Жанр: Научная фантастика
Лабиринт 1_2.
... машин и автоматов переплетения разноцветных проводов и
комплектов зеленоватых плат.
- Так где же то существо, которое должно в нем сидеть? - вспомнив высказанную
кем-то в свое время гипотезу, поинтересовался Баслов.
- Вот оно, - Вейзель вынул из кармана и показал черный стержень, закругленный с
одного конца, размером чуть больше указательного пальца. - Это матрица с записью
сознания существа, управлявшего механиком.
- Так, значит, это все-таки автомат.
- Нет. Матрица - это не программа, а абсолютная копия сознания живого существа,
способная развернуться и жить в любом предоставленном ей теле, будь оно
природным или чем-то вроде корпуса механика.
- Выходит, мы ошибались, предполагая, что механики готовят людей к жизни в
искусственных телах?
- Думаю, что нет. Механики осуществляют процесс адаптации сознания людей, а не
их биологической основы.
- Если необходима специальная подготовка для того, чтобы переселиться в корпус
механика, каковы же ощущения человека, загнанного в матрицу?
- В матрице сознание находится в латентном состоянии. Активация происходит
только в момент подсоединения к внешним рецепторам или информационному потоку.
Период предварительной адаптации необходим в том случае, если условия жизни и
деятельности матрицы после подключения будут значительно отличаться от тех, в
которых находился ее предыдущий носитель. Представьте себе, что вы заснули
человеком, а проснулись механиком. Трудно предугадать, понравятся ли вам новые
ощущения или же вызовут тяжелый психологический стресс.
- А этот стержень в вашей руке, он до сих пор... жив?
- Вот этого я с уверенностью сказать не могу, - покачал головой Вейзель. - Мы не
располагаем возможностью протестировать матрицу. Но, судя по тому, что все
проверенные нами основные системы механического тела пришельца работают хотя
степень их функциональной готовности мы можем определить весьма приблизительно,
- удар тока вывел из строя именно матрицу.
- Понятно. - Баслов провел кончиками пальцев по покрытой колючей щетиной щеке. -
Что же еще интересного вы нашли?
- Вот это, - как мы думаем, источники питания. - Вейзель стержнем матрицы указал
на четыре установленных в ряд цилиндра. - Вскрывать мы их пока не рискнули,
поэтому и не знаем, какой вид энергии они в себе аккумулируют. Внизу корпуса
расположен гравитационный стабилизатор, что придает ему повышенную устойчивость.
В грудном отделе, как мы предполагаем, находятся системы связи, наблюдения,
слежения и обработки информации. Над ними расположены основные боевые и
оборонительные средств механика.
- Вот это самое интересное, - оживился Баслов. - Мы сможем ими воспользоваться?
- Боюсь, что нет, - безнадежно покачал головой Вейзель. - Насколько мы успели
разобраться, ни одно из боевых орудий, как, впрочем, и другие устройства, не
имеют никаких внешних систем управления. Все осуществлялось на уровне команд,
отдаваемых матрицей. Как в человеческом теле: нам ведь тоже не надо нажимать на
кнопки или дергать за рычаги для того, чтобы двигать конечностями или
произносить слова.
- То есть без матрицы это просто металлический лом, от которого нам нет никакого
проку? - уточнил Баслов.
- Примерно так, - согласился с его определением Вейзель. - Впрочем, мы можем
попытаться как-то использовать источники питания.
- Если они не взорвутся, когда вы станете их вынимать, - заметил кто-то со
стороны.
- И такое может случиться, - не стал спорить Вейзель.
- Где самое уязвимое место механика? - спросил Баслов.
- На этот вопрос я не готов ответить. Где расположены у механика жизненно важные
органы, мы знаем, вопрос заключается в том, как до них добраться, имея только
автоматы и не имея возможности подойти ближе чем на выстрел? Корпус механика
выполнен из весьма необычного и чрезвычайно прочного сплава.
- У меня ребята гибнут на дороге, а вы не можете никак разобраться с кучей
металлического хлама! - Баслов начал фразу тихо, едва ли не шепотом, а
заканчивая, сорвался на крик. - Работайте быстрее, иначе ваши результаты никому
уже не понадобятся!
Пнув со злостью откинутую в сторону железную руку механика, Баслов развернулся
на каблуках и широкой, размашистой походкой, направился к выходу.
Кийск догнал его уже за порогом.
- Ты напрасно накричал на техников. Они делают все, что могут.
- Я знаю, - сказал, не сбавляя шага, Баслов. - Просто сорвался. Извинись перед
ними за меня.
- Тебе нужно отдохнуть, поспать хотя бы пару часов.
- Некогда.
- Так тебя надолго не хватит.
Баслов резко остановился и посмотрел на Кийска так, как никогда прежде.
Казалось, он готов был признать, что все кончено - они проиграли.
- А ты уверен, что мы еще долго протянем?
- Я пойду на дорогу и посмотрю, как там обстоят дела, - сказал Кийск. - Если
произойдет что-нибудь серьезное, я пришлю за тобой.
Баслов устало провел ладонью по лбу.
- Хорошо, - сказал он. - Пока еще есть время.
Глава 19
ПЕРЕД KOHЦOM
С наступлением сумерек ангар, в который был помещен . механик, осветили лампами.
Неясный желтоватый свет делал работу, при которой требовалась выверенная до доли
миллиметра точность, почти невыполнимой.
Темнота помогала механикам и на дороге. Пришельцы и их техника работали во тьме,
не снижая темпов, в то время как людям был нужен свет. Механики, посты которых
располагались теперь через равные интервалы вдоль всего дорожного пути, били
прямой наводкой по каждой, вспыхнувшей во мраке хотя бы на мгновение, светящейся
точке. Солдаты, попытавшиеся в темноте снова подорвать дорожное полотно, попали
под перекрестный лазерный обстрел, стоило им только ненадолго зажечь лампу. Двое
из них погибли, у третьего серьезно пострадала нога.
Еще до вечера пришельцам удалось восстановить поврежденные участки дороги и
подогнать к месту строительства новую технику. Отгородившись от людей
инфразвуковым барьером, они продолжали прокладывать путь к базе.
Кийск, временно заменивший Баслова на посту командира, отдал приказ, не зажигая
огней, отойти в лес. Большую часть солдат, уставших не столько от физических
усилий, сколько от постоянного нервного напряжения, он отправил на базу
отдыхать, оставив только троих добровольцев. В помощь им он вызвал с базы два
десятка гражданских, молодых и крепких мужчин. Кийск приказал ставить мины по
направлению движения дороги за пределами зоны воздействия инфразвука и выводить
запальные шнуры подальше, с тем чтобы взорвать дорогу уже после того, как она
пройдет по местам минирования.
Все, что они делали, казалось Кийску похожим на мышиную возню вокруг спящего
объевшегося кота, которая могла продолжаться лишь до тех пор, пока кот не
проголодается и не проснется. Шансов остановить продвижение механиков к базе у
них не было абсолютно никаких. Прилагаемые усилия, связанные с неизбежными
человеческими жертвами, могли лишь оттянуть неминуемую развязку на день-другой.
На рассвете пришел Баслов, выспавшийся и отдохнувший, но все такой же мрачный.
Кончики его усов не торчали, как прежде, лихо закрученными вверх, а свисали по
краям рта. То, что он увидел в сером, подернутом туманной дымкой предутреннем
свете, настроения ему не подняло - за ночь механики продвинулись вперед почти на
полтора километра.
- У нас в запасе сутки, может быть, чуть больше. Надо готовить базу к эвакуации,
- сказал он и, посмотрев на Кийска, решительно прибавил: - Ты столько об этом
говорил, что тебе теперь и действовать. Я буду сдерживать механиков сколько
хватит сил.
- Лишние два-три часа нас не спасут. Лучше постарайся обойтись без жертв.
- Спасибо за совет. Иди, занимайся своим делом, а я займусь своим.
- Ты уже решил, куда уводить людей?
- На ферму Степашина.
- Ты думаешь, механики не придут туда после того, как покончат с базой? Надо
эвакуировать и ферму. Надо всех уводить за реку. Быть может, взорвав мост, нам
удастся на какое-то время отрезать механиков.
- А что мы будем есть зимой, если бросим ферму?
- То, что сумеем спасти.
- Делай, как знаешь, - махнул рукой Баслов. Для себя он все уже решил. Участь
затравленного зверя, спасающегося бегством от безжалостных охотников, была не
для него. Когда настанет время, в последней, решающей схватке с механиками он не
отступит ни на шаг. До самого конца.
Сообщение о начале эвакуации не стало для обитателей базы чем-то неожиданным.
Все прекрасно знали, как обстоят дела, и понимали, что, не имея возможности
противопоставить что-либо приближающимся механикам, они должны будут покинуть
обжитые места и снова идти куда-то, в поисках своей дальнейшей судьбы, которой
на самом-то деле, возможно, и не было вовсе.
Сделав на базе все необходимые распоряжения, Кийск с бригадой из пятидесяти трех
человек отправился на ферму. Этим людям предстояло сформировать первый обоз с
продовольствием и самым необходимым инвентарем и отправиться , вместе с ним за
реку, чтобы к прибытию основной партии беженцев подготовить для них временное
жилье. Кийск остановил свой выбор на коттеджах, в которых прежде обитали
мародеры. Разместить в пяти небольших летних домиках около полутысячи человек,
конечно же, будет невозможно. Остальным в преддверии зимних холодов придется
жить в армейских палатках. Дальнейшее - оставаться ли зимовать или искать новое
место для зимнего лагеря - будет зависеть от того, станут ли механики
форсировать водную преграду.
В ЗАПАДНЕ
В боевых условиях руководство несколькими группами, разделенными значительными
расстояниями, сильно осложнялось, а порою становилось и просто невозможным из-за
отсутствия связи. Сообщения приходили со значительными опозданиями, чаще всего
со скоростью пешего курьера. В ожидании известий оставалось только строить
догадки о том, что происходит у твоего соседа, про которого в прежние времена
можно было сказать, что находится он у тебя под боком.
В то время как Кийск решал на ферме вопросы, связанные с эвакуацией, пока
собирались в дорогу жители базы, а специалисты из исследовательского центра
пытались извлечь какую-то полезную информацию из вскрытого механика, Баслов
продолжал изыскивать новые способы остановить продвижение механиков к базе.
Никому, в том числе и самому себе, Баслов не мог и не хотел признаться, что не
знает, как действовать в сложившейся безнадежной ситуации, а потому продолжал с
отчаянной решимостью взрывать отстроенную механиками дорогу на любом участке,
где только удавалось подобраться к полотну. Взрывы превратились для него из
средства борьбы в самоцель, позволявшую создать хотя бы видимость активного
противостояния врагам.
Механики между тем, сосредоточив на конечном участке пути значительное
количество техники, продолжали продвигаться вперед, не обращая внимания на то,
что дорога позади них разворочена взрывами. Восстановлением ее занималась
техника, подтягиваемая из города.
Один из механиков теперь постоянно двигался впереди, рядом с расчищавшим путь
комбайном. Заметив огонек, бегущий по запальному шнуру к заранее заложенной на
пути следования дороги мине, он легко обрубал его лазерным лучом.
Глядя на это, Баслов приходил в бешенство и, казалось, готов был кинуться на
механиков с голыми руками. Останавливала его только непреодолимая стена ужаса.
То, что капитан медленно, но верно теряет контроль не только над ситуацией, но и
над собой, не оставалось незамеченным для солдат. В возможность сдержать
механиков уже не верил никто, и никому не хотелось бессмысленно подставлять себя
под удар. Баслову становилось все труднее найти исполнителей для своих приказов
- солдаты избегали попадаться командиру на глаза.
День клонился к закату. Ни механики, ни их техника в отдыхе не нуждались.
Строительство продолжалось прежними темпами. Самое позднее - к полудню
следующего дня дорога должна была упереться в ворота базы.
Все уже настолько свыклись с мыслью, что пришельцы подкидают дорогу только в
случае крайней необходимости, что не сразу поняли, что происходит, когда четверо
механиков сошли с серого покрытия, развернулись в линию и не спеша двинулись
вперед. Их низкочастотные генераторы не были задействованы, но уже одно то, что
более сильный и хорошо вооруженный противник предпринял наступательные действия,
посеяло в рядах обороняющихся состояние, близкое к панике. Навстречу им
раздалось только несколько разрозненных выстрелов да кто-то бросил бомбу под
ноги одному из механиков, на взрыв который тот не обратил никакого внимания.
Баслов руганью и угрозами пытался собрать и снова бросить в бой свое войско, но
приближающиеся механики пугали солдат куда сильнее, чем размахивающий автоматом
командир. Начавшееся отступление быстро превратилось в бегство.
Когда в ворота базы вбежали солдаты, кричащие, что механики уже близко и минут
через десять будут здесь, на территории началась безумная паника.
Женщины хватали на руки детей и бежали, сами не зная куда и зачем. Мужчины, по
большей части с оружием в руках, метались от дома к дому, ища кого-нибудь, кто
бы сказал, что следует делать. Все указания и инструкции о боевых позициях,
которые следовало занимать в случае нападения на базу, в момент реальной
опасности словно вихрем выдуло из головы.
На заднем дворе, у ворот, грунтовая дорога от которых вела через лес к ферме
Степашина, возникла давка. Люди, почти инстинктивно рванувшиеся в первый момент
к воротам, теперь остановились в нерешительности. Приближалась ночь, а путь до
фермы был не близким. Весь имевшийся в наличии транспорт был занят под перевозку
продовольствия в новый лагерь. Отправляясь на ферму, Кийск велел собираться,
пообещав прислать повозки с лошадьми утром.
Крики, плач детей, голоса зовущих друг друга потерявшихся в толпе родственников
- все смешалось в единый нервно вибрирующий, вот-вот готовый взорваться звуковой
пузырь. Толпа раскачивалась взад-вперед, готовясь сама себя вытолкнуть за
ворота.
И в этот момент в проходе ворот возникла фигура капитана Баслова. В расстегнутом
бушлате, с автоматом в руках, он встал на дороге и выстрелил в воздух.
- Назад! - заорал он. - Все назад! В лесу механики! Мы будем защищать базу!
- Механиков пока только четверо, - сказал, подбежав к капитану, рядовой Берг. -
Рассеявшись по лесу, люди смогут добраться до фермы. Оставаться на базе - верная
гибель.
- Мы будем сражаться здесь! Лагерь подготовлен к обороне!
- Но, капитан...
Оттолкнув солдата прикладом, Баслов двинулся вперед. Толпа на заднем дворе,
пропуская его, раздалась в стороны.
- Давайте! Идите! - закричал, указывая автоматом на раскрытые ворота, Баслов. -
Пусть уходят все, кто хочет! Через две минуты я закрою ворота, и больше ни один
человек не покинет базу и не вернется назад!
Женщины стояли в нерешительности, крепко прижимая к себе детей и нервно
перешептываясь. Дилемма казалась неразрешимой. Страх находился по обе стороны
ограды.
Не обращая больше внимания на собравшуюся у ворот толпу, Баслов направился к
центральной площади.
- Немедленно закрыть все ворота! - крикнул он, запрыгнув на бортик пустого
бассейна. - Всем занять свои боевые места! Ничего ужасного не произошло! Мы
сумеем отстоять базу!
Кто-то бросился выполнять его приказы, но большинство остались стоять на месте.
Площадь перед бассейном быстро заполнялась выходившими из домов людьми,
услышавшими громкий голос Баслова. К ним присоединились и женщины, вернувшиеся с
заднего двора, так и не решившиеся покинуть базу.
- Что происходит? - подбежал к Баслову Киванов, все это время занимавшийся
вместе с техниками изучением механика.
Махнув рукой в сторону, Баслов дал понять Борису, что сейчас не до него.
- Мы опоздали с эвакуацией, - сказал он, обращаясь ко всем собравшимся. -
Единственное, что мы можем сделать сейчас, - это попытаться отстоять базу. В
ангаре лежит мертвый механик. Кто еще не видел его, может пойти и посмотреть! Их
можно убить, и мы делали это уже не раз! У нас есть оружие, и мы будем
сражаться!..
Механикам, по-видимому, была хорошо известна планировка лагеря. Разделившись еще
на подходе к базе, они вышли к ней сразу с нескольких сторон. Они и не думали
нападать на людей. Трое блокировали выходы, перекрыв их тускло мерцающими в
сгущающихся сумерках защитными экранами, которые использовали в городе.
Четвертого видно не было.
Одновременно с разных сторон зазвучали их ровные, неживые голоса, обращенные к
людям:
- Внимание! Не пытайтесь покинуть лагерь! Сохраняйте порядок и спокойствие!
Утром прибудет транспорт, который доставит вас в город, где для вас приготовлены
жилые секции!
Высокие, прочные стены, с неимоверным трудом возведенные по настоянию Баслова,
дабы создать надежную защиту от нападения извне, превратили базу в огромную
мышеловку, запертую механиками. Сплошного кольца вокруг базы не было, и
здоровые, крепкие мужчины могли бы перебраться через стену и попытаться уйти в
лес, но в лагере, кроме них, были женщины, дети, раненые и больные.
- Будьте вы прокляты, твари жестяные! - пронзительным, срывающимся на фальцет
голосом закричал Баслов.
Выхватив у кого-то из рук бутылку с зажигательной смесью, он запалил на ней
фитиль и побежал по аллее, ведущей к центральным воротам. Размахнувшись, он
швырнул горящую бутылку в голову механика, выступающую над перекрытием ворот.
Бутылка разорвалась, попав в периметр защитного поля. Вспыхнувшая горючая смесь
выплеснулась на ворота.
Киванов обернулся, когда кто-то тронул его за локоть. Рядом стоял Вейзель.
- Как вы думаете, это единственный возможный финал нашей истории? - спросил он.
- Похоже, что от нас уже ничего не зависит, - ответил Борис.
- Да, - соглашаясь с ним, кивнул Вейзель. - Последней битвы не получится. Если
бы механики хотели уничтожить нас, они бы легко это сделали. Но они уготовили
для нас иную участь... Должно быть, к существованию в виде матрицы,
подсоединенной к искусственному телу, можно привыкнуть, но, когда я представляю
это, мне становится не по себе.
- Послушайте, доктор, но ведь если матрица представляет собой просто копию
человеческого сознания...
- О том, что прежний его носитель был человек, я делаю предположение только
исходя из внешнего сходства корпуса механика с человеческим телом.
- И тем не менее если матрица управляется с механиком, то с этим может
справиться и живой человек?
- Чисто теоретически - да. Но для этого потребуется подсоединить сознание
человека к контуру чувственных ощущений механика. Что произойдет с человеком
после этого, возможно ли будет возвращение его сознания в прежнее тело в
недеформированном виде, я судить не берусь.
- Но чисто технически вы смогли бы это осуществить?
- В госпитале имеется бездействующая система для сканирования памяти, в случае
необходимости можно бы было попробовать воспользоваться ее внешним контуром.
- Ну так давайте попробуем!
Вейзель посмотрел на Киванова едва ли не с восхищением.
- Мне кажется, что сейчас, когда нам отпущен срок жизни только до завтрашнего
утра, не самое подходящее время для научных изысканий.
- К черту науку! - Киванов схватил Вейзеля за руку и потащил за собой к ангару,
в котором находился механик. - Если нам удастся оживить механика и управлять им,
то можно будет попытаться под его прикрытием вывести людей с базы.
- Безумная идея, - безнадежно покачал головой Вейзель.
- У вас есть другие предложения? Если сегодня мы не попытаемся сами залезть в
механика, то завтра окажемся там помимо собственной воли. Вы, кажется, говорили,
что вам это не по душе.
- Я не знаю, сможет ли человек без какой-либо специальной подготовки справиться
с управлением механика.
- Я попробую.
- Вы хотите сделать это сами?
- А у вас есть другие кандидатуры?
Вейзель, ничего не говоря, только плечами пожал.
- Берг! - окликнул Киванов знакомого солдата. Увидев Бориса, тот сразу же
подбежал к нему.
- Ты сейчас чем-нибудь занят? - спросил Борис.
- По-моему, до утра все свободны, - криво усмехнулся Берг. - Каждый занимается
чем хочет или считает нужным.
- Нам нужна твоя помощь, - Киванов положил руку солдату на плечо. - Мы готовим
прорыв. Попробуй добраться до фермы и предупредить Кийска, что нам потребуется
его поддержка.
- Во время отступления многие из ребят остались в лесу, - сказал Берг. -
Возможно, они ушли как раз на ферму. Куда же еще?
- Скажи Кийску, чтобы он не пытался атаковать базу, а ждал начала нашего
прорыва. Его задача - увести людей.
- Хорошо, - кивнул Берг.
- И пусть не удивляется, если на нашей стороне окажете механик.
Берг удивленно приподнял бровь, но, не задавая вопросов снова кивнул.
- Попробуй перелезть через забор за теплицей. Там, по-моему, самое безопасное
место. - Киванов хлопнул солдат ладонью по плечу. - Давай. Мы надеемся на тебя.
- Не сомневайтесь, - улыбнулся Берг.
Махнув на прощание рукой, он зашагал по парковой до рожке, поправляя на ходу
ремень автомата на плече, и вскоре исчез среди сгустившихся теней.
- Может быть, стоит сказать о нашей затее Баслову? - негромко спросил Вейзель.
- Не думаю, - покачал головой Борис. - В этом деле нужен холодный расчет, а у
Петера сейчас боевая лихорадка.
ЗАКОВАННЫЙ В ЖЕЛЕЗО
Готовясь к битве, Баслов приступил к возведению баррикад напротив
заблокированных механиками входов на базу. Бессмысленность подобных действий
была ясна каждому, кто хотя бы раз ощутил на себе действие используемого
пришельцами инфразвукового поля. Тем не менее люди с готовностью принялись за
дело - томительное ожидание неминуемой развязки было невыносимо.
Механики только наблюдали за деятельностью людей, не пытаясь вмешаться Они ждали
утра, когда выстроенная дорога соединит их с городом.
В ангаре шла интенсивная работа по переустройству корпуса механика. Чтобы
освободить место для человека, из груди механика были удалены несколько блоков,
которые, по мнению специалистов, содержали в себе вспомогательные и дублирующие
системы, и сломаны перегородки между ячейками, в которых они размещались.
Образовавшуюся камеру, в которую, скорчившись, подтянув колени к груди, с трудом
мог втиснуться человек, покрыли изнутри двойным слоем амортизирующего пластика.
Сложнее оказалось решить проблему доступа воздуха в камеру. Закрывавшие ее
защитные пластины были настолько прочными, что проделать в них отверстия не
удавалось ни одним из имевшихся инструментов.
В итоге решили просто не подгонять щитки слишком плотно корпусу, что, конечно,
делало механика более уязвимым, но то же время позволило бы находящемуся в нем
человеку дышать.
Находящийся в госпитале Клавдии Колышко уже пришел в сознание и чувствовал себя
значительно лучше. Узнав о том, что происходит, он потребовал, чтобы его усадили
в кресло-каталку и отвезли в ангар. Теперь все работы шли под его
непосредственным наблюдением и руководством. Лицо ученого было бледным и
осунувшимся; время от времени, стараясь, чтобы никто этого не заметил, он глотал
лекарство. Но ум его, как и прежде, был острым, и ни одна самая незначительная
деталь не ускользала от его пристального внимания.
Вейзель примерил на голову Бориса обруч от системы сканирования памяти и
подогнал его по размеру. Еще раз проверив крепление датчиков на внешней и
внутренней поверхностях обруча, он подсоединил его к гнезду, в котором прежде
находилась матрица.
- Готово? - спросил Киванов.
Он заметно нервничал, наблюдая за торопливыми приготовлениями.
- Все, что в наших силах, мы сделали, - ответил Вейзель. - Однако...
- Однако, чем вся эта затея закончится, вы сказать не можете, - закончил фразу
Борис.
Изображая виноватую улыбку, Вейзель чуть приподнял уголки губ.
- Тогда не будем терять время, а посмотрим, что получится. - Киванов решительно
направился к механику.
Жизни в металлическом корпусе, распластанном на брезенте, было не больше, чем в
любой другой груде железа.
- Что-то не верится, что он сможет сдвинуться с места, - с сомнением покачал
головой Киванов.
- Одну минуту, - остановил его Колышко. - Мы подсоединили к сканирующему контуру
выключатель, с помощью которого вы сами включите его, когда будет закрыта
камера. Но трудно сказать, сумеете ли вы сами отключить его. Если вам удастся
войти в плотный нейроконтакт с чувственным контуром корпуса механика, то скорее
всего вы полностью утратите контроль над собственным телом.
- Что ж, в таком случае придется кому-то потом вытащить меня оттуда, - изобразил
на лице улыбку Борис.
Киванов сначала сел в приготовленную для него камеру затем, укладываясь на бок,
стал постепенно втискивать в нее свое большое, плотное тело. Пространство камеры
казалось слишком маленьким для взрослого мужчины, но, провозившись минут пять,
Борис с помощью обступивших его со всех сторон ассистентов, все же разместился в
ней, свернувшись подобно зародышу в утробе.
- Не слишком просторно, но в целом уютно, - пошутил Борис, когда Вейзель
наклонился, чтобы поправить у него на голове сканирующий обруч.
Закончив с обручем, Вейзель вложил в руку Киванова шнур с клавишей выключателя
на конце.
Когда сверху его прикрыли широкой металлической пластиной и стали закреплять ее
по бокам, Борис согнал с лица притворно беззаботную улыбочку и судорожно
сглотнул. В полной темноте, закрытый в камере, давящей на него со всех сторон,
слушая приглушенные удары по корпусу каких-то металлических инструментов, он
вдруг почувствовал приступ жуткого ужаса, растекшегося по телу нестерпимой
слабостью. Ему стало казаться, что воздуха в камере не хватает, колени и локти
сами собой напряглись и уперлись в стены, пытаясь отодвинуть их. Киванов сделал
глубокий вдох, задержал дыхание и, хотя и без того ровным счетом ничего не
видел, плотно закрыл глаза.
Он увидел светящиеся стеклянные стены Лабиринта. Он снова должен был идти по его
запутанным, переплетающимся ходам, которые уводили все дальше, все глубже в
бездну безнадежности... Или это был не Лабиринт, а нейросеть механика, в которую
он уже, незаметно для себя, скользнул? Киванов осторожно провел пальцем по
лежавшей в ладони клавише, чтобы убедиться, что она пока еще не включена.
Снаружи раздался условный стук по обшивке, означавший, что все приготовления
закончены, люди отошли на безопасное расстояние и Борис может подключаться
...Закладка в соц.сетях
