Жанр: Научная фантастика
Врата валгаллы 2. Наследство империи
...Тремонт бог весть где.
Он еще нашел Магне Далена. Рыжий пилот преподавал летное дело в Академии, где
прежде на такую должность брали только аристократов в десятом колене. Кирилл
ничего не имел против Далена, тот был кристально честный малый, но всегда
казался ему чуточку простоватым. Наблюдатель с головой аналитика - вот кто ему
нужен.
Йоханнес Вале. Потомственный буржуа, сын торговца оружием, ныне - секретарь в
Министерстве тяжпрома. И Черная Шельма. Еще один, для кого мне никогда не стать
Рубеном Эстергази.
Зато можно не сомневаться: этот знает все центры силы и связи меж ними.
Вале оказался из тех секретарей, коим положена секретарша. Кириллу пришлось часа
полтора ожидать его в приемной, у края стола-органайзера, закинув ногу на ногу и
попивая кофе под бдительным оком суровой немолодой леди. Когда-то и при нем
состояла такая же хозяйка Императора, пока он ее не сменил.
Тяжпром - огромное ведомство, а секретарь в нем ведает потоками информации между
подразделениями. Идеальным функционером прежних времен был отставной офицер,
который выглядит, говорит и думает как отставной офицер. Боевой офицер Йоханнес
Вале выглядел человеком, отродясь пороху не нюхавшим. Медлительный денди,
вернувшийся в офис на лимузине с личным шофером и в длинном кашемировом пальто;
ему очень к лицу оказалась тяжеловесная монументальность старейшего министерства
Зиглинды. Время почти не коснулось Вале: разве что черты лица утратили мягкость,
а замкнутым оно было всегда. Сидя в гостевом кресле под прицелом бледно-голубых
глаз, выражающих лишь ожидание, Кирилл почувствовал себя неуютно.
Ну вернулся ты, ну и что? Никто не продаст ни слона, пока не выяснит им рыночную
цену. Каждый нынче сам решает, кто ему император. Кирилл прищурился, глядя через
стол на шрам, украшавший подбородок секретаря тяжпрома. Скошенный и во всех
прочих отношениях жалкий подбородок, который сам по себе не мог украсить никакое
лицо. Поговаривали, что Натали Пульман имела непосредственное отношение к вот
этой сломанной челюсти. Якобы оная челюсть была сломана при защите Натали там,
где бессильны были даже пушки Назгула.
Смотрит так, будто всему, что видит, цена невысока. На что ж тебя Рубен-то взял?
А впрочем, будет кукситься! Ни одна Шельма не осталась в незыблемом душевном
равновесии, когда на Зиглинду ступила Натали Эстергази. А уж этот умеет сложить
два и два и получить сколько нужно. Он-то догадался, что мы не порознь.
- Бывают здесь еще встречи ветеранов последней войны? - вопросил Кир, аккуратно
садясь в гостевое кресло и словно невзначай кладя руку на стол. - Или
разбежались по кабинетам? Я мог бы угостить компанию, если есть на примете
приличное заведение.
Указательный палец вверх: нас слушают?
Пальцы в кольцо: нет, если не принесли "жука" на себе. Старая добрая система
знаков, изобретенная курсантами Учебки для внутреннего пользования. Мало кто из
"крылатых" ее забыл, пересев из ложемента в кресло бюрократа.
Не должен бы. В гостинице Кирилл начинал утро с прощупывания каждого шва на
одежде. По крайней мере он заинтриговал своего визави.
- На этой неделе в меня стреляли, - сказал он. - Я не исключаю недоразумения, но
люди, которые палят без видимой причины, возникают у меня на дороге не впервые.
Если у вас паранойя, - пошутил, - это не значит, что вас не преследуют.
Расскажите мне, что тут происходит.
Господин министерский секретарь посмотрел на него точно кенар, наклонив голову к
плечу.
- Здесь происходит, - сказал он, - нормальное возвратное движение маятника.
Двенадцать лет, как мы из Империи превратились в Республику: самое время
осмыслить итоги. Следует ли мне сказать вам, что для большинства эти итоги
оказались разочаровывающими?
- Следует ли мне сказать вам, что я этого ожидал?
- Зиглинда - это военный завод. Инфраструктура, у которой сменились хозяева.
Каковые хозяева, придя на производство, не имели ни малейшего понятия о том, как
тут все происходит. Я не имею в виду технологический цикл. А не имея понятия о
нашем, они попытались внедрить свое. Новые владельцы отданных под приватизацию
фабрик вели себя так, словно получили дурное неожиданное наследство. Они
назначили новых директоров, потому что старые были "имперцы", а те, чтобы
держать производство под контролем, ставили на ключевые посты своих людей.
Излишне говорить, что это в корне нарушало привычную схему кадрового роста. Была
оскорблена та самая элита, за которую Землям следовало держаться обеими
руками, - высококлассные мастера. Вы не представляете, скольких мы потеряли в
первые годы. Еще бы, ведь им объяснили, как дорого они стоят, и теперь они могли
выбирать планету, где дадут больше. Что касается городских люмпенов и молодежи,
то тут вышло еще веселее. Едва ли вы не помните, - Вале вопросительно глянул на
Императора, - каким образом Федерация провернула это дело?
- Не помню! - безмятежно сознался тот. - Я передал полномочия и отправился
воевать в чине лейтенанта.
- Информационный спутник Федерации, - сказал Бале, - с его круглосуточными
трансляциями привел массы в пассионарное состояние. Все известные
политтехнологии были направлены на то, чтобы объяснить пролетариату: первое -
они могут жить лучше, и второе - кто им этого не позволяет. Не скрою, есть люди,
обвиняющие в потере Империи непосредственно вас. Лично я думаю, что у вас не
было выбора. Мы не удержали бы внешнего врага, не имея поддержки снизу, с
планеты. Так вот, теперь, спустя двенадцать лет, большинство тех, чьего мнения
тогда спросили, начали понимать, что ими воспользовались одни против других. 30
не изменили классовую схему, они се просто уничтожили, предоставив людям
определяться в меру собственных возможностей. И что? В результате "быков" -
парней, преисполненных чувства собственной значимости и слишком гордых, чтобы
работать, - на нижних уровнях стало больше. Мы, кто получает обработанные
аналитиками сводки, знаем, что одно в целом стоит другого, а у народа -
похмелье. Народу кажется, что раньше было лучше. А поскольку один раз он уже
поменял правительство, почему бы ему не сделать это снова?
Выросло поколение, - продолжил он после короткого молчания, - которое
прельщается воешю-ариотократической экзотикой недавнего прошлого. Опять же
памятна та война, когда еще наши политтехнологи поднимали планету в едином
патриотическом порыве... А какого черта?! Разве мы не были героями? Словом, в
этом сезоне на Зиглинде в моде старые песни под духовой оркестр, золотые
эполеты, дворянский кодекс, который был анахронизмом уже на нашей памяти... И
гены. Люссак проводит осторожную политику по возвращению на Зиглинду старых
семей. И сращивает их с властью. Сын Эстергази с его миледи матерью - это просто
Золотая Рыбка в его сетях.
- Ага, а Император им, значит, не нужен.
- А зачем им Император?
О, а вот это был тест-вопрос. Теперь можно быть уверенным, что Вале с ним
честен.
- Что вы можете сказать о Люссаке?
- Он умный человек и талантливый руководитель, из тех, знаете, кому любой ветер
- попутный. С женой в разводе. Имеет дочь, в которой души не чает, - на случай,
если вас интересует светская хроника. Других слабостей за ним не замечено. Он -
беспринципный сукин сын, но это профессиональное заболевание.
- У него есть враги?
- Само собой. Он, если позволите так выразиться, выиграл тендер 30 по управлению
их новой планетой. Теперь ему надо из кожи вон доказывать правительству
Федерации, что лучше него никто ею не управляет. Иначе найдут другого. И другие,
смею вас уверить, весьма хотели бы, чтобы их нашли. А потому Зиглинда обязана
давать прибыль.
Кирилл почувствовал, как лицо его каменеет, а под волосами на голове бегут
мурашки. Золотая Рыбка? О боже, до меня дошло, но почему так поздно!
- Вы не будете против, если я позвоню? - отрывисто бросил он.
- Да пожалуйста, сколько угодно!
Натали не отвечала. Император выругался сквозь зубы предпоследними пилотскими
выражениями. Где ее носит? В парикмахерской или на брифинге? И вечером ее тоже
не достать: классический вечерний туалет запрещает часы и комм.
Мы сами притащили сюда Брюса! Первая премия за идиотизм! Хотя... а что нам
оставалось делать?
- Вале, - требовательно спросил Император, - мне нужно срочно найти одного...
человека. Поможете?
Торжественный викторианский обед Брюс, так и быть, вытерпел, но потом началось
это бессмысленное хождение с фужером: налил-выпил-налил. И они называют это
весельем? Мари, рядом с которой он сидел, держалась что надо, видать - привыкла,
но кроме них детей тут не было, а взрослые все незнакомые.
Ненавижу галстук, ненавижу фрак, ненавижу цветок в петлице! Хотя надо признать,
что Мари в настоящем вечернем платье из белого кружева выглядит как картинка.
Все смотрят в нашу сторону, ахают и умиляются, и у меня препротивное ощущение,
будто для того нас тут и выставили. Пошлые подмигивающие морды, из-за них даже
рядом с Мари стоять неудобно.
Мать тоже не в своей тарелке. Никогда не видел ее в большем смятении. Они, ну,
Люссак в смысле, не могли не пригласить сюда Кирилла, как непосредственного
участника спасательной операции, а Кирилл не мог согласиться, потому что это
выглядело бы издевательством. В чужом пиру похмелье, так выразилась мать, когда
Брюс спросил. А жаль. Этакие балы - настоящий экстрим, хорошо иметь рядом
проверенного друга. Брюс, собственно, не о себе - о ней заботился.
Ему и самому не нравился этот приторный кордебалет, который делал вид, будто им
хоть капельку важно, что МакДиармида повязали в их пространстве, и что сделали
это Эстергази, семья-икона Старой Империи, и что мать с сыном воссоединились, и
что развитие Зиглинды... символично... в духе согласия и примирения... С души
воротит! И это вот папина родина? Немудрено, что взлетал всех выше: у нас на
Нереиде-то хоть горизонт есть.
- Чего не умею, - высказалась мать, выходя из салона, где ей закололи синие
цветы в прическу, - того не умею. Ты уж, рядовой, только хуже не сделай.
Тост за то, чтобы "наши бесценные гости" обрели тут свой второй дом, а может, и
больше, им обоим совсем не понравился. Переглянулись растерянно, и когда мать
говорила ответное слово, ограничилась деликатным "время покажет".
В первый раз Брюс заметил за ней манеру смотреть поверх голов, но не понимал,
что она там ищет. Стальной Зал Академии был слишком велик для кучки нуворишей,
новых хозяев Зиглинды, приглашенные гости потерялись в нем и выглядели как
увядшие цветы на памятных плитах. Стальной Зал, собственно, этими плитами и
выложен весь. Броневые панели с лазерной гравировкой. Имена павших, каждый из
которых - герой.
А ничего себе была планетка. Из ряда вон.
На Зиглинде начиналась зима: за окном хлопьями повалил снег, нижние уровни
скрылись из глаз, будто тучи легли на город, и только иллюминированные макушки
полуторакилометровых башен торчали посреди них.
Всем ли здесь так же невыносимо скучно?
Стоя возле окна с фужером, одним за весь вечер, Натали смотрела на снег. Во
всяком случае пыталась на него смотреть, когда ее оставляли в покое. Одним из
правил, которые ты усваивал на уровне школьного обучения, была осторожность в
еде и питье. Работа стюардессой в той, прошлой жизни только усугубила эту
осторожность. Аминокислоты можно употреблять только совместимые: жизненно важные
параметры указывались в проездных документах, и Компания несла ответственность
за все, что так или иначе попадало в желудки пассажиров во время перелета.
Стюардессы были конечным звеном в цепочке ответственных лиц.
С самого утра Натали прокалывали боли. Шило вонзалось в живот в том самом месте,
куда пришлась чертова кнопка, и если взглянуть с определенной точки зрения, их
можно было толковать как своего рода плату за удачу, которая сверх всякой меры.
Поэтому она старалась ничего не есть, а к обязательному фужеру только
прикасалась губами и жалела, что невозможно избежать всех этих ритуальных
танцев.
- Уделите мне десять минут, мадам, - попросил Люссак.
Натали почти обрадовалась ему, а еще больше - возможности незаметно удалиться из
зала в примыкающий кабинет и сесть. Для компенсации холодной стали Большого Зала
тут было уютно, даже женственно. Она разместилась на диванчике, обитом белой
кожей, Президент взял за изогнутую спинку стул и поставил его напротив - для
себя.
- Я в курсе о несчастье на Нереиде, - сказал он. - Почему бы вам с сыном не
переехать обратно на Зиглинду? Вам все равно придется искать для Брюса
подходящий колледж, а что подходит ему больше, чем Летная Академия? Об оплате
учебы, - Натали подняла брови, для нее было внове то, что в Академии может
учиться всякий, кто способен заплатить, - можете не беспокоиться. Он сын героя.
Вы также получите - как это? - содержание, достойное леди.
- За что, - спросила она, - вы собираетесь платить?
Слишком много цветов: у секретаря нынешнего Президента дурной вкус. Мало кто
выдюжит такой тяжелый аромат.
- Видите ли, мадам, - ответил Люссак, - человек, желающий сохраните свое
положение, должен чувствовать настроения масс. А настроения толпы... неустойчивы
и подвержены сезонным влияниям. У толпы ностальгия. Массовый психоз, которому не
следует позволить шириться и разрастаться. Если массам отдали право выбора, это
не значит, - он усмехнулся, - что они могут выбрать себе кого угодно. У масс на
этот счет дурной вкус. Они легковерны. Им нужны символы. Я уже почти договорился
о возвращении на Зиглинду Реннов. Но Эстергази... Эстергази в представлении
охлоса - это сама Империя и есть. Блеск эполет, устремленность на цель. Вы меня
понимаете?
- Решение об эмиграции принимала не я.
- Разумеется, меня устроило бы и возвращение экс-министра с супругой, как
признание лояльности к нынешнему режиму. Но то поколение - прошлое, хоть и
священное. А ваше возвращение с сыном устремлено в будущее. Чрезвычайно важно,
чтобы Брюс Эстергази был на Зиглинде.
- Брюс? Вам нужно... его лицо в ваших новостных лентах?
- На постоянной основе. Карьеру ему я обещаю. Что скажете?
Натали пригубила шампанское, словно попыталась спрятаться за бокалом, чтобы
спокойно обдумать предложение в укромном уголке. Как назло, в голове ни одной
умной мысли. Стрелять в таком состоянии хорошо.
- Эээ... когда вы хотите получить ответ?
- Немедленно, - мягко сказал этот кот, и она почувствовала себя мышью, загнанной
в угол.
- Я не могу принять самостоятельно решение, затрагивающее интересы семьи.
- Судьба Брюса - эти самые интересы и есть, вы не находите?
- Говорят, вы с оружием в руках штурмовали пиратский крейсер, мадам. Прошу вас,
назовите причины вашей нерешительности. Возможно, мы вместе могли бы их
устранить. Было бы желание. А?
- Мне нужно поговорить с сыном.
- Зачем?
- Это его жизнь.
Кажется, ей удалось его ошеломить. От своей дочки только "да, папочка" слышит.
- Как хотите, мадам. Я прикажу его позвать.
Пока не появился Брюс, сидели в напряженном молчании. Натали старалась не
смотреть в сторону Президента.
- Чего, мам?
- Нам предлагают остаться на Зиглинде. Насовсем. Переехать сюда жить. Что
думаешь?
Брюс пожал набитыми ватой плечами фрака.
- Это важно, рядовой.
- Если это важно, то так это не делается. Тут есть кое-что, что меня... эээ... -
он поглядел на мать, - интересует, но я, во-первых, гражданин Новой Надежды.
Дедушка решил так, и, наверное, он хорошо подумал!
Люссак сделал пренебрежительный жест, и Брюска сузил глаза.
- А во-вторых, по отношению к Кириллу это будет совсем не по-дружески.
- Это так, - признала Натали, поворачиваясь к Люссаку. - У Эстергази есть
некоторые обязательства морального свойства.
- Экс-Император - ничто и всегда был ничем. Где вы найдете военную академию
лучше зиглиндианской? На Нереиде? Не смешите меня.
- Я не хочу, - сказал Брюс. - Я хочу так, чтобы приехать самому, чтобы сказать:
"Да, тут моя исконная родина!" А не так, чтобы меня покупали, как... как... Ая,
может, не военным пилотом хочу быть, а еще кем-то, чтобы одно другому не мешало!
Я, может, думаю. Я сам решу.
- Это наш ответ, господин Президент.
- Мадам, вы доверяете ребенку определять судьбу семьи на годы?
- Игрейну, - мстительно спросил Брюс, - вы гак же заказывали? Вы что думаете, я
буду служить планете, где моих друзей в грош не ставят? Оставляют гнить в сарае,
как старый хлам, когда они свое отработали? А меня потом так же, а если
концепция изменится? Спасибо, мне от вас ничего не надо.
Президент поднялся, оттолкнувшись ладонями от коленей.
- Очень жаль, - сказал он. - Действительно очень жаль. Я рассчитывал на взаимное
согласие. До сих пор все складывалось как нельзя более удачно, и вы только что
потеряли самые выигрышные условия, какие я мог - и хотел! - вам предоставить.
Как вы совершенно точно выразились, мне нужно лицо Брюса в моих новостных
передачах. Но, - Президент бледно улыбнулся, - меня вполне устроит "кукла" этого
молодого человека. Генетически идентичная копия, чуть подредактированная на
заказ. Лояльный Брюс Эстергази, с приличным жизненным ресурсом и отменным
здоровьем. Я даже могу оставить ему репродуктивную функцию - на всякий случай.
Ни сканер, ни скальпель не обнаружат разницы.
- Это были вы, - произнесла Натали одними губами. - Это вы заказали Брюса через
Фомор.
- Совершенно верно. Вы не представляете, мадам, какие деньги вы мне сэкономили.
К сожалению, у вас нет возможности пойти на попятный: в пространстве моих
интересов скрытые враги мне не нужны. И вы, без сомнения, понимаете: я не
заинтересован, чтобы кто-то где-то увидел второго Брюса Эстергази.
- А меня вы тоже... скопируете?
- Ни боже мой. Вы не Эстергази по крови. Конечно, в комплекте с сыном вы
смотрелись отлично, мадам, но в данном случае я предпочту сэкономить. Вы -
только штрих, дополняющий целостность картины.
- Но я же...
- Мадам, кричите сколько хотите, хоть на площади, хоть прямо сейчас выйдите в
зал. Игра идет на такой высоте, где вас не слышно. Неужели вы думаете, что мои
СМИ не истолкуют правильно любое ваше сказанное вслух слово?
Он, видимо, нажал какую-то кнопку, потому что два дюжих лакея, появившись из-за
штор, взяли Брюса за локти и вывели вон. В процессе выведения случилась
некоторая возня, вдребезги разлетелась ваза, а Натали обнаружила себя на полу,
среди осколков и синих лепестков. Люссак брезгливо посмотрел на нее сверху и
вышел.
Боль поднялась изнутри до самых глаз, брызнули слезы, зрение замутилось, и все
вокруг расплылось. Цепляясь за мебель, Натали поднялась и побрела вдоль стены,
пока не выпала в туалетную комнату, облицованную зеркалами и сталью. Не то чтобы
она ее разглядывала, определила на ощупь. Все было серебристым и очень холодным,
даже унитаз, возле которого женщина рухнула на колени, едва успев подхватить
волосы.
Время остановилось, остались только спазмы в пустом и сухом животе, слезы
катились градом, и было бы неплохо добраться теперь до умывальника, а затем - до
контейнера с бумажными полотенцами, чтобы высморкаться и подумать. У нее нет
времени на... о, Господи! Ее снова скрючило над унитазом.
Проклятая планета опять вонзила в нее свои стальные зубы!
- Мадам, вам плохо?
Нет, силы небесные, мне хорошо. Это у меня оргазм так выглядит, да! Десять
зеркал показали Натали десяток окруживших ее девочек в вечерних платьях цвета
слоновой кости. Л может - тоже кукла? С Люссака станется! Он и сам какой-то
деревянный.
- Я позову доктора? - Мари покопалась в белой сумочке-кисете, что висела на ее
запястье, и извлекла комм, на котором в мгновение ока сфокусировались
воспаленные глаза Натали.
- Не надо... доктора. Некогда. - Она кое-как поднялась, вихляя на каблуках,
дотащилась до рукомойника и оперлась на него. Иначе бы упала. - За пределами
дома эта штука берет?
- Я искала Брюса, - жалобно сказала Мари, делая вид, что не смотрит на гостью,
пока та приводит в порядок распухший нос и красные глаза. Над умывальниками были
зеркала, но лицо Натали отражалось в них размытым, словно в проточной воде. Ее
действительность была как будто параллельна действительности Мари Люссак. - Я
даже подумала, что вы ушли.
- О, Брюс скоро вернется. Он будет веселый и послушный и будет искренне предан
вам, Мари. И вашему папе. Кирилл, - сказала Натали, завладевая коммом и набрав
номер, - вы будете... - Она нервно икнула и проглотила то, что хотела сказать.
Кошка внутри ее живота раздирала внутренности когтями. - Вы знаете, кто заказал
Брюса?
- Уже полчаса как догадался сам. Мальчик с вами?
- Уже нет. Люссак забрал его. Он сделает из него шебианскую "куклу", а после
оригинал... - она закусила губу, - уничтожит.
- Логично. Вы можете выйти? Если да, немедленно езжайте ко мне в гостиницу. Пока
идете на выход, держите комм включенным. Все время говорите, где вы, чтобы я
знал. Что у вас с голосом?
- Ничего, я... Мари, где тут выход?
Что-то странное происходило с зеркалами и серебристым колером стен. Свет тут был
скудным, лампы горели только над умывальными раковинами. Девочка смотрела с
ужасом, но молчала... к счастью... все то время, пока сталь и серебро наливались
сперва розовым, а потом - багровым.
Звонок, и Кирилл кинул комм к уху. Еще раньше Вале дал секретарше знать, что
занят, чтобы не беспокоили.
- Простите, что я вам звоню, - сказал девичий голос. - Это Мари Люссак. Я просто
набрала "последний звонок". Я... я не знаю, что делать, мадам Натали потеряла
сознание. Ее рвало, и у нее кровь возле рта.
- Где вы? - проорал Кирилл.
- В главном здании Летной Академии, в Белом Кабинете, примыкающем к Стальному
Залу. В женском туалете, - смущенно добавила девочка.
- Я знаю, где это!
- Я боюсь, что она... Я должна вызвать врача.
Кирилл хватанул ртом воздух и вспомнил, что не он хозяин этого кабинета. И не он
хозяин хозяина.
- Мари, - сказал он, - вы можете взять на себя это дело? Я имею в виду -
поручиться, что миледи не отправят на тот свет в ваших чертовых, - вот ведь не
удержался, - больницах? Вы можете управлять персоналом авторитетом вашего имени?
Вашей личной честью? Тогда я доверю миледи вам. Мы не воюем с вашим отцом, но
уничтожать своих друзей я не позволю!
- Позвольте мне, - неожиданно предложил Вале. - Мадемуазель, сейчас к вам
подъедут монахини из миссии Пантократора. Это независимая медицинская помощь, им
вы можете доверить жизнь миледи. Они назовут вам кодовое слово. Э? - Он
обернулся к Кириллу. Есть предложения?
- Имя той, которую вы потеряли. Она поймет, когда услышит.
- Имя той, которую вы потеряли, - повторил Вале в микрофон, хотя Мари, без
сомнения, слышала. - Летная Академия не частный дом и не правительственное
здание, монахинь туда не могут не пустить. На такой случай туда же подъедет
машина с прессой. До тех пор никто не должен прикасаться к миледи. Проявите
характер, если потребуется. Вы меня поняли? Отбой.
- Это, наверное, язва, - предположил Кирилл. - Я не много знаю о болячках, но
слыхал, что случается на нервной почве. Ничто не помешает Люссаку взять под
опеку Брюса Эстергази, если мать умрет.
Вале только кивнул, набирая очередной номер на персональном комме.
- Магне? Мне нужна твоя жена. Да, срочно! Натали Эстергази в больнице, нужно,
чтобы возле нее был кто-то свой. Забрось Мэри-Лиис в миссию Пантократора, сам
потом ко мне. После объясню. Отбой.
Дека пискнула, подавая сигнал, что запрос обработан.
- Вот ваш человек. Все случаи официальной регистрации в сетевых системах: въезд
на планету, гостиница, операции на расчетном счете, приобретение билетов в
кассах... О, а если вы хотите его перехватить, стоит поторопиться. Через час его
уже тут не будет. Билет у него к черту на кулички... причем с пересадками.
- Это такая она, вожделенная демократия в действии? - ухмыльнулся Кирилл. -
Свобода личности, неприкосновенность частной сферы, личное информационное
пространство...
- Но вы же не будете отрицать, что это удобно? Кто этот парень, если не секрет?
- Еще один, кто вылезет из шкуры ради матери и сына Эстергази. Во всяком случае,
я думаю, что вылезет, если он не совсем скотина. К тому же никто лучше него не
осведомлен насчет Шебы. Номер комма есть там?
- Недействителен. Счет у оператора закрыт. Похоже, малый собрался отсюда
навсегда.
Кирилл встал.
- Благодарю вас, - сказал он. - Я мчусь в космопорт. Могу я попросить вас и
далее присмотреть за миледи Эстергази? Я не могу предоставить ее сомнительной
милости Люссаков.
- Даже больше, - ответил Вале и повторил: - даже больше. Возьмите мой служебный
флайер с шофером и возвращайтесь сюда оба!
Тыкая пальцем в браслет личного комма, набрал какой-то номер и поднес динамик к
губам:
- Гросс, - сказал он. - Тут у меня дельце, тянет по важности на общевойсковую.
Приезжай немедленно, а я пока Шельм обзвоню. Нет, только лично и только в моем
кабинете. Есть у тебя, черт побери, прошлое?
С открытием границ космопорт Зиглинды неожиданно оказался тесноват. Терминалов
не хватало, и там, где раньше неторопливо фланировали офицеры и облеченные
особой ответственностью выездные государственные чиновники, чью значительность
подчеркивали монументальные имперские интерьеры, теперь кишел демос, извивались
очереди, таможенники смотрели воспаленными глазами, регулируя входящие и
выходящие потоки. Свет лился наискосок и вниз из высоко расположенных
прямоугольных окон, людей же словно ссыпали в лоток и перетряхивали исполинские
руки. Кирилл никогда не ходил тут обычным порядком: его транспорт всегда
подавался на взлетное поле. Лайнер и эскорт для него одного. Когда он первый раз
шел на "Балерине" один, чувствовал себя голым.
С тех пор Кирилл научился смешиваться с любой толпой и даже понимать законы,
согласно которым та движется. Времени было мало. Его сейчас долго будет мало.
Получая удары локтями под ребра, спотыкаясь о ручную кладь, уворачиваясь от
роботов-транспортеров, он воткнулся в эту кашу, выставил в стороны собственные
локти, блокируя предплечьями нежеланные встречи, и начал пробиваться к стойке,
где регистрировали на Парацельс. Норма он увидел изд
...Закладка в соц.сетях
