Жанр: Научная фантастика
Ямато 2. Звездные самураи
...у нами в день прибытия, было просто маленьким недоразумением.
Мне передали, что она даже извинялась перед вами за грубость. Надеюсь вы простили ее.
Рохан кивнул, как бы давая понять, что все это мелочи, на которые не стоит
обращать внимания. Его выдающиеся вперед зубы делали его похожим на собирающуюся
заржать лошадь.
- Ну, у нас у всех тут нервы на пределе. И уж тем более у миз Хавкен.
Аркали бросила гневный взгляд на Эллиса, потом вымученно улыбнулась Рохану, но
Эллис еще не закончил. Он сказал:
- Послушайте, комендант. Ведь мы на военном положении, так?
- Насколько мне известно, да.
- И нам угрожает враг, не так ли?
- Похоже.
- И в любом случае, именно вы являетесь верховной властью на станции? А по
законам военного времени вообще обладаете всеми правами?
- Формально, да.
- А тогда не могли бы вы употребить свою власть на одно хорошее дело, прямо
сейчас? Отдать специальное распоряжение в связи с чрезвычайными обстоятельствами?
Рохан взял протянутый ему стакан с пуншем.
- Что вы задумали?
Эллис сделал вид, что обдумывает свое предложение.
- Ну, пусть это будет, скажем, приказ, обязывающий всех присутствующих выпить
хотя бы по одной порции пунша. Допустим, для предотвращения обезвоживания
организма.
- О'кей! Уффф!.. Эта штука... превосходна. - Рохан потянулся за второй порцией.
- О'кей, считайте, что приказ отдан, Эллис.
- Ну вот, Аркали, не станете же подводить своего кавалера тем, что прямо при нем
нарушите приказ коменданта, верно?
- Если вы думаете, что я собираюсь...
Эллис нагнулся к самому ее уху и так, чтобы не услышал Рохан, шепнул:
- Ты же хочешь получить разрешение отправиться в Мияконодзё, не так ли,
Аркали?
После этого он уставился на нее своими блестящими глазами и не отводил взгляда
до тех пор, пока она нехотя не кивнула. Тогда он снова наклонился к ней и, подмигнув в
сторону Рохана, шепнул:
- Подпои Рохана и он пообещает тебе все что угодно. Ты ему нравишься.
Она сделала глоток давая тем самым Рохану понять, что жалеет о неприятной сцену,
которая по ее вине разыгралась у переходного туннеля.
- До дна, до дна, миз Хавкен!
Лицо ее по-прежнему оставалось мрачным.
- Эта... смесь довольно приятна на вкус, вы не находите, комендант?
- Вот и пейте!
Пока Эллис добивался того, чтобы Аркали осушила свой стакан на глазах
улыбающегося Рохана, Истман отвел Шадболта в сторонку.
- Ты что это задумал, подлец? - яростно прошипел он.
- Истман, извини. Я ведь и понятия не имел!
- Я тебя предупреждал.
- Она сама подошла ко мне и попросила. Честное слово. Что мне было делать?
В глазах Шадболта явственно читалась мольба, но Истману было на это наплевать.
- Завтра тебе так и так придется отходить - либо с похмелья, либо от того, что я с
тобой сделаю. Пойди и извинись перед ней, а потом убирайся отсюда ко всем чертям. Ты
понял?
- Но ведь тогда я пропущу весь праздник.
- Поверь это гораздо лучше, чем остаться без яиц.
Шадболт обиженно поднял бровь.
- Барб, мне что-то не нравится твой тон.
И тут он почувствовал, как на нем пугающе фокусируется ярость Истмана.
- Сваливай, Боско, или я тебя прирежу. Клянусь, я не шучу!
Шадболт вздохнул и скрестил руки на груди.
- Что ж, если уж ты так хочешь, ладно. Но знай, Барб, ты неправильно себя с ней
ведешь.
- Сегодня вечером она станет моей!
Шадболт вздохнул и покачал головой.
- Нет.
- Что значит нет? - В глазах Истмана явственно читалось недоумение. - Со мной
все в порядке. Теперь я настоящий офицер. Видишь это шитье? Эти пуговицы? Отныне я
уважаемый человек и у меня неплохие перспективы. Даже блестящие. Отныне никто не
смеет смотреть на меня сверху вниз. Ведь верно?
- Барб, дело совсем не в...
- О'кей, пусть у меня в жилах не течет кровь богачей, но ведь и она теперь никто.
Ее отец банкрот, неплатежеспособный и дискредитированный, да еще к тому же и
являющийся заложником каньцев. Да она от радости должна прыгать, что я...
Шадболт по-прежнему тряс головой.
- Понимаешь, дело тут совсем не в происхождении или положении. И даже не в
перспективах.
- Тогда в чем же?
- Я тебя отлично знаю, Барб. - Тактичность Шадболта вдруг показалась ему
какой-то подхалимской, скользкой и он почувствовал, что начинает ненавидеть его. - И я
знаю, какого рода женщина тебе нужна. Поверь, Аркали Хавкен тебе совершенно не
подходит. Она из слишком хорошей семьи, у нее очень высокие запросы и строгое
воспитание. А тебе нужна женщина вроде моей сестры Марли, которая живет на Джерси.
Конечно, она скорее пони против кобылы благородных кровей, но зато человек верный и
спокойный, из тех женщин которые не оставят тебя ни в горе ни в радости, женщина,
которая способна пойти на компромисс, экономная хозяйка, которая сразу впишется в
метракоровское общество. Женщина, которой нужен надежный мужчина для ее детей.
- Я не нуждаюсь в твоих плаксивых советах! Мне лучше знать, какая женщина мне
нужна! Ты просто не знаешь, что такое честолюбие!
- Я только хотел тебе помочь.
- Ну так и заткнись! Или я действительно тебя порежу! Слышишь?
Шадболт поджал губы и опустил руки.
- Ну что ж, в таком случае тебе невредно будет узнать, что она мне сказала.
Он снова метнул на Шадболта горящий от ярости взгляд.
- Она считает тебя ничтожеством, Барб, и не желает иметь с тобой ничего общего.
И знаешь, что? В принципе, ее трудно в этом винить.
Истман смотрел ему вслед, машинально положив руку висящий на поясе маленький
аккуратный парадный пистолет. "Жаль момент не очень подходящий, - с яростью думал
он, - а то я бы отвесил тебе такого пинка, что ты летел бы отсюда до самого мостика.
Будь ты проклят, Шадболт, небось решил отбить ее у меня! Так вот, ничего у тебя не
выйдет!"
Он вернулся к Аркали и взял у нее из рук пустой стакан. Она была так удивлена
этим, что даже дала увести себя от Стрейкера и Рохана с кратким "Извиняюсь".
- В чем дело? Хотите потанцевать? - неуверенно спросила она, а затем так и не
получив ответа, продолжала: - А куда делся Боско?
Они подошли к изогнутой прозрачной стене и он, к собственному удивлению, вдруг
поймал себя на мысли о том, что, как ни странно, здешнюю зелень отделяет от ледяного
вакуума всего-навсего миллиметровый слой плекса.
- Прошу вас, мисс Хавкен... Аркали... мне нужно поговорить с вами. Я знаю... Я
знаю, вы избегаете меня, но мне просто необходимо сообщить вам нечто очень важное.
Он вел ее мимо цветущих кустов, как вдруг из кроны растущего неподалеку дерева
выпорхнула птичка, заставив ее вздрогнуть от неожиданности. "Может быть Истман чтонибудь
узнал о Хайдене от одного из членов команды Стрейкера, - подумала она. -
Что-то такое, о чем Стрейкер просто не удосужился мне сообщить".
Вслед за ним она прошла через густые заросли кустарника и оказалась на небольшой
полянке где под сенью зеленых ветвей стояла скамейка. В этом месте постоянно
оседающий на плексе конденсат был высушен одним из воздухонагревателей, что
позволяло ясно видеть грозный форт и сверкающий выпуклый зеленовато-голубоватокоричневый
диск Осуми, занимающий чуть ли не четверть всего неба. Но вспыхнувшая
было в ее душе надежда тут же угасла, стоило ей заметить странный блеск в его глазах и
то, что он молчал, будто стараясь взять себя в руки. Затем он усадил ее на скамью под
деревом и сел рядом. Его серьезность уже начинала выводить ее из себя.
- Вы знаете, что это за дерево? - наконец спросил он.
Она подняла глаза и увидела над головой переплетение веток на фоне
напоминающего гигантскую луну силуэта.
- Местные жители называют его "сакура но ки" - вишневое дерево, - сказал он.
- Для японцев оно имеет особое значение. Принюхайтесь, и вы почувствуете какую
сладость его аромат придает воздуху. Вот. Это вам.
Он внезапно протянул руку к усыпанным цветами веткам и с громким треском
отломил одну. Цветки были розовыми, нежными и, казалось, вот-вот начнут осыпаться.
Чтобы не давать ему повода начать втыкать веточку ей в волосы самому, она взяла
ее у него из рук. Музыка сюда едва доносилась. Она вдруг почувствовала себя в западне.
- Послушайте, Барб...
- Вы когда-нибудь слышали слово "камикадзе"? - спросил он так, будто это было
для него вопросом жизни или смерти. - Оно означает "священный ветер". В двадцатом
веке во время войны на Тихом океане так называли молодых японских летчиков у
которых на пуговицах были выгравированы цветки сакуры. Они были готовы умереть за
то, во что верили.
- Пилоты-самоубийцы?
- Вот и я, подобно им, готов даже погибнуть.
- Не понимаю...
- Теперь, когда меня произвели в офицеры, передо мной открываются блестящие
перспективы. Через два года я могу уйти из МеТраКора, но у меня останется лицензия на
право торговли. Я буду иметь право, если захочу, торговать через Каноя-Сити в качестве
независимого торговца. А когда закончится эта война, уверен, что смогу получить
значительные кредиты на Сеуле.
- Все это замечательно, Барб, но...
- Но главное, я хочу сказать, что собираюсь сделать все это ради вас! - Его
внезапное и неестественное возбуждение потрясло ее. - Эти цветы - символ именно
этого моего желания. Аркали, прошу вас стать моей женой.
Она, совершенно ошеломленная, уставилась на него. От приторно-сладкого запаха
искусственно выведенных цветов ее уже подташнивало. А от его предложения,
сопровождаемого взмахом похожего на окорок кулака - вообще едва не вырвало.
- Скажите же мне "да", Аркали. Поверьте, если вы согласитесь стать моей женой, я
стану гораздо более богатым, чем большинство других людей.
- Я...
Она поднялась со скамьи и поспешила прочь, но он тоже вскочил и схватил ее за
руку.
- Вы просто должны согласиться. Это ваша судьба. Как я вам всегда и говорил.
Неужели вы не понимаете?
- Пустите меня! Я собираюсь выйти замуж за другого человека. И вам это отлично
известно!
- Хайден Стрейкер мертв! - взорвался он.
Его слова были вызваны скорее отчаянием, чем гневом, но, увидев выражение его
лица, она замерла как вкопанная.
- Что?
Он заговорил торопливо и с жаром, понимая, что это самоубийственно и что потом
ничего не исправишь. Слова полились из него потоком.
- Да, он мертв. Конечно же мертв. И из того что известно о его судьбе это следует
совершенно однозначно.
- Как это?
- Он был с самурайской армией, которая подступила к Каноя-Сити. И находился в
одном из сбитых во время боя сингулярной пушкой блюдец. Вы же понимаете. Это была
настоящая бойня. Кровавая баня. Погибли многие тысячи. И среди прочих - Хайден.
Она стояла, уставившись на него так, будто перед ней призрак.
- Откуда вы знаете? От Эллиса Стрейкера, не так ли? Очередное лживое
измышление этого хитрого негодяя!
- Нет! Стрейкер тут совершенно ни при чем. Это мне сообщили мои собственные
информаторы из Анклава, - сказал он. - Я платил им за то, чтобы они сообщали мне все
самое важное. В тот день каньцы действительно сбили машину с гайдзином на борту. Это
наверняка был Хайден. И он никак не мог уцелеть.
Она недоверчиво покачала головой. "Как человек, знающий, что для меня значит
Хайден, оказался способен скрывать от меня такую важную информацию?"
- Значит, вы знали это с самого начала? С тех самых пор как закончилась битва?
- Нет.
- Да! Вы знали это еще до того как мы сбежали из Каноя-Сити с целью попасть
сюда. Иначе и быть не могло. И, тем не менее, держали меня в неведении до момента,
который показался вам наиболее подходящим. Теперь я все поняла. И могу себе
представить, что было у вас на уме с той самой ночи, когда мы встречались на крыше в
Каноя-Сити.
- Аркали, нет! Клянусь! Я сам узнал это всего два дня назад. С поля боя в
беспорядке отступали многие тысячи людей, большинство из которых разбежалось по
своим ханам. Один из них, сын дворянина, был осведомителем. Его услугами много лет
пользовался МеТраКор, чтобы следить за гражданскими властями Мияконодзё. В
последний раз я связывался с ним по микроволновому радио сорок восемь часов назад.
Прошу вас, поверьте, я изо всех сил старался выяснить судьбу Хайдена Стрейкера - ради
вас.
- Ради себя! А вдруг бы вы узнали, что он жив? Что бы вы тогда мне сказали?
Он был оскорблен.
- Я сообщил вам только то, что слышал. В сообщении говорилось о гайдзине,
находившемся в сора-сенше Хидеки Синго-самы. Кто же это еще мог быть, как не он?
- Значит, говорите, вы узнали об этом сорок восемь часов назад?
- Честное слово, просто раньше не подворачивалось случая вам это рассказать. Тут
и праздник, и все такое прочее. Впрочем, я бы и сегодня вечером вам этого не рассказал,
если бы...
- Если бы только я не отвергла вашего жалкого предложения. - Она взглянула на
него в упор с теперь уже ледяным гневом. Но его слова так потрясли Аркали, что в лице
ее все еще не было ни кровинки.
- Аркали...
Но она - безжизненно и мрачно - продолжала:
- А когда я ответила вам отказом, вы сорвались и нашли в себе достаточно злобы,
чтобы поведать мне эту низкую ложь. Так вот, Барб Истман, знайте - я вам не верю! Помоему
вы намеренно лжете мне, в надежде, что я передумаю и соглашусь стать вашей
женой.
- Ну почему вы так цепляетесь за него? - воскликнул он. - Я вас просто не
понимаю! Он вор и дезертир, от которого даже его собственный отец давно отрекся. К
тому же, Хайден - известный трус. А я спас вам жизнь, так что вы мне кое-чем обязаны.
- Ничем я вам не обязана. Да, вы спасли мне жизнь и за это я вас уже благодарила.
- Она отошла на несколько шагов. - И знайте, я не вышла бы за вас замуж даже
окажись вы последним мужчиной во всем Освоенном Космосе.
Она повернулась и ушла, оставив его страдать от унижения. Он смотрел как Аркали
пересекает лужайку и растворяется среди толпы гостей. Удушливо-сладкий запах цветов
вишни вдруг показался ему невыносимым и он в отчаянии обхватил голову руками. И тут
терзающая его ярость раскалилась настолько, что он почувствовал, как его начинает
трясти.
12
Мрачная скорлупа Форт-Бейкера окуталась тьмой, когда станция медленно вплыла в
тень Осуми. Плоское, похожее на раковину сооружение теперь, после того как зеленый
нимб был сброшен и вращался по своей собственной орбите, было едва различимо. Хотя
радиомолчание и активная маскировочная сцинтилляция по условиям договора об
Анклаве были запрещены, вполне достаточной альтернативой им стало полное
затемнение. Силуэт, заслоняющий яркую туманность Млечного пути и вращающийся по
орбите спящая космическая крепость. При ближайшем рассмотрении становилось ясно,
что на поверхности не работают ни люди ни роботы. Ничто не говорило о том, что чтолибо
иное чем заброшенное космическое сооружение, если бы не призрачные огоньки
пульсирующие тут и там в инфракрасном диапазоне и подмигивающий маяк,
указывающий на местонахождение док-шлюза в экваториальной плоскости форта.
Массивные конические выступы по обе стороны от шлюза говорили о наличии двух
сверхмощных огромных дальгреновских орудий, мощности которых вполне хватило бы,
чтобы обеспечить прикрытие отважному шаттлу.
Боско Шадболт хлебнул из своей фляжки и почувствовал как пятизвездочное
обожгло горло. Парк был сброшен два дня назад когда стало ясно, что Ю Сюйень
готовится к нападению. И теперь он собирался проверить как несут вахту его операторы
сканеров.
Они пристально следили за развитием событий в Анклаве. Все время прошедшее с
того вечера, когда комендант Рохан устроил праздник, каньцы были заняты тем, что
переправляли войска и оружие с космодрома на три или четыре корабля остающиеся на
орбите и сосредоточились на сооружении артиллерийских укреплений к югу от КанояСити,
задачей которого было прикрытие экваториальной орбиты. Поскольку Форт-Бейкер
теперь обращался по меридиональной орбите проходящей над городом, он появлялся в
небе над Каноя-Сити под углом в девяносто градусов минус градусы широты - то есть
восемьдесят два градуса. Любое каньское орудие ориентированное на азимут 180 и угол
подъема 82 означало бы, что станция может быть расстреляна из него в упор. А любые
наземные батареи, сооруженные с тем, чтобы сосредотачивать огонь на расстоянии в
20075 миль грозили серьезнейшими неприятностями.
Поэтому требовалась большая бдительность, особенно ночью или когда небо над
планетой было затянуто тучами и визуальное слежение за территорией Анклава было
невозможно. Никогда еще, мрачно думал он, атмосфера ни на одной из космических
станций, где ему приходилось бывать, не была столь напряженной.
Во время такой вахты, когда человек по несколько часов подряд должен был
пялиться в сканер, человек запросто мог вообразить все что угодно. Ситуация становилась
просто невыносимой - в системе появились еще четыре каньских корабля и в данный
момент тормозили, готовясь лечь на орбиту вокруг Осуми. Корабль Ю тоже появился
откуда-то с внешних границ системы. Два небольших корабля взлетели с космодрома и
висели на парковочных орбитах, в настоящее время скрытые от глаз наблюдателей форта
диском планеты. У всех офицеров Бейкера было ощущение, что пси-силы готовили
события не поддающиеся контролю обычных людей. Все боялись, что ситуация на Осуми
неудержимо двигалась к кровавой и окончательной развязке.
Если это не предвидение, то отчего же тогда у меня мурашки бегают по спине?
подумал он. Он снова вытащил фляжку и еще раз приложился к пятизвездочному. Может
быть это от того, что полковник сегодня днем неожиданно проявил столь удивительный
интерес к состоянию защитных полей? Что у него на уме? Несомненно, вскоре произойдет
что-то важное. Может быть Истман знает. Но если и знает, то скажет ли мне?
Он поправил фуражку и принялся вспоминать то, что произошло днем.
На станцию прибыл опытный отставной армейский полковник Зев Лоутон.
Направленный метракоровским советом директоров из Линкольна в Каноя-Сити этот
отставной армейский полковник от метракоровских синекурщиков успел натерпеться
всякого. Его корабль вошел в систему Дзеты Южной Короны после долгого пути через
созвездие Скульптора и совершенно не подозревал о том, как обстоят дела после
вторжения каньцев. Его корабль причалил к Форт-Бейкеру и уже через час он объявил о
том, кто он такой, принял командование над всем метракоровским персоналом форта и
ввел на станции военное положение. Он тут же рьяно принялся за организацию обороны
станции, разделив весь личный состав Бейкера на семь вахт. Драконовский военный устав,
согласно которому строго наказывалось любое малейшее неповиновение означал, что
столь необходимая реорганизация прошла без сучка, без задоринки.
Затем несколько дней назад Эллис Стрейкер снова исчез, уведя "Шанс" обратно на
Сеул и громогласно предупредив, что в системе вот-вот появится новая каньская эскадра,
прошедшая по цепи Цветов Лотоса. Она кончалась нексусом, который даосские
матенавты именовали "Лянь Хуа 1327" - иными словами Тет-Два-Девять. Гриффин
обратил на это внимание и расположился у самого выходя из Тет-Два-Девять, поскольку
не хотел быть захваченным врасплох на орбите холодного газового гиганта Досей.
Каньские корабля показались на следующий день, но тут же отошли на внешние цепи
системы Дзеты Южной Короны, несомненно для того, чтобы спокойно разморозить там
долгожданные подкрепления для Ю Сюйеня.
Теперь же несколько дней назад на станции было получено известие о том, что на
подмогу движется еще одна американская эскадра с Айдахо - группа из шести больших
и пяти маленьких кораблей, на борту которых размещалось две тысячи десантников.
Предполагалось, что командует эскадрой никто иной как сам адмирал Эдд Маскулл,
Адмирал Союза, человек покрывший себя неувядаемой славой как командир "НьюДжерси"
с экипажем всего из сорока одного человека захватил Ульсан, затем на
"Джеймсе Декатуре" захватил "Шаньси", а затем загнал "Нин Ся" в самую гущу флота
адмирала Льюиса.
Я слышал, что Маскулл погиб во время взрыва в ходе операции на Парацелле,
подумал Шадболт, но по-видимому это не так. Если эти новые слухи верны, и Маскулл
действительно движется сюда с солидными силами, то каньцы к моменту его появления
обязательно захотят овладеть Форт-Бейкером.
Снова взглянув на сканеры, Шадболт вдруг почувствовал жар в животе. Черт бы
побрал наши разногласия с Истманом, подумал он. Меня все еще выводит из себя то
замечание, которое он сделал полчаса назад - совершенно дурацкий спор, кажется по
поводу натуральной пищи. И с чего это он вдруг стал так горячо отстаивать достоинства
дуврской пищи? И какого лешего я с ним сцепился? Вообще, после того праздника мы с
ним только и делаем, что спорим. Да, именно вечеринка стала поворотным пунктом в
наших с ним отношениях. В тот вечер он перестал быть тем Барбом Истманом, которого я
знал. Тогда я увидел в его глазах что-то ужасное. Нечто такое, о чем бы я с радостью
предпочел забыть, но не могу.
Он внезапно огляделся. Но ведь я совершенно уверен, что это не из-за него у меня по
спине бегают мурашки, это что-то другое. У меня такое чувство будто за мной кто-то
наблюдает - как будто кто-то целится в меня.
Он вздрогнул. Рука его снова опустилась было к карману где была фляжка с
пятизвездочным, но он сдержался. Ему показалось, что в наушнике он услышал какой-то
щелчок, похожий на интерференцию, выдающую попытки создать ложный сигнал на
интерпретаторе. Он подавил порыв остановиться и повторить сканирование и направил
сканер на почти завершенные артиллерийские позиции, проверяя, подтверждаются ли его
предположения.
Но там внизу ничего не изменилось.
Он встал. Подошел к своим подчиненным и заглядывая им через плечо проверил чем
они занимаются. Они были хорошими ребятами, отлично знающими свое дело. Услышав
его шаги, они оторвались от экранов. Если там в этой мешанине черных теней вдруг
появится что-либо заслуживающее внимание, его востроглазая команда обязательно это
заметит. Полковник Лоутон велел им быть особенно внимательными в эту вахту.
Он сделал замечание третьему оператору, корейцу, за то, что ремешок фуражки
слишком слабо затянут.
- Ки о цукете кудасай, - мягко заметил ему Шадболт. Будь внимательнее.
Оператор тут же выпрямился в своем кресле и Шадболт двинулся дальше.
По словам Истмана, полковник Зевания Лоутон был армейским ветераном, который
за рекордно короткое время дослужился от рядового до офицера. В возрасте двадцати лет
он получил назначение в 512 тактический полк генерала Клейтона с его зловещим
девизом "Смерть или Слава". Он служил на Соломоне II и на Хива Оа и дослужился до
полковника. Затем МеТраКор назначил его на пост командующего гарнизоном КанояСити
вместо умершего майора Куинси с окладом в двести пятьдесят тысяч кредитов в год.
Удивительно, подумал Шадболт, что МеТраКор вдруг решил воспользоваться услугами
столь преданного и способного солдата, когда все, на что его хватало в прошлом - это
нанять жалкую кучку макоу-калифорнийских пьяниц и отщепенцев, собранных из всех
злачных мест родного сектора. Это показывало что на Либерти было известно о каких-то
грядущих политических событиях.
Истман нашел в Лоутоне родственную душу. Казалось, он готов поручить
ответственное дело любому, кто заслуживает доверия и готов работать, а Истман
разумеется отвечает обоим этим условиям. Если бы полковник видел то, что довелось
увидеть мне в вечер праздника, он возможно еще подумал бы... ну вот, легок на помине...
Шадболт увидел направляющегося к нему Истмана. Он снова вспомнил темную
страсть охватившую Барба Истмана после праздника: после разговора с Аркали он
вернулся один и залпом выпил подряд несколько стаканов стрейкеровского пунша перед
тем как удалиться в поисках компании, подходящей к его состоянию души.
Начал он с того, что подсел к нескольким аристократического вида флотским
офицерам, игравшим за столом в карты. Они видели что этот сукин сын пьян как
сапожник и нарывается на скандал. После игры настало время рассчитываться.
- А я говорю сыграем еще один последний раз по двойной ставке! Или у вас во
Флоте не любят риска?
Офицерам его замечание пришлось явно не по душе, но она из них все же решила
спустить дело на тормозах.
- Да брось ты, сумма-то ерундовая, - сказала она. - Всего каких-то тринадцать
сотен. Плати, МеТраКор, и продолжим.
- А по мне так вовсе не ерундовая.
- Плати, кому сказано, и дело с концом. Что такое несколько кредитов для человека
в красном кителе? Мы тут все американские офицеры - так или иначе.
- Может вы и офицеры, - с вызовом возразил Истман, - но только вот
американцами вас назвать трудно.
При этих словах все разом перестали улыбаться, но Истман продолжал говорить в
наступившей тишине, вполне сознательно нагнетая обстановку. Он ткнул пальцем в одну
из них.
- Можете отправляться прямо к дьяволу, леди.
- Слушай, ты, шут гороховый, давай плати и отваливай, понял?
- А я говорю, она мухлевала.
Лейтенант с "Айзека Халла" восприняла его оскорбление серьезно. Она заговорила
холодно и резко.
- Вы отдаете себе отчет в том, что если вы немедленно не возьмете свои слова
обратно, мне останется только одно?
Истман сидел развалившись на стуле до тех пор, пока ему не был брошен вызов.
После этого он упрямо заявил:
- Что ж, отлично. Здесь и сейчас.
Я просто не мог не вмешаться, подумал Шадболт, вспоминая эту сцену. Если бы я не
вмешался, я бы никогда себе этого не простил. Ведь кроме всего прочего он был на три
четверти пьян. Даже в тот момент в его глазах было что-то такое, что испугало меня до
смерти. Какая-то пугающая пустота.
- Барб! Ради пси, дружище! Позволь мне рассчитаться за тебя.
- Не лезь не в свое дело.
Как я мог сказать такое? Конечно же они мошенничали! Это было ясно как божий
день. И все отлично знали, что именно эти офицеры занимаются шулерством. Они были
широко известны как очень опасные и всегда готовые на риск картежники и буквально
нежились в лучах такой славы. Он нарочно вклинился в их игру, прекрасно зная, чего
можно от них ожидать. Так что Истман совершенно сознательно пошел на конфронтацию
с ними. Совершенно один и на неприятельской территории он практически дал их лидеру
прилюдную пощечину. И поэтому они просто не могли не ответить на вызов. Конечно,
вопрос был чисто формальный,
...Закладка в соц.сетях
