Жанр: Научная фантастика
Свободное владение Фарнхэма
...шел к окну и некоторое время стоял, вглядываясь в силуэты
гор на фоне заката.
- Все же, если бы здесь стало так холодно, то мы бы мигом выковыряли
их оттуда. А, Джо?
- Да, и они вернулись бы, поджав хвосты, - согласился Джо.
Хью был озадачен.
- Понс имеет в виду, - объяснил Джо, - беглых, которые скрываются в
горах. За которых сначала приняли и вас, когда нас впервые обнаружили.
- Да, беглые и горстка аборигенов, - добавил Понс. - Дикари. Бедняги,
которые никогда не вкушали плодов цивилизации. Их очень трудно спасти,
Хью. Ведь они не стоят и не ждут, когда их обнаружат, как вы, например.
Они хитры, как волки. Стоит в небе появиться хоть тени, и они замирают на
месте. И их никак не обнаружить с воздуха. Кроме того, они способны на
все. Конечно, мы с легкостью могли бы выкурить их оттуда, но тогда и игра
кончится, а это нежелательно. Хью, кстати, ты ведь и сам жил там, поэтому
должен знать, как это можно устроить. Как нам переловить всех этих бродяг,
не портя игры?
Мистер Хью Фарнхэм колебался ровно столько, сколько ему потребовалось
на то, чтобы сформулировать ответ.
- Их Милость, должно быть, знает, что ничтожный слуга - всего лишь
слуга. И он никогда не осмелится предложить, что его незначительные
соображения могут хотя бы близко подойти к тем гениальным решениям
проблемы, которые, несомненно, переполняют великий ум Их Милости.
- Что такое, черт побери. Перестань, Хью. Я действительно хочу знать
твое мнение.
- Вы уже знаете мое мнение, Понс. Я - слуга. И мои симпатии - с
беглецами. И с дикарями. Ведь я и сам пришел сюда не по собственной воле.
Меня привели.
- Ну уж, наверное, ты теперь не жалеешь об этом? Конечно, и ты, и
даже Джо, были захвачены. Но ведь тогда свою роль сыграл языковой барьер.
Теперь-то ты видишь разницу. Не так ли?
- Да, вижу.
- Тогда ты должен видеть и то, как улучшились условия твоей жизни.
Разве теперь ты не спишь в лучшей постели? Разве ты не ешь сытнее и
вкуснее? Дядя! Да ведь когда мы подобрали вас, вы голодали и давили вшей.
Вы были чуть живыми от непосильного труда, я же знаю! Я не слепой и я не
глуп: в моей семье даже последний слуга не работает и вполовину так много,
как приходилось вам, и спит в куда лучшей постели, а у вас еще стояла и
вонь - нам едва удалось вывести ее. А что касается пищи, если так можно
назвать то, что ели вы, то любой из моих слуг просто побрезговал есть
такую гадость. Разве все это не правда?
- Правда.
- Так в чем же дело?
- Я предпочитаю свободу.
- Свободу! - Их Милость презрительно фыркнул. - Понятие, такое же
воображаемое, как, например, "призрак". Бессмыслица. Хью, тебе бы
следовало заняться семантикой. Современной семантикой, конечно. Вряд ли в
ваше время такая наука существовала. Мы все свободны - идти предписанными
нам путями. Так же как камень волен падать, когда ты подбрасываешь его в
воздух. Никто не свободен в абстрактном смысле этого слова. Может, ты
думаешь, что я свободен? Скажем, свободен поменяться с тобой местами, а? А
поменялся бы я с тобой, если бы мог? С радостью, клянусь! Ведь ты даже
представления не имеешь о том, какие заботы обуревают меня, чем я занят.
Иногда я по пол ночи лежу, не в силах заснуть и мучительно раздумывая о
том, как мне быть дальше - а ведь такого в спальнях слуг не бывает. Они
счастливы, у них нет забот. А я должен терпеливо нести свое бремя.
Лицо Хью приняло упрямое выражение. Понс подошел к нему и обнял его
за плечи.
- Ладно, давай обсудим это разумно, как два умных человека. Ведь я не
отношусь к тем отягченным предрассудками людям, которые считают, что слуга
не способен думать, потому что его кожа белого цвета. А ведь такие есть,
ты знаешь. Разве я всегда не уважал твой интеллект?
- Да... уважали.
- Это уже лучше. Тогда позволь мне кое-что объяснить тебе - Джо знает
что - а ты будешь задавать вопросы, и мы придем к разумному
взаимопониманию. Во-первых... Джо, ты ведь видел Избранных повсюду,
Избранных, которых наш друг Хью, несомненно, назвал бы "свободными".
Расскажи ему о них.
Джо хмыкнул.
- Хью, если бы ты видел их, то был бы рад, что имеешь счастье жить в
имении Понса. Я могу описать их существование только так: "Нищее черное
отребье". Совсем как то нищее белое отребье, которое жило на берегах
Миссисипи. Нищее черное отребье, которое даже не знает, что будет есть в
следующий раз.
- Понимаю.
- Я, кажется, тоже понимаю, - согласился Их Милость. - Очень
выразительно. Я предвижу день, когда каждый человек будет иметь слуг.
Конечно, этого не случится за одну ночь, потребуется долгое время, чтобы
придти к такому. Но мой идеал - это когда у каждого Избранного будут
слуги, а о слугах будут заботиться так же, как в моем имении. И я для
этого делаю все, что в моих силах. Я слежу за тем, чтобы они с рождения и
до смерти ни в чем не испытывали недостатка. Им нечего бояться, они живут
в абсолютной безопасности - чего нет в этих горах, и думаю, что тебе это
известно как никому хорошо. Они счастливы, они никогда не работают до
седьмого пота - как я, например, - они развлекаются, чего я никак не могу
сказать о себе! Эта партия в бридж - мое первое настоящее развлечение за
целый месяц. И их никогда не наказывают, разве что только для того, чтобы
показать им, что они делают не то. И это необходимо, так как сам знаешь,
что большинство из них - глупы. И не подумай, что я тебя отношу к этой же
категории... Нет, я могу честно сказать, что считаю тебя способным
руководить другими слугами, несмотря на цвет твоей кожи. Я говорю о
простых слугах. Честно, Хью, неужели ты считаешь, что они могли бы сами
позаботиться о себе так же хорошо, как я забочусь о них?
- Наверное, нет. - Хью уже слышал все это несколько дней назад, и
почти в тех же самых выражениях - от Мемтока. Но с той разницей, что Понс,
казалось, искренне заботится об их благополучии и любит их, а Главный
Управляющий открыто презирает их, даже еще больше, чем втайне презирает
Избранных. - Нет, большинство из них не смогло бы позаботиться о себе.
- Ага! Так ты согласен со мной?
- Нет.
Понс был ошеломлен.
- Хью, как же мы можем спорить, если ты сначала говоришь одно, а
потом сам же себе противоречишь?
- Я не противоречу себе. Я согласен, что вы прекрасно заботитесь о
своих слугах. Но я не согласен, что предпочитаю благополучие свободе.
- Но ПОЧЕМУ, Хью? Назовите же мне настоящую причину, а не философскую
абстракцию. Если ты несчастлив, то я хочу знать почему. Чтобы я мог
исправить положение.
- Одну причину я могу назвать. Мне не дают жить с моей женой и
детьми.
- Что?
- С Барбарой и близнецами.
- Ах вот оно что! А разве это очень важно? Ведь у тебя есть
согревательница постели. Так мне сказал Мемток, и я даже поздравил его с
тем, как он ловко справился с необычной ситуацией. От этой старой лисы
ничего не ускользает. Так что женщина у тебя есть, и к тому же она гораздо
более искушена в постельных делах, чем обычная прислуга. А что касается
близнецов, то ты всегда можешь повидаться с ними. Только прикажи и тебе
тут же принесут их когда угодно. Но кто же согласится жить с детьми? Или с
женой? Я, например, со своей женой и детьми не живу, клянусь. Я иногда
вижусь с ними, когда это необходимо. Но разве кто-нибудь захотел бы жить
вместе с ними?
- А я хочу.
- Ну, знаешь... Дядя! Я хочу, чтобы ты был по-настоящему счастлив.
Это можно устроить.
- М_О_Ж_Н_О_?
- Конечно. Если бы ты не стал поднимать столько шума из-за
оскопления, ты бы уже давным-давно жил вместе с ними - я до сих пор не
понимаю, почему ты отказался. Так ты согласен на встречу с ветеринаром?
- Э... нет.
- Ну тогда есть другая возможность. Я прикажу стерилизовать женщину.
- Н_Е_Т_!
Понс вздохнул.
- Тебе трудно угодить. Но будь же рассудителен, Хью. Не могу же я
изменить научную теорию размножения только ради того, чтобы сделать
приятное одному из слуг. Да ты знаешь, сколько слуг в этой семье? Здесь и
во Дворце? Думаю, что около тысячи восьмисот. А знаешь, что произойдет,
если дать им возможность беспрепятственно размножаться? Через десять лет
их число удвоится. А потом они начнут голодать. Я не в силах обеспечить их
полностью при неограниченном приросте. Конечно, если бы я мог, я бы сделал
это. Но это неосуществимо. Да и никто не смог бы справиться с ними, если
бы они стали размножаться стихийно. Так что же лучше? Контролировать
рождаемость? Или пусть голодают?
Их Милость вздохнул. - Жаль, что ты не на голову ниже. Возможно,
тогда мы что-нибудь придумали бы. Ты когда-нибудь бывал в помещениях
жеребцов?
- Да, однажды мы с Мемтоком были там.
- Ты обратил внимание там на дверь? Тебе пришлось наклониться, а
Мемток прошел, не сгибаясь - ведь он тоже когда-то был жеребцом. И в любом
из бараков для жеребцов по всему миру двери одинаковой высоты. И ни одному
слуге, если он выше ростом, никогда не стать жеребцом. И твоя прислуга
слишком велика. Этот закон очень мудр, Хью. Не я устанавливал его. Он был
введен давным-давно, Их Превосходительством, который правил в те времена.
Если бы им позволили рождаться высокими, пришлось бы чаще наказывать их, а
это плохо, как для слуги, так и для хозяина. Нет, Хью. Все имеет свои
причины. Но не проси невозможного. - Он поднялся с дивана, на котором они
с Хью разговаривали и пересел за карточный столик. Взяв колоду, он сказал:
- И давай, больше не будем об этом. Ты умеешь играть в двойной
солитер?
- Да.
- Тогда подсаживайся, и посмотрим, сумеешь ли ты обыграть меня.
Только не будем дуться. А то мужчины обычно расстраиваются, когда их
усилия не увенчиваются успехом.
Хью смолк. Он печально раздумывал о том, что Понс ни в коем случае не
злонамерен. Просто он является представителем правящего класса, а они по
истории, всегда были одинаковы... искренне уверены в своих благих
намерениях, и огорчены, когда их пытались разубедить в этом.
Они сыграли партию. Хью проиграл, потому что мысли его витали далеко.
Начали вторую, и тут Их Милость заметил:
- Надо бы приказать, чтобы расписали еще одну колоду. А то эта уже
поистерлась.
Хью сказал:
- А разве нельзя это сделать быстрее, отпечатав ее, как свиток?
- А? Мне это никогда не приходило в голову. - Понс потер пальцем одну
из карт XX века. - Эта, во всяком случае, не очень-то похожа на
напечатанную. А что, их в самом деле печатали?
- Конечно. Тысячами. Даже, можно сказать, миллионами, учитывая то,
что продавались они в огромных количествах.
- Вот как? Никогда бы не подумал, что бридж, при том, что игрокам
необходим острый ум, мог привлечь много людей.
Хью внезапно бросил карты.
- Понс! Вы хотели сделать деньги.
- Да. Хотел.
- Так вот они - у вас в руках. Джо! Иди сюда и давайте обсудим это.
Сколько колод продавалось в Соединенных Штатах ежегодно?
- Ну, я точно не знаю, Хью. Наверное, миллионы.
- Я тоже так думаю. С прибылью около девяносто процентов. Ммм...
Понс, а ведь бридж и солитер - не единственные игры, в которые можно
играть с помощью карт. Возможности тут неограниченные. Есть игры, такие же
простые, как солитер, но в которые могут играть два, три или большее число
игроков. Есть игры, в которые одновременно может играть дюжина людей. Есть
игры простые, есть сложные, есть даже разновидность бриджа - "двойной",
как его называют, - более сложная, чем контракт. Понс, каждая семья -
маленькая семья - всегда имела одну, две, а то и дюжины колод. В редком
доме не держали карт. Можно примерно подсчитать, сколько колод
продавалось. Возможно, только в Соединенных Штатах в ходу было около ста
миллионов колод. А перед вами девственный рынок. Все, что требуется - это
заинтересовать людей.
- Понс, Хью прав, - подтвердил Джо. - Возможности неограниченные.
Понс поджал губы.
- Если продавать их по бычку за колоду, ну, скажем... ммм...
- Слишком дорого, - возразил Джо. - Ты убьешь рынок, еще не начав
дела.
Хью спросил:
- Джо, помнишь, есть какая-то формула, для установления цены, дающей
максимальную прибыль.
- Она срабатывает только при полной монополии.
- Да? А как здесь насчет этого? Патенты, авторское право и все такое
прочее? В тех свитках, что я читал, об этом ничего не было сказано.
Джо ответил:
- Хью, Избранные не имеют такой системы, она им не нужна. Все
прекрасно разработано, изменения очень редки.
Хью сказал:
- Это плохо. Не пройдет и двух недель, как рынок переполнится
подделками.
Понс встал:
- Что за белиберда? Говорите на Языке. - Вопрос Хью мог
сформулировать только по-английски; Джо, соответственно, и ответил на него
также по-английски.
Джо сказал:
- Прошу прощения, Понс, - и объяснил ему, что понимается под
патентом, авторскими правами и монополией.
Понс облегченно вздохнул.
- О, это очень просто. Когда на человека снисходит вдохновение Небес,
Лорд Владетель запрещает кому бы-то ни было другому пользоваться этим. На
моей памяти такое было всего дважды. Но, во всяком случае, было.
Хью не был удивлен, узнав, как редко случаются здесь изобретения. Эта
культура была статичной, большая часть того, что здесь называлось
"наукой", пребывало в руках оскопленных рабов. А поскольку запатентовать
новую идею было так трудно, то и инициатива в этом направлении была редка.
- Значит, вы заявите, что эта идея - вдохновение Небес?
Понс немного подумал и ответил:
- Вдохновение - это то, что Их Милосердие в Их Мудрости, признает
вдохновением. - Он вдруг улыбнулся. - На мой взгляд, все, что будет
приносить бычки в сундуки Семьи, является вдохновением. Проблема в том,
чтобы Владетель думал так же. Но это можно устроить. Продолжайте.
Джо сказал:
- Хью, охраняться должны будут не только игральные карты, но и игры
вообще.
- Конечно. Если не будут покупать карты Их Милости, то пусть и не
играют в его карты. Конечно, трудно гарантировать, что кто-нибудь не
попытается подделать колоду карт, но монополия сделает это
противозаконным.
- И не только такие карты, но и любую разновидность игральных карт.
Ведь в бридж можно играть картами, на которых проставлены одни номера.
- Да, - отозвался Хью. - Джо, а ведь у нас в убежище где-то была
коробка со скрэбблом.
- Она здесь. Ученые Понса спасли все, Хью. Я понимаю, к чему ты
клонишь, но здесь никто не сможет играть в скрэббл, потому что никто не
знает английского.
- А что мешает нам изобрести скрэббл заново - но уже на Языке? Стоит
мне только посадить свой штат за частотное исследование Языка, и я очень
скоро смогу изготовить скрэббл, и доску и фишки и правила, но уже на
Языке.
- Что еще, во имя Дяди, такое этот ваш скрэббл?
- Это игра, Понс. Очень хорошая. Но главное то, что за нее можно
просить гораздо дороже, чем за колоду карт.
- И это еще не все, - сказал Хью. Он начал загибать пальцы: -
Парчизи, монополия, бэкгэммон, старушка - для детей - ее можно назвать
как-нибудь иначе - домино, анаграммы, разные джигсо - вы когда-нибудь
видели их?
- Нет.
- Они годятся для любого возраста, бывают самых разных степеней
сложности. Жестянщик. Кости - множество игр с костями. Джо, здесь есть
казино?
- Своего рода. Здесь есть места для игр и многие играют дома.
- Рулетки?
- Не думаю.
- Тогда страшно подумать, что мы можем сделать. Понс, складывается
впечатление, что отныне вы все ночи будете проводить, подсчитывая барыши.
- Для этого есть слуги. Я только хотел бы знать о чем вы говорите. Не
будет ли позволено спросить?
- Простите, сэр. Джо и я говорили о древних играх... и не только об
играх, но и всякого рода развлечениях, которые раньше были в большом ходу,
а потом забылись. Так я по крайней мере думаю. А ты Джо?
- Единственная игра, которую я встречал здесь - это шахматы.
- Конечно, неудивительно, что они сохранились. Понс, дело в том, что
любая из этих игр может принести деньги. Конечно, у вас есть игры. Но эти
игры будут новшеством. Хоть они и очень старые. Пинг-понг... стрельбы из
лука! Джо, у них есть все это?
- Нет.
- Биллиард. Ладно, хватит. Мы и так уже перечислили достаточно. Понс,
значит сейчас самое важное - это добиться покровительства Их Милосердия,
которое должно распространиться на все это... и я кажется придумал, как
выдать это за вдохновение свыше. Это было чудом.
- Что? Ерунда. Я не верю в чудеса.
- А вам и не надо верить. Смотрите сами, нас обнаружили на земле,
принадлежащей лично Владетелю - а нашли нас вы. Разве это не выглядит как
то, что Дядя хотел, чтобы о нашем существовании стало известно Владетелю?
И чтобы вы, как Лорд Хранитель, хранили это?
Понс улыбнулся:
- Но это могут начать оспаривать. Может дорого обойтись. Но ведь не
вскипятишь воды, не истопив печку, как говаривала моя тетушка. - Он встал.
- Хью, я хочу посмотреть на этот самый скрэббл. И как можно скорее. Джо,
мы выберем время, чтобы ты объяснил нам все остальное. Мы отпускаем вас
обоих. Все.
Киска уже спала, когда вернулся Хью, но в кулачке у нее была зажата
записка:
"О, милый, как чудесно было увидеть тебя!!! Жду не дождусь, когда же
Их Милость снова позовет нас играть в бридж! Он просто старый душка! Пусть
даже и проявив недомыслие кое-в-чем. Но он исправил свою ошибку, а это
признак настоящего джентельмена.
Я так возбуждена тем, что повидалась с тобой, что едва могу писать. А
ведь Киска ждет записку, чтобы отнести ее тебе.
Близнецы посылают тебе свои поцелуи, свои слюнявые. Люблю, люблю,
люблю! Твоя и только твоя Б."
Хью читал записку Барбары со смешанным чувством. Он разделял ее
радость по поводу воссоединения, хотя оно и было довольно
непродолжительным, и тоже с нетерпением ждал того времени, когда Понс для
своего удовольствия позволит им побыть вместе. А что же касается
остального... Лучше постараться вытащить ее оттуда до того, как она начнет
мыслить, как обыкновенная прислуга! Конечно, в общепринятом смысле слова
Понс был джентльменом. Он сознавал свои обязанности, был великодушен и
щедр по отношению к своим подданным. В общем, джентльмен.
Но он же был и проклятым сукиным сыном! И Барбаре не следовало бы
недооценивать это! Игнорировать это - да! Иначе просто невозможно. Но
забывать - никогда!
Он должен освободить ее.
Но как?
Он улегся в постель.
Промаявшись около часа, он поднялся, перебрался в гостиную и встал у
окна. За темным покровом ночи он различил еще более темные очертания
Скалистых гор.
Где-то там были свободные люди.
Он мог бы разбить это окно и уйти по направлению к горам, затеряться
в них еще до рассвета - и найти свободных товарищей. Ему даже не
потребовалось бы для этого разбивать окно - просто проскользнуть мимо
дремлющего привратника, или воспользоваться данной ему властью,
олицетворяемой хлыстом, и пройти, невзирая на стражу. Никаких особых мер,
чтобы помешать слугам удрать, не предпринималось. Стража содержалась
скорее для того, чтобы предотвратить проникновение извне. Большинство слуг
и не подумало бы бежать, как например, собаки.
Собаки... А ведь одной из должностей была должность содержателя
гончих.
Если понадобится, он сможет убить собаку голыми руками. Но как
бежать, когда на руках двое грудных детей?
Он взял бутылку и налил себе порцию Счастья, выпил ее и вернулся в
постель.
16
В течение многих дней Хью занимался тем, что перерабатывал игру
скрэббл, переводил хойловское "Полное собрание игр", диктовал правила и
описания игр и развлечений, которых не было у Хойла (например: пинг-понг,
гольф, катание на водных лыжах), и часто встречался с Понсом и Джо - за
игрой в бридж.
Последнее было самым приятным. С помощью Джо он научил играть
нескольких Избранных, но чаще всего они играли вчетвером: Хью, Понс, Джо и
Барбара. Понс отдавался игре с энтузиазмом новообращенного. Когда он не
был занят ничем более важным, он старался отдавать игре почти каждую
свободную минуту, причем предпочитал, чтобы игроки были всегда одинаковыми
- все те же четверо, то есть самые лучшие из доступных игроков.
Хью казалось, что Понс искренне симпатизирует Барбаре, равно как и
коту, которого он звал "Даклистон" и никогда - просто "Док". Понс даже
распространил на котов обращение как с равными и Док, или любой другой из
котов, всегда мог запросто вспрыгнуть ему на колени, даже если Понс в это
время торговался. Ту же вежливость и доброе отношение он проявлял и по
отношению к Барбаре, он никогда не называл ее иначе чем "Барба" или
"Деточка". И уже никогда больше не обращался к ней, как к неодушевленному
предмету, как то предписывали правила Языка. Барбара, в свою очередь
называла его "Понс" или "Дядюшка" и явно испытывала удовольствие от его
общества.
Иногда Понс оставлял Хью и Барбару наедине, однажды - на целых
двадцать минут. Эти минуты были настоящим сокровищем, ценность которого
просто не поддавалась исчислению. Они даже не рискнули потерять эту
привилегию и удовлетворились всего лишь легким пожатием рук.
Если наступало время кормить детей, Барбара говорила об этом и Понс
отдавал распоряжение принести их. Однажды он даже приказал принести их,
когда в этом не было необходимости, заявив, что не видел их целую неделю и
хотел бы посмотреть, сильно ли они подросли за это время. Поэтому игру
пришлось отложить до тех пор, пока "дядюшка" не навозился с ними всласть
на ковре, издавая разные забавные звуки.
Затем он велел унести их, поиграв минут пять. Он сказал Барбаре:
- Детка, они растут, как сахарный тростник. Надеюсь, что увижу их
взрослыми.
- Дядюшка, вам еще жить да жить!
- Возможно. Я пережил уже наверное с дюжину пробователей пищи, но это
ничего не меняет. А наши мальчишки вполне могут стать прекрасными лакеями.
Я так и вижу их подающими блюда на банкете во Дворце - в Резиденции,
конечно, а не в этой хибаре. Чей ход?
Несколько раз Хью видел Грэйс, но ни разу более чем несколько секунд.
Если он появлялся в покоях Понса, когда там находилась она, то Грэйс
немедленно удалялась с выражением крайнего неудовольствия на лице. Если же
Барбара появлялась раньше Хью, то он вообще уже не заставал Грэйс. Было
ясно, что она в покоях Понса чувствует себя как дома, было ясно так же и
то, что она по-прежнему не переносит Барбару, а заодно и Хью. Но она ни
разу ничего не сказала, видимо научившись не поступать вопреки воле Их
Милости.
Теперь Грэйс официально имела статус согревательницы постели Их
Милости. Хью узнал об этом от Киски. Прислуга всегда знала, у себя ли лорд
по тому, была ли Грэйс наверху или внизу. Других занятий она не имела и
никто, даже Мемток, не имел права наказывать ее. Кроме всего прочего,
каждый раз, когда Хью мельком видел ее, она всегда была роскошно одета и
увешана драгоценностями.
Она очень растолстела, настолько растолстела, что Хью испытал
облегчение от того, что теперь даже номинально не обязан делить с ней
ложе. Но вообще-то почти все согревательницы постели были слишком полными
по понятиям Хью. Даже Киска была весьма пышной по меркам XX века, девушка
ее габаритов уже вполне могла бы начинать садиться на диету. Но Киска
очень огорчалась тому, что никак не может пополнеть еще и все спрашивала
Хью, не разонравится ли она ему из-за этого?
Киска была еще настолько молода, что пышность ее форм была довольно
приятна, как приятны пухлые дети. Но совсем другое дело - полнота Грэйс.
Где-то в этой расплывшейся туше скрывалась прелестная девушка, которая
была когда-то его женой. Он старался не думать об этом и не понимал, как
Понсу может нравиться это - если конечно она ему нравилась. По правде
говоря, Хью допускал, что официальное положение согревательницы постели,
еще ничего не говорило обо всем прочем. Ведь Понсу было более ста лет от
роду. Так был ли он еще в состоянии иметь дело с женщинами? Хью этого не
знал, да и мало интересовался. На вид Понсу можно было дать лет шестьдесят
пять, причем он был еще весьма силен и бодр. Но Хью все же склонялся к
мысли, что роль Грэйс в его жизни более чем скромна.
Но если ему было наплевать на Грэйс, то за нее очень волновался Дьюк.
Как-то раз сын ворвался к нему в кабинет и потребовал разговора с глазу на
глаз. Хью отвел его в свою комнату. Они не виделись уже с месяц. Дьюк
только посылал переводы, поэтому не было никакой необходимости
встречаться.
Хью попытался сделать встречу хоть немного приятной.
- Садись, Дьюк. Хочешь немного Счастья?
- Нет уж! Спасибо. Ты знаешь, что я слышал такое насчет матери?
- И что же ты слышал? (О боже! Опять начинается!..)
- Ты чертовски хорошо знаешь о чем идет речь!
- Боюсь, что нет.
Хью буквально выдавил эти слова из себя. Дьюк располагал всеми
фактами, но, что больше всего удивило Хью, узнал их только в этот день.
Поскольку более четырехсот слуг были отлично осведомлены о том, что одна
из дикарей - не та, высокая и худая, а другая, - проводила в покоях Их
Милости гораздо больше времени, чем в помещениях для прислуги, то казалось
невероятным, чтобы Дьюку потребовалось столько времени, чтобы узнать об
этом. Впрочем у Дьюка было мало общего с другими слугами, да и сам он не
пользовался особой популярностью - Мемток называл его "возмутитель
спокойствия".
Хью не стал ни подтверждать, ни отрицать то, что выложил ему Дьюк.
- Так что же? - Требовательно спросил Дьюк. - Что ты соб
...Закладка в соц.сетях
