Жанр: Научная фантастика
Правила подводной охоты 2. Третья раса
...обиралась.
- Кажется я знаю, чего она хочет, - предположил отставник. - Показав рекорд
скорости, она решила доказать, что ее переделки касаются не только мощности, но
и надежности двигателя. Она решила дойти до финиша. Пусть последней, но
преодолеть полную дистанцию Большой Механической. Если её катер выдержит, об
этом будут несколько лет говорить.
Я уже думал сжать второй кулак за нее, но потом решил, что из-за таких суеверий
не останется свободной руки, чтобы хлебнуть джина. Обстановка же была такой
нервной, что без алкоголя все воспринималось в тревожных тонах. Правда, и с
алкоголем было не лучше. Я ощущал, что сижу не на мягкой траве, а на самых
колючих мексиканских кактусах, хотя до Мексики отсюда было локтя два по карте.
Леську вскоре выдавили из пятерки, и мне слегка полегчало. Не жалко было денег,
бездарно потраченных на ставки, просто хотелось, чтобы Леся с Молчуньей
добрались до финиша невредимыми. Сначала она стала седьмой, затем восьмой, а еще
минут через десять ее оттеснили на двенадцатое место. Я внимательно следил за
экраном, и создалось впечатление, что она не очень противилась этому. То ли
поняла, что в десятке при таких раскладах ей не удержаться, то ли катер начал
сдавать, но она вообще без борьбы уступила позиции.
Тут-то побоище и началось! Один из встречных тихоходов под названием "7Е" резко
изменил траекторию и подставил борт главному лидеру - скоростному катеру "ЦэЦэ".
От удара "7Е" распороло надвое, и он моментально затонул, а "Цэ-Цэ" со
смятым форштевнем клюнул носом. На полном ходу он просел на глиссировании,
получил катастрофический дифферент на нос и полностью ушел под воду. Камера,
установленная на гравилете, показала, как бывший лидер шпарит под кромкой океана
на полной мощности водометов, оставляя на плаву сорванные куски обшивки и
выступающие части. Только секунд через десять мотор нахлебался воды и заглох,
дав катеру вможность всплыть.
Но для пилота остроносого катера "Кий", шедшему вторым, это всплытие явилось
полной неожиданностью - он не успел отвернуть от внезапно возникшего препятствия
и мощным ударом располосовал потерявший ход катер вдоль по всей длине. Что при
таком ударе стало с пилотом, мне и думать не хотелось. Однако через секунду я с
облегчением заметил, что он успел выпрыгнуть сразу после столкновения с
"глушаком", еще до погружения. "Кий" переломился надвое - передняя часть ушла
под воду, а задняя полыхнула пламенем и взорвалась, раскидывая осколки на
десятки метров вокруг.
Уцелевшие катера по крутым траекториям старались обойти место аварии, создав
дополнительную сутолоку. И Леся не замедлила этим воспользоваться - вытянув
сектор газа почти до предела, она задрала нос "Толстозадого" и применила
оправдавший себя маневр, обходя толкучку по широкой дуге.
- Зачем?! - вскочил на ноги Долговязый. - Рано вперед, барракуда ее дери!
Он так разволновался, что облил меня джином, но я знал, как просто во время
гонки потерять голову. Можно ли винить в этом Лесю? Она ведь человек, не машина.
Был и другой вариант - она хорошо подумала, прежде чем вырваться на шестую
позицию. В принципе, я ее понимал, ведь "глушаки" в первую очередь будут
таранить первую тройку. Ну кто мог знать, что творилось у нее в голове?
Как бы там ни было, но на этом этапе гонки "глушаки" играли ведущую роль.
Растянувшись длинным шлейфом от самого старта, прикидываясь потерявшими ход, они
внезапно бросались то на лидеров, то просто на опасных конкурентов. Представляю,
в каком напряжении находились пилоты первой десятки, включая Лесю! Кстати, на
нее тоже обратили внимание и два раза пытались таранить, но она хитрила,
старалась держаться поближе к другим катерам, не давая "глушакам" свободы
маневра. Вскоре другие лидеры тоже поняли ее правоту и сбились в плотную стаю,
которая снарядом прошивала пространство на скорости более ста узлов. Это сильно
затруднило "глушакам" работу, и пару раз они отказывались от тарана, уже выйдя
на траекторию. Оно и понятно - одно дело подставить борт, получив от заказчика
приличные деньги в качестве компенсации, и совсем другое - превратиться в фарш
под ударами нескольких катеров.
- Твоя Леся, похоже, придумала неизвестный до сегодняшнего дня способ борьбы с
"глушаками", - улыбнулся Долговязый. - Повезло тебе с женщиной, Копуха, ох
повезло! И как они выбирают таких увальней вроде тебя? Прямо обидно, честное
слово.
На какое-то время гонка стабилизировалась. Собранное Лесей передовое звено из
пятнадцати катеров плотным ядром устремилось к финишу, а остальные, потеряв
надежду, начали сбавлять обороты, чтобы зря не уродовать моторы. После
дополнительных доделок эти двигатели могли отлично показать себя в следующем
году, что не раз бывало на Большой Механической. И только все немного
успокоились, как всех снова удивила Молчунья.
Одна из камер показала разворотный буй с большой высоты и сверкающую спицу "Уже
там", описывающую широкую дугу. Молчунья не потрудилась сбавить ход, чтобы
сделать радиус разворота поменьше, атак и шпарила на ста пятидесяти узлах, легко
перекрывая по скорости лидеров гонки. Надо отдать должное её катеру - кроме
быстроходности он обладал удивительной маневренностью на столь жестких режимах.
Но едва оператор решил снова показать лидеров, как случилось то, чего никто не
ожидал, в том числе и мы с Долговязым.
Завершив полный разворот кругом, "Уже там" начал разгоняться еще больше, за
несколько секунд перекрыв собственный мировой рекорд. На мониторе высветились
показания скорости, при виде которых народ в парке невольно приподнялся со своих
мест. Это уже был не просто мировой рекорд, это тянуло на революционный прорыв в
самом понимании поршневых моторов!
Катер Молчуньи разогнался до двухсот узлов, затем до двухсот двадцати, а когда
цифры зашкалили за двести тридцать, по парку пронесся гул самых разных эмоций.
Это было самой настоящей фантастикой - на полчаса нарочно затянув старт,
Молчунья догоняла плотное ядро лидеров!
- Барракуда меня дери... - прошептал Долговязый, передавая мне бутылку с джином. -
Я, конечно, хотел на "Рапид" быстроходный катер, но боюсь, что этот мне будет не
по карману.
- Она собирается войти в десятку, - догадался я. - Вот барракуда! Сейчас на нее
"глушаки" насядут!
И я не ошибся в предположениях. Когда Молчунья набрала полных двести пятьдесят
узлов, заказчики дали команду всем "глушакам" остановить "Уже там". С высоты
гравилетной съемки это было похоже на массированное торпедирование, так плотно
атаковали Молчунью. Один за другим "глушаки" срывались на боевые углы атаки,
пытаясь подставить борт под несущийся на глиссировании болид. Однако это
оказалось не так просто - тренировались-то они совсем на других скоростях,
поэтому никак не могли взять нужное упреждение и попадали только в тугой след
пены позади водометов. При этом мощной струей их било так, что некоторые
переворачивались и тонули.
- Дьявол, а не девка, - шептал Долговязый.
Я отнял у него джин и как следует приложился к бутылке. Зрелище было, надо
признать, завораживающее. Ситуация сложилась парадоксальная - даже те пилоты,
которые не собирались быть "глушаками", быстро смекнули, что могут заработать
немало денег, если у них получится протаранить Молчунью. Не имея ни малейших
шансов добраться хотя бы до разворотного буя к окончанию гонки, они включились в
общую битву за одну-единственную цель. В результате Молчунья здорово облегчила
жизнь основному ядру лидеров, поскольку и профессиональные "глушаки", и
новоявленные попросту перестали обращать на них внимание, бросив все силы на
атаку Молчуньи.
Несмотря на скорость "Уже там", некоторым особо сноровистым удавалось оказаться
в опасной близости. Молчунью спасало то, что поразить ее можно было только с
чудовищным упреждением, и она успевала чуть изменить траекторию, чтобы
уклониться от опасной атаки. Но я уже заметил, что этим она только раззадорила
нападавших. Чужие неудачи всегда вызывают желание перепрыгнуть столь сложную
планку. "Глушаки" изменили тактику и начали, пользуясь связью, сбиваться в
плотные стаи, чтобы затруднить Молчунье возможность маневра. Они-то не знали,
что она служила у Жаба водителем, а он если кого и брал в команду, то только
лучших из лучших. Как я туда а попал, сам не понимаю. С Чистюлей-то понятно, он
лучший в мире акустик, насчет Рипли вопросов тоже не возникало, а Молчунья как
раз сейчас демонстрировала чудеса вождения судна на запредельной скорости.
Красная надпись на экране оповестила, что Молчунья побила мировой рекорд
скорости не только для поршневых, но и для прямоточных моторов. Радостный рев
людей в парке подсказывал, что независимо от исхода гонки Молчунья теперь станет
кумиром всех сторонников классического привода. Мыслимо ли разогнаться на
поршнях до двухсот восьмидесяти узлов, когда прямоточники на воде не
перескакивали рубеж двухсот семидесяти пяти? Но, несмотря на это, "Уже там"
продолжал наращивать скорость!
- Что она туда засунула вместо мотора? - произнёс Долговязый. - Уму непостижимо!
Теперь "Уже там" был виден на мониторе вместе с ядром лидеров гонки. И Молчунья
их уверенно догоняла! Учитывая, что до финиша оставалось еще несколько минут,
она могла войти в десятку. Фурор от этого мог перевернуть всю внутреннюю систему
Большой Механической.
Хозяева "глушаков" это тоже понимали прекрасно, поэтому заставляли подопечных
постоянно менять тактику и атакующие строи. При этом часть сил они бросили на
ядро лидеров, и у них там получалось значительно лучше, чем с Молчуньей. Один за
другим они протаранили пять катеров, трижды нападали на Леську, из-за чего она
не могла на полную катушку вытянуть сектор газа. Чтобы сохранить возможность
маневра, ей приходилось все больше и больше сбавлять скорость. Да и нервы,
похоже, сдавали от напряжения.
Между тем "глушаки" выяснили, что наиболее практичным маневром против Молчуньи
является широкий веер из катеров, которым удавалось загребать значительный
сектор пространства. Применив его несколько раз, "глушаки" все же добились
желаемого - один из них все же подставил борт под форштевень Молчуньи.
Народ в парке ахнул, а я невольно закрыл глаза, увидев, как на скорости почти в
триста узлов "Уже там" навылет пробил атакующий катер. Потеряв глиссирование,
Молчунья поднырнула под поверхность воды, но тут же пробкой выскочила на
поверхность и снова вошла в режим.
- Она рассчитала! - выкрикнул Долговязый. - Она передок специально под лобовой
удар проектировала!
Не успев затонуть, катер "глушака" исчез в ослепительном облаке взрыва, а "Уже
там", не получив ни единого повреждения, быстро восстановил скорость. Тут же еще
двое повторили маневр неудачника, но с тем же результатом - сверкающий гарпун
"Уже там" прошивал "глушаков" навылет, чуть подныривал, но тут же снова
выскакивал на глиссирование, практически не теряя в скорости. Только теперь я в
полной мере осознал, зачем Молчунья придала катеру столь экзотическую форму, -
сбить его с режима глиссирования было немыслимо, а прочный форштевень без труда
раскалывал даже блоки моторов подвернувшихся под таран "глушаков".
Набрав полных триста узлов, под рев восторженной публики Молчунья поравнялась с
плотным ядром лидеров и неожиданно резко сбросила ход. Она по пояс высунулась
из-под обтекателя и замахала руками. Оператор увеличил изображение, и я увидел
жесты Языка Охотников.
"Держись за мной, - просигналила она Лесе. - Я буду таранить придурков".
Леську не надо было упрашивать. Воспользовавшись возможностью, она ушла с общего
курса, врубила водометы на полную и начала огибать основное ядро. Только теперь
я понял, что двадцатицилиндровый мотор на легком корпусе тоже имел серьезные
преимущества. Тарана бы "Толстозадый" не выдержал, это ясно, зато до ста
пятидесяти узлов разогнался легко.
Другие катера, если честно, были не хуже, но едва десятка лидеров начала
набирать скорость, их без передышки начали долбить "глушаки". Леську спасало
только то, что впереди нее гарпуном рассекала пространство Молчунья.
- А вот и главный заказчик! - показал Долговязый. - Он всегда проявляется перед
финишем! Вон, широкомордый зеленый катер.
Действительно, его никто не таранил, позволяя по обломкам катеров вырваться в
лидеры гонки. В конце концов перед самым входом в Ангарную Бухту расстановка сил
окончательно проявилась. Первой к финишу рвалась Молчунья, не выжимая и трети
мощности, чтобы прикрыть Леську. "Толстозадый" держался вторым, точно следом за
ней, а предводитель "глушаков" третьим. Остальные отстали корпусов на десять, не
меньше.
Я скакал, как безумная морская блоха, радостно махая руками. Долговязый, вопреки
своей обычной манере, тоже не стеснялся выражать эмоции. В парке народ тоже
ликовал, несмотря на то что ставили наверняка на других. Просто событие было
действительно из ряда вон выходящим.
От радости мы как-то упустили из виду, что предводитель "глушаков" попытается
достигнуть финиша вторым, а не третьим. Катер у него оказался не менее мощным,
чем "Толстозадый", а опыта в вождении пилоту было не занимать. Он легко
поравнялся с Леськой и начал выписывать синусоидальный зигзаг, то и дело шарахая
ее катер бортом. Я представил, каково Леське сейчас за штурвалом, и понял,
отчего она сбросила скорость.
Однако зря я ее недооценивал. Вместо того чтобы уступить место, она чуть
отстала, вздыбила катер и со всего маху опустила его днищем на корму наглеца.
Предводитель "глушаков" такого маневра точно не ожидал. От вертикального удара
его катер, шедший на суровом глиссировании, вздыбило еще больше, он сделал
"свечку" и перевернулся килем вверх. Леська проехала по нему днищем, плюхнулась
носом в воду и поднырнула - сказался тяжелый мотор спереди. Чтобы нормально
всплыть, ей пришлось отключить водометы, выждать секунды две, а затем снова дать
полный вперед. Меня поразила ее выдержка - не растеряться в такой ситуации и
сделать все с холодной расчетливостью не каждому было по силам.
Они с Молчуньей первыми ворвались в горловину Ангарной Бухты; остальные уже
отставали больше чем на десять корпусов. Некоторые врубили водомёты на полную,
но сократить это расстояние было уже невозможно. Молчунья первой пересекла
финишную черту, за секунду сделав меня и себя богачами. Следом за ней
финишировала Леська, превратив оставшиеся у меня в кармане жетоны минимум в
десять килограммов чистого золота.
- Есть! - Долговязый подбросил в небо пустую бутылку. - Есть, Копуха! Ну и дали
жару наши девчонки!
Он был прав на все сто. Было чему порадоваться. Не тратя времени даром, мы
рванули из парка в Ангарную Бухту, чтобы лично поприветствовать победительниц.
Толпа собралась такая, что нам пришлось как следует поработать локтями, пробивая
дорогу к пирсу.
"Уже там" и "Толстозадый" покачивались на волнах под прицелом сотен стереокамер,
а Леська с Молчуньей, в обнимку, отмахивались от микрофонов, с которыми лезли к
ним журналисты.
Долговязый помахал нашим и жестами показал, чтобы ни на какие вопросы пока не
отвечали. Пусть журналисты платят, если хотят получить материал. Пробившись к
ним, мы оттеснили Молчунью и Леську от толпы. Долговязому, кажется, даже вмазать
кому-то пришлось, чтобы остудить профессиональное рвение.
- Жаль, что ты ставки не сделал! - улыбнулась мне Леся. - Хотя кто же знал, что
так выйдет!
- Что значит не сделал? - с напускным безразличием спросил я, доставая из
кармана жетоны.
- Что?! - Леська помотала головой от удивления. - Ты поставил на меня за
вхождение в призовую тройку?
- Ну да, - пожал я плечами, словно ничего особенного не произошло. - Не мог же я
оценить твои способности ниже.
Она обняла меня и несколько раз горячо поцеловала. Я видел, что Долговязый при
этом отвернулся, вроде как из деликатности. Но на самом деле он хотел скрыть
довольную улыбку, барракуда его дери.
Глава 16 ЧЕТЫРЕ ЦИФРЫ
В городе мы провели еще двое суток. Глупо было не воспользоваться лестным
предложением городских властей и бесплатно погостить в самом шикарном отеле, да
еще в президентских люксах. На самом деле интерес у них был, ясное дело,
меркантильный, да только какое это имеет значение, когда все хорошо?
Молчунье выдали не самодельный, а вполне профессиональный навороченный
многоязыковый коммуникатор, чтобы она без труда могла беседовать с журналистами
и инженерами. Вторые, кстати, проявляли к ней интерес никак не меньший, чем
первые. Может, даже больший. Всем хотелось узнать, что же такое она сделала с
поршневым мотором, что он выдал такие безумные характеристики. Долговязый же
сразу взял на себя роль продюсера этого проекта и ни крупицы информации
бесплатно не выдавал.
- Это все бандиты, - объяснил он. - Получат что-нибудь, затем перепродадут,
потом снова и снова перепродадут. У них главный принцип - хотеть денег просто
так. Самим только хитрожопить и ни в коем случае палец о палец не ударить. И нет
разницы, в банде они или в правительстве. Для человечества все равно никакой
пользы. Польза будет, когда цены перекупщиков кончится и цена на идею станет
такой, что ее уже в чистом виде невозможно будет перепродать. Тогда придется
начать производство, и будет всем великое счастье. Простые люди смогут на таких
моторах ходить. Короче, Копуха, смысл вот в чём: надо с самого начала задрать
цену так высоко, чтобы труднее было идею перепродавать. Тогда цепь перекупщиков
значительно сократится, а идеи скорее пойдут в производство. Так что я не о
кармане едином пекусь.
Как бы там ни было, но наши карманы от его философии уже начинали трещать. С
учетом прибыли от ставок, призов за два места в первой тройке, а также патентных
денег за идеи Молчуньи нам за эти двое суток удалось заработать более двухсот
сорока килограммов чистого золота. Моих из них было шесть килограммов с жетона
за Лесю и пятнадцать килограммов с жетона за Молчунью. Долговязый со ставок
получил всего восемнадцать килограммов, поскольку за Лесю ставил на десятку, а
не на тройку. Леська только со ставки за себя получила честных шесть килограммов
золота, не считая самого приза, стоимость которого оценивалась в двадцать пять
килограммов. Молчунья же из призового фонда получила пятьдесят килограммов, что
с лихвой окупило все затраты на катер, да еще по ставке пятнадцать килограммов.
В общем, целое состояние. И это только за гонку, не считая денег с патентов,
которых оказалось больше, чем призовых и выигранных. Вместе с гонорарами от
газет Молчунья за свои изобретения получила около сотни килограммов золота.
Десть процентов от этого она ссудила Долговязому за продюсерскую помощь.
- Мы теперь сможем купить отличный корабль! - заявила она через коммуникатор,
проглядывая свои счета через терминал в отеле.
Синтезатор в этой машинке был превосходный, Молчунья даже эмоциональными
тембрами голоса при желании могла управлять. Правда, пока не очень с этим
справлялась, но все равно слушать это было гораздо легче, чем механический голос
робота из экипировки охотников.
- Корабль у нас уже есть, - ответил я. - Причем замечательный. Не какая-то
новомодная пластиковая посудина, а "Рапид" еще с военных времен.
- Стильно, - с усмешкой сказала Молчунья, - Узнаю Долговязого с его любовью к
антиквариату. Правда, с этим выбором полностью согласна - "Рапид" отличный
корабль. Можно на него дополнительное оборудование установить.
- Там нормально с оборудованием, - успокоил я глухонемую.
Вечером второго дня мы собрались в номере Долговязого и вышли по сети на связь с
"Рапидом", Из рубки ответил Майк, но новости оказались неутешительными -
дельфины вернулись на корабль ни с чем. Заброшенная база, разведку которой они
проводили, оказалась не просто заброшенной, а затопленной.
- Неувязочка, - Долговязый почесал макушку. - Придется возвращаться на "Рапид",
двигаться дальше и пускать дельфинов на разведку второй из трех баз.
- Другого выхода я тоже не вижу, - развела руками Леся.
- Погодите... - сказал я. - Вот мы с подачи Молчуньи решили искать Жаба на
заброшенных базах, а как он туда, по-вашему, мог попасть? Допуска к жидкостным
аппаратам у него нет, да и сам живой скафандр найти до крайности сложно. Еще
сложнее, чем допуск подделать.
- Такой псих, как он, мог на триста метров и с газом нырнуть, - заявил
отставник. - К тому же протокол допуска я ему в свое время передал.
- Сухой батискаф он тоже запросто мог приобрести, - предположила Молчунья. - На
таком не то что на триста метров, а и на километр можно нырнуть.
- Вот-вот! - довольно кивнул я. - А вы не подумали, что если Жаб мог
воспользоваться батискафом, то и любой другой способен погрузиться на триста
метров?
- И что? - не понял Долговязый.
- А то, что брошенные шельфовые базы на глубинах до километра должны быть все
затоплены. Иначе и быть не может, иначе нашлось бы много желающих их поживиться
остатками снаряжения.
- Логика в этом есть, - задумчиво кивнул отставник.
- Вот и порвалась ниточка, - вздохнула Леся. - Как же теперь вашего Жаба искать?
- На глубинах свыше километра, - спокойно ответил я. - Туда кто попало не
сунется, а следовательно, оставленные без присмотра базы выгоднее
консервировать, а не затапливать. Вдруг пригодятся? А опасности никакой.
Добраться туда сможет только охотник, а охотники вроде как все свои.
- Бред, - отмахнулся Долговязый. - Никто туда не доберется без полноценного
боевого батиплана или без жидкостного скафандра. В том числе и мы. Так что
проверить твою теорию не получится.
- Значит, и Жабу туда не добраться, - пожал я плечами. - Вот уж боевой батиплан
ему точно взять негде. А вообще... Погодите, а что стало с "Валеркой"?
- Что еще за Валерка? - не поняла Леся.
- Батиплан Жаба, - ответил Долговязый. - Весьма недурная машинка. Но после
истории с Поганкой его передали охотникам на береговую базу недалеко отсюда.
Молчунья его перегоняла.
- Все верно, - кивнула глухонемая. - Только еще до моего списания базу оттуда
сняли.
- Как это сняли? - не поверил отставник.
- Ты сам прекрасно знаешь, что охотников сокращают. Биотехов в океане за
последний год сильно поубавилось, так что нет надобности держать большой
контингент.
- А что стало с техникой? - Долговязый, кажется, отказывался верить в
услышанное.
- Большую часть вывезли, - ответила Молчунья, - А "Валерку" заминировали,
приказали мне отогнать его подальше в океан и затопить. Что я и сделала. Когда
он погрузился на дно, саперы активировали дистанционный взрыватель.
- Эх, какая машина была! - сокрушенно вздохнул отставник. - Зачем же его
взрывать-то было? Неужели такой батиплан никому не нужен?
- Давно не осталось целей, для подавления которых требуется такая мощь, -
Молчунья включила имитацию тембра разочарования в синтезаторном голосе. - Да и
пилотов для управления подобной техникой по пальцам можно пересчитать.
- И все же жалко.
- Мне тоже его было жалко, - ответила Молчунья. - Поэтому я и поотключала все
детонаторы.
- Что?! - в один голос воскликнули мы с Долговязым.
- Да. Одно дело затопить аппарат, другое - взорвать его, как врага. "Валерка" не
был врагом.
- Ты хочешь сказать, что затопила батиплан в боеспособном состоянии?
- Да. Там глубина почти километр, вряд ли его кто достанет.
- Отсеки затоплены? - у Долговязого азартно заискрились глаза.
- Нет. Я штатными средствами установила отрицательную плавучесть.
- Значит, через шлюз, в принципе, можно попасть внутрь и запустить машину?
- Имея жидкостный аппарат - да.
- Тогда надо срочно возвращаться на "Рапид", ребята, и полным ходом идти к месту
затопления "Валерки"!
- Ты думаешь, Жаб мог им завладеть? - Молчунья искоса глянула на Долговязого.
- Надо убедиться, что он этого не сделал.
- Я никому не говорила об отключении детонаторов. По всем документам "Валерка"
взорван.
- А то ты не знаешь Жаба! - вспылил отставник. - А то ты ни разу не замечала, на
сколько ходов вперед он способен просчитать ситуацию и насколько хорошо он знает
психологию всех, с кем охотился! Ему достаточно было просто узнать, что
"Валерку" списали и что ты участвовала в его затоплении. Остальное для него без
всяких предсказаний понятно. Он прекрасно знает твое отношение к технике и
уверен, что ты бы нашла способ предотвратить взрыв.
Молчунья ничего не ответила, и я знал почему. Не очень приятно быть для кого-то
открытой книгой. Но это правда - Жаб читал в наших душах с легкостью. И не
только в наших, если быть точным.
- Это же надо, береговые базы начали сокращать! - Долговязый никак не мог
успокоиться.
- Досокращаются так, - хмуро заметил я. - Обнаружится еще какая-нибудь ржавая
пусковая установка, и конец нашей легкомысленной цивилизации.
- На охотников тоже надежды мало, - философски заметила Леся. - Насколько я
знаю, большинство из них годами бездельничают на берегу.
Я вспомнил, как мы вялились на Карибах, и решил не спорить. Как ни обидно, а в
этом Леся права - боевой клан охотников все больше утрачивал былую ауру. Чем
меньше в них нуждалось человечество, тем меньше удавалось охотникам сохранить
привилегий. Это лет десять-двадцать назад темно-синяя форма у многих вызывала
священный трепет. Теперь все изменилось. Но чтобы береговые базы оставлять - это
уже чересчур. Хотя почему чересчур? Всему рано или поздно приходит конец.
Человечество как вид утратило не только естественных, но и искусственных врагов.
Его не от чего стало защищать, а потому в скором времени станет и некому. Кто-то
из охотников захочет сменить форму на полицейскую или спасательную, ловить
пиратов или вызволять из океана потерпевших крушение. Но это будет уже совсем
другая служба. Хотя бы потому, что незачем будет человеку опускаться на глубины
более пятисот метров.
Лесина правота подтверждалась еще и тем, что вот уже неделю охотники не могут
подобраться к взбесившейся пусковой установке. Так вот странно получилось -
опасность возникла, а справиться с ней, получается, некому. Или есть? У меня
вдруг промелькнула странная, не приходившая раньше в голову мысль. Что, если Жаб
не псих, что, если он правиль
...Закладка в соц.сетях
