Жанр: Научная фантастика
Рассказы
...агрязнения выхлопами,
улучшим, таким образом, экологическую обстановку. Топливом для нового
двигателя могут служить любые органические вещества, так что будет
решена проблема бытовых отходов, не нужны станут больше свалки,
мусороперерабатывающие заводы. Экономические параметры проекта ..."
До прихода старосты новый гость управился с большой тарелкой
жареной рыбы и теперь сидел, смакуя густое темное пиво. К этому времени
в трактире начали собираться завсегдатаи, зал наполнился народом, жрец
закончил трапезу и ушел, мужичонка у дверей очнулся от сна и пропал в
людской толчее.
Столы постепенно заполнялись. Когда за окнами стемнело, пустые
места остались только в центре зала, в трактире появился староста. При
виде пожилого, но все еще крепкого мужика с хитрыми темными глазами,
галдящая толпа посетителей ненадолго примолкла, а трактирщик лично понес
к центральному столу кувшин пива и поднос со снедью. Разрушитель знал
обычаи и поэтому не стал спешить. Трактирщик что-то шептал на ухо
старосте, тот слушал и кивал головой, не забывая жевать и прихлебывать
пиво из кружки. Только когда староста отодвинул от себя тарелку,
откинулся на спинку стула и с удовлетворением вздохнул, желтоглазый
поднялся и, оставив на столе монету, двинулся через зал. Взгляды,
наполненные любопытством и страхом, мгновенно обрушились на него со всех
сторон, новости в голове у трактирщика держались крайне плохо.
Разрушитель не обратил на любопытных внимания, он давно привык к тем
чувствам, что вызывал у людей. Староста тоже глядел на него, прямо в
лицо, прямо в желтые омуты глаз, но в его взгляде почти не было страха,
только любопытство. Чужак подошел, поклонился и молча закатал левый
рукав. Обнажившееся предплечье было украшено глубоко выжженным рисунком
- молот, крушащий странное зубчатое колесо. Татуировка на лбу, глаза и
клановый знак на руке - именно по этим признакам узнавали Разрушителя по
всему населенному миру, от северных фиордов до теплого южного моря.
- Садись, потолкуем, - кивнул староста и обвел помещение неожиданно
потяжелевшим взглядом. Все любопытные тотчас же отвернулись, разговоры
зазвучали вновь.
- Вы меня звали, и я пришел - выговорил гость ритуальную фразу,
садясь и опуская рукав. - Меня зовут Марк.
- Имя-то у тебя вроде западное, а не северное? Странно. Ну да это
неважно. Меня зовут Кремень, я здесь староста уже десятый год, а о тебе
никогда ничего не слышал. Два года назад на севере заглот объявился, так
тогда в Крупину другой приезжал, кажется, Димитр его звали?
- Раньше я работал на юге. Так в чем у вас дело? Разрушителя ведь
просто так, для охоты на медведей, не приглашают.
Да приглашать Разрушителя просто так, для собственного развлечения,
вряд ли решился даже кто-нибудь из правителей западных и южных
государств, не говоря уже о простых селянах. Тот, кто пытался шутить
таким образом, обычно вскоре умирал, быстро, но весьма мучительно.
Поэтому к услугам Разрушителя прибегали только в одном случае, - когда
появлялась нежить. Способ вызова был до крайности прост, хотя для
обычных людей совершенно непонятен. Почти на каждом крупном перекрестке
с незапамятных времен стоят деревянные столбы, за сохранностью которых
тщательно следят местные жители. На каждом таком столбе висит деревянный
ящик с прорезанной в верхней стенке узкой щелью, в которую и нужно
опускать пергамент с названием селения, где требовалась помощь. Неделю
назад староста лично ездил с таким посланием к ближайшему столбу и вот,
спустя всего семь дней, перед ним сидит тот, кого они ждали.
- Месяц назад объявился - метун. Откуда взялся, непонятно, места у
нас тихие, ни Могильников, ни Руин в округе нет, леса да поля. А тут
выскочил из леса на поле, там девки как раз работали, кинулся на них,
троих убил и сожрал, посевы попортил - староста скривился в досаде. На
работы теперь только с алебардами да топорами и ходим, одни работают,
другие сторожат. Пробовали мы его в ловушку заманить, как пять лет назад
в Быстрице сделали, так он к нашей яме с кольями и близко не подошел,
развернулся и умчался. А на оружных он не бросается, посевы потопчет и в
лес. После первого нападения еще пятерых задавил, скотина!
- Все ясно - кивнул Марк, - сколько платите?
- Две сотни - сморщился староста, словно полынь в рот попала.
- За метуна? Две сотни? Не меньше трех.
Сторговались к обоюдному удовольствию, на двухстах семидесяти.
- Завтра утром проводите меня туда, где его видели в последний раз,
а сейчас мне пора отдохнуть - Марк поднялся и неспешно направился к
лестнице. Посетители провожали его взглядами и на этот раз, но он не
оглянулся, он привык.
Интерлюдия 3: из доклада европейского комиссара по вопросам религии
Европарламенту 19 апреля 2037 г.
"Религиозное объединение "Разрушающие" было создано пятнадцать лет
назад и к настоящему моменту насчитывает более десяти тысяч членов.
Десять лет назад секта выкупила во владение обезлюдевший остров Рюген и
создала там свое поселение. Транспортная связь с островом нерегулярная,
поэтому живут они в значительном отрыве от остального мира. Основой их
верований является положение о том, что весь мир находится в тайной
власти думающих машин. Люди стали рабами машин и скоро станут им совсем
не нужны. Скоро машины наберут такую силу, что выступят против людей в
открытую. Чтобы предупредить гибель человечества, Владыки мира, Боги
избрали их, Разрушающих. На острове они не пользуются никакими
достижениями цивилизации и готовятся к тому часу, когда им придется
вступить в схватку с машинами. Для подготовки к войне все мужское
население острова проходит жестокое пятнадцатилетнее обучение, начиная с
семилетнего возраста. При этом, насколько удалось выяснить, используются
методики боевых искусств, медитации, обучение магии. По завершении
обучения каждый из учеников - проходит через Трансформацию. Что это
такое - узнать не удалось. Но я лично видел нескольких
трансформированных. Из внешних отличий от обычных людей удалось заметить
только странности в строении глаз. В них отсутствует зрачок и белок, а
радужка расширена и окрашена в желтый, зеленый или голубой цвет..."
Утро выдалось холодным и солнечным. Марк, староста и еще несколько
хмурых обитателей села Лученец стояли на краю поля, на котором когда-то
росла рожь. Теперь оно было перепахано, как будто кто-то катался по нему
на огромной телеге, колосья поломаны, урожай потерян.
- Здесь он напал в первый раз и здесь же его видели позавчера -
рассказывал Кремень, ежась на холодном утреннем ветру.
- Велик ли он? - голос Разрушителя был спокоен.
- Да не мал. Локтей пятнадцать в длину, пять в холке.
- Это не лошадь - машинально поправил его Марк - это нежить, и
холки у нее нет, - Разрушитель поднял взгляд на старосту - Для того
чтобы справится с ним, мне понадобится один или два дня. Если он убьет
меня, то вы знаете, что делать с телом, и вы знаете, что будет с вами,
если вы поступите неправильно.
- Знаем, знаем, - закивал Кремень - в ящик еще один пергамент
опустить, с твоим именем, а тело и вещи хранить, пока ваши не приедут.
- Все верно. А теперь возвращайтесь в деревню, ждите меня два дня.
Если я не вернусь, тогда ищите мой труп.
Крестьяне ушли. Марк еще немного постоял, глядя на разоренное поле,
затем начал быстро раздеваться. Под верхней одеждой оказался сплошной
темный костюм, на котором совсем не было заметно пуговиц. Он плотно
облегал тело, не сковывал движений и, судя по всему, был достаточно
теплым для ранней осени. Из прежнего облачения разрушитель оставил
только мягкие, легкие сапоги. Он свернул одежду, тщательно запаковал ее,
перенес в рощу около поля и спрятал там. После этого уселся прямо на
траве, странно скрестив ноги, и застыл посреди леса безмолвным черным
изваянием, почти прекратив дышать.
Мысли гасли одна за другой, оставляя после себя горячую пустоту.
Когда сознание очистилось совсем, он ощутил свое тело целиком,
почувствовал каждый мускул, каждый орган по отдельности и все вместе.
Отстроившись от ощущения себя, Марк ощутил силу Земли, могучий поток
энергии пронизывал снизу вверх, наполняя тело уверенностью и покоем.
Чуть позже пришло время принять силу Неба - легкое, струящееся
прикосновение скользнуло от макушки по позвоночнику, неся чистоту и
ясность. Встреча двух потоков произошла, как и полагается, между
бровями. Над переносицей немилосердно жгло, казалось, что клубок огня
ворочается внутри головы, стремясь разорвать ее. Когда огненный шар
лопнул в голове неожиданно холодным пламенем, которое растеклось по
телу, ритуал обретения ясности закончился, наступило время действовать.
Марк медленно открыл глаза. Мир стал живым, ярким и текучим, его
наполняли свет и энергия. С неба подал серебристо-голубой поток силы
Неба, навстречу ему бурой дымкой поднималась сила Земли. Траву и деревья
окружали колышущиеся облака зеленого цвета разных тонов. Среди зеленого
буйства леса мелькали оранжевые и красные сполохи мелких животных и
птиц, маленькими бледно-желтыми облачками носились насекомые. След,
оставленный нежитью, теперь был хорошо виден: на разноцветном фоне
излучений жизни четко выделялась полоса мертвенно-серого цвета, полоса,
оставленная существом, которое никогда не было живым. Марк поднялся на
ноги; тело было легким и быстрым, как ветер, гибким и текучим, как вода
и отзывчивым, как зеркало. Качества восприятия и движения, которыми
обладал Разрушитель в боевом состоянии, были присущи ему и в обычной
жизни, но в весьма ограниченном объеме. Теперь же он мог бежать со
скоростью лошади много часов подряд, уменьшать массу тела, перемещаясь
по болоту или веткам, ощущать движения противника за десятки шагов.
Через миг черная молния скользнула в лес, не колыхнув ни единым листком.
Слуховое восприятие Марка обострилось: он слышал, как неподалеку мышкует
лиса, слышал, как сонно возится в дупле филин, как путешествует по полю
еж. Доступны стали его слуху чудесные песни небесных духов, Живущих в
Ветре, шепот деревьев, глухой рев духов подземелий, тех, что Бродят под
Твердью. Он бежал, скользил по следу нежити среди запахов осеннего леса,
запахов прелых листьев, мокрой древесины и увядающих трав. След петлял
по широким полянам и просекам, постепенно усиливаясь, мертвенно-серое
сияние наливалось яркостью. Когда след стал очень силен и Марк уже
услышал далеко впереди мягкое урчание, с которым перемещается нежить, то
побежал осторожнее, хоронясь за деревьями и кустами. След вывел его на
широкую просеку, полоса серого сияния уходила дальше по ней. Марк лег и
пополз по просеке, почти не колыша высокую траву. Кусты малины,
изобильно разросшиеся здесь, помогали ему пока скрываться от противника.
Урчание становилось громче и громче, вскоре к нему добавился шелест
травы под лапами твари. Именно в этот момент, прикрываясь особо
разлапистым кустом, Марк рискнул поднять голову.
Солнце уже перевалило зенит и теперь весело играло яркими бликами
на странно гладкой серебристой шкуре (или панцире?) чудовища, на прочной
оболочке порождения холодной тьмы сгинувших веков. Метун был достаточно
велик: пятнадцать локтей в длину, пять в высоту; голова с огромными,
немигающими глазами не имела шеи, вырастая прямо из плеч, четыре
странные круглые лапы прятались под туловищем. Метун медленно двигался
по просеке, удаляясь от Марка. Перевернувшись на спину, Марк сложил руки
в сложную фигуру, напоминающую уродливую рогатую голову. Такое положение
рук носило название "Голова Дракона" и позволяло быстро накопить в руках
большой заряд энергии. Уязвимые места нежити были хорошо упрятаны под
толстым панцирем, который эффективно рассеивал энергию и импульса,
которым можно было свалить медведя или лося, могло не хватить, если удар
окажется даже чуть-чуть неточным. Первый удар поэтому бывал всегда
пристрелочным, он позволял Разрушителю как бы осветить для себя
внутренности твари, увидеть ее слабые места, в которые нужно целиться.
Постепенно руки потеплели, налились тяжестью, вокруг них запульсировала,
постепенно густея, багровая дымка. Марк легко встал на ноги, не размыкая
рук и почти не скрываясь, побежал к нежити. До противника было около
шестидесяти локтей, а атаковать дальше, чем с тридцати, было бесполезно.
Метун обнаружил человека мгновенно - глаза у него были и на голове и на
задней части туловища, не разворачиваясь, ринулся навстречу, набирая
скорость. Расстояние стремительно сокращалось. Не останавливаясь, Марк
сделал руками резкое движение к себе, как бы стряхивая с них что-то,
багровая капля сорвалась с кистей. Спустя мгновение она размазалась по
панцирю, вспыхнула ярко и осветила то, что было внутри у нежити -
спутанные сочленения уродливых суставов, ящик мозга и уродливый клубок
сердца. Мгновенный рывок в сторону - огромная туша проносится рядом,
обдав волной теплого воздуха и запахом нагретого металла. Укрывшись за
толстой елью, Марк заново сложил руки, готовясь к смертельному выпаду.
Рев - треск кустов и ель содрогнулась от мощного удара; метун все же
обнаружил убежище. Второго удара дерево не выдержало и с жалобным
треском рухнуло, но Разрушителя под ним уже не было, он успел
перебраться глубже в лес. Метун потерял человека, и остервенело урча,
кружил между деревьями, пытаясь обнаружить ускользнувшую добычу. Но на
этот раз Марк ударил первым - точно в сердце твари. Сконцентрированный
луч энергии пробил панцирь, монстр остановился на полном ходу, урчание
внутри прекратилось, глаза погасли. Немного выждав, Марк двинулся к
неподвижному телу. Только опыт и великолепная реакция спасли ему жизнь,
рывок ожившего монстра был стремителен и беспощаден. "Не хватило силы
удара" - думал Марк, взлетая в высоком прыжке. Тварь была вновь жива -
урчание оглашало лес, глаза светились, лапы рыли землю, энергии хватило
лишь оглушить, но не уничтожить ее. Несколько рывков на предельной
скорости - и Марк залег за кустами малины, а потерявший его метун с
раздраженным ревом мечется по просеке. Марк как белка взлетел вверх по
стволу сосны, в тот же миг малина была безжалостно смята пронесшимся по
ней чудовищем. Руки в этот раз он держал сцепленными до тех пор, пока их
не начало трясти, нестерпимый жар бежал по предплечьям, заставляя сердце
обезумевшей птицей колотиться в клетке ребер, моля о снисхождении.
Спихнув ногой на землю заранее приготовленный сук, Марк приготовился
атаковать. Момент - и гладкий, блестящий горб оказался прямо под ним. Он
едва не закричал от боли, сбрасывая с рук пышущий жаром комок, но удар
достиг цели. Метуна просто разорвало на части. Взрывная волна мягко
сдернула Марка с ветки и швырнула в сторону, в переплетение ветвей.
Пришел в себя он к вечеру, немилосердно болела голова от удара, тело
было слабым и вялым - потратил очень много энергии, в правой икре торчал
кусок панциря уничтоженного чудовища. Обработав рану, Марк встал и,
преодолевая слабость, пустился в обратный путь.
Интерлюдия 4: из ленты новостей "Euronwes" 24 июля 2040 г.
"15:07 - прервалась связь по всем каналам с Кельном. Последним
сообщением, прошедшим через Сеть было "Машины сошли с ума..."
Погода стояла ясная, восходящее солнце бросало неяркий свет на
вырядившиеся в желтый осенний цвет деревья. На лесной просеке, около
сломанной сосны, стояли двое: пожилой, но еще крепкий крестьянин с
роскошной, окладистой бородой и молодой, гладко выбритый мужчина, с
солнечно-желтыми, усталыми глазами. На земле виднелась уродливая черная
проплешина, кругом были разбросаны искореженные куски металла.
- Железо, ничего живого. Да и железо странное какое-то. Не думаю,
что наш кузнец знает, что это за железо такое - говорил бородач, вертя в
руках блестящий кусок панциря.
- Вы довольны? - голос ответившего тих и слаб, как после долгой
болезни.
- Да. Деньги готовы.
- Остатки этого - Марк обвел рукой просеку, - соберите и хорошенько
закопайте.
- Хорошо, хорошо, так и поступим, - закивал староста, - и за что
нежить так людей ненавидит?
- Есть за что, - слова выходили из горла с трудом, с шипением, как
воздух из дырявых мехов.
- Люди их создали. Давно, еще до Катастрофы. А потом стали
уничтожать. Вот они и отвечают. Кроме того, им нужно мясо для того,
чтобы жить, а человека и его животных легче всего поймать и съесть.
- Да, страшные вещи вы говорите. А это что такое? - на куске
металла в руках бородача красовалась трехлучевая звезда, вписанная в
круг.
- Это клеймо. Как сельский кузнец ставит клеймо на созданный им
плуг, так и маги прошлого клеймили свои творения.
- И как же звали того, кто создал эту мразь?
- Его звали Мерседес, - налетевший ветер подхватил чуждое,
непричастное яркому живому миру слово, разодрал его на тысячи кусков и
швырнул в траву, туда, где уже лежали обломки чужеродного, ненужного
миру творения рук человеческих.
Дмитрий Казаков
Последние.
Холод пробирал до костей. Промозглая ноябрьская сырость забиралась
под одежду, заставляя плотнее запахивать кафтан и пододвигаться ближе к
огню. Дрова в камине были отборные, горели жарко, но даже очаг не
помогал согреться. "Ничего себе маг" - подумал старик, что сидел в
кресле перед камином, - "Мерзну как самый последний нищий". Но даже маги
не властны над временем, а старость - это старость даже для мага, когда
от холода подступающей смерти не спасут ни огонь, ни заклинания, ни
вино, ни даже тепло женского тела.
Он спрятал мерзнущие руки в обшитые мехом рукава, так стало чуточку
теплее. Мысли текли вялые, неторопливые, видимо им тоже было холодно.
Два дня назад ручной ворон принес на окно перстень из меди со вставками
из гематита. На буровато-красном камне была вырезана одна, только одна
руна: Соулу. Это значит очень много, это значит то, что умер последний
из собратьев по ремеслу, и Гистольф из Нигдебурга остался единственным
магом на весь населенный мир. "Да, более трех веков прошло от разгрома
Школы, а магов больше нет, и не будет больше. Как быстро мы вымерли.
Новых магов не подготовить без Школы, а возродить ее так и не удалось. И
все дело в том, что мы, выжившие, не смогли договориться. Жаль".
Осторожный стук в дверь прервал размышления. Маг поднял голову,
спросил вяло:
- Входи, Астольф. Что там?
- Господин маг, к вам бургомистр.
- Поставь еще кресло к очагу и пригласи его сюда, - Гистольф закрыл
глаза, пытаясь расслабиться. Слышно было, как сопит слуга, передвигая
кресло. "Сто пятьдесят лет живу я здесь. Городовой маг. Пережил
двенадцать бургомистров в вольном городе Нигдебурге. Этот - тринадцатый.
Чего он хочет? Зима еще не началась, о море и болезнях нет слухов. Может
нашествие грызунов?". Послышались шаги, тяжелые шаги грузного, солидного
человека. Маг открыл глаза.
- Добрый день, бургомистр. Присаживайтесь.
- Добрый день, господин маг. Только он совсем не добрый, - ответил
дородный, молодой еще мужчина с золотой цепью главы города на шее,
садясь в предложенное кресло.
- Что же случилось?
- Дракон.
- Дракон? - улыбка появилась на лице старика, словно цветок посреди
сугробов. - А я думал, что в этой жизни не осталось вещей, способных
меня удивить.
- Он появился около южных ворот. Десятник стражи примчался только
что. Огромный, говорит, - страх прорезался в уверенном обычно голосе.
- Значит, дракон, - слова мага звучали обреченно, и Гистольфу это
не понравилось.
- Господин бургомистр, я решу эту проблему до вечера. Не
беспокойтесь, - эта фраза получились гораздо лучше, уверенно и твердо.
- Хорошо, господин маг, - ответил бургомистр, вставая. - Это все,
что я хотел от вас услышать. Не буду вам мешать. Но на лице главы города
читалось явное сомнение. "И эта старая развалина когда-то носила
прозвище Гистольф Драконоубийца? Сейчас он почти ни на что не годен. Эх,
придется самим справляться" - думал бургомистр, спускаясь по лестнице.
Маг все сидел в кресле, глядя в огонь. Вставать не хотелось, встать
значит уйти от огня, который дает хоть какое-то тепло. Но долг
пересилил, старик поднялся и двинулся к двери. Холод мгновенно впился в
тело тысячами ледяных когтей, раздирая внутренности. Гистольф с трудом
сдержал кашель:
- О, боги! Астольф, плащ мне!
Посох он взял сам. По лестнице спускался медленно, осторожно, ведь
последний раз делал это еще в прошлом году. С домашними делами
справляется слуга, а колдовать можно и на верхнем этаже башни,
отведенной городом для волшебника.
Маг медленно шел по улице, опираясь на посох. Когда есть что-то в
руках, не так заметно, что они дрожат. Вне дома еще холоднее, низкое
ноябрьское солнце совсем не греет. "Драконы. Самое большое зло нашего
мира. Думали, что нет их больше. Ан нет. Прилетел вот один неведомо
откуда. А ведь более ста лет ничего не было слышно об огнедышащих
ящеров" - думал Гистольф, шагая по мостовой.
Стража на воротах почтительно отсалютовала магу, он вежливо
поклонился в ответ. Маг - тот же боец, только бьется он с существами
такими, с которыми обычным людям никак не справиться. У ворот собралась
вся городская власть: капитан стражи, бургомистр, все купцы из
Городского Совета. "Смотреть пришли" - думал Гистольф, проходя мимо -
"Пусть смотрят. Какая разница".
Недалеко от ворот, на поле, грязно-серым пятном на черном платье
земли, сидел дракон. Для тех, кто никогда в жизни не видел драконов, он
был действительно страшен: огромный, размером с двух хороших быков,
пасть полна зубов, острые когти и могучий хвост. Но Гистольф едва
сдержал возглас удивления, настолько жалко выглядел летающий ящер. Зубы
сточены, что видно издалека, чешуя местами осыпалась, крылья висят
жалкими тряпками. Он был стар, этот дракон, очень стар, и столь же
близок к смерти, как и маг.
Когда Гистольф подошел, дракон заговорил. Слова давались ему с
трудом, видимо давно не практиковался.
- Приветствую тебя, маг Гистольф, убийца многих моих братьев.
- Привет и тебе, дракон. Зачем прилетел ты сюда?
- Я, дракон Фоснир, последний из рода Парящих в Пламени, прилетел
умирать.
- Ты последний? Значит, этому миру не нужны более драконы?
- Не нужны, и маги тоже, - в словах рептилии не было издевки, лишь
печаль.
- Ты прав, маги тоже не нужны, - теперь слова с трудом давались уже
человеку. - Вы, драконы, всегда несли людям смерть и разрушение, а мы
лечили и строили. Так было всегда. Но уже не будет. Все меняется. Люди
научились убивать, производя разрушения большие, чем десятки драконов, и
научились восстанавливать разрушенное, лучше, чем это сделали бы маги.
Им не нужны маги и не нужны драконы. А мы? Мы истребили друг друга.
Триста лет назад была уничтожена Школа магов. Чуть позже начали
исчезать, вырождаясь, драконы. И что осталось теперь? Что делать нам,
оставшимся?
- Нам остается только уйти. Уйти достойно, - ответил дракон. - Для
этого я и прилетел к людям.
- Да, уйти достойно. Словно эхо, отозвался маг. - Спасибо тебе,
дракон, что подарил такую возможность и мне.
- Не надо благодарностей. Я - последний дракон, ты - последний маг.
Если мы погибнем, как полагается, в бою, а не от старости, то очередная
страница мировой истории, на которой было отведено место магам и
драконам, будет дописана, и можно будет переходить к следующей. В этом
случае есть шанс, что когда-нибудь мы сможем вернуться. Если же сгинем
без памяти, то недописанная страница сделает будущее мира ужасным, и у
нас не будет возможности возродиться в будущем.
- Тогда начнем, - маг поднял посох. - Прощай, дракон.
- Прощай, маг, - и пламя зарокотало в глотке дракона.
Лишь через час люди осмелились приблизиться к месту схватки.
Участники ее были мертвы, хотя повреждений и ожогов на телах не было
видно. Земля вокруг бойцов оказалась опалена и разрыта, словно после
пляски огненных великанов. На губах мага застыла легкая улыбка, и на всю
жизнь запомнили городовые стражники, то счастливое выражение, что
застыло на невыразительной морде мертвой рептилии.
Дмитрий Казаков
Потрясающий эффект.
Газета приятно шелестела и вкусно пахла краской. Марк Семенович
развернул ее со всевозможной тщательностью, и принялся за чтение. Пройдя
первые полосы, одолев новости политики и экономики, скандалы
местечкового масштаба, он добрался до раздела частных объявлений. На
этом месте потер подбородок и отдернул руку - щетина уже кололась, хотя
утром успел побриться.
Как всегда, открыл раздел "Разное". Тут пестрит рекламой всяческих
Магистров Черной, Белой и Серо-буро-малиновой Магии, посвященных
Седьмого Круга Храма Пта, или же баб Мань, ведьм в сто тринадцатом
поколении. Эти профессионалы оккультизма готовы за сходную цену
заштопать карму, подправить энергетику, улучшить судьбу, изрядно при
этом облегчив карман клиента.
В самом низу длинной колонки, после фотографии сурового вида
мужчины с пронизывающим взором, что, судя по рекламе, готов избавить
всех поголовно от импотенции, Марку Семеновичу бросилось в глаза
небольшое объявление, обведенное рамкой: "Алхимик, вещества для
проведения внутренних
...Закладка в соц.сетях
