Жанр: Научная фантастика
Ямато 2. Звездные самураи
...ь, привезший вас, я даже решил, что
это он. Кстати, пока вы здесь, давайте еще раз вместе посмотрим это сообщение. Не
хотелось бы, чтобы в нем были какие-либо неточности.
Рохан тяжело опустился в кресло за пультом. Было непонятно, пребывает ли он в
полном отчаянии, или ему просто жаль себя, но, вводя пароль доступа, он совершенно
поник. Затем снова поднял голову. Руки его лежали на клавиатуре.
- Глупо все это. Крик о помощи, на который все равно никто не ответит.
- Вы и вправду так думаете?
- С таким же успехом я мог бы прокричать все это в мегафон. Все равно Сеул не
может выслать нам подкрепления, а по словам Маскулла, у Либерти и так по горло хлопот
с каньской угрозой в Зоне и крупным наступлением на Тайбэй. На Пусане же кораблей
еще меньше чем на Сеуле и мы понятия не имеем, собираются ли каньцы посылать сюда
подкрепление. Так что вряд ли сюда пришлют кого-нибудь раньше чем дней через двести.
- Все равно надежда остается.
- Да, надежда! Надежда останется даже тогда, когда одна за другой начнут тухнуть
звезды. Закончен бал, погасли свечи... Еще одна массированная атака с кораблей Ю и нам
конец. Поверьте.
Пока Рохан занимался компьютером, Хайден Стрейкер обдумывал то, что рассказал
ему Шадболт об Аркали и Истмане по пути на мостик:
- Мы конечно все тут дрались не на жизнь, а на смерть, но ей досталось особенно.
Истман просто с ума по ней сходит. Все равно ты рано или поздно узнал бы об этом, так
что могу тебе обо всем рассказать и я. Он ни с того ни с сего вбил себе в голову, что их с
Аркали судьбы связаны. Что они самим пси предназначены друг для друга. Одно время он
только о ней и говорил. А теперь он вообще ни о чем говорить не хочет! Просто
свихнулся на этом, но и это еще не все. С ним вообще что-то не так. Не знаю уж в чем тут
дело, но от него у меня буквально мороз по коже.
- А Аркали не хочет его видеть?
- Она просто на дух его не выносит.
- Понятно.
Шадболт вдруг горячо заговорил:
- Хайден, может тебе и не понравится, что я это тебе говорю, но она так же без ума
от тебя, как он от нее. Он раздражает и отталкивает ее, поэтому она старается его
избегать, а он от этого испытывает все большую враждебность по отношению к тебе. Ты
ей представляешься не таким как ты есть, а каким-то сияющим лучом надежды. Ее
будущим. Символом. Она только и мечтает что о тебе. А он хочет убить тебя.
- Но это же безумие.
- Вот именно. Безумие. - На лице Шадболта было написано искреннее
сострадание. Он покачал головой и воздел руки. - Страсть, не находящая выхода,
становится опасной. Хотя и не могу сказать, что я вообще знаком с подобными эмоциями.
Сам-то я человек довольно спокойный. Но зато я видел к чему такое приводит, и поверь
- это пострашнее любой болезни. Так что сейчас Аркали и Истман переживают каждый
свой собственный ад.
- Так значит он видит во мне... соперника?
- Еще бы! Ты ведь стоишь у него на пути, верно?
- Господи, если бы он только знал! Если бы этот несчастный идиот только знал, как
он заблуждается!
- Эй, ты смотри поосторожнее с ним. Истман уже доказал, что не боится смерти. Я
был свидетелем его ссоры с группой крутых флотских и поверь - у меня едва кровь не
застыла в жилах. Я бы сказал, что с тех пор, с чувством юмора у него лучше не стало.
Хайден горько рассмеялся и поведал Шадболту насколько в действительности все
еще хуже. Он рассказал ему о Ясуко, их любви и расставании.
Шадболт был поражен до глубины души.
- Ты такой же сумасшедший, как и они. Ведь ясно же, что у вашей любви не может
быть никакого будущего. Жениться на ямбо? И что же ты намерен делать дальше?
Протащить ее в Американо? Смотри, как бы ее супруг не отправил за тобой ниндзю,
чтобы тот отрезал тебе что надо.
- Я люблю ее, Боско.
- Да брось ты!
- Я люблю ее.
Шадболт покачал головой и после недолгого молчания спросил:
- А ты хоть отдаешь себе отчет в том, что рассказав об этом Аркали, ты
окончательно сведешь ее с ума?
Хайден понурился.
- Может и так. Но это правда.
Он поднял голову и понял, что Рохан ждет от него ответа.
- Простите, комендант. Что вы сказали?
- Я говорю, что ваш отец был здесь. Дважды. - Рохан помолчал, дожидаясь пока
Хайден не осмыслит эту информацию. - Он отказался от вас. Вы знаете?
Он слишком устал, чтобы снова переживать все это.
- Понимаете, комендант, дело в том, что мне на это ровным счетом наплевать. И на
деньги. И на имя. И на него самого. Да и на все остальное тоже.
- То есть считаете, что вам есть за что на него сердиться?
Сказать так значило не сказать ничего о тех чувствах, которые он испытывал по
отношению к отцу. Хайден даже рассмеялся.
- Да, наверное можно сказать и так, комендант.
- В этом нет ничего смешного. Вернее не будет, если "Шанс" еще когда-нибудь
навестит нас. Он буквально готов вас убить. Но теперь это вопрос чисто теоретический.
- Лично я готов встретиться с отцом лицом к лицу. В любое время.
- В таком случае, вы более храбрый человек, чем я. С вашим отцом шутки плохи.
Он утверждает, что вы ограбили его. Что вы, мол, смылись с его собственностью в самый
ответственный момент. И кажется прощать вам этого не собирается.
- Так я выходит погубил его?
- Нет. Похоже ему все-таки удалось уладить свои дела на Сеуле. Хотя это было и
нелегко. Он появлялся у нас дважды. Привез нам кое-какое оборудование, подбодрил,
сообщил последние новости и все такое прочее. Конечно, никто доподлинно не знает, что
у него на уме, но одно могу сказать точно: он все еще кипит. "Хавкен Инкорпорейтед"
пришел конец, их слияние накрылось и так далее... одним словом, рухнула мечта его
жизни.
- Я слышал ему удалось спасти свои корабли, заложив самого себя шайке
корейских кредиторов возглавляемых картелем Эя.
- Верно. Этот самый Эй никогда не списывает долгов. В крайнем случае он убивает
должника.
- А где отец сейчас?
- Улетел за пару дней до того как пропал "Эдвард Пребл".
Хайден кивнул, зная, что Рохан имеет в виду пси-шторм в Тет-Два-Девять. Бокалы
снова наполнились красным вином.
- Эллис заранее предупредил Маскулла, чтобы тот поскорее выбирался отсюда. До
того как упадет индекс. Сказал, что нексус поворачивается. Но адмирал не захотел его
слушать. - Рохан пожал плечами. - Так что, когда Эллис вдруг снялся и улетел, я
ничуть не удивился. Не удивился я и тому, что астрогаторы Маскулла все неправильно
поняли и превратили половину эскадры в клюквенный кисель. А где теперь "Шанс"
можно только гадать. Может на Сеуле?
Он задумчиво выслушал коменданта. Шадболт сказал, что они с Истманом уже
обсуждали это. По мнению Истмана, на сей раз Эллис Стрейкер не стал возвращаться на
Сеул. Он считал, что поспешный отлет Эллиса был вызван информацией, купленной им у
одного из корейских пиратов, с которым он время от времени имел дело. Это был один из
людей Ким Вон Чуна. Вот так. Как считал Истман, Эллису удалось узнать нечто крайне
важное. Настолько важное, что это вполне могло полностью изменить ситуацию.
Интересно, чего же такого мог нарыть папаша, цинично подумал он, отхлебывая
глоток рохановского вина. Что мог задумать этот сукин сын? И можно ли доверять тому,
что сказал Истман?
- Прочитайте.
Он взглянул на светящийся перед Роханом экран и перечитал текст. Стиль конечно
хромал, но ситуация была обрисована довольно правильно, а в конце содержалась просьба
к Сеулу немедленно оказать помощь.
- По-моему, здесь сказано практически все, что нужно.
- И мне так кажется. Идите и пусть медики займутся вашей головой. - Рохан
снова улыбнулся своей странной улыбкой и указал большим пальцем в сторону
помещений где проживали старшие офицеры. - Кстати, там есть кое-кто. Кое-кто, кто
ежедневно спрашивает о вас вот уже на протяжение ста стандартных дней. Хотите, чтобы
я вам сказал, кого я имею в виду?
25
Стоило Аркали услышать как глухо разносится по всей причальной зоне Бейкера
грохот стыковочного механизма, у нее вдруг сильно забилось сердце и она поняла, что
вот-вот потеряет сознание. Мысль о том, что в шаттле находится Барб Истман, была
просто невыносима. Аркали старалась избегать его вот уже несколько месяцев, одеваясь в
мешковатый служебный комбинезон, прикидываясь больной, сидя взаперти, выдумывая
самые разные причины, по которым она не может с ним разговаривать и появляться на
общих собраниях. Этот человек был просто неуравновешенным имбецилом, вечно что-то
бормочущим насчет судьбы и своей любви... слово "нет" в качестве ответа его никак не
устраивало.
Она направилась в душ. Помещение, которое ей выделил комендант Рохан,
располагалось недалеко от его собственных апартаментов. Здесь было чисто, просторно,
да и находилась каюта поодаль от остальных. С тех пор как улетели флотские, а
последний торговый корабль забрал с собой последних штатских, Аркали осталась
единственной женщиной на станции. Она прошла через диафрагму в душевую и
нагнулась над стоком. Ее вырвало.
Если бы не Боско, подумала она, я бы наверное уже давно сошла с ума от знаков
внимания Истмана. Форт-Бейкер слишком тесен, чтобы оказываться тут в западне. Все
равно что оказаться в одной клетке с медведем. Вот бы Хайден был здесь, защищал бы
меня, любил, и наконец забрал бы меня отсюда. Никогда не прощу Эллису Стрейкеру этот
обман. Ни за что на свете!
Она поспешно вернулась в комнату и зажгла свет. Каюта был очень удобной -
пусть и небольшой - прохладной, с белыми стенами и голопотолком, окном, кушеткой и
небольшими антресолями, где висел гамак.
Когда не было тревоги при которой окно закрывалось пластиной из сверхплотного
плекса, из каюты открывался просто-таки завораживающий вид на Осуми. На галерее,
куда выходила дверь каюты, было жарко и сыро, а ниже располагалось хранилище, где
безумец Рохан хранил коллекцию растений, спасенных им из сброшенного парка.
Некоторые были довольно большими, и все они постепенно гибли, даже несмотря на то
что он ежедневно ходил туда, чтобы полить их и поговорить с ними. Желтеющие
банановые деревья высоко вздымали свои огромные в крапинках листья, доходящие до
самых перил галереи, а запах в помещении стоял как у могилы среди джунглей.
Она стащила с себя куртку, которую подобрала для себя на складе, сбросила обувь и
ослабила наколенники своего комбинезона. Сегодня на поверхности планеты была
отмечена необычная активность и поэтому он сходила на мостик, посмотрела на экраны
макро и сканеров. Разноцветные сигналы навеяли мысли о Хайдене. Она вдруг
представила, что он там, внизу и изо всех сил пытается выбраться с планеты, чтобы
вернуться к ней.
Жизнь на Бейкере очень напоминала жизнь любого метракоровского учреждения.
Время здесь было окрашено в три цвета: красная смена, синяя смена и зеленая смена.
Спать лучше всего было во время зеленой смены. Это означало, что не придется обедать с
комендантом, а заодно и с его гостями, которыми неизменно бывали молодые люди,
находящиеся на пределе своих душевных сил. Некоторым из метракоровских чиновников
просто необходимо было женское тепло и мужчины уже не в состоянии были сдерживать
себя настолько, чтобы эта нужда не становилась заметной.
Рохан предупредил ее, чтобы она не давала ни малейшего повода одним ревновать
ее к другим. Впрочем, ему-то самому - в отличие от остальных - было совершенно
ясно, что ей никто из них абсолютно не нужен. Он также предупредил, что в
действительности причиной дуэли Истмана послужило вовсе не подозрение в шулерстве,
и что разжигать его ревность и дальше может быть опасно.
Она вздохнула. Из-за него я обрекла себя практически на одиночное заключение.
Интересно, удастся мне когда-нибудь вырваться из этой консервной банки? Какая
ужасная мысль - погибнуть здесь. И вращаться по орбите вокруг Осуми, то вскипая под
солнцем, то снова замерзая в тени среди обломков долгие годы до тех пор пока не
появится мусоросборщик, чистящий космические трассы, и не превратит тебя в сырье для
вторичной переработки.
Несмотря на кризис на воды на станции вполне хватало, чтобы она могла позволить
себя раз в день принимать душ. Было большим облегчением снять с себя одежду и
растереть подошвы ног. Поначалу ей казалось просто невозможным обходиться без
прислуги. Без послушного синта - порождения фабрик корпорации "Халид" - который
наводил бы порядок, таскал бы тяжести, без горничной, которую бы можно было
посылать с разными мелкими поручениями. Черт бы побрал эту Сюзи. Когда Рохан
предложил ей на выбор - оставаться или улетать, она тут же собралась и была такова.
- Да, в наше время на верность рассчитывать не приходится, - заметила она
собственному отражению в зеркале.
Ее волосы были завязаны в пучок. Она распустила их и начала расчесывать
направляясь в душ. Там она вылезла из своего комбинезона и через голову стянула
рубашку. Рассеиватель душа был покрыт коркой солевых отложений. Вода еле текла.
Полуцилиндрическая дверь душевой кабины тут же начала закрываться. Автоматика была
рассчитана на то, чтобы мощные струи случайно не залили пол в каюте. Но сейчас даже
при полностью открытом кране струя была слабенькой. Аркали взяла губку, намочила ее
и приложила к лицу. Ощущение было просто восхитительным.
Затем она принялась по очереди подставлять под воду шею, плечи и грудь,
намазалась жидким мылом и растерла кожу губкой. Закончив процедуру она вытерлась и
отправилась спать. У нее оставалось приблизительно еще полчаса бесценного времени до
тех пор пока не отключат электричество и потухнет лампа, и она собиралась перед сном
сделать очередную запись в дневник.
Стук в дверь удивил ее.
- Кто там?
- Не волнуйтесь, миз Хавкен. Это я - Рохан.
- Комендант Рохан? Но я... я уже легла.
- Тогда советую вам встать. У меня для вас сюрприз.
- Что еще за сюрприз?
Она накинула на себя юкату и набрала код на ионном замке. Диафрагма открылась и,
увидев кто за ней стоит, она сначала отступила на шаг... а потом почувствовала что
падает.
Хайдену Стрейкеру еще никогда не приходилось видеть как человек падает в
обморок. Он успел подхватить девушку до того как ее тело коснулось пола. Он отнес ее на
кушетку и уложил, а Рохан тем временем отправился за аптечкой.
Хайден склонился над Аркали и понял, что она приходит в себя. Глаза ее открылись,
взгляд прояснился и наконец она узнала его. Затем она протянула руку и коснулась его
обожженного лица: его подбородка, небритых щек и губ. Там кончики ее пальцев
задержались и она наконец расплакалась, протянула к нему уже обе руки, обхватила его за
шею и притянула к себе, сотрясаясь от рыданий.
Он взял ее за запястья и мягко попытался расцепить ее руки, но она не отпускала его.
Она как будто опутала его проволокой и тогда ему волей-неволей тоже пришлось обнять
ее. Она долго не отпускала его и только всхлипывала, не говоря ни слова.
Когда она наконец смогла заговорить, первыми ее словами были:
- О, Хайден! Хайден! О, Хайден! Неужели это и вправду ты? Я всегда знала, что ты
обязательно вернешься ко мне. Точно знала. О, Хайден, ну скажи же что это
действительно ты. Скажи, что это не сон.
Он не находил в себе сил, чтобы ответить ей.
Появился Рохан с аптечкой и, увидев как она прильнула к нему, молча дал ей
успокоительный пластырь и тактично оставил их, закрыв за собой диафрагму.
Она обнимала его еще долго-долго.
- Обними меня. Обними меня, Хайден, - шептала она каждый раз когда он
пытался высвободиться. Ее щека была мокрой от слез. Он чувствовал как соленая влага
пощипывает его ожоги. Дыхание ее вырывалось судорожными толчками.
- Аркали, - мягко сказал он. - Аркали, послушай меня. Нам нужно поговорить.
- О, да. Конечно нужно. Я столько должна тебе рассказать. Ну ничего - теперь мы
вместе и уже навсегда. У нас впереди целая вечность. Я люблю тебя, Хайден. Обними
меня крепче. Обещай, что мы никогда больше не расстанемся.
- Я не могу обещать этого.
В глазах ее застыл немой вопрос. В этот момент она показалась ему такой
беззащитной, ее душа была так обнажена и открыта перед ним, что он просто не находил в
себе сил продолжать. Правда была кинжалом, который ему предстояло вонзить в ее
сердце. Как же он мог это сделать!
- Аркали, нам... нам нужно поговорить.
Он присел рядом с ней, держа ее за руки. Ситуация была для него настоящей
пыткой. Как объяснить ей, что любовь, которую она испытывает ко мне, не находит во
мне равноценного отклика? Уже одного этого достаточно для того, чтобы помешать
расцвести подлинной любви. О, Боже милостивый, как мне сказать ей, что я люблю
Ясуко? Хотя мы и разлучены и я даже не знаю, увижу ли ее вновь, время проведенное с
ней полностью меня изменило. Теперь я не просто не могу жениться ни на ком другом.
Он никак не мог собраться с духом и сказать ей все это напрямую, но потом
вспомнил, что трусость многолика и мужчина может проявить ее не только в пылу
сражения.
- Аркали, ты ведь знаешь - я готов на все, что угодно, лишь бы не огорчать тебя,
но никаких обещаний я тебе дать не могу.
Она заметила сочувственные нотки, прозвучавшие в его голосе, но не придала им
значения.
- Обними меня, Хайден. Любимый мой!
Он отодвинулся.
- Прошу тебя, выслушай меня. Я страшно рад видеть тебя, Аркали и знать, что с
тобой все в порядке. Я все время ужасно мучался от мысли - вдруг ты из-за меня
пострадаешь. Меньше всего на свете мне хотелось бы доставить тебе хоть какие-то
неприятности.
- Хайден, со мной все в порядке. Теперь опять все хорошо. Мы с тобой снова
вместе, как и прежде. Скоро придет корабль, мы поженимся на Сеуле и нам будет
казаться, что все это просто кошмарный сон.
- Нет. Это не кошмарный сон. Это реальность. И мы уже не те, что прежде. Я
изменился. Да и ты тоже. - Он выпустил ее руки и приклеил седативный пластырь на
тыльную сторону ее ладони. - Ты сейчас поспи. А когда проснешься, мы поговорим о
будущем.
Она уставилась на пластырь.
- Спать? Как же я могу спать? Не оставляй меня, Хайден. Ты мне нужен. Больше
никогда не оставляй меня, слышишь?
Она снова прижалась к нему, обвила руками его шею и он почувствовал, что Аркали
вся дрожит. Она была прекрасна, ее огненно-рыжие кудрявые оттеняли бледное лицо. Под
тонким хлопчатобумажным юката были заметны бугорки ее маленьких грудей, а зрачки
расширились так, что, казалось, она ими пытается жадно впитать его в себя.
В нем боролись противоречивые чувства. Ее запах вдруг показался ему каким-то
приторным. Волосы лезли в рот и глаза. Он отстранился. Я должен придумать, как сказать
ей об этом, в отчаянии подумал он. Не хочется причинять ей боль, но сказать надо.
Каждая минута, которую я позволяю ей продолжать верить в свою любовь, делает рану
только глубже, а обман - грязнее. Нужно сказать ей, что я больше не могу видеться с
ней. И объяснить почему.
Она заговорила задыхаясь, торопливо и в то же время требовательно.
- Я даже не представляла насколько хочу тебя, Хайден. Останься на ночь со мной.
Ложись ко мне. Я просто не вынесу, если ты уйдешь. Я ни за что не засну, если твои руки
не будут обнимать меня. Иди ко мне. Я хочу тебя!
Она легла на кушетку не отрывая от него взгляда. Ноздри ее трепетали. Губы влажно
поблескивали в свете лампы, а кожа на лице, шее и даже груди покраснела. Она явно
боролась с начинающимся действием успокоительного пластыря, но он подействовал на
нее довольно странным образом. Она готова была прямо тут же отдаться ему. Затем она
чуть приподнялась, сорвала с себя юкату и небрежно отшвырнула ее прочь.
Хайден мучался в агонии нерешительности. Ситуация жгла его как звезда А-типа.
Тело взывало, чтобы он сделал как она хочет, оделил ее столь необходимым ей чувством в
одном страстном акте физической любви. И ведь это так просто! Но знал он и то, что если
поцелует ее, или даже просто прикоснется к ее обнаженному телу, момент будет
безвозвратно потерян. Он понимал, что должен подняться и уйти, но не мог.
Он нагнулся и поцеловал ее. Затем снял со своей шеи ее руки и запинаясь начал свое
объяснение, хотя и готов бы был отдать все что угодно только бы этого делать.
В личных тропиках Рохана воздух было душно и воздух казался спертым. Человек в
маскировочном комбинезоне, полускрытый царящими среди пальм тенями, пристально
глядел на диафрагму каюты, находящейся за апартаментами коменданта. Его глубоко
посаженные глаза были устремлены на призрачно светящийся прямоугольник рядом с
диафрагмой, а уши напряженно ловили приглушенные неразборчивые мучительные для
него звуки, доносящиеся из каюты. Это были слова, исполненные самоуничижения и
горького сожаления, произносимые негромким голосом, за которыми последовали
громкие рыдания, сменившиеся еще более громкими пронзительными мольбами. Только
это смогло заставить его забыть о своих обязанностях. Его люди сейчас несли вахту у
сканеров, в ожидании возможного нападения каньцев. А нападение это, как он точно знал,
должно было произойти очень скоро и тогда все они погибнут.
При каждом новом звуке голосов Истман в своем комбинезоне начинал обильно
потеть. Ему казалось, что проклятый флексиплекс нарочно мешает ему расслышать о чем
идет речь, а позволяет только определить эмоции, режущие его душу подобно лучам
"вессонов".
Лицо его было в капельках пота, а воротник пропитался настолько, что лип к шее.
От удушливой жары и пота все тело свербило, но он затаив дыхание и замерев
прислушивался к звукам рыданий и сбивчивым словам, которые вырывались из-за
диафрагмы. Из своего укрытия он видел тени мечущиеся по потолку полутемного
коридора - призраки борьбы, проецирующиеся наружу благодаря точечному глазку
запертой на ионный замок диафрагмы.
- Он насилует ее, - прошипел он. - Проклятый ублюдок пытается овладеть ею
против ее воли!
Он вспомнил о той ужасной ночи в бункере в Каноя-Сити. Ужасные воспоминания
полностью захватили его и он затрясся от мстительного гнева, который не в состоянии
был больше сдерживать.
Он сорвал с себя капюшон и бросился вниз к складским помещениям. Плевать на
метракоровские правила, думал он. Замки там очень надежные, но диафрагму все равно
можно открыть... если к примеру отключится питание. Он мгновенно сжег из бластера
пульт управления и диафрагма с шипением раскрылась. Он ворвался в личную оранжерею
коменданта с ее увядающими воспоминаниями. Его переполняла какая-то маниакальная
сила. Удары сердца глухо отдавались в голове, а руки и ноги дрожали от ярости. Он едва
сознавал, что только что выпалил из бластера и тем самым привел в действие аварийную
сигнализацию. Его глаза дико обшаривали помещение в поисках пути, ведущего на
галерею.
Но подняться туда снизу было невозможно. Разве только взобраться по одному из
банановых деревьев с верхушки которого можно будет дотянуться до плексовых перил.
Донесшийся из каюты пронзительный крик и последовавшие за ним рыдания
окончательно лишили его способности рассуждать здраво. Теперь он слышал как она
кричит:
- Нет! Нет! Нет! Я тебе не позволю! Не позволю!
Он хотел было крикнуть ей, что идет на помощь, но уж слишком ему хотелось
застать Хайдена Стрейкера врасплох.
Банановые деревья росли в кубических плексовых ящиках объемом примерно в
кубометр, наполненных влажной землей. Так что когда он будет лезть по стволу
опрокинуться дереву не даст примерно около тонны почвы. Он начал взбираться по
стволу. Подниматься мешали многочисленные листья, отходящие во все стороны от
ствола. Когда он наступал на них, одни угрожающе дрожали, а другие цеплялись за
комбинезон, мешая подниматься. Одним словом банан оказался не столько деревом
сколько пучком листьев, взобраться по которым оказалось просто невозможно.
С трудом взобравшись на несколько футов, он неуклюже подпрыгнул, обломив
несколько листьев, и одной рукой все же ухитрился уцепиться за край балкончика, где и
повис, пытаясь подтянуться и влезть на него.
В это время у себя над головой он услышал звук открывающейся диафрагмы и хотя
Аркали по-прежнему рыдала, Истман знал: он сделал то, что был должен сделать.
- Беги, ты грязный пси-проклятый ублюдок! - крикнул он. И тут рука его
соскользнула и он с высоты в десять футов спиной рухнул на растения внизу.
При падении он сильно ударился головой, ссадил оба локтя и сильно ушиб ногу, но
тем не менее тут же вскочил, резко развернувшись как ниндзя, и с удивлением увидел, что
его окружили трое с направленными на него бластерами.
Он все еще был оглушен падением, но оправился достаточно, чтобы спросить:
- Чего уставились?
Они вытаращив глаза продолжали смотреть на него как на сумасшедшего тигра и так
крепко сжимали бластеры будто от них зависела их жизнь. Затем появился сердитый
Рохан в одних штанах с дюжиной солдат у одного из которых на шее висел мощный
излучатель и принялся отдавать приказы.
Теперь Истмана стоящего посреди искалеченных банановых деревьев заливал яркий
свет ламп. Затем на краю балкончика над его головой появилась фигура в белом
хлопчатобумажном юката. Был смутно виден белый овал лица, рука прижатая ко рту,
глаза полные слез и ниспадающие каскадом рыжие волосы. Она увидела его и снова
разрыдалась, отвернувшись так резко, что он снова впал в отчаяние. Затем она исчезла.
- Кто здесь? Господи, да что здесь происходит? Эй, ты! А ну стой! - Рохан
приблизился к нему. - Истман? Что вы здесь делаете? - Он поднял с пола обломанный
банановый лист и потряс им у Истмана перед носом. - Ваша работа? Вы что - пьяны,
или совсем из ума выжили?
В этот момент вой сирены резко оборвался но лишь для того, чтобы смениться
настойчивым пульсирующим звуком разносящимся по всему Бейкеру из вмонтированных
повсюду динамиков. Это был сигнал о возможной опасности нападения извне. Рохан
заколебался, затем послышались крики с мостика. Оказывается в поле зрения сканеров
появился следующий транзитом корабль. В районе Тет-Два-Девять был замечен всплеск
энергии Мертца. Комендант развернулся на каблуках, сунул лист Истману в руки и
напоследок сказал:
- А с вами я разберусь попозже!
Оказавшись у себя, Рохан оделся. Его тревожило замечание наблюдателей о том, что
корабль почти наверняка каньский. Тет-Два-Девять находился на расстоянии около двух
световых часов
...Закладка в соц.сетях
