Жанр: Научная фантастика
Рапсодия гнева 2. Мир вечного ливня
...в в диаметре! Это пипец!
- Сказали же, что до конца траектория не просчитана, - возразил я. - Если бы летел
точно в Землю, вряд ли передали бы по ящику. Какой тогда смысл панику поднимать? А так
обычный ход журналистов - нервы как следует пощекотать.
Однако я хоть и возражал, но самому стало не по себе. Как все завернулось под час "икс"!
Наверное, среди множеств статистических вероятностей тоже есть какие-то сгустки. Иначе
откуда бы поговорка "беда не ходит одна"? И то, что существуют в жизни черные и белые
полосы, - тоже факт. Похоже, сегодня не лучший день в истории нашей планеты, иначе откуда
это непреходящее чувство тревоги?
"Смотри, не облажайся там! - мысленно прикрикнул я на себя. - А то для Кирилла
удачу зарабатывал исправно, а как для всего человечества - того и гляди обосрешься".
В одиннадцать часов Катя включила синтезатор и попробовала пару сложных аккордов. Я
оделся в заранее купленный камуфляж и прямо в ботинках улегся на диван. Понятно, что форма
из магазина "Профессионал" далеко не идеальна, но это лучше, чем оказаться в сфере
взаимодействия в свитере и брюках. Мандраж начал переходить в тихую истерику - меня
трясло мелкой дрожью, возможно, даже жар начался. Я ворочался, мучился и наконец так
измотался, что незаметно для себя уснул.
Уж не знаю, что там играла Катя, когда я уснул, но первое, что я ощутил, - потоки ливня
с небес. Это говорило о точном попадании в сферу взаимодействия, что уже хорошо. Открыв
глаза, я обнаружил себя на широкой поляне, посреди которой зияла старая воронка от
плазменной бомбы. Место было незнакомым, а ни компаса, ни карты под рукой не было, чтобы
сориентироваться хоть как-то. Но если расчеты Кати верны, если меня выкинуло не дальше чем
за двадцать пять километров от Базы, то огромный саркофаг должен быть виден с любой
возвышенности. Возвышенность, правда, надо еще поискать.
Как ни пытались мы протащить в сферу взаимодействия хоть сколько-нибудь
приемлемую одежду, но оказался я тут снова в брюках и свитере. Зря покупали камуфляж.
Непонятно, от чего вообще зависит одежда, в которой здесь появляешься, надо было у Дьякона
выспросить. Но теперь поздно. Хорошо, хоть тепло.
По щиколотку утопая в лужах, я побрел к ближайшему дереву, в надежде взобраться
повыше и осмотреться. Голова была ясной, думалось на редкость легко. Не зря Катя водила
меня прогуляться, ох не зря!
Эта ясность мысли меня и выручила. Ведь надо дураком быть, чтобы не додуматься до
такой простой вещи! Если в Шахматном Храме восточная половина женская, а западная
мужская, то и от базы, при отклонении гармоник, я, как мужчина, должен оказаться
ровнехонько к западу. Если закон действует, то он в этой реальности везде одинаков!
Грубо определить стороны света в сфере взаимодействия нетрудно, если уже бродил здесь
с компасом. Раз солнце не двигается, значит, оно является великолепным навигационным
прибором. А его хоть и плохо было видно за тучами, но туманное световое пятно все равно
выдавало его расположение над горизонтом,
Довольный столь важным открытием, я не стал тратить силы на подъем по ветвям, а
направился прямиком на юг, где должна проходить дорога. База мне пока была не нужна,
потому что найти свой тайник я мог только от дороги. Без тайника нет термоядерного
пускателя, а без него что тут делать?
Еще меня вдохновляло знание, что ни с воздуха, ни с земли не нападут неожиданно
мизеры. Подрыв Моста сильно облегчил мне задачу, поскольку с двумя противниками трудно
справиться без снаряжения, почти без оружия и в одиночку. Так что я брел через лес,
беззаботно насвистывая и совершенно не маскируясь. Меня ведь тут никто не ждет - кордоны
вокруг Храма, там пришельцев и встречают по мере появления. Хотя нет, теперь не встречают.
Через созданный Дьяконом барьер никому не пройти. Так что, скорее всего, Кирилл теперь
разобьет своих бойцов на две команды, наверняка по национальному признаку, и будет
стравливать их между собой. Сука.
Так я протопал километра два и вдруг спиной ощутил неприятный холодок. Такое бывает,
когда чей-то взгляд вперится в спину. Я даже подумать всего этого не успел - тело само
отработало. Прыжок в бок, перекат, а потом уже осматриваться.
- Что за хрень? - шепнул я, чтобы чуть успокоиться.
Но облегчения это не принесло, совсем рядом явственно ощущалось чье-то присутствие,
столь явственно, что у меня волосы зашевелились, хоть и промокшие были насквозь. Сердце
ухало, как строительный копер.
Дурацкая ситуация. Времени не так много, чтобы лежать тут неизвестно сколько, но и
подниматься было страшновато. Самое противное состояло в том, что я даже приблизительно
не мог понять, что меня так сильно насторожило. Ни постороннего звука, ни чужого запаха я не
различал, но легче от этого не становилось - только хуже.
По здравом размышлении я мог ощутить спиной взгляд снайпера через прицел. Может,
это и мистика, но факт остается фактом - многие это чувствуют, тогда подниматься точно
нельзя. И никак нельзя узнать, где эта зараза укрылась. Можно только потихоньку отползать в
сторону дороги, пока лес не скроет меня от этого места, я так и сделал. Осторожно попятился,
чуть приподняв задницу и больше всего боясь выдать себя шевелением травы. Покачивание
стеблей создает снайперу такое же удобство, как если бы потенциальная жертва повесила на
жопу табличку с надписью "Стрелять сюда" и стала бы в позу пьющего оленя посреди чистого
поля.
Такой тип перемещения не отличается высокой скоростью, так что я медленно пятился на
карачках через лужи, в буквальном смысле холодея от страха. Не хватало в самом начале пулю
схватить! Надо же было так нарваться!
Однако никто в меня стрелять не стал, что постепенно начало успокаивать, по большому
счету могло мне и померещиться - такое тоже нередко бывает. Рисковать не следует, но и
паниковать ни к чему, наконец я отполз, как мне показалось, достаточно, чтобы с той точки, где
со мной приключился приступ паранойи, меня уже не было видно. Продышавшись, я медленно
хотел встать во весь рост, но едва приподнялся на корточках, как увидел такое, от чего меня
ледяной пот прошиб с головы до ног, - прямо передо мной, метрах в пяти, стоял здоровенный
когтерез в боевой позиции. Иглы на башке веером, когти растопырены так, что любой блатной
позавидует распальцовочке, а между ног здоровенные яйца болтаются. Крутой самец перед
боем, короче.
Душа у меня ушла глубоко в пятки и оказалась довольно тяжелой, так что ступни словно
приросли к земле - не шевельнуться. А когтерез между тем поднял свою жуткую морду к небу
и взвыл!
Ну меня и проняло! Несмотря на свинцовую тяжесть в ногах, я так дернул в сторону
дороги, что впору было мировые рекорды фиксировать. Правда, от когтереза бегать почти то
же, что от гоночной машины, но вот с маневренностью при его массе туго. Поэтому, как только
я ощутил его непосредственно за спиной, тут же бросился в сторону, а он по инерции
проскочил еще метров пять, снова бросился, но я опять сменил направление, пытаясь
приблизиться хоть к какому-нибудь дереву. Правда он, тварь такая, к дереву меня подпускать
не желал, прекрасно зная, что там меня не взять. Оставалось только метаться в опасной
близости от секущих воздух когтей, но это занятие было в высшей степени утомительным, и у
меня начала сдавать дыхалка.
Уже на исходе сил я изловчился и прошмыгнул-таки к дереву. Когтерез взвыл, замолотил
когтями по воздуху, а я прижался к стволу и дышал, как тощая кобыла после марафонской
дистанции. В глазах расплывались красные круги.
- Тварь хренова! - хрипло ругнулся я. - До чего же ты не вовремя тут оказалась!
Однако в появлении чудища был и положительный момент - вспомнились слова Ирины
о том, что вид живности в сфере взаимодействия довольно точно указывает расстояние до Базы.
По мере удаления от саркофага сначала появляются когтерезы, потом становятся слышны
птицы, а затем и видны. Это значит, что сейчас База находится к востоку от меня примерно в
двенадцати километрах, потому что именно на этой метке мы в прошлый раз встретили
когтереза. И где-то здесь должен быть тот самый "пузырь", в котором я устроил себе тайник.
Вот что называется - близок локоть, да не укусишь! Ручей и "пузырь" находятся
непосредственно у дороги, но как далеко до нее - я не знал.
Когтерез между тем выл, метался вокруг дерева и сек воздух когтями, отвлекая меня от
размышлений о тонкостях навигации. С ним надо было что-то делать, а то так можно запросто
и час "икс" прозевать, что было бы до крайности нежелательно. Отдышавшись, я понял, что
единственный пригодный способ - перемещаться короткими перебежками от дерева к дереву
в сторону дороги. Это давало хоть и мизерный, но шанс обнаружить тайник, прыгнуть в
"пузырь", завладеть винтовкой и снести когтерезу голову. Других идей не было.
Чудище с воем носилось вокруг дерева по сложной орбитали, то приближаясь, то
отскакивая, то описывая восьмерки. При этом радиус разворота у него был довольно велик -
сказывалась серьезная масса тела. Это давало мне шанс использовать собственное
преимущество в маневренности. Поэтому, дождавшись, когда когтерез начнет описывать
очередной круг и окажется по другую сторону дерева, я рванул изо всех сил к следующему
дереву, которое было ближе к дороге. Тварь тут же ринулась за мной, но я провернул старый
фокус с неожиданной остановкой, и когтерез снова по инерции проскочил вперед на безопасное
расстояние, я не двигался, ожидая второго броска. Долго ждать не пришлось, но только
когтерез изготовился к прыжку, я сиганул в сторону, потом ему за спину и тут же, - оп-па! -
оказался под защитой следующего дерева. Можно снова отдышаться.
Надо заметить, что этот спланированный маневр отнял у меня значительно меньше сил,
чем первые беспорядочные метания. Все-таки план - великая вещь, как говаривал прапорщик
Сомов. Особенно если план крепкий и его не мешать с табаком, когда косяк забиваешь.
При таких раскладах в принципе можно перемещаться в относительной безопасности.
Главное, чтобы сил хватило. Так что, отдышавшись, я в точности повторил тот же фокус -
рывок, остановка, уклонение, снова рывок. И опять я возле дерева, а когтерез воет от злобы и
бессилия, попусту молотя когтями по воздуху.
- Не нравится, хрен бородавчатый? - спросил я у него. - Я же говорю - большой
шкаф громче падает.
Сказал я это, чтобы себя успокоить, но внезапно на основе старой шутки у меня созрела
новая идея. Опасная до предела, но не бегать же от этой твари до самого пробуждения! И я
решился.
Хорошенько продышавшись, я дождался перемещения когтереза в удобную для меня
позицию и снова рванул вперед. Но на этот раз я не стал дожидаться, когда чудище окажется
непосредственно за спиной, а притормозил значительно раньше. В результате когтерез
проскочил мимо меня не на пять шагов, как в прошлый раз, а остановился всего в одном шаге
впереди и спиной ко мне. Меньше секунды у меня было на претворение плана в жизнь, потому
что на месте эта тварь умела крутиться очень проворно. Поэтому, не теряя времени, я
хорошенько прицелился и саданул его между ног.
Всю душу я вложил в этот удар, все потраченные на тренировках часы! Попасть ногой по
яйцам, да еще со спины - редчайшая удача. Но мастерство все же так запросто не пропьешь. К
тому же яйца у когтереза висели гораздо ниже, чем у представителей мужской половины
сапиенсов, а потому представляли собой более легкую мишень. Да и одежды на чудище не
было, что тоже облегчило мне задачу,
В общем, когда я зарядил когтерезу подъемом стопы между ног, он коротко хрюкнул и
послушно сложился пополам. При этом лапы, понятное дело, у него продолжали пребывать в
боевой позиции, отчего когтями он угодил прямо в грунт. А когти у него слабенькие в
основании, это я помнил прекрасно, и они тут же обломились все разом. Из лап чудища
ударили фонтаны мутной черной крови, оно взвыло, рухнуло в траву и принялось кататься, как
ребенок в истерике. Мне оставалось только рвануть с низкого старта, а то вдруг он и без когтей
бегать может.
Так я отмахал метров сто пятьдесят, оставляя за спиной утихающий вой, пока с разбегу не
плюхнулся ногами в ручей. Это был тот самый ручей! Тот, на котором Андрей, сверившись с
картой, сказал: "Метка двенадцать". Двенадцать километров от Базы. А вот и знакомая
излучина. Выбравшись из воды, я взял верное направление и, оскальзываясь на размытой глине,
поспешил к своему тайнику. Все приметы сходились - вот дерево, под которым я прятался от
первого когтереза, вот гильзы от снайперки, из которой стреляла Ирина, а вот эта темная куча
- все, что осталось от туши,
Перемахнув через гряду кустов, я сразу заметил зияющую в дерне дыру - вход в
"пузырь". Перемазавшись в мокрой трухе, я соскользнул вниз и сразу заметил светящуюся на
полу статуэтку. Светилась она не так ярко, как раньше, размякла от времени и почти потеряла
форму, но зато рядом с ней лежала коробочка термоядерного пускателя и огромная снайперская
винтовка калибра 12.7 миллиметра.
- Есть! - воскликнул я, беззаботно подпрыгнув от радости. - Есть! Получилось! -
Потом, отдышавшись, добавил: - Спасибо тебе, Макс, за оставленный маячок,
Пускатель я сунул в карман, а винтовку проверил, аккумуляторы в норме, прицел
работает, боекомплект из одного бронебойного патрона на месте. С трудом протискивая
"Обманщика" через узкий проход, я вылез наружу, все еще не в силах прийти в себя от радости.
- Ну, теперь мы дадим всем просраться, - говорил я винтовке. - Теперь посмотрим,
кто из нас с Кириллом снайпер, а кто ворона. Поглядим.
На самом деле можно было остаться здесь, ведь пускатель работает на дистанции до
сорока километров, к тому же "пузырь" можно было использовать в качестве укрытия от
термоядерного взрыва. Все это так, но мне не давало покоя, что на базе находятся люди. Часть
живые, часть - души умерших, но это без разницы - ни те ни другие не заслуживают смерти
или забвения в тонких сферах.
Никогда не думал, что так легко можно принять решение о самоубийстве. Но, наверное, в
каждом воине, пусть в некоторых очень глубоко, сидит мысль о смерти, ведь путь Воина, как
говорили японцы, это не только путь обмана, но и путь к смерти. Неизбежно. Меня могли
тысячу раз убить на войне - шальным осколком, притаившейся в кустах миной. Но не убило.
То ли случайно, то ли как раз для того, чтобы сегодня, здесь и сейчас я сделал то, что сделать
было необходимо.
- Надо выгнать народ с Базы, - пробормотал я себе под нос, вскидывая на плечо
винтовку. - Бомба подождет, ничего с ней, родимой, не станется.
Спотыкаясь и оскальзываясь под натиском шестнадцатикилограммовой ноши, я выбрался
на дорогу, отдышался, собрался и затрусил маршевой рысью на восток, дорога была разбита
гусеницами и колесами, мне приходилось то перепрыгивать через рытвины, то по щиколотку в
воде проскакивать широкие лужи, но я пер и пер вперед, словно заговоренный Усталость
отступила на дальний план, я впал в некое гипнотическое, медитативное состояние, когда,
кроме цели впереди, ничего уже нет. Наверное, так же чувствовал себя Северный Олень в
сказке про Герду, когда нес ее наперекор ледяному ветру через промерзшую насквозь пустыню.
Что Андерсен мог еще написать про него? Все и так сказано! У Оленя была только цель -
единственный смысл его существования. Функция. Предназначение. Его путь - только в один
конец: к цели. Любой ценой. Можно имя свое забыть, можно даже забыть о предназначении, но
цель все равно останется впереди, как маяк среди ночи, как луч наведения для ракеты.
Я читал, что ниндзя в древней Японии на бегу читали мантру, чтобы забыть об усталости,
не концентрироваться на ней. Чтобы сосредоточиться только на цели. Я не знал мантр, но образ
Северного Оленя действовал на меня точно так же. Он ведь донес свою ношу! И я донесу.
Донесу.
Надо было выровнять дыхание, и я запел. Совсем фальшиво, не в мотиве, просто для
ритма, чтобы выдыхать и вдыхать через равные промежутки времени.
Осенью, в дождливый серый день
Пробежал по городу олень.
Он летел над гулкой мостовой
Рыжим бесом, пущенной стрелой.
Ливень хлыстал с небес, тучи клубились над головой, лес шумел вдоль дороги, похожий
на огромного лохматого зверя. Грязь фонтанами била из-под ног с каждым шагом, мышцы
дрожали от усталости и напряжения. Но я пер и пер вперед, негромко выдыхая строчки уже не
песни, а скорее мантры.
Он бежал, и сильные рога
Задевали тучи-облака.
И казалось, будто бы над ним
Становилось небо голубым...
Примерно через шесть километров я увидел впереди небо. Не голубое, конечно, зеленое,
но это означало, что я приближаюсь к кромке ливня. Там, за этой кромкой, была цель.
"Все, никаких больше мыслей в голове!" - приказал я себе, держась из последних сил.
Однако и мантра вскоре помогать перестала. Ноги подкашивались, я все чаще и чаще
падал в грязь, поднимая фонтаны коричневой от глины воды.
- Все равно ведь дойду, - шептал я, упрямо поднимаясь снова и снова. - Ну все равно
ведь осталось километра три, не больше!
Последний километр до кромки ливня я уже плелся шагом, вихляя, словно пьяный мужик
посреди деревенской улицы. Но впереди ярко выделялось огромное пятно рыжей глины под
светом синего солнца, а посреди пятна - бетонный саркофаг Базы. Это придавало силы, как
допинг, иначе я бы уже лежал, валялся, выл в грязи, бессильно колотил бы в жирную глину
разбитыми в кровь кулаками. А так еще двигался. И это было важнейшим за всю мою жизнь
достижением.
К остовам сгоревших танков я уже полз на карачках, подтягивая за собой винтовку, тут
ливня не было, а сухая глина крошилась в пыль под коленями. Из всех танков меня интересовал
один - я заметил его еще в первый раз, когда мы с Михаилом проезжали здесь на "Хаммере".
Танк был американским, как и все, сгоревшие здесь, но этот получил заряд плазмы вскользь и
не загорелся. Гусеницу ему снесло вместе с половиной катков, а так, скорее всего, из него
можно было даже стрелять. Русские бы не бросили технику в боеспособном еще состоянии, но
на то они и русские - не янки.
Танк был на месте - третьим от дороги среди сгоревших броневых мастодонтов. Собрав
все оставшиеся силы, я дополз до него, привалился к уцелевшей гусенице и только после этого
позволил себе расслабиться. Половина дела сделана. Пора приступать к самой сложной
половине.
Отдышавшись и отдохнув, я вскарабкался на горячую броню и влез внутрь. Там было
жарко, как в аду, - броня под незаходящим солнцем разогрелась градусов до пятидесяти, а
внутри это чувствовалось особенно сильно. Меня сразу прошиб пот, но время ли замечать
подобные мелочи?
Проверив рацию, я убедился, что она продолжает работать в режиме приема, потребляя
питание от главного аккумулятора. С поворотом ручки громкости послышалось характерное
шипение из динамика. Я нажал тангенту и произнес:
- База, База, я Эхо, прием!
Под этим позывным Кирилл меня знать не мог. Андрей бы узнал, а другие нет,
- База, ответьте, я Эхо!
Так я звал довольно долго. Время от времени кто-то вклинивался в эфир по-английски, но
я не обращал внимания, продолжая настойчиво долбить по-русски фразу вызова.
- База, я Эхо, прошу на связь!
- На связи База, - наконец я услышал знакомый голос по-русски. Видимо, кто-то
додумался позвать в узел связи Хеберсона. - Назовите себя!
- Я - Эхо. Вы лейтенант Хеберсон?
- Капитан Хеберсон, - поправил он меня,
- О, поздравляю, сэр! - насмешливо сказал я в микрофон. - С повышеньицем.
- Кто вы?
- Скорее всего, вы меня не помните. Пересекались мы пару раз в здешних местах. Я
Фролов. Саша Фролов, снайпер. Спец по крупным калибрам.
- Как вы вклинились в эфир? - напряженно спросил новоявленный капитан.
Я так и не понял, вспомнил он меня или нет, хотя это не имело ни малейшего значения.
- Это неважно, - ответил я. - Как вклинился, так вклинился. Сейчас у меня к вам
крайне важное сообщение, которое вам надо передать всем по-английски.
- Вы собираетесь мне приказывать?
- Послушай, Хеберсон! - разозлился я. - Через некоторое время на Новой Земле
произойдет испытание портативной термоядерной бомбы, понятно, что после взрыва она
окажется в подвалах базы. Но снять ее с боевого взвода у вас не получится, потому что у меня в
руках пускатель от нее.
- Это блеф! - жестко ответил американец. - Откуда он у тебя здесь? Их же не
уничтожают! Бомба перемещается сюда, а пускатель остается там.
- Вы много не знаете, Хеберсон. Кирилл вам дурит мозги, а вы уши развесили. Как я сам,
по-вашему, тут появился?
- Могли пройти кордоны у старой Базы,
- Да бросьте вы! У вас есть бинокль?
- Естественно,
- Ну так подойдите к окну и посмотрите на единственный уцелевший танк недалеко от
кромки ливня. Давайте, давайте!
Я выбрался через люк на броню, вынул из кармана пускатель и поднял его высоко-высоко,
к самому зеленому небу, меня было отлично видно с Базы, но для снайперской стрельбы
дистанция слишком большая, так что я ощущал себя в относительной безопасности,
- Фролов! - прохрипела рация снизу. - Я вижу. Но это может быть просто коробка.
Соскользнув в люк, я ответил ему:
- То есть, по-вашему, просто коробку легче протащить сюда, чем пускатель? А винтовка
на броне тоже подделка? Выстругана из дерева?
- Ладно. Что вы хотите?
- Чтобы вы все смотались с Базы как можно скорее. Потому что ждать я не намерен и
собираюсь взорвать это Кириллово гнездо в самое ближайшее время.
В динамике послышался шорох - кто-то вырвал микрофон из рук Хеберсона.
- Это ты, дорогой? - раздался в эфире вкрадчивый голос Кирилла. - Признаюсь, не
ожидал тебя здесь услышать, а тем более увидеть. Пешка решила-таки выйти в ферзи? Хочешь
занять мое место?
- Ага. Мечтаю, сваливайте оттуда.
- Ну конечно. Мы свалим, а ты - к пульту Генератора?
- Ты вроде так и поступил? - усмехнулся я.
- Нет. Я никого не путал водородной бомбой. Я снайпер, Саша. Настоящий. Я пришел и
убил. Честно.
- Как в вестернах?
- Тебя хорошо проинформировали. Ну что, устроим дуэль? А, дорогой?
- Здесь не Олимпийские игры, - ответил я. - У меня есть преимущество, и я намерен
использовать его по полной программе.
- А как же офицерская честь? - голос Кирилла едва заметно дрогнул. А может, просто
помеха в эфире.
- В жопу ее себе засунь!
- Зачем же так грубо?
- Надоело трепаться. Выводи людей!
- А не выведу. А? Как ты на это посмотришь? Будешь взрывать? Знаешь, сколько здесь в
настоящий момент народу? Человек сто, не меньше. Женщины, кстати, есть. И кое-кто из твоих
друзей. Хочешь поговорить?
У меня сердце обмерло. Я уже понял, кого сейчас услышу, так что у меня внутри все
перевернулось.
- Саша... - через эфир пронесся голос Андрея. - Зачем тебе это?
- Вот зараза! - выкрикнул я, не нажимая тангенты Затем нажал и сказал в эфир: -
Андрей, ты знаешь, что с тобой случилось на самом деле? Ты умер! Погиб в аварии. Тогда, в
Крыму. Ты не выжил, понимаешь? Здесь только твоя душа, а тела нет. Если тебя тут грохнут, то
целую вечность будешь разлагаться в...
- Что ты городишь? - недовольно пробурчал бывший корректировщик. - Я же все
помню, как было. Не думал, что ты скатишься до терроризма. Парит, что тебя уволили? Ну так
дай другим послужить!
- Андрей, что с тобой?
- Да иди ты! - огрызнулся он.
- Что, не нашел понимания? - это снова Кирилл.
- Мозги промыл покойникам? - прошипел я. - Сука ты. На хрен! Не пожалею сотню
твоих американцев, только бы накрыть вашу лавочку. Все, если не смотаетесь, буду взрывать!
Конец связи.
Я со злостью выключил рацию. На полу валялась раздавленная пачка "Мальборо", и
курить хотелось до одури, но не было спичек. Порывшись в пачке, я отыскал одну целую
сигарету и неприкуренной сунул в зубы. Так было немного легче.
Выбравшись на броню, я сел без прикрытия и покрутил в руке пускатель. Кода я не знал.
Так и хотелось спеть: "Вернись ко мне, Олень, по моему хотению", но разве он появится тут?
Слишком жесткая сфера. Так что подсказать код некому. А сам я не помнил ни единого номера
из двенадцати. Или из одиннадцати? Что-то ведь важное говорил тогда Северный Олень!
Что-то о магических числах. Так, стоп! А это не подсказка ли, часом? А ведь вполне может
быть!
Написанный на бумаге номер во сне запомнить очень сложно. А вот вспомнить его
логическое обоснование гораздо проще. Так, может, номера в телефонной книге я потому и не
запомнил, что они ничего не значили? Главное, скорее всего, не в них, а в том, что говорил
Олень про числа! Не простые числа, магические. Как он сказал? У русских тройка.
Я нажал на пускателе клавишу с номером "три". Пускатель пискнул, и на маленьком
табло загорелась надпись: "Код неверный".
- Знаю, знаю! - ответил я надписи.
У некоторых народов магическое число - семь. Так, нажимаем семерку.
"Код неверный".
На востоке магической считают девятку, я вдавил клавишу с выгравированной цифрой
"девять".
"Код неверный" - продолжала помигивать надпись,
А всего в коде должно быть пять цифр. Я набрал только три. Какие еще есть магические
числа? Тринадцать! Это сразу две цифры.
Палец потянулся, чтобы нажать единицу, но я не был уверен и не решился вдавить
кнопку. Что-то странное Олень говорил про две последние цифры. Про писателя какого-то
что-то плел. Может, он написал книгу про число "тринадцать"? А кто такой? Если Олень
говорил со мной, значит, он не стал бы упоминать книгу, которую я сам считал бы плохой.
Значит, что-то из вещей Стругацких. Что у них было про числа?
Сколько я ни силился, но ни в одной из книг Стругацких не мог вспомнить значимых
цифр. Буква была - "Ж" в романе "Жук в муравейнике". Но букв в коде не было. Что же еще?
Фильтр сигареты промок от слюны, и я ее выплюнул, кого я еще считал хорошим
писателем? Ну, Крапивина. У него, кстати, в одной из книг тоже взрывали Мост. Надо же!
Забавно как... В "Голубятне на желтой поляне", если мне память не изменяет, хорошая книга.
И тут меня осенило. Именно в "Голубятне..." Крапивин противопоставлял две цифры!
Четверку и пятерку. Пятерка у него была олицетворением добра, а четверка олицетворением
злого начала. Пять и
...Закладка в соц.сетях
