Жанр: Научная фантастика
Время - назад!: фантастические рассказы
... Личи был наемным
убийцей из клана Жи, но знал об этом один Ши Хуань-Ло. Случилось так, что как-то
раз получил Личи заказ на убийство некоего мудреца, живущего на окраине Сатора.
Что ж, мудрец так мудрец. После того как Личи получал деньги за работу, для него
уже не имело значения, кому следовало вырезать сердце - простому крестьянину или
императорскому советнику. Но уже в Саторе, бродя по базарной площади меж лотков
торговцев зеленью, Личи неожиданно для себя узнал, что ему предстоит убить не
кого иного, как самого Срывающего Маски. И разобрало Личи любопытство - на что
способен человек, о котором каких только чудес не рассказывают. Ночью,
пробравшись никем не замеченный в спальню Ши Хуань-Ло, убийца осторожно разбудил
свою жертву и вкратце рассказал мудрецу, кто он и зачем пришел. Ши Хуань-Ло даже
бровью не повел.
- Так что же? - спросил он негромко, чтобы не разбудить слуг. - Почему ты не
сделал свое дело?
- Сорви с меня маску, - сказал Личи так, что непонятно было, просьба это или
требование.
Срывающий Маски лишь улыбнулся одними губами и пальцами щелкнул. И в тот же миг
Личи понял, что никогда не сможет убить мудреца, потому что по природе своей он
не был убийцей, но, не подозревая о том, все прожитые годы носил маску наемного
убийцы. Личи смущенно извинился перед Ши Хуань-Ло за то, что собирался сделать,
и робко поинтересовался, не позволит ли ему мудрец остаться, дабы служить и
защищать, а ежели получится, то и поучиться чему.
- Обучен ли ты грамоте? - спросил у бывшего наемного убийцы Ши Хуань-Ло.
- Да, мудрейший, - ответил Личи.
- Тогда оставайся, - улыбнулся благосклонно Срывающий Маски.
Лишь на четыре дня Личи покинул своего нового хозяина. Он вернулся к тому, от
кого получил заказ на убийство Ши Хуань-Ло, и мечом, тем, что носил на спине,
вспорол ему живот от диафрагмы до паха. Вот так.
Первые три дня пути прошли именно так, как и запланировал Ши Хуань-Ло. Путники
поднимались на рассвете, быстро съедали то, что уже было заранее приготовлено
для них хозяином постоялого двора, и садились на лошадей. После шести часов пути
они останавливались, расседлывали лошадей и ложились отдохнуть где-нибудь
неподалеку от дороги. Около пяти часов вечера, когда жара спадала, путники
обедали тем, что было у них с собой, и снова отправлялись в дорогу, чтобы не
позже полуночи оказаться на новом постоялом дворе. В пути они не встретили
ничего примечательного, но зато никто и не вставал у них на пути. Так что, можно
сказать, путешествие складывалось удачно.
На четвертый день около полудня путники свернули с дороги, пересекли полосу,
заросшую бамбуком, и остановились на берегу реки. Посланник Первого министра
расседлал лошадей, стреножил и отвел их к реке, чтобы напоить. Личи тем временем
приготовил постель для хозяина. Улыбкой поблагодарив верного Личи, Ши Хуань-Ло
улегся на расстеленное одеяло из верблюжьей шерсти, положил обе руки под щеку и
закрыл глаза. Личи сел, скрестив ноги, неподалеку от мудреца. Он не собирался
доверять покой господина посланнику, который хотя и был вооружен мечом, но мог
им разве что только веток для костра нарубить.
Тишина и покой наполняли воздух, негромкое журчание воды возле берега убаюкивало
лучше любой колыбельной песни. Но стоило только Ши Хуань-Ло почувствовать
прикосновения сна к своим векам, как где-то неподалеку раздалось пение. Кто-то,
должно быть тоже решивший переждать полуденную жару на берегу реки, пел старую
грустную песню о простаке, обманувшем хитреца, но так и не сумевшем извлечь из
этого никакой выгоды. Пел он громко и неумело, а голос его звучал, как скрип
несмазанной телеги, которую волокут по дороге два усталых вола. Ши Хуань-Ло
недовольно поморщился и перевернулся на другой бок в надежде, что, допев песню -
философ знал ее, она была длинная, - певец угомонится. Но как бы не так - спев
последний куплет, певец, даже не сделав паузы, начал песню заново.
Ши Хуань-Ло пробурчал что-то недовольно и сел на одеяле.
Личи выжидающе посмотрел на хозяина.
- Я не могу уснуть! - с обидой развел руками мудрец.
Ши Хуань-Ло не отличался сварливым нравом, но при этом он имел хорошую привычку
непременно доводить все начатое до логического завершения и, раз уж философ лег
спать, значит, должен был как следует выспаться.
Личи только взгляд бросил на присевшего в теньке посланника, а тот уже вскочил
на ноги и побежал вниз по реке, туда, откуда доносилось протяжное, заунывное
пение. Посланник ничего не знал о прошлом Личи, но, видимо, что-то в самой
внешности слуги Срывающего Маски, в том, как он себя держал, верно подсказывало
тартакандцу, что с ним лучше не спорить.
Пробежав не более полторы сотни шагов, тартакандец оказался на небольшой
полянке, одним краем смотревшей на реку, а со всех прочих сторон окруженной
плакучими ивами, ветви которых стелились по земле, подобно родовым знаменам
самых знатных семей Подлунной, что ложились к ногам Императора, когда в
праздничный для всего народа день своего восхождения на престол Гудри-хан являл
свой лучезарный лик подданным. На краю полянки, почти возле самой реки, сидел,
скрестив ноги, старик. Странного вида старик - босой, одетый, не сказать, чтобы
совсем уж в лохмотья, но и добротной его одежду также нельзя было назвать, на
голове широкая соломенная шляпа, как у крестьян, работающих в поле. При этом ни
у кого язык бы не повернулся назвать старика простолюдином, поскольку даже в
поношенной одежде имел он вид благородный. Лицо у старика было худое, со впалыми
щеками, широко расставленными глазами-щелками и маленьким приплюснутым носом.
Две тоненькие ниточки седых усов свисали по краям рта, борода же была заплетена
в тугую косицу.
Заметив незнакомого человека, старик на полуслове оборвал заунывную песню,
положил руки на колени и улыбнулся. Поначалу посланник решил, что перед ним
безумец. За последнюю пару лет по Подлунной просто эпидемия какая-то
прокатилась. Богатые, знатные люди непонятно с чего вдруг бросали свои дома и
семьи и отправлялись странствовать по пыльным извилистым дорогам империи.
Некоторые спустя какое-то время возвращались, а иные так и навсегда исчезали. Но
когда старик посмотрел на посланника, тартакандец понял, что ошибся - не могло у
безумца быть столь ясного и умного взора.
- Кто ты, добрый человек? - спросил у посланника старик голосом, похожим на
чириканье воробья, услышав который тартакандец почувствовал почему-то непонятное
смущение.
Хотя с чего бы вдруг?
Для того чтобы вновь обрести уверенность, тартакандец приосанился.
- Я личный посланник Первого министра Великого и Ужасного!
О ужас! В самом конце фразы, как раз на слове "Ужасный", голос его сорвался на
фальцет!
Старик удивленно приподнял бровь.
- Кого?
Посланник решил было, что старик над ним смеется. Но нет, взгляд старого
человека был чист и прозрачен - он и в самом деле хотел понять, о ком говорит
собеседник.
- Великого и Ужасного Гудри-хана! - торжественно провозгласил тартакандец. По
счастью, на этот раз голос его прозвучал именно так, как и требовалось, -
уверенно и внушительно. И все же на всякий случай, чтобы у старика не оставалось
уже никаких вопросов, посланник добавил: - Властителя Подлунной империи - да
продлятся безмерно его годы!
- А-а. - Старик как будто был разочарован. - И что же делает здесь, в
деревенской глуши, посланник Первого министра досточтимого Императора?
- Я сопровождаю ко двору Императора одного мудреца из Сатора, - важно выпятил
грудь тартакандец.
- Неужели? - Теперь уже обе брови старика одновременно взлетели вверх. - Неужели
ты отыскал в Саторе всего только одного мудреца?
1Ш
РЕФЛЕКСИЯ
371
Старик определенно издевался над тартакандцем!
- Вот что, старик. - Голос посланника приобрел угрожающее звучание. - До
прибытия в Тартаканд я должен заботиться о покое и благополучии человека,
которого сопровождаю. Твое пение мешает ему уснуть. Понимаешь? Так что, будь
добр, не заводи свою песню заново.
- Твоему господину хочется спать? - спросил старик.
- Да, - кивнул в ответ посланник. Ши Хуань-Ло не был его господином, но сейчас
это было неважно - тартакандец хотел поскорее закончить странный разговор со
странным стариком. - Мы рано поднялись и долго были в пути. Моему господину
нужен отдых.
- Но мне хочется петь. - Старик развел руками. - Желание петь не более
предосудительно, чем желание спать. Так что мы с твоим господином находимся в
равных условиях.
- Не думаю. - Посланник положил руку на рукоятку меча.
Жест, по его мнению, был весьма красноречив, но старик даже бровью не повел.
- Ты хочешь заставить меня молчать? - спросил он.
- Если потребуется, - ответил посланник, в душе далеко не уверенный в том, что
сможет пустить меч в дело.
У тартакандца вновь появились сомнения в умственной полноценности старика, а,
как известно, убить безумца - значит навлечь на себя лежавшее на нем проклятие
богов.
Старик усмехнулся, взялся двумя пальцами за кончик левого уса и покрутил его,
как хозяйка крутит кончик нитки перед тем, как вставить его в иголку.
- Ты слышишь, как течет река?
Вопрос старика, не имеющий никакого отношения к тому, о чем они говорили, вновь
поставил тартакандца в тупик. Он даже обернулся и посмотрел на воду. Река текла
себе как ни в чем не бывало и негромко журчала при этом, точно сама с собой
разговаривала.
- Слышу, - прищурился тартакандец. - И что с того?
- Попробуй заставить реку умолкнуть.
Старик произнес это без тени улыбки, поэтому тартакандец при всем желании не
смог отыскать в его словах насмешки. Тогда что же хотел сказать старик?
А старик уже снова что-то напевал, негромко, но с явным удовольствием.
Определенно пора было звать на помощь Личи.
Но у посланника оставался еще один козырь. Тартакандец не хотел его
использовать, но несговорчивый старик не оставил ему выбора.
- Ты знаешь, кто тот человек, которому ты мешаешь уснуть? - спросил он
таинственным полушепотом.
- Откуда же мне это знать? - недоуменно развел руками старик. - Ты не назвал
имени своего господина.
- Мой господин - Срывающий Маски! Прозвучало это едва ли не более внушительно,
чем
титул самого Гудри-хана. Но на старика и эта новость не произвела ни малейшего
впечатления.
- Тогда вернись к своему господину, - старик улыбнулся, немного лукаво, но
совершенно по-доброму, - скажи, что прежде, чем срывать маски с других, следует
проверить, на месте ли та, под которой прячешься сам.
Посланник ничего не понял и потому решил препоручить дело Личи. В конце концов,
Ши Хуань-Ло был его господином!
- Ну что там? - недовольно проворчал мудрец, завидев возвращающегося
тартакандца.
А Личи только молча поднял указательный палец, как будто призывал прислушаться к
заунывному песнопению, как и прежде плывущему над водной гладью.
Посланник подробнейшим образом пересказал спутникам свой разговор с чудаковатым
стариком.
К его удивлению, Ши Хуань-Ло пришел в столь сильное возбуждение, что с трудом
дослушал историю до конца, и едва только посланник умолк, как мудрец тут же
вскочил на ноги.
- Этот старик, которого ты счел безумным, на самом деле величайший из мудрецов,
живущих как в самой Подлунной, так и за ее пределами! - воскликнул Ши Хуань-Ло и
взмахнул над головой руками - иначе он просто не мог выразить обуревавшие его
эмоции. - Великое счастье, что нам довелось с ним встретиться! Веди меня к нему!
- Этот приказ был адресован не тартакандцу, а сидевшему на траве Личи. -
Немедленно!
Для Личи причуды хозяина, видно, были не в новинку. Он молча поднялся, молча
указал тартакандцу на вещи: стереги! - и, отстав от хозяина ровно на два шага -
предельное расстояние для того, чтобы успеть среагировать в случае внезапного
нападения, будь то зверь или человек, - зашагал следом за Ши Хуань-Ло.
Старик никуда не делся - сидел, как и прежде, на берегу реки и вместе с ней
тянул бесконечную заунывную песню. Заметив новых гостей, он повернулся в их
сторону, но первым говорить не стал.
- Посланник передал мне твои слова, - сказал Ши Хуань-Ло.
- Очень хорошо, - ответил старик и указал на траву, предлагая присаживаться.
Ши Хуань-Ло сел, подогнув под себя ноги, а Личи остался стоять. На первый
взгляд, старик не внушал опасения, но Личи знал, что именно таким приемом проще
всего обмануть бдительность охранника. В былые времена он и сам нередко
прикидывался нищим, а то и калекой.
- Как твое имя? - спросил у старика Ши Хуань-Ло.
- Спроси имя у реки, - ответил старик, улыбнувшись.
- Полагаю, у реки есть имя, - возразил философ.
- Ошибаешься, - качнул головой старик. - Имя есть только у ее берегов.
Ши Хуань-Ло хмыкнул негромко - ему нравился ход мыслей незнакомца.
- В таком случае и у твоей телесной оболочки должно быть имя, - сказал он. -
Люди, с которыми ты встречаешься, должны как-то к тебе обращаться.
- Люди называют меня Джи, - ответил старик.
- Ты - Хао Джи! - хлопнул в ладоши Ши Хуань-Ло - будто муху прибил.
- Может быть, и так, - хитро прищурился старик. - А может быть, и нет.
- Ты не хочешь, чтобы тебя узнавали?
- Я не хочу говорить о себе.
- Но я все равно тебя узнал! Я догадался, кто ты, едва только посыльный передал
мне твои слова!
- Очень хорошо, - снова повторил Джи. Ши Хуань-Ло нетерпеливо заерзал на месте.
- Я так о многом хочу тебя спросить, что даже не знаю, с чего начать! Я не
готовился к этой встречи.
- Я тоже, - кивнул, глядя на воду, Джи. - И вообще, это ведь ты Срывающий Маски,
а я всего лишь старик, присевший на берегу реки, чтобы песни попеть. Извини
меня.
- За что? - удивился Ши Хаунь-Ло.
- За то, что помешал тебе спать.
- Ну, право же, - смутился философ. - Я ведь не знал...
Старик повернул голову и внимательно посмотрел на Ши Хуань-Ло.
- Ты глупо выглядишь без маски, - сказал он.
- Я знаю, - не стал спорить философ. - Все мы глупо выглядим без своих масок.
- Почему же ты срываешь маски с других? Философ беспомощно взмахнул руками,
обеими одновременно.
- Что? - сделал вид, что не понял, старик.
- Так я зарабатываю себе на жизнь.
- А-а, - всего-то и сказал Джи, но для Ши Хуань-Ло это было все равно что
пощечина. - Ты знаешь, почему тебе удается срывать маски с людей?
Философ обреченно вздохнул.
- Потому что перед ними я сам надеваю маску Срывающего Маски.
- А ты не так глуп, как кажется, - усмехнулся Джи.
- Значит, - неожиданно подал голос стоявший за спиной хозяина Личи, - я снова
могу стать тем, кем был прежде?
- Если захочешь, - не глядя на Личи, безразлично махнул рукой Джи.
Подумав, Личи качнул головой:
- Не хочу.
- Оставь нас, Личи, - попросил охранника Ши Хуань-Ло. - Со мной ничего не
случится.
Личи спорить не стал. Оставив философа и старика на полянке, он вернулся к тому
месту, где его ожидал посланник.
Тартакандцу не терпелось узнать, чем закончилась встреча со стариком. И почему
вместе с Личи не вернулся Срывающий Маски? Но Личи ничего ему не сказал. Личи
сел на траву, скрестив ноги, положил на колени меч, который носил за поясом, и
погрузился в глубокую медитацию.
Ши Хуань-Ло вернулся спустя час.
- Собирайтесь! - коротко приказал он, взмахнув рукой.
- Рано еще. - Удивленно глянув на философа, тартакандец перевел взгляд на Личи,
надеясь у него найти поддержку.
Но Личи уже седлал лошадей.
Пока они собирались, никто больше не произнес ни слова. В полуденный зной
молчали даже птицы. Только негромко пела река и над водами ее плыла заунывная
песня старика Джи.
Выехав на дорогу, Ши Хуань-Ло уверенно направил лошадь в сторону Сатора. Личи,
словно и не заметив, что хозяин выбрал неверное направление, последовал за ним.
- Почтеннейшие! - окликнул их посланник. - Тартаканд в другой стороне!
- Мы возвращаемся в Сатор, - не оборачиваясь, ответил ему Личи.
- Но как же так? - Лицо посланника изумленно вытянулось.
Он догнал философа и попытался уговорить, его продолжить путь в Тартаканд, но
даже самый сильный довод посланника - Первый министр будет очень, о-ч-чень
недоволен! - не возымел ни малейшего действия на Ши Хуань-Ло. Мудрец, известный
всей Подлунной под именем Срывающего Маски, ехал на лошади, глядя на линию
горизонта, которая, как известно, есть не что иное, как одна из многих иллюзий,
рисующих мир таким, каким мы привыкли его видеть, и мирно улыбался чему-то
своему. Тартакандцу он казался похожим на старика, что тянул свою заунывную
песню на берегу реки - просто так, потому что ему хотелось петь.
Какое-то время посланник Первого министра ехал следом за Ши Хуань-Ло и Личи в
надежде, что мудрец из Сатора, быть может, еще одумается, но, когда начало
смеркаться, он повернул коня в сторону Тартаканда - иначе и к полуночи не
добраться до постоялого двора. А в Тартаканде у него был дом, была семья. И
служил он не Ши Хуань-Ло, а Первому министру Императора. Само собой, хозяин
будет недоволен тем, что посланник вернулся один. Ну так что ж с того? Чай, не в
первый раз.
А Ши Хуань-Ло и Личи продолжали свой путь в молчании. Для того чтобы понять друг
друга, им не требовалось слов. Так они и ехали, наемный убийца, который семь лет
назад понял, что убийства - не лучший способ познания истины, и мудрец из
Сатора, известный прежде под именем Срывающего Маски, который сегодня впервые
сам остался без маски. А впереди расстилалась ночь.
Лжец
Поднимаясь на гору Откровения, Микша заранее думал о том, что бы такого
рассказать согражданам о будущем. О птицах с огненными хвостами, что пожгут
леса, он уже рассказывал. О пришествии Великого Змея - два раза. О Черном Коте,
что проглотит луну, говорил. О летающих городах - тоже было. Нужно было что-то
принципиально новое. Иначе сограждане могут разочароваться в его даре и найти
другого Заглядывающего. Так уж принято у тольтеков: ежели Заглядывающий в
будущее не может рассказать ничего интересного, значит, нужно его менять.
Микше нравилось быть Заглядывающим. Работа, что и говорить, не пыльная. Всего-то
и требуется, что два раза в год взойти на гору Откровения, посмотреть, как там
оно, будущее, а после ярко, красиво и убедительно рассказать согражданам об
увиденном. Куда как лучше, чем камни для дорог тесать. Опять-таки - уважение
сограждан. Да и дамочки с интересом посматривают.
Дар Заглядывающего обнаружил у Микши дед, потомственный шаман Кинатель. Он же и
обучил Микшу нескольким нехитрым приемам, позволяющим заглянуть в будущее.
Прежде всего, поднимаясь на гору Откровения, нужно пару-тройку грибов с
фиолетовыми шляпками сжевать. Можно еще и рогатую жабу лизнуть, ежели по дороге
встретится. На горе, выбирая место для процедуры, следует остановиться там, где
из трещины бьет струя вонючего бесцветного газа. Ну а дальше все по наработанной
схеме: садишься на землю, руки - в стороны, взгляд - в небеса, жизненная сила -
в области пупка, сознание - в свободном полете. Сидишь и ждешь, когда растает
пелена времени и ты получишь шанс заглянуть в будущее.
Казалось бы, все просто. Да вот только у Микши так ни разу и не получилось
заглянуть в будущее. Не желала пелена времени расступаться пред его внутренним
взором. Ну хоть ты тресни - не желала! Вот и приходилось Микше, чтобы должности
не лишиться, придумывать для сограждан истории, одну другой невероятнее, об
удивительном и прекрасном будущем. И вот это как раз у Микши получалось
замечательно: согражданам истории нравились, и Заглядывающего просили повторять
их снова и снова.
Дожевывая третий гриб, Микша взошел на вершину священной горы. После многих
безуспешных попыток заставить пелену времени рассеяться Микша был уверен, что и
на этот раз у него ничего не выйдет. И тем не менее он добросовестно выполнил
все наставления деда, - в конце концов, это была его работа, за которую
благодарные сограждане заботились о его благополучии.
Микша запрокинул голову. Над ним было бездонное голубое небо. По небу плыли
похожие на молочную пену облака, а на самом краю поля зрения, крестом раскинув
крылья, нарезал широкие круги гриф, высматривающий падаль на земле. Микша
обреченно вздохнул - до захода солнца ему не светило увидеть что-то более
интересное, чем эта птица.
И вдруг - шварк! - перед глазами Микши будто зеленая искра пролетела. Небо
распалось надвое, раскрыв черную бездонную пустоту, из которой на Микшу хлынул
поток образов, сплетающихся в причудливую картину будущего.
У Микши перехватило дыхание, да так крепко, что он едва не задохнулся. Раскинув
руки в стороны, Микша упал на спину. Призрачное видение будущего опустилось на
него с черных небес и окутало, подобно кокону.
Когда Микша пришел в себя, была уже глубокая ночь. Высоко в небе летел, все
время оставаясь на одном месте, нарисованный звездами гриф.
Сограждане ждали Микшу с нетерпением - Заглядывающий никогда не задерживался на
горе Откровения до темноты. Едва завидев Микшу, они тут же подхватили его и на
руки отнесли на центральную площадь, где горел огромный костер. Микшу усадили в
свете костра, накинули ему на плечи одеяло, сунули в руку большую кружку с
кукурузной брагой.
Микша тяжело вздохнул, хлебнул браги и начал говорить.
Он рассказывал про все, что видел, хотя и сам не понимал смысл увиденного. О
стирающих все на своем пути полчищах воинов в железных шапках, у каждого из
которых в руках имелась мечущая молнии палка. О нелепых, ползающих на брюхе
железных зверях с длинными, изрыгающими пламя носами. О гигантских грифах, с
воем проносящихся в небесах и в полете без числа мечущих яйца, что, падая на
землю, уничтожали все живое вокруг. Об охваченных пламенем городах, в тысячу раз
огромнее города тольтеков. О гигантском сером грибе, выросшем на далеком
острове, смрадом своим убившем сотни тысяч людей и на долгие годы отравившем
землю и воду вокруг.
Когда Микша закончил рассказывать, воцарилось молчание. Слышно было, как угольки
в костре потрескивают.
- Мне стыдно за своего внука, - произнес негромко шаман Кинатель. - Несколько
лет Микша, как истинный Заглядывающий, рассказывал нам о будущем. Но сегодня...
- Старик с прискорбием развел руками. - Я не знаю, что случилось. Быть может,
Микша утратил свой дар? Или высшие боги не позволили ему раздвинуть завесу
будущего? Как бы там ни было, нам нужен новый Заглядывающий. Потому что, как ни
больно мне в этом признаться, мой внук Микша - лжец и все, что мы услышали от
него сегодня, не более, чем плод его фантазии.
Сограждане одобрительно зашумели.
Не давая Микше опомниться и хоть слово сказать в свою защиту, дед подхватил его
под локоть и потащил за собой, прочь от залитой огнем площади.
Когда они отошли достаточно далеко, чтобы чужие уши их не услышали, старик
остановился.
- Я думал, ты понял, в чем заключается работа Заглядывающего, - прошептал он.
- Я видел все, о чем рассказал сегодня, - с обидой возразил Микша.
-Ну и что, - пренебрежительно дернул плечом старик. - Я тоже видел это в
молодости, когда был Заглядывающим. Но зачем об этом рассказывать?
- Это будущее, - попытался возразить Микша.
- Это не то будущее, которое мы ждем, - перебил его Кинатель. - А значит, и
рассказывать о нем не стоит. - Дед улыбнулся и обнял внука за плечи. - Не поймут
нас, Микша, не поймут... И, ты уж поверь мне, лжец - это еще не самое плохое
слово, которым тебя могли назвать.
Закладка в соц.сетях
