Жанр: Научная фантастика
Свободное владение Фарнхэма
...атем из другого. Эти другие блюда он только пробовал,
откладывая их себе на отдельную тарелку, но как правило всего лишь
пробовал. Зато блюда, стоящие на столе, он ел с большим аппетитом.
Он заметил взгляд Хью.
- Это обед Лорда Протектора. Хочешь, попробуй. На свой страх и риск,
естественно.
- Какой риск?
- Яд, конечно. Когда человеку больше ста лет, естественно, что его
наследник пребывает в нетерпении. Не говоря уже о деловых соперниках,
политических противниках и бывших друзьях. Не бойся: их пробуют за полчаса
до того, как их отведает Их Милость - или я - но за этот год мы потеряли
всего одного дегустатора.
Хью решил, что Мемток испытывает его и набрал полную ложку.
- Нравится? - спросил Главный Управляющий.
- Немного жирновато.
- Слышишь, Гну? Наш новый кузен человек утонченного вкуса. Слишком
жирно. В один прекрасный день тебя самого зажарят в собственном жиру. Дело
в том, Хью, что мы едим лучше, чем Избранные... хотя сервируются их
трапезы гораздо роскошнее. Но я гурман, и люблю артистизм в еде. А Их
Милости все равно что жевать, лишь бы не пищало во рту. Если ему подать
блюдо под слишком изощренным соусом или со слишком экзотическими специями,
он просто отошлет все это обратно и потребует кусок мяса, кусок хлеба и
стакан молока. Верно я говорю, Гну?
- Ты же сам знаешь.
- И все труды насмарку.
- Точно, - согласился шеф.
- Поэтому кузен Гну все силы вкладывает в приготовление пищи для нас,
в то время как Избранные перебивают друг у друга поваров, которые могут
снова обтянуть приготовленную птицу кожей, не повредив перьев. А теперь,
кузен Хью, с твоего позволения, я поднимусь в Большой Зал и прослежу за
тем, чтобы шедевр кузена Гну выглядел лучше, чем он есть на самом деле. И
в мое отсутствие не верь тому, что они тут будут говорить обо мне - все
это сущая правда. - Он показал зубы, сделав гримасу, которая должна была
быть улыбкой и вышел.
Некоторое время все молчали. В конце концов кто-то - Хью решил, что
это начальник транспортной службы, но он сегодня перезнакомился со слишком
большим количеством людей - спросил:
- Главный Исследователь, а в чьем имении вы находились, прежде чем
были приняты к нам, осмелюсь спросить?
- Спрашивайте. Владение Фарнхэма, Чрезвычайного Владетеля.
- Вот как! Вынужден признать, что титул вашего Избранного мне внове.
Может быть, это новый титул?
- Наоборот, очень старый, - ответил Хью. - Исключительно древний и
установленный самим Всемогущим Дядей, благословенно будь имя его. Грубо
говоря, этот титул приближается к королевскому, но только старше.
- Неужели?
Хью решил, что лучшая оборона - нападение. Из предшествующих
разговоров он знал, что Мемток осведомлен о великом множестве вещей, но
почти ничего не знает об истории, географии и вообще о том, что выходит за
пределы жизни в имении. А из своих занятий Языком, он усвоил, что слуга,
умеющий читать и писать, - большая редкость, если только эти знания не
необходимый ему для исполнения своих обязанностей. Такое положение
господствовало даже среди старших слуг. Мемток с гордостью заявил ему, что
он подал прошение о том, чтобы ему позволили научиться читать, еще когда
он был жеребцом. И потом он учился до седьмого пота к великой потехе
других жеребцов. "Я мог бы провести среди жеребцов еще пять, а то и все
десять лет, но как только я научился читать, я сразу же подал прошение об
оскоплении, - сказал он Хью. - И все-таки я смеюсь последним, а где теперь
те, кто тогда смеялся надо мной? Я умел заглядывать в будущее".
Хью решил наступать широким фронтом. Большая ложь легче могла сойти
за правду.:
- Титул сохраняется в неприкосновенности вот уже на протяжении трех
тысяч лет. Линия преемственности благодаря Всемогущему Дяде не прерывалась
ни разу, даже в Смутные Времена и в период Изменения. Благодаря
божественному происхождению своего титула, носитель его разговаривает с
Владетелем на равных, "на - ты". - Хью гордо выпрямился. - А я был главным
фактотумом Лорда Фарнхэма.
- И в самом деле благородный дом. Но что такое "главный фактотум"? У
нас здесь нет такого поста. Это управляющий?
- И да и нет. Главный управляющий находится под началом фактотума.
Собеседник ахнул.
- И все остальные ответственные слуги тоже. Конечно, ответственность
колоссальная.
- Надо думать!
- В самом деле. Я стал стареть и здоровье мое начало ухудшаться... я
перенес временный паралич нижних конечностей. По правде говоря,
ответственность никогда не прельщала меня, по натуре я - ученый. Поэтому я
подал прошение, чтобы меня переместили - и вот я здесь: ученый Избранного,
который имеет склонности, схожие с моими собственными... весьма подходящее
для моих преклонных лет положение.
Тут Хью понял, что по крайней мере в одном он зашел слишком далеко -
ветеринар поднял голову.
- Насчет паралича. При осмотре я не заметил никаких его признаков.
(Черт бы побрал этих докторов, вечно они заняты только своими
профессиональными проблемами). - Паралич разбил меня внезапно однажды
утром, - спокойно ответил Хью, - и с тех пор больше ни разу меня не
беспокоил. Но для человека моего возраста, это было первым
предупреждением.
- А каков же ваш возраст? Интересуюсь, конечно, чисто
профессионально. Могу ли я задать такой вопрос?
Хью попытался принять такой же надменный вид, как у Мемтока.
- Не можешь. Я сообщу его, когда мне понадобятся твои услуги. Но, -
добавил он, чтобы разрядить обстановку, - могу честно признаться, что
рожден я на несколько лет раньше, чем Их Милость.
- Удивительно. С точки зрения вашего физического состояния - мне оно
показалось весьма приличным - я бы дал вам не больше шестидесяти.
- Это у нас в крови, - загадочно ответил Хью. - Я не первый из нашей
линии, кто прожил очень длинную жизнь.
От других вопросов его спас приход Мемтока. Все встали. Хью вовремя
не заметил этого, поэтому продолжал сидеть и очень смутился. Но Мемток,
даже если и остался недоволен этим, никак этого не выказал. Садясь рядом,
он хлопнул Хью по плечу.
- Бьюсь об заклад, они рассказывали тебе, что я пожираю собственных
детей?
- У меня сложилось впечатление, что все вы - одна большая семья,
которую возглавляет любящий дядюшка.
- Лжецы, все они - лжецы. Ну, остаток вечера я свободен, если только
не случится чего-нибудь из ряда вон выходящего. Их Милость знает, что мы
тут пируем в твою честь, и он милостиво разрешил мне не являться больше в
Большой Зал. Поэтому мы теперь можем расслабиться и повеселиться. -
Главный Управляющий постучал ложкой по кубку. - Кузены и племянники,
предлагаю тост за здоровье нашего нового родственника. Вы, может быть, уже
слышали, что я сказал - Лорд Протектор очень доволен нашей скромной
попыткой дать возможность кузену Хью чувствовать себя у нас как дома в
семье Их Милости. Но я думаю, вы уже сами догадались, что... так как
невозможно не заметить вещь, которой обладает кузен Хью, не малый хлыст, а
хлыст чуть побольше моего! - Мемток хитровато улыбнулся. - Будем
надеяться, что ему никогда не придется воспользоваться им.
Слова шефа вызвали бурю аплодисментов. Он сурово продолжал:
- Вы все должны знать, что даже мой старший заместитель не носит
подобного символа власти, не говоря уже об обычном главе департамента... и
я надеюсь, что вы сами на основании этого сделаете вывод о том, что самый
легкий намек кузена Хью, Главного Исследователя и Помощника Их Милости по
делам науки, назначенного личным приказом Их Милости - намек его то же
самое, что мой приказ - и не советую доводить дело до того, чтобы я сам
вмешался.
- А теперь тосты! Поднимем бокалы все вместе и пусть Счастье свободно
вливается в наши жилы... пусть тост скажет самый младший из нас. Кто у нас
самый младший, ну!
Вечеринка становилась шумной. Хью заметил, что Мемток пьет очень
немного. Он вспомнил предупреждение и попытался следовать ему. Но это было
невозможно. Главный Управляющий мог пропустить любой из тостов, просто
подняв бокал, но Хью, как почетный гость, чувствовал себя обязанным выпить
каждый раз.
Через какое-то время (Хью уже смутно представлял, сколько прошло
времени) Мемток отвел его в новые роскошные апартаменты. Хью чувствовал
опьянение, но не было той неустойчивости, которая обычно ее сопровождает -
просто ему казалось, что он парит над земле й. Он чувствовал просветление,
чувствовал, что в него вселилась мудрость веков, подплыв к нему на
серебряном облаке и войдя в него, в виде ангельского счастья. Он так и не
узнал, что же входило в состав напитка. Алкоголь? Возможно. Бетель? Грибы?
Может быть. Марихуана? Наверняка. Он должен записать состав, пока он еще
свеж в его памяти. Это как раз то, в чем нуждается Грэйс. Он должен... Но
конечно же, он у нее теперь есть. Просто прекрасно. Бедняжка Грэйс... Он
никогда не понимал ее... а ведь все, что ей было нужно - это немножко
Счастья.
Мемток довел его до спальни. Поперек в ногах его прекрасной новой
кровати спало какое-то существо явно женского пола, кудрявая блондинка.
Хью взглянул на нее со своей стофутовой высоты и недоуменно заморгал.
- Кто она?
- Согревательница твоей постели. Разве я не говорил тебе?
- Но...
- Все в порядке. Да, да, я знаю, что фактически ты - жеребец. Но ты
не сможешь причинить ей вреда - именно для этой цели она и существует. Так
что не беспокойся. Все будет в порядке.
Хью повернулся, чтобы обсудить вопрос подробнее. Двигался он медленно
из-за своей необъятной ширины и высоты. Мемток исчез. Хью почувствовал,
что едва сможет добраться до постели.
- Подвинься, киска, - пробормотал он и мгновенно уснул.
Проснулся он поздно, но киска все еще была здесь. Она ждала его с
завтраком. Он почувствовал себя в ее присутствии как-то неудобно. И это не
было следствием похмелья - похмелья не было. Видимо Счастье не требовало
подобной расплаты за злоупотребление им. Он чувствовал себя физически
сильным, ум его обострился, единственное, что он испытывал, так это
сильное чувство голода. Но эта девочка-подросток смущала его.
- Как тебя зовут, киска?
- Да будет им известно, что каково бы ни было имя их покорной слуги,
это не имеет ни малейшего значения и они могут звать ее, как им
заблагорассудится, она все равно будет более чем довольна.
- Ладно, ладно. Говори со мной как с равным.
- У меня нет настоящего имени. В основном мне говорят: "Эй, ты!"...
- Хорошо, тогда я буду звать тебя Киска. Тебя это устраивает? Ты в
самом деле похожа на котенка.
На щеках у нее появились ямочки.
- Да, сэр. Это гораздо более приятно, чем "Эй, ты!".
- Отлично, в таком случае, отныне ты - Киска. Можешь сказать об этом
всем и больше не откликаешься на "Эй, ты!". Скажи, что имя присвоено тебе
официально Главным Исследователем, а если кто-нибудь сомневается, то пусть
спросит у Главного Управляющего. Если осмелится.
- Да, сэр. Спасибо, сэр. Киска, Уиска, Уиска, - повторяла она, как бы
запоминая, потом вдруг хихикнула. - Чудесно!
- Я рад за тебя. Это мой завтрак?
- Да, сэр.
Он поел прямо в постели, предлагая ей куски и обнаружил, что она
этого ожидала, или, по крайней мере того, что ей разрешат поесть. Еды было
бы вдоволь и четверым. Вдвоем им удалось осилить приблизительно тройную
порцию. Затем он обнаружил, что она собирается помогать ему и в ванной. Он
отказался от ее услуг.
Немного погодя, когда он уже собирался приниматься за порученное
дело, ему вдруг пришло в голову:
- А что ты собираешься делать теперь ты?
- Я отправлюсь в помещение для прислуги, сэр, как только вы отпустите
меня. Я вернусь обратно, когда вы будете ложиться спать... или когда
скажете.
Он уже собирался было сказать ей, что она очаровательна, и что он
почти сожалеет, что отключился накануне ночью, и что он больше не
нуждается в ее услугах... Но остановился. Ему в голову вдруг пришла мысль.
- Послушай. Ты знаешь новую прислугу по имени Барбара? Она вот на столько
выше тебя. Она появилась здесь примерно две недели назад и у нее есть
дети, близнецы. Они родились с неделю назад.
- О, конечно, сэр. Дикарка.
- Да, да. Это она. Ты знаешь, где она?
- О, да, сэр. Она еще в палате для лежачих. Я очень люблю ходить туда
и смотреть на малышей. - Она погрустнела. - Как это должно быть прекрасно.
- Да. Ты не могла бы передать ей записку?
Киска задумалась.
- Но она может не понять ее. Она ведь совсем дикая и даже говорить
еще толком не умеет.
- Ммм... Черт возьми. Впрочем, может быть, это и к лучшему. Подожди
минутку. - В его комнате был стол, он подошел к нему, взял одну из тех
замечательных ручек - они не ржавели, чернила в них никогда не кончались и
казались твердыми - и отыскал листок бумаги. Он торопливо написал записку
Барбаре, спрашивая ее о здоровье ее и близнецов, описал свое необычное
возвышение, - сообщил ей, что вскоре он как-нибудь ухитрится увидеться м
ней - пусть она не волнуется, и терпеливо ждет, и заверил ее в том, что
чувство его к ней по-прежнему горячо.
Затем он добавил P.S. "Податель сей записки - девушка по имени
"Киска", если только она невысока, блондинка с хорошо развитой грудью и в
возрасте лет четырнадцати. Она - моя согревательница постели - это ничего
не значит, а у тебя, конечно сразу начнут закрадываться всякие подозрения,
злючка ревнивая! Я собираюсь оставить ее при себе, чтобы иметь возможность
связываться с тобой - это моя единственная возможность. Постараюсь писать
каждый день, и каждый день буду ожидать ответа от тебя. Если сможешь,
конечно. А если кто-нибудь сделает что-нибудь, что тебе не понравится,
сообщи мне и я тут же пришлю тебе его голову на блюде. Кажется, у меня
есть такая возможность. Посылаю тебе также бумагу и ручку. Люблю, люблю,
люблю, твой Хью.
P.P.S. - полегче со Счастьем. Оно вызывает привыкание".
Он передал девушке записку и принадлежности для письма.
- Ты знаешь Главного Управляющего в лицо?
- О, да, сэр. Я согревала его постель. Дважды.
- Вот как. Удивительно.
- Почему, сэр?
- Ну, я думал, что такие вещи его не интересуют.
- Вы имеете в виду то, что он оскоплен? Но некоторые старшие слуги
все равно любят, чтобы им согревали постель. Мне больше нравится бывать у
них, а не наверху. Здесь меньше беспокойства и можно спокойно выспаться.
Главный Управляющий обычно не посылает за согревательницами, хотя иногда
просто проверяет нас и учит нас как себя вести в постели перед тем, как
допустить нас наверх. - И добавила. - Понимаете, он неплохо разбирается в
подобных вещах, потому что когда-то и сам был жеребцом. - Она взглянула на
Хью с невинным любопытством. - А правда то, что о вас рассказывают? Могу я
спросить?
- Э-э-э... не можешь.
- Прошу прощения, сэр, - расстроилась она. - Я не хотела ничего
плохого. - Она со страхом взглянула на хлыст и потупила глаза.
- Киска!
- Да, сэр.
- Видишь этот хлыст?
- О, кконнешшнноссэрр...!
- Так вот, ты никогда, слышишь? - никогда не попробуешь его на себе.
Обещаю тебе. Никогда. Мы с тобой - друзья.
Лицо ее просветлело и в этот момент она казалась не просто
хорошенькой, а просто-таки ангельски красивой.
- О, не знаю как вас и благодарить, сэр!
- И еще одно. Единственный хлыст, которого тебе отныне следует
опасаться, это хлыст Главного Управляющего - поэтому держись от него
подальше. А если тебя тронет какой-нибудь из "малых хлыстов", то скажи
ему, что он заработает моего гораздо большего хлыста, если только тронет
тебя. Если не поверят, пусть спросят у Главного Управляющего. Ты поняла
меня?
- Да, сэр. - Она, казалось, была вне себя от радости.
"Слишком уж рада", решил Хью.
- Но старайся не попадать в беду. Не делай ничего такого, за что
можно получить удар хлыстом - или мне придется послать тебя к
Управляющему, чтобы он высек тебя как следует, он этим славится. Но до тех
пор, пока ты прислуживаешь мне, не позволяй никому, кроме него наказывать
тебя. А теперь ступай и отнеси записку. Увидимся вечером, часа через два
после вечерней молитвы. А если захочешь спать, приходи раньше и ложись.
"Надо не забыть распорядиться, чтобы для нее поставили маленькую
кровать", напомнил он себе.
Киска коснулась рукой лба и вышла. Хью отправился в свой кабинет и
остаток дня провел за изучением алфавита и за переводом трех статей из
Британской энциклопедии. В процессе перевода он обнаружил, что его запас
слов недостаточен и послал за одним из своих учителей, чтобы пользоваться
им в качестве словаря. Но даже и при этом, он убедился, что многие вещи
требуют почти бесконечных объяснений и комментариев, так как понятия за
прошедшие века радикально изменились.
Киска же отправилась прямо к Главному Управляющему в кабинет, и
отдала Мемтоку записку и принадлежности для письма. Мемток был страшно
обеспокоен тем, что держал в руках и что могло иметь важнейшее значение в
качестве обвинительного документа - и при всем при том не было никакой
возможности узнать, что же там написано. Правда ему пришло в голову, что
тот, второй... как бишь его?... Дьюк? Юкк? Что-то в этом роде... наверное
мог бы прочесть эти каракули. Но, во-первых, неизвестно, смог ли бы он это
сделать, а во-вторых, даже с помощью хлыста никогда нельзя было бы узнать,
что он честно перевел содержание, или проверить его.
Попросить помощи у Джо даже не приходило ему в голову. Равно как и
возможность попросить содействия у новой согревательницы постели Их
Милости. Но был во всем этом и еще один интересный аспект. Неужели
прислуга-дикарка в самом деле умела читать? А возможно, и более того -
смогла бы написать послание в ответ!
Он сунул записку в копир, затем отдал ее девушке.
- Все в порядке. Отныне ты - Киска. И веди себя точно так, как он
велел - не позволяй никому наказывать тебя, и обязательно распусти слух об
этом. Я хочу, чтобы все узнали об этом. Но, чтобы ты не забывалась... - Он
тронул ее хлыстом в качестве напоминания, так что она подскочила от боли.
- Помни, что ЭТОТ хлыст всегда ждет тебя, если ты в чем-нибудь ошибешься.
- Ничтожная слышит и повинуется!
В этот вечер Хью вернулся из столовой для старших слуг довольно
поздно, так они долго сидели и болтали. Войдя в спальню, он обнаружил, что
Киска, свернувшись калачиком, спит в ногах его постели. Только тут он
вспомнил, что забыл попросить еще одну кровать для нее.
В ее крепко сжатом кулачке виднелся листок бумаги. Осторожно, чтобы
не разбудить ее, он вытащил записку и стал читать:
"Мой милый!
Каким неизъяснимым счастьем для меня было увидеть твой почерк! От Джо
я знала, что ты в безопасности, но ничего не слышала о твоем повышении, и
не представляла, знаешь ли ты о близнецах. Сначала о них: оба растут как
на дрожжах, оба как две капли воды похожи на своего отца, у обоих его
ангельский характер. Родились они по моим приблизительным подсчетам по три
килограмма каждый. Их взвешивали после родов, но здешние меры весов мне
неизвестны. Теперь немного обо мне. Относятся ко мне как к знаменитой
племенной корове, стараются не причинять никаких волнений, а медицинское
обслуживание, которого меня удостоили, было на удивление хорошим. Как
только у меня начались схватки, мне тут же дали какое-то питье и потом я
совершенно не чувствовала боли, хотя отлично помню все подробности родов,
но так, как будто это происходило не со мной, а с кем-то другим. Таким
образом это произошло без малейших неприятных ощущений и даже наоборот,
настолько приятно, что я бы кажется теперь рожала каждый день. А особенно,
если бы у меня каждый раз рождались такие прелестные малыши, как Хью и
Карл Джозеф.
Что же до остального, то жизнь моя довольна скучна. Изо всех сил
овладеваю Языком. Молока у меня в избытке, я даже даю немного девушке на
соседней кровати, которой не хватает своего, хотя наши малыши большие
обжоры.
Я буду терпеливо ждать. Ничуть не удивлена твоим быстрым повышением.
Зная тебя, я ничуть не удивлюсь, если через месяц ты вообще станешь тут
самым главным. Я полностью уверена в своем муже. Мужчине. Какое это
приятное слово: муж..
Теперь, насчет Киски. Я не верю твоим вероломным словам, насчет ваших
отношений. Из собственного опыта я знаю, что ты склонен к соблазнению
невинных девушек. А она очень хорошенькая.
Теперь серьезно. Милый, я знаю, насколько ты благороден и ни на миг
не заподозрила чего-либо дурного. Но даже, если бы твое благородство в
какой-то момент изменило тебе, я бы не осуждала тебя, особенно учитывая те
функции, которые она призвана выполнять. Я имею в виду, что твое сближение
с ней не будет для нее чем-то из ряда вон выходящим - ведь это ее
профессия. Если ты не сдержишься, я не буду ревновать тебя к ней - во
всяком случае, сильно - но я бы не хотела, чтобы ваши отношения стали
постоянными. По крайней мере, чтобы ты не забросил меня, поскольку я тоже
довольно быстро восстанавливаю силы и желания. Но я бы ни в коем случае не
хотела, чтобы ты избавлялся от нее, поскольку она - единственная
возможность связи. Будь добр с ней, она - чудесное дитя. Хотя, я знаю, что
ты всегда очень добр со всеми.
Буду писать каждый день, и каждый день, в который я не буду получать
весточки от тебя, я буду плакать в подушку от смертельной тревоги за тебя.
До свидания, мой любимый.
Ныне и присно и во веки веков, Б.
P.S. Это пятно - отпечаток ножки маленького Хью".
Хью нежно поцеловал письмо, и лег в постель, прижимая его к себе.
Киска так и не проснулась.
14
Хью обнаружил, что чтение и письмо на Языке дается ему довольно
легко. Написание было фонетическим, для каждого звука имелась
соответствующая буква. Незначащих букв не было, ка не было и никаких
исключений в произношении или в написании слов. Произношение точно
соответствовало написанию буквы, или имелись специальные знаки,
указывающие на необходимое изменение звука. Система была полностью
свободна от ловушек, как, например, эсперанто. Таким образом, как только
был выучен 47-буквенный алфавит, он мог написать любое знакомое слово, а
по некоторым размышлениям и прочитать любое написанное слово.
Печатные буквы были очень похожи на рукописные, поэтому станицы книг
выглядели так, будто их от руки написал какой-то опытный писец. Он не
удивился, обнаружив, что буквы похожи на арабские, а посмотрев
соответствующую статью в Британнике, еще раз убедился, что скорее всего
этот алфавит развился из арабского письма его времени. Около полудюжины
букв вообще не претерпели никаких изменений, несколько - хотя и
изменились, но не сильно. Было много новых букв, которых в арабском языке
XX века не было. Проконсультировавшись еще раз с Британникой, он понял,
что основными корнями Языка были арабский, французский, суахили и еще Дядя
знает что. Подтвердить он это не мог, поскольку словаря, отражающего
исторические изменения в лексике, не было, видимо, вовсе. А его учителя
кажется были свято убеждены в том, что Язык всегда был таким, каким они
знали его. Они даже понятия не имели ни о каких изменениях.
Впрочем, все это представляло чисто теоретический интерес. Хью не
знал ни арабского, ни французского, ни суахили. В университете он овладел
началами латыни и немного немецким, а в последние годы пытался учить
русский. Поэтому он не обладал знаниями, достаточными для выяснения
истоков Языка, им двигало чисто человеческое любопытство.
Но даже и на простое любопытство он не имел права тратить драгоценное
время. Если он хотел ублаготворить Их Милость, то ему нужно было чем-то
заинтересовать его - в данном случае переводами, для того, чтобы тот
разрешил ему повидаться с Барбарой. Это значило, что он должен просто-таки
затопить Понса материалами. Хью работал не покладая рук.
На второй день своего назначения Хью попросил, чтобы ему прислали
Дьюка, и Мемток удовлетворил его просьбу. Вид у Дьюка был довольно
измученный, под глазами - мешки, но на Языке он говорил, хотя и не так
хорошо, как его отец. Видимо, в процессе учебы ему не раз пришлось
отведать хлыста, так как он находился на грани отчаяния и довольно заметно
хромал.
Мемток не имел абсолютно ничего против того, чтобы передать Дьюка в
Департамент Древней Истории.
- Только рад буду избавиться от него. Для жеребца он чудовищно велик,
хотя, по-видимому, ни на что другое не годен. Конечно, пусть работает у
тебя. Не переношу вида слуг, которые шляются без дела и только
дармоедствуют.
И Хью взял его к себе. Дьюк окинул взглядом апартаменты Хью и
присвистнул:
- Ну и ну! Да я вижу, ты и из дерьма ухитрился выбраться, благоухая
как роза! Как это ты?!
Хью объяснил ему ситуацию.
- Вот поэтому я и хотел бы, чтобы ты перевел статьи, касающиеся
юриспруденции и родственных ей отраслей знаний - то, что тебе удастся
лучше всего.
Дьюк упрямо сжал кулаки.
- Сам переводи.
- Дьюк, оставь такой тон. Ведь это прекрасная возможность для тебя.
- А что ты сделал для матери?
- А что я мог сделать? Встречаться мне с ней не разрешают, как,
впрочем, и тебе. Сам знаешь. Но Джо уверяет меня, что она не только
прекрасно устроилась, но и счастлива.
- Но это говорит он. Вернее, говоришь ты, что говорит он. А хотел бы
я убедиться в этом собственными глазами. Я, черт возьми, настаиваю на
этом.
- Настаивай сколько хочешь. Пойди скажи Мемтоку. Но хочу предупредить
заранее, что я не смогу защитит
...Закладка в соц.сетях
