в
тяжелые цепи. Несмотря на акклиматизаторы, жара докучала туристам. В тот
момент, когда осужденные проходили мимо, Агамемнон как раз подносил ко
рту флягу, замаскированную под глиняный кувшин. Услышав плеск, смертники
подняли головы. Двое из них выглядели так, как и должны выглядеть
разбойники: грязные, темноволосые, заросшие неопрятными бородами, с
угрюмыми, злобными лицами. Неожиданно светлые, голубые глаза третьего,
что казалось, светились на темном от загара лице, поразили Сфера. Взгляд
Иешуа, мессии-неудачника, пронизывал насквозь, и Ага почувствовал себя
очень неуютно.
- Дай нам напиться, добрый человек - голос Иешуа был тих, но звучал
не мольбой о помощи, в нем чувствовались уверенность в себе и
спокойствие, странные для человека, которому вскоре предстояло погибнуть
крайне мучительной смертью.
Двое его спутников подвинулись ближе к Ага, жадно глядя на кувшин.
Цепи звякнули, тощие кадыки нервно дернулись.
- Иди, иди, не останавливайся, - взгляд Иешуа напугал Сфера и тот,
по привычке, попытался скрыть испуг грубостью.
Лед затянул бездонные озера глаз Иешуа, и ответные его слова полны
были холода:
- Иди и ты, иди и не останавливайся, Ага Сфер - конвоир подтолкнул
Иешуа и осужденные двинулись дальше по пыльной дороге навстречу своей
судьбе.
Ледяная лапа страха погладила Сфера по спине, дрожь прошла по
коленям - "Откуда он знает мое имя?". От переживаний его отвлекла
легкая, едва ощутимая вибрация под хитоном и тут он испугался еще
сильнее - заработал хронобумеранг, хотя до планового возврата осталось
еще больше часа. Не успев как следует удивиться, Ага Сфер рухнул во тьму
междувременья, и уже не слышал ни визга Хелен, ни возгласов остальных.
От удара в пятки Агамемнон едва не упал, извернувшись, сохранил
равновесие. Когда голова перестала кружиться, в глазах прояснилось, он
смог оглядеться. Вымощенная булыжником улица, камни которой и ударили
его по ногам, строй двух и трехэтажных островерхих домов с черепичными
крышами, торчащие там и тут церкви. "Похоже, это Европа" - подумал Сфер
и сфокусировал взгляд прямо перед собой. Открыв рот, на него пялился
полнотелый господин в наряде, который смутно напомнил американцу
виденный давно исторический фильм: камзол, башмаки с застежками,
напудренный парик, трость. Круглое лицо господина в парике выражало
безмерное удивление.
- Где я? - откашлявшись, спросил Ага. Горло повиновалось плохо и
слова вышли тихими, более напоминая шипение.
- Was? Ich verstehen Sie nicht [Что? Я не понимаю (нем).]. -
господин в парике покрепче ухватился за трость.
"Немецкий. Это Германия" - Сфер нашарил в памяти скудные остатки
знаний по немецкому языку и после некоторого размышления составил
вопрос:
- Wo bin Ich?[ Где я? (нем)]
- Das ist Leipzig [Это Лейпциг. (нем).], - ответ не удивил Сфера.
Точка выхода после переноса через время сдвигалась и в пространстве,
подчиняясь сложным математическим законам и, отправляясь в путь в
Северной Америке двадцать первого века, вы могли очутиться в Австралии
четырнадцатого.
- Welcher ist Jahr jetzt? [Какой сейчас год? (нем)] - рот немца
открылся снова, однако он быстро овладел собой и ответил:
- Jetzt 1642 Jahr seit von heute an unsere Herr Jesus Cristos
Geburt. Und wer bist Sie? [1642 год от Рождества господа нашего Иисуса
Христа. А кто вы? (нем)
- Meine Name ist Sfer, Aga Sfer [Меня зовут Сфер, Ага Сфер. (нем)],
- вопль ужаса прервал ответ. Недавний собеседник удирал по улице со всей
прытью, какую ему позволяли башмаки на каблуках, громко вопя: "Agasfer,
Agasfer der Fluchkt, retten!" [Агасфер, Агасфер, проклятый, спасайтесь!
(нем)].
Легкая вибрация отвлекла Ага Сфера от наблюдений. На пальце вновь
наливался светом, мигал рубиновым оком кристалл аварийного перемещения.
"Агасфер, Вечный Жид, вот как, и так до второго пришествия..." - успел
подумать американец, прежде чем исчезнуть с улиц Лейпцига.
Дмитрий Казаков
Заклинатель
Ярость заставила Виталия онеметь, костлявой рукой перехватила
дыхание, закрыла мир багровой пеленой, ярость переполняла его. Ярость
бессилия, рожденная неспособностью ответить. Нужные слова, обидные и
колкие, придут, как всегда потом, когда уже будет поздно, когда ничего
уже нельзя будет изменить. А пока, не видя ничего вокруг, он быстрым
шагом мчался к выходу из института, обида и злость гнали его от места
оскорбления и от обидчика. Проскочив через вертушку, он выбежал на
улицу, повернул и зашагал по направлению к набережной.
Пришел в себя Виталий только от свежего ветра, обнаружив себя у
лотка с книгами. Здесь он часто останавливался после работы и иногда
тратил часть зарплаты на книги, особенно привлекали его сказки для
взрослых, носящие нежное англоязычное название "фэнтези". Но на этот раз
его взгляд притянули к себе книги по оккультизму. Сразу бросился в глаза
толстый багрового цвета том с уродливым черным монстром на обложке.
Ручейки крови, сбегающие из пасти страшилища, образовывали название:
"Некрономикон: учебник древней высшей магии". Ниже, маленькими буквами
пояснялось: "Как победить ваших врагов и добиться успеха в любви и
бизнесе". При слове "враги" в памяти сразу возникла смазливая физиономия
Пашки, его наглая самодовольная ухмылка и Виталия передернуло. Пашка,
Павел Евгеньевич, полная бездарность, который сделал карьеру только
потому, что вовремя женился на сутулой и некрасивой дочери директора
института. Именно Пашка, являясь начальником отдела и непосредственно
Виталия, постоянно доставал научных работников тупостью, занудством и
придирчивостью. Особенно доставалось Виталию, как самому мягкому и
безобидному из всех. Подержал книгу в руках, приятно было ощущать
прохладную бумагу в ладонях. Гнев быстро стих и положив книгу назад на
прилавок, Виталий понуро зашагал к остановке.
Прошло несколько дней, но обида никуда не делась, ворочалась
холодным слизнем где-то в глубинах души, заставляя Виталия дергаться
каждый раз при виде начальства. Наконец он не выдержал, наскреб денег и
приобрел книгу со столь многообещающим названием: "Как победить ваших
врагов и добиться успеха в любви и бизнесе". Очередной скандал на работе
с участием Павла Евгеньевича только укрепил решимость Виталия отомстить.
Первое прочтение повергло научного работника в глубокий шок. Обряд,
описанный под заголовком "Избавление от врагов" был непонятен, страшен и
настолько иррационален, что осуществить его не представлялось возможным.
Если ладан, соль и серу еще можно достать, а под ритуальный кинжал
приспособить охотничий нож, то с пергаментом, мандрагорой, кровью
нетопырей в двадцатом веке существуют определенные проблемы.
После повторного прочтения в конце книги обнаружилась таблица
соответствий и примечания, из которых следовало, что ассафетиду легко
заменить обыкновенным подорожником, мозги василиска - куриными и только
без настоящей, теплой крови живого существа обойтись совершенно
невозможно.
Не прошло и двух недель, как все было готово для ритуала. Приложив
героические усилия, Виталий растащил весь хлам из маленькой комнаты
своей квартиры, вынес мебель. Другу, который помогал, пришлось соврать о
надвигающемся ремонте. Виталий отмыл пол, приладил на окно плотную
занавеску. С магическим кругом пришлось долго и упорно возиться -
рисовать вписанную в круг девятилучевую звезду без циркуля и линейки не
так-то просто. Но работа не пропала даром: половину комнаты занимала
сложная геометрическая конструкция, нарисованная мелом. Основу ее
составляла та самая девятилучевая звезда в круге. Этот круг, в свою
очередь, был вписан в еще один, большего диаметра. Свободное
пространство между кругами, между лучами звезды и внутренним кругом
покрывали символы, которые Виталий старательно перерисовал из
"Некрономикона". На вершины лучей он поставил чашки из старого сервиза,
которым решился пожертвовать ради такого важного дела. В каждой из чашек
стояла свеча черного цвета. Свечи пришлось красить самому, тщательно, не
оставляя проплешин. В центре рисунка Виталий установил алтарь - не очень
умело, но старательно сколоченный хозяином ящик, обклеенный черной
бумагой, на которую белой краской нанес необходимые для ритуала
изображения. На алтаре стояла большая жестяная миска - для жертвенной
крови, лежал острый охотничий нож, рукоять которого Виталий украсил
магическими символами. Там же находились емкости поменьше - с водой, с
солью и со спиртом. Севернее большого круга, одной из вершин к нему, был
нарисован равносторонний треугольник со сторонами примерно в метр. В нем
стоял малый алтарь, на котором были закреплены еще четыре выкрашенные в
черный цвет свечи.
Шел десятый цикл жаркого сезона. Шавай-И-От, десятник стражи Южного
Портала, совершал очередной обход вверенного ему участка. Хлопать
щупальцами на службе не было никакой возможности. Обход требует внимания
и сосредоточенности, прозевать лазутчика на своем участке означало
крупные неприятности. За провинности сотник мгновенно отправлял
нарушителя в Колодец Безволия на дюжину циклов, а Колодца Шавай не
пожелал бы и врагу. Желающих же прорваться во владения Иед-дуа,
правителя народа дэмон, всегда хватало. В стенах дворца правителя (хотя
в человеческом понимании дворец не имел никаких стен) хранились
сокровища, собранные еще в те времена, когда дэмон завоевателями
проходили по мирам Вселенной, выплескиваясь, подобно неукротимой лаве
вулкана, из своего безрадостного обиталища. Увы, но славные времена
давно миновали. Жители миров, страдавших от набегов дэмон, научились
противопоставлять силе, жестокости и боевому умению захватчиков свою
дисциплину, хитрость и изощренную магию. Набеги пришлось прекратить,
многие из дэмон остались пленниками в иных мирах, многие погибли. Только
и оставалось теперь, что защищать накопленное от непрошеных гостей и
вспоминать былые победы.
Шавай миновал зону Вихрящейся Тьмы и приблизился к Порталу, что
чудовищной багровой костяшкой домино высотой в километр возвышался над
бугристой пустыней. Именно около Портала чаще всего появлялись любители
пограбить из других миров. Четыре лица и восемь пар глаз десятника
позволяли ему хорошо видеть на все четыре стороны, а нижняя часть тела,
которую житель Земли назвал бы змеиной, быстро и ловко несла его по
неровной, каменистой почве родного мира.
К полуночи, когда надо было начинать, Виталия била крупная дрожь,
страх холодными ручьями тек по позвоночнику. Из угла доносилось
раздражающее шуршание: в клетке возилась черная курица, обреченная в
жертву, за которой пришлось специально ехать в деревню. Шуршание
раздражало сильно, но, помня запрет "Некрономикона" на алкоголь, Виталий
пытался успокоить нервы крепким кофе. Помогало слабо, руки все равно
тряслись, присесть не удавалось; он бесцельно бродил из угла в угол, с
нетерпением и растущим страхом оглядываясь на часы. Когда короткая
стрелка перевалила зенит и откладывать ритуал было уже нельзя, Виталий
смирил дрожь в руках, вытащил курицу из клетки, связал ей лапы и вошел в
малую комнату, плотно закрыв за собой дверь.
Зажигая свечи, Виталий почти полностью успокоился. Он вошел в круг,
взял в руки "Некрономикон", заложенный на нужных местах и начал обряд.
Первая часть ритуала далась легко, без напряжения, всего полчаса чтения
заклинаний. Когда чтение было окончено, то в комнате, несмотря на свечи,
ощутимо потемнело. В углах тьма сгустилась до того, что стен нельзя было
разглядеть. Пришло время приносить жертву, жертву кровью. Руки опять
задрожали, но отступать было поздно. Взяв в руки нож и курицу, Виталий
долго примеривался, наконец, прижал птицу локтем к боку, держа ее голову
в руке. Наклонившись над алтарем, собрался с духом и неловко, со второй
попытки отделил голову. Обезглавленная курица задергалась, но Виталий
держал крепко. Кровь хлынула густо и быстро, заливая чашу, алтарь, пол и
одежду. От кровавого запаха Виталия замутило, он поспешно положил нож и
тушку на алтарь, и вновь взялся за книгу; кровь надо было быстро
освящать. Жидкость в чаше, заполненной на две трети, не свернулась, а
при чтении заклинаний забурлила, как вода в чайнике на слабом огне. К
моменту завершения освящения бурлящая поверхность поднялась до краев.
Виталий взял чашу в руки, примерился и плеснул из нее на малый алтарь.
Кровь, тускло блеснув в свете свечей, литой струей ударила точно в центр
алтаря, обтекла его и осталась на нем темно-красной пленкой; на пол при
этом не стекло ни капли. Раздался слабый удар, дом тряхнуло и над
окровавленным алтарем сгустилось облако багрового дыма. Пришло время
призыва. Слова заклинаний теперь царапали горло, заставляя Виталия
напрягать голос, ритм чтения все учащался, под незримой властью магии
дым сгущался и вскоре принял форму воронки, острым концом поставленной
на алтарь. Воронка вращалась, постепенно набирая скорость , постоянно
меняла цвет от почти черного до светло-лилового в такт произносимым
заклинаниям. Последние слова призыва Виталий с трудом протолкнул через
пересохшие губы; воронка спазматически задергалась. Опустив книгу на
алтарь, Виталий поднял руки в жесте призыва и повеления - уродливые
родовые схватки резко участились. Дом ощутимо трясло, из-под земли
доносился рокот.
Обойдя Портал, Шавай-И-От остановился, настораживаясь. Чувство, для
которого в языке людей нет даже названия, предупреждало об опасности.
Потоки энергии вокруг Портала прервали свое вечное волнообразное
движение, скручиваясь в воронку. Так бывало всегда перед появлением
гостей из иных миров. Десятник поступил согласно уставу: вызвал
подчиненных, развернул конечности в боевую стойку и двинулся к тому
месту, где должны были появиться гости - встречать. Тоннель выхода был
уже видим обычным зрением - светло-сиреневая воронка ярко выделялась на
мрачном пейзаже равнины. По мере приближения Шавая воронка быстро росла,
увеличиваясь в диаметре. Когда до воронки оставалось совсем немного, она
скачком выросла почти вдвое, поднялась в воздух и упала на Шавая, как
сачок на огромную бабочку. Дэмон рванулся, пытаясь освободиться, но
сиреневые нити сдавили со всех сторон, не давая двигаться, и почти сразу
наступила тьма. Воины из его десятка, появившись у Портала, увидели
гаснущую воронку, и не обнаружили никаких следов командира.
Содрогнувшись в последний раз, воронка взорвалась, и все мысли в
голове Виталия тут же исчезли, задутые ледяным ветром ужаса; волосы на
затылке ощутимо приподнялись. Существо из воронки не имело четких
очертаний и постоянно меняло обличья: мужчина в темных одеждах, четыре
лика которого увенчаны черной многозубой короной, дракон чернее ночи,
гигантская сова с нетопыриными крыльями, человек со змеиным хвостом
вместо ног, паучье тело на осьминожьих щупальцах. Виталий оцепенел,
почувствовав страх, ярость и силу пойманного существа, холодный пот тек
по спине заклинателя.
Боль, давящая, рвущая боль и темнота - так выглядело путешествие
между мирами. Потом тьма исчезла, но боль осталась и стала еще сильнее,
еще мучительнее. Реальность мира, в который попал дэмон, давила на него
со всех сторон, заставляя менять обличья в безуспешных попытках
приспособиться. Борясь с болью, сдерживая крик, Шавай все же сумел
оглядеться. Маленькое помещение, стены из странного мертвого камня и
существо, разумное существо ("человек" - вспомнилось название),
застывшее в ужасе. Страх человека был хорошо виден, его аура приобрела
характерный коричневый оттенок. Гнев швырнул Шавая вперед, к мучителю,
но, налетев на препятствие, он заметил, что окружен полупрозрачной
трехгранной стеной. Человека окружала прозрачная защитная сфера. Заревев
в бессильной ярости, дэмон опять ринулся на преграду, стены затряслись,
по потолку пошла трещина. Аура человека стала полностью коричневой, он
дернулся назад и сбил ногой свечу. Сияние стенок сферы и треугольника
ограды тотчас же побледнело, дэмон прорвал ограждение и с яростным ревом
ринулся к мучителю.
Связавшая два мира пуповина продолжала работать еще примерно час по
земному времени, потом заряд энергии кончился. Гигантский сачок вновь
настиг Шавая и, восстановив статус-кво, дверь между мирами схлопнулась
со взрывом, довершив разрушения, причиненные беснующимся дэмоном.
Первые страницы утренних газет на следующий день украсили
заголовки: "Новый террористический акт чеченских боевиков", "Взрыв на
улице Гоголя", "Криминальные разборки продолжаются", "Пятнадцать жертв -
вызов закону". На снимки попали полуразрушенный жилой дом, перепуганные
люди и деловитые служебные собаки, обнюхивающие развалины. Тело Виталия
Печенкина, жильца квартиры ј27, так и не нашли. Выстоявшая стена в
квартире оказалась буквально заляпана кровью. Уцелевшим жильцам, которые
рассказывали о трясущейся земле, подземном гуле, зверином реве и темном
дыме, что просачивался сквозь стены, не поверил никто.
Коронация.
Нет четкой грани между богами и людьми:
одни переходят в других.
Фрэнк Херберт
Наступило утро. Солнце, желтенькое, словно вымытый лимон, вынырнуло из
сине-зеленой пучины моря на востоке, и замерло в бирюзе неба, словно
спрашивая: рады ли мне?
Золоченые львы на Приморских воротах гордо оскалили пасти, приветствуя
светило, и блики гуляли по острым клыкам. За воротами просыпался Терсис,
город Тысячи домов, известный на всех берегах великого моря.
Приветствуя рассвет, Амир, верховный жрец Баала, бога-покровителя города,
вышел на восточную террасу храма. Сегодня особый день, и начать его тоже
следует по-особому. С террасы открывается вид на ряды домов с плоскими
одинаковыми крышами. Ветер доносит ароматы цветущих по весне деревьев.
Прямо перед храмом простирается священная площадь, вымощенная мрамором,
розовым, как кожа новорожденного. На него нельзя ступать грязной ногой,
святотатца ждет жестокая кара.
Но в священное утро благородную чистоту пятнало нечто, на первый взгляд,
напоминающее кучу грязи. Присмотревшись, Амир ахнул. Так и есть, Хассир,
главный городской пьяница и дебошир! Напился и лежит в луже собственных
испражнений, как нечистое животное свинья. Явно не проводил ночь в посте и
молитвах, как положено перед Коронацией. И где только вино берет,
святотатец!
Вскоре жрец во главе небольшого отряда храмовых стражников и слуг вышел
на площадь. Ее надо очистить, и как можно скорее!
От Хассира разило, словно из выгребной ямы. В ответ на удар тупым концом
копья он замычал, и попытался отмахнуться:
- Вставай, любезный, - прошипел Амир. Верховному жрецу запрещено
браниться, о чем он в этот момент сильно пожалел.
Повторный удар возымел действие. Выпивоха приподнялся, и повернул опухшее
багровое лицо к стражникам. Маленькие голубые глаза смотрели мутно:
- К-кто здесь? - язык пропойцы изрядно заплетался.
- Убирайся отсюда, быстро! - сказал Амир, зажимая нос. - Сегодня же
Коронация, праздник Баала!
- А плевать я хотел на вашего Баала, - щербато улыбнувшись, ответил
Хассир. - И на Хренацию тоже...
Выговорив это, он вновь рухнул на мрамор, смачно пустил ветры, и хриплым
голосом заорал:
Ох, не жди меня, жена!
Не вернусь домой!
Я купил себе вина!
Ой-ой-ой!
"Ах ты, сын собаки и осла!" - выругался про себя Амир, а вслух скомандовал:
- Тащите!
Стражники с гадливыми минами подхватили Хассира под руки, и поволокли,
словно мешок с отбросами. На вопли "Я - человек, и звучу гордо!" они
внимания не обращали. Слуги кинулись затирать дурно воняющее
желто-коричневое пятно.
- Сдайте его в городскую темницу, - крикнул вслед стражам жрец.
Утреннее происшествие Амир почти сразу выкинул из головы - не до того.
Сегодня - Коронация, или, по-простому говоря, выборы нового правителя.
Месяц назад отошел к праотцам Нассур Человеколюбивый, да предоставит
...Закладка в соц.сетях
