Жанр: Научная фантастика
Рапсодия гнева 2. Мир вечного ливня
...монно тряс меня за плечо, и мне пришлось разлепить веки.
- Э, мужик, ты как тут оказался? - хмуро склонился надо мной красномордый боров в
форме охранника.
- Ногами зашел, - не очень любезно ответил я, для верности показав ему золотую
карточку.
И он заткнулся. Улыбнулся даже.
- Вид у вас не очень, - виновато заметил он. - Думал, мало ли кто из персонала провел
знакомого через служебку. Бывает. Нас дрючат за это.
- Расслабься, - я поднялся с дивана и похлопал его по плечу. - До сортира доведешь?
- Легко! - боров обрадовался, что у меня миролюбивое настроение.
Скорее всего, обычно с клиентами бывало иначе. Я представил, как бы отреагировал на
подобную побудку тот же Влад, и усмехнулся. Правда, если быть до конца точным, Влад бы в
подобную ситуацию не попал. Во-первых, вряд ли бы ему пришло в голову завалиться спать в
подсобке, а во-вторых, внешний вид у него такой, что не подкопаешься. У меня же, как я
начинал понимать, вид был именно в стиле "Прицепись ко мне, охранник". Почему, я понять не
мог, но все реагировали именно так.
В туалете я как следует умылся холодной водой, все еще ощущая другую прохладу -
прохладу ливня из сна. Он отрезвил меня больше, чем умывание. В ушах еще позванивало от
автоматной стрельбы. Я попробовал собрать в голове все странности этого сна. Место ведь
было то же, что и обычно, но что касается остального... И люди другие, и обстановка, в общем,
все другое и непривычное, а главное - я без оружия. Это насторожило и встревожило, потому
что если так будет каждый раз, то получалось, что три тысячи долларов за работу снайпером во
сне - это не куча денег, как казалось вначале, а в самый, что называется, раз. Даже как бы не
мало, если придется голой задницей "ежей" давить.
Влада с девочками я нашел в почти пустом зале. Я понятия не имел, сколько по времени
получилось проспать, но никто не удивился моему долгому отсутствию, из чего можно было
сделать вывод, что прошло не так уж много времени. Влад курил кальян, стоящий на низком
столике, сидя в углу зала на диване, как какой-то шейх, а девочки кошками прижимались к его
ногам. Посреди Москвы это обычное для таджиков занятие показалось мне диссонирующим с
окружающей обстановкой, с хромированными трубами, шлюзами и прочей бутафорией. Уголек
шипел в чашечке, распространяя вокруг отчетливый запах гашиша.
- Хочешь? - спросил Влад, отрываясь от мундштука.
- Нет. - Я помотал головой и плюхнулся на диван.
- А можно мне огоньку? - Ника игриво улыбнулась и протянула в мою сторону
тоненькую розовую сигаретку.
- Легко! - Мне было неловко за происшедшее в туалете, но я постарался скрыть эти
чувства избытком веселости и услужливости.
Вытащив зажигалку, я от усердия и остатков опьянения соскользнул с дивана и грохнулся
на колени. Все прыснули, а Влад от неожиданности толкнул столик с кальяном, и раскаленный
уголек выскочил из чашечки, едва не попав мне за шиворот. Я еле увернулся. Тут же подбежала
официантка, загасила уголек специальной лопаточкой и убрала пепел.
- Весь кайф обломали! - махнул рукой Влад. - Поехали-ка по домам.
"Что у меня, магнит на спине? - с тревогой подумал я. - Во сне гильза за шиворот, а тут
чуть уголек не поймал. И фига себе совпаденьице!"
Влад до дома меня не довез, остановил, не доезжая до дорожной развязки.
- Там пост ДПС, а я бухой дальше некуда, - развел он руками. - Не хочу дармоедов
кормить, доберешься сам?
- Доберусь. Ну мы и погуляли...
- Ладно. Только на работу не проспи. Кирилл этого не любит.
Я вышел под утихающий дождик и поднял воротник плаща. Вокруг горящих фонарей
вибрировало оранжевое гало, делая их похожими на близкие лохматые звезды. Идти до дому
оставалось с километр, не меньше, но, как говорили китайцы, дорога в тысячу миль начинается
с одного шага.
На посту ДПС ко мне прицепились менты, но я от них благополучно отвязался, несмотря
на попытки слупить с меня денег за перемещение по городу в пьяном виде.
- Водителей пьяных лучше ловите, - посоветовал я им, забирая назад документы.
- Поговори еще! - начал заводиться тот, что был помоложе, но я уже уходил прочь.
Недалеко от моего дома разлеглась на земле огромная дорожная эстакада, навороченная,
как несколько свитых между собой колец Мебиуса. Она напоминала мне древнего Змея, каким
представляли его славяне, - многолапое чудище с сотней хоботов. Змей этот как следует врос
в землю лапами и вел малоподвижный образ жизни, все время спал, сотрясаясь время от
времени от проходящих по нему тяжелых машин. Правда, в столь поздний час машины его не
тревожили, он молча дремал, освещенный прожекторами и оранжевыми фонарями, блестел
гребнями поручней и подхрапывал вибрирующим от ветра железным листом. На миг мое
опьяненное воображение допустило, что он может видеть сны, как и все. Но в отличие от всех
сны и являются его основной жизнью. Здесь он спит, а там, во сне, живет полнокровной
жизнью, ворует девок по деревням, дерется с витязями...
"Прямо как я, - подумалось мне. - В реальности дрянью занимаюсь какой-то, а в снах
вернулся к тому, что мне нравилось больше всего. Хотя нет, не нравилось. Просто я привык
быть на войне - жить незатейливой жизнью, не требующей личной ответственности,
выполнять чужие приказы... Странно звучит, но так проще".
Мне показалось, что я понял причину и суть моих военных снов. Наверняка это всего
лишь воплощенные мечты и ничего больше - мне бы хотелось попасть обратно в отряд,
хотелось бы зарабатывать тем, что я умею лучше всего. Вот и все. Поэтому такое и снится. Чего
уж тут мистику всякую городить? Как оно ни горько.
Я шел в темноте, приближаясь к громадине эстакады, пока наметанный глаз не заметил на
фоне неба яркую алую искорку.
"Сигарета", - механически отметил я.
Затем только подумал, что надо же было кому-то взобраться на самую верхнюю полосу
эстакады, чтобы покурить у перил. Странно. Подойдя ближе, я заметил, что это девушка. Она
одиноко стояла, а ветер дул ей в спину, то и дело закидывая волосы на лицо. Поэтому лица я не
разглядел.
"Уж не вниз ли она собралась броситься?" - подумал я без должной, в общем-то,
тревоги.
Раньше, пожалуй, я бы рванул наверх, спасать, предотвращать... Но нас разделяло три
уровня в высоту, и мне лень было дергаться. Именно лень. Перемахнув через ограждение, я
услышал наверху скрип тормозов, щелчок открывшейся дверцы, голоса. Невнятно. Ни единого
слова не разобрать. И вдруг дикая боль обожгла мне спину - в том самом месте, куда во сне
попала раскаленная гильза. Я матюгнулся и взвыл от боли, затем, не думая, не разбираясь, с
места сделал кувырок через плечо по асфальту и снова взвыл - боль от ожога была
невыносимой, уже лежа на спине, сорвал себя плащ, стянул через голову свитер - и только
тогда боль отпустила, а на асфальт выпал погасший окурок.
- Чертова девка! - ругнулся я в сердцах, поднимая взгляд.
Но наверху уже никого не было, только габаритные огни отъезжающей машины
мелькнули на съезде с эстакады.
- Ну и везет мне сегодня! - морщась, я осмотрел прожженную в свитере дыру, затем
подвигал лопатками.
Больно! Это надо же было с такой высоты столь прицельно попасть бычком мне за
шиворот! Одеваться было не очень приятно, спину жгло, но не идти же под осенним дождиком
с голым торсом! Правда, до дома было уже недалеко.
Продолжая ругаться, я поспешил к спящему жилому массиву.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Первый бой
За три недели работы у Кирилла на студии я здорово набил руку в написании текстов для
самых разных телевизионных нужд. Приходилось и "вопросы от телезрителей" придумывать, и
даже ситуации для проходящих по разным каналам реалити-шоу. Но главной работой была та,
на которую меня нанимали, - написание текстов для еженедельных розыгрышей лотерей. Это
только кажется, что две недели - два текста. На самом деле извести пришлось не менее
двухсот листов бумаги, поскольку большую часть моих наработок Кирилл браковал и
складывал у себя в столе. Мне приходилось писать снова, улучшать и опять писать, а попутно
хоть в какой-то мере освоить такую непривычную для меня вещь, как компьютер. Это тоже
отняло много времени, но Кирилл словно не замечал моей неуклюжести. Он терпеливо снабжал
меня затертыми брошюрами по психологии и НЛП, выделил массивный том переводного
издания "Реклама - как это делается", а также через каждые час-полтора вызывал на
лестничную клетку. Там мы курили, он расспрашивал о продвижении работы и осчастливливал
искрами своего бесценного опыта.
Я не мог понять, почему он не курит в кабинете. Весь персонал курил и в павильоне,
несмотря на запреты пожарников, и в кабинетах, у кого они были. У меня был. И я там мог
курить сколько вздумается. У Кирилла же был самый большой кабинет, просто огромный, там
не то что курить, там можно было костер разводить, не боясь копоти на потолке. Но в кабинете
он не курил. Такая вот странность. Спрашивать о ее причине мне казалось неловким, а сам
Кирилл никогда не касался этой темы. И никто из работников не касался, словно это
совершенно нормально, когда самый главный человек предприятия курит не в кресле
собственного кабинета, а на лестничной клетке.
Мы работали только ночью, но вскоре я привык к тому, что спать приходится днем, и это
перестало меня напрягать. Мои военные сны прекратились - тот, где были поляки в лесу,
оказался последним. И чем больше проходило времени, тем менее серьезно я воспринимал
происшедшее. Тем более что Кирилл в реальности ничем не напомнил о нашем договоре во сне.
Единственное, что то и дело вспоминалось с тревогой, так это попавший мне за шиворот
окурок. И не до конца заживший ожог в том месте, где во сне меня прижгло выскочившей из
автомата гильзой. Правда, здравый смысл списывал это на идиотское стечение обстоятельств.
В общем, к. концу третьей недели, когда мне надо было сдавать пачку текстов для
ведущего, три листа для участника и еще пачку для активных "зрителей в зале", тот странный
сон казался уже просто сном. Без всяких странностей. Ну что за странность, действительно,
если после реального найма на работу вам снится ваш наниматель, который нанимает вас на
другую работу, причем за гораздо большие деньги? Все вписывается в общепринятую теорию
сна. А что касается пьяного сна, так то вообще... Черт-те что там намешали в эти коктейли, так
чего удивляться эффекту? Глупо. Так что сон с поляками я твердо решил считать бредом и не
вспоминать. А сон с наймом... В снах часто реализуются потаенные желания.
Короче, я понял, что трех тысяч долларов мне не видать, как не видать многого из того,
что снилось в детстве и так хотелось перенести в реальность. Нам снятся наши мечты, что-то
недоделанное, неисполненное, невыполнимое. Лишь крохотный червячок сомнения затаился
глубоко в душе, примерно в том самом ее уголке, где живет вера в то, что мы не одиноки во
Вселенной. Этот червячок ждал дня выплаты денег, если будет шестьсот, то о странных снах
можно забыть навсегда, если же три шестьсот... Но это было из той же оперы, что и "если бы у
меня была волшебная палочка".
Кстати, в детстве у меня было много идей по поводу волшебной палочки, исполняющей
всего одно желание. Но если бы такая палочка попала мне в руки теперь, я бы загадал только
одно - деньги. Столько денег, на сколько хватило бы мощности магического прибора. Потому
что, работая на студии, я понял, что за деньги можно купить все, в том числе и здоровье. В том
числе и любовь. Не проституку, упаси боже, а именно любовь, настоящую, пылкую и
страстную, может, даже на всю жизнь. Почему? Да потому, что мужчина с деньгами
действительно выглядит значительно привлекательнее заскорузлого торговца с рынка. От него
пахнет хорошим одеколоном, он гладко выбрит, у него мягкая кожа и великолепные,
ухоженные зубы. С ним просто приятно общаться. И дружбу можно купить за деньги. Отчасти
по тем же причинам, что и любовь, отчасти еще и потому, что обеспеченный человек и друзьям
способен принести пользу, вспомнить о них в нужный момент, а от нищего - только
проблемы,
Я видел это каждый день на живых примерах. Трех недель мне хватило с избытком. Я
видел людей богаче Кирилла. Я видел людей беднее, чем я был теперь. И я прекрасно помнил
себя три недели назад, когда с последней десяткой в кармане шел мимо киоска с горячей
выпечкой и облизывался. Это все были не просто состояния души и тела, это были разные
уровни реальности. И в ту реальность, где я не мог себе купить сраный пирожок за девять
рублей, возвращаться не хотелось.
Вообще-то деньги - вещь странная. Когда-то за триста долларов я рисковал жизнью и лез
в такие передряги, что сейчас становится страшно. Недавно триста долларов, полученные от
Кирилла, казались мне достойной суммой, но жизнью за них я бы уже не стал рисковать.
Сейчас, когда я понял, что работа и впрямь не сахар, эти же самые триста долларов казались
мне недостаточной оплатой труда. Такая вот получалась баллада о трехстах долларах.
Вспомнив фразу "работа не сахар", я вспомнил и Катю, благодаря которой встретился с
Кириллом. Ведь именно от нее я впервые услышал эти слова. Но я приходил на студию ночью,
а она днем, и нам никак не удавалось встретиться. В одном здании работаем, а я до сих пор не
смог пригласить девушку на чай. Она-то чаем меня как раз угостила и сигареты свои отдала,
У меня защемило сердце, и возникло острое желание хотя бы позвонить ей, была ведь
где-то визитка, но надо было сдавать проклятые тексты, а Кирилл, как назло, больше половины
забраковал и велел переписывать. Не успею до утра - зарплаты не видать. Кирилл называл
такой подход к оплате коммунистическим принципом. То ли в издевку над идеями вождей
пролетариата, то ли в издевку над нами. Черт его вообще разберет. Даже если полностью
забыть странный сон, где он нанял меня снайпером в несуществующий отряд на
несуществующей войне, то странностей у него и по жизни хватало. И курение на лестничной
площадке - не единственная. Взять хотя бы одежду. Уж не знаю, сколько у него было
одинаковых комплектов кожаных штанов, рубашек из тонкой кожи и кожаных жилеток, но
появлялся он только в них. Все черное, лоснящееся, чуть хамовато-разнузданное. Неизменное.
Он словно подчеркивал этой одинаковостью одежды, что ничего никогда не изменится, все
будет, как скажет он. Очки с круглыми стеклами без оправы тоже странность. Дело в том, что,
сколько я ни приглядывался, диоптрий на стеклах заметить не удалось. И затемненными они не
были. В общем, чистый прикол, как он сам выражался. Очки ни для чего. Без всякой функции.
Зачем бы я, к примеру, стал таскать такую штуковину на носу? Мне хотелось это понять. Мне
казалось, что, узнав секрет этих дурацких очков, я смогу узнать хотя бы часть секрета власти
Кирилла над другими людьми. А она была, эта власть, причем выражалась не только деньгами.
Над текстами я прокорпел до четырех ночи. Чем больше я над ними работал, тем большее
отвращение они у меня вызывали. Иногда казалось - вырвет на клавиатуру. Глупейшая
ситуация. Спустя рукава делать работу не хочется, не в моих это привычках, а хорошо делать
- тошнит. Потому что чем лучше, тем на самом деле хуже, чем точнее я сработаю, тем больше
обычных, хороших, честных людей попадутся на удочку моего остроумия и отдадут деньги за
лотерейные билеты без малейшего шанса вернуть обратно большую их часть. Говорят, что
азарт - болезнь. Значит, я был ее рассадником, из-под моих пальцев посредством клавиатуры
рождались новые и новые штаммы вирусов, которые потом будут разнесены по стране через
экраны телевизоров. Затем, уже после очередного розыгрыша, Кирилл принесет мне статистику
рейтингов, а еще через несколько дней статистику продаж билетов. Мы вместе будем стоять на
лестнице, курить и обсуждать, не выработался ли у народа иммунитет к нашим вирусам, а если
выработался, как его подавить и какую новую заразу придумать. Над заразой, кстати, работать
придется именно мне, за это деньги как раз и платили, а Кирилл был специалистом по
подавлению иммунитета, он думал не над тем, какую заразу занести, а над тем, как ее подать,
чтобы организм поменьше сопротивлялся. Он думал над музыкой, какая будет звучать за
кадром, над светом, над декорациями, над костюмами, сам беседовал с актерами на каждую
роль, сам утверждал их или отвергал. А я сидел за компьютером и штамповал фразы-вирусы.
Черт бы меня за это побрал. Совсем недавно я гордился тем, что начал войну с иллюзиями, а
теперь собственными руками конструирую их и внедряю в сознание масс.
Захотелось напиться. Причем напиться как следует, до поросячьего визга, чтобы потом
было хреново. Но сегодня не получится, а завтра будет поздно. И так всегда. Я уже с неделю не
появлялся в клубе, наверное, и на четверть не израсходовав сумму золотой карты.
- О, кстати! - я радостно забил в компьютер название столь щедрого заведения.
Завтра мне надо будет сдать интервью с модной молодой писательницей, которая, как
выражался Кирилл, кроме как о сексе ни о чем двух слов связать не сможет. Пусть она
расскажет о своем любимом клубе, где она черпает вдохновение для молодежных романов.
Директор порадуется.
Я подумал, что, скорее всего, золотая карта мне и была вручена с тем, чтобы произошло
нечто подобное, чтобы я при случае вспомнил именно этот клуб, а не какой-то другой.
Точно-точно! Но мне было все равно. Уж кого-кого, а директора мне упрекнуть было не в чем.
Дверь открылась, вошел Кирилл.
- Ну что, дорогой, как успехи? - спросил он, поставив на стол непочатую бутылку
виски "Джонни Уокер". - Когда можно ждать результат?
- Уже все готово, - я наклонился и достал из принтера очередную порцию
распечаток. - Кроме реплик из зала. На них уйдет еще полчаса.
- Забей, - отмахнулся начальник. - Лучше тащи стаканы.
- Что значит "забей"? - удивился я.
- То и значит. Не нужны твои реплики. Нам на пять минут сократили эфирное время, так
что для реплик все равно места не будет. Я целый день парился, как главное уместить. Так вот.
У меня возникло нехорошее предчувствие. Даже мой весьма скромный опыт работы на
"ящик" подсказывал, что сокращение эфирного времени связано со снижением рейтинга, а
значит, и доходности программы. Тогда непременно урежут бюджет, а могут и вообще закрыть
лавочку. Если это так, то все плохо, а если нет, то еще хуже, потому что в этом случае Кирилл
врал. Программа может процветать, а он лепит мне о сокращении эфирного времени только
затем, чтобы обвинить в несостоятельности, забрать сделанную работу и выгнать, не заплатив
ни копейки. А чего удивляться? Такая участь постигла всех моих предшественников, так откуда
иллюзии, что со мной поступят иначе? Из-за снов?
Я представил, как Кирилл начинает разговор о моем увольнении, и понял, что, если такое
случится, я его просто убью. Убью, сяду в тюрьму и оставшуюся часть жизни проживу
счастливо. Причем убью не из-за денег, это было бы пошло, а за то, что он, используя мою
нужду в средствах, вынудил меня дурить людей. И за то, что он точно так же поступает с
другими.
- И что теперь? - спросил я напрямую.
- Ссышь, когда страшно, а, Саша? - усмехнулся Кирилл. - Стаканы, говорю, тащи.
Я послушно выдвинул ящик стола, где у меня валялись три низких широких стакана,
оставшихся от прежнего владельца кабинета. Я ими еще ни разу не пользовался.
Кирилл подозрительно понюхал посуду, открутил пробку и плеснул на два пальца виски
себе и мне.
- Льда нет, - пожал он плечами и выпил порцию залпом. Налил еще.
"Отличный тост", - подумал я, пригубив напиток.
За три недели я привык, что все тут пьют виски. Точнее, привык намного раньше, сразу,
как распробовал этот новый для меня напиток. Вкус-то ладно, хотя и в нем я быстро нашел
прелесть, но эффект от водочного отличался невероятно. То есть, несмотря на одинаковую
градусность, виски давало прямо-таки противоположный эффект тому, какой наступал после
водки. Виски расслабляло, а не нагнетало, настраивало на философский, а не на бойцовский
лад. Как-то Влад сказал, что с моим характером водку пить вообще нельзя, а то перемкнет и я
всем выпущу кишки в беспамятстве. А виски можно. От него такого никогда не бывает.
Мои бывшие знакомые, сослуживцы, приятели часто ругали виски, называя его
самогоном. Не знаю. Мне он таковым, может, и показался сразу, но ненадолго и лишь потому,
что я привык именно к такой характеристике данного напитка. Но то был совсем другой круг
людей. Водка им была необходима, она была как раз источником боевого куража, без которого
ни один дурак не попрет в полный рост из окопов на пулеметы. С виски такие подвиги более
чем сомнительны, а с водки - как раз. Наверное, потому русские и отличались на полях
сражений безудержным героизмом, вошедшим в легенды.
На самом же деле при ближайшем знакомстве виски имело более чем приличный аромат и
хоть какой-то, в отличие от водки, вкус. Отдаленно напоминало коньяк. В общем, мне
понравилось.
- В том, что нам убавили время, твоей вины нет. - На этот раз Кирилл сделал
маленький глоток, - И выгонять я тебя не собираюсь. Кое-кого выгоню, несомненно, но не
тебя. Ты пашешь, много кушать не просишь, а некоторые оперились уже, оборзели... Но лохов
в стране убывает, а это нам ох как не на руку. Точнее, не так: лохов не становится меньше, но
мы не одни с тобой умные. Есть еще государство, шоу-бизнес, магазины, торгующие
коллекциями "Дольче и Габано" с турецкого рынка. Турфирмы всякие... В общем, лохи есть,
но денег у них почти не осталось. Надо искать новые пути извлечения прибыли.
- Со студии нас теперь могут вышибить?
- Нет. Но работать надо. Под лежачий камень, знаешь, вода не течет. А шампанское и
виски тем более, - Он взял кипу моих распечаток, бегло просмотру - Не фонтан, но
потихоньку справляешься. Писарем, говоришь, при штабе работал? Ох, Саша...
У меня похолодела спина. Я вдруг живо представил, как он сейчас улыбнется и напомнит
о том, что нанял меня еще и на другую работу. Но ничего такого не произошло.
- Ты наливай, наливай. У меня тут идейка вызревает, как поднять рейтинги, но я никак
ее за хвост поймать не могу. Ладно. Утро вечера, как говорят, мудренее. Так?
- Вроде бы.
- Ну и хорошо. Езжай-ка домой, отдыхай. Надо тебе выспаться, а то вид утомленный. На
следующей неделе нам много сил понадобится для прорыва.
- Для чего?
- Для восстановления статуса на рынке, дорогой. Иногда бывает, что удержать статус
сложнее, чем его вернуть, а то и повысить. Так что дурного в голову не бери. Короче, отоспись.
Хороших тебе снов.
Поймав предутреннее такси и добравшись до дома, я включил телевизор и принялся
искать визитку Кати, я помнил, что сунул ее в карман, но куда она делась потом - начисто
вылетело из головы. Глупо получилось. Три недели проработали рядом, а я ни разу к ней не
заскочил. Теперь же, только собрался ей позвонить, потерялась визитка.
"А может, не судьба? - подумал я, - Бывает ведь такое - опоздаешь на пароход, а он
возьми да пойди ко дну. Может, и здесь тот же случай?"
Это я так себя успокаивал, но на самом деле одиночество в последнее время начало
сильно мне досаждать. С девками в клубе было весело, иногда даже приятно, но все это было не
то. Все равно как спать с пластиковой скульптурой, так что такое веселье мне быстро
наскучило. Хотелось живого общения, а не просто перепихнуться с подвыпившей красоткой,
которая на следующий день и внимания на тебя не обратит. Влад объяснил, почему эти
женщины ходят в клуб и предаются там разнузданному сексу. Попадались и проститутки, вроде
Эльвиры, но я от их услуг отказывался. Не от жадности, просто денег действительно не было -
что такое триста долларов? Смех один. На три раза. Однако проститутками были далеко не все.
Ника, с которой я познакомился в первую ночь, проституткой как раз не была. От халявной
выпивки не отказывалась, это входило в процесс, но денег не требовала никогда. А выпивка
что? У меня золотая карта. Что же касается секса, то именно секс таким девушкам и был нужен,
равно как и мне. Влад сказал, что Нику знает давно. У нее муж, двое детей, неплохая работа на
какой-то музыкальной студии, но то ли наскучило ей все, то ли фиг ее знает. Короче, в клуб
такие красавицы приходили за острыми ощущениями, а потому простой, как они выражались,
"семейный" секс их не интересовал. В основном всяческие, на мой взгляд, извращения. Ну,
более или менее извращения. Раньше я и групповуху извращением считал, а здесь трахаться
вдвоем считалось по меньшей мере странным.
Я глянул на часы - почти шесть. По "ящику" непрерывным потоком транслировали
"Евроньюс". После устройства на работу к Кириллу другие программы я попросту не включал.
Иногда "Время" перед выездом на работу просматривал для понимания, куда в стране ветер
дует, хотя достоверную информацию оттуда почерпнуть удавалось нечасто. Раньше я как-то не
задумывался, что телевизор в последние годы стал не развлечением, не источником каких-то
знаний, а инструментом рекламы, и больше ничем. Рекламировались товары, рекламировались
услуги, прямо и нет, увлекательно и не очень. Рекламировался образ жизни, который побуждает
что-то покупать. Рекламировались политические взгляды. Даже в художественных фильмах
герои обязательно что-то рекламировали - образ мыслей, книги, какие-то имена, логотипы
каких-то компаний. Раньше я этого не замечал, этот поток проходил мимо сознания, внедрялся
глубоко в подсознание и руководил мной, вызывая то приступы патриотизма, то жажду
деятельности, то уважение к кому-то - в зависимости от того, за что уплатил заказчик. Потом
я сам попал в телевизор, увидел, как и кто это делает, за какие деньги заказывает, какие
технологии применяются, насколько все держится на лобовом беспринципном вранье, и меня
стало тошнить от любого движущегося изображения на экране.
А "Евроньюс" меня не бесил. Может быть, во мне теплилась надежда, что в Европе все
делается хоть чуточку иначе, чем у нас. Тоньше. Искуснее.
Американцам в Ираке снова надрали задницу. На этот раз, похоже, всерьез. Какой-то
безбашенный оператор умудрился заснять, как на мосту горят два
...Закладка в соц.сетях
