Жанр: Научная фантастика
Свободное владение Фарнхэма
Роберт ХАЙНЛАЙН
СВОБОДНОЕ ВЛАДЕНИЕ ФАРНХЭМА
- Никакой это не слуховой аппарат, - объяснял Хьюберт Фарнхэм. - Это
- радиоприемник, всегда настроенный на частоту сигнала тревоги.
Барбара Уэллс от изумления замерла, так и не донеся ложку до рта.
- Мистер Фарнхэм! Так вы думаете, что они все-таки собираются напасть
на нас?
Хозяин дома пожал плечами.
- К сожалению, Кремль не делится со мной своими секретами.
- Отец, перестань пугать наших дам. Миссис Уэллс... - сказал его сын.
- Называйте меня просто Барбара. Я даже собираюсь через суд добиться
разрешения опускать слово "миссис" перед своим именем.
- Для этого вам вовсе не требуется разрешение суда.
- Учтите это, Барб, - заметила его сестра, Карен. - В наше время
бесплатные советы очень дороги.
- Помолчи. Барбара, при всем своем уважении к отцу, я все же считаю,
что ему просто мерещатся всякие страсти. На мой взгляд, войны конечно не
будет.
- Надеюсь, вы правы, - спокойно сказала Барбара. - А почему вы так
считаете?
- Потому что коммунисты прежде всего - реалисты. И они никогда не
пойдут на то, чтобы начать войну, которая может повредить им, даже если
они в конечном итоге и смогли бы выиграть ее. А значит, они тем более не
рискнут начать войну, победить в которой не в состоянии.
- В таком случае, может быть они заодно и перестанут устраивать все
эти ужасные кризисы? Как на Кубе. А взять к примеру этот шум из-за Берлина
- как будто кому-нибудь есть до этого Берлина какое-нибудь дело! А теперь
- этот. От всего этого просто постепенно становишься неврастеничкой, -
заявила его мать. - Джозеф!
- Да, мэм!
- Приготовьте мне кофе. И бренди. Кофе ройяль.
- Да, мэм. - Слуга, молодой негр, убрал со стола ее тарелку, до
которой она почти не дотрагивалась.
- Отец, - заметил молодой Фарнхэм, - а ведь мать беспокоится не из-за
каких-то там дурацких кризисов. Это ты нервируешь ее своим поведением. Ты
должен вести себя спокойнее.
- Нет.
- Но ты должен! У матери кусок уже не лезет в горло... и все из-за
какой-то дурацкой пуговицы, торчащей у тебя в ухе. Нельзя же...
- Перестань, Дьюк.
- Сэр?
- Когда ты стал жить отдельно от нас, мы договорились оставаться
друзьями. И я всегда рад выслушать твое мнение, как мнение друга. Но это
вовсе не дает тебе права встревать между мной и твоей матерью - моей
женой.
- Ну, Хьюберт, - протянула его жена.
- Прости, Грэйс.
- Ты слишком строг с мальчиком. Это нервирует меня.
- Дьюк уже не мальчик. И я не сказал ничего такого, что могло бы
нервировать тебя. Прости.
- Мне тоже очень неудобно, мама. Но если отец считает, что я лезу не
в свое дело, что ж... - Дьюк изобразил на лице кривую улыбку. - Придется
мне, видно, искать свою собственную жену, о которой я мог бы беспокоиться
сам. Барбара, вы согласны выйти за меня замуж?
- Нет, Дьюк.
- Я же предупреждала тебя, Дьюк, что она очень умна, - поспешно
вставила его сестра.
- Карен, спусти пары. Но почему, Барбара? Я молод. Я здоров. К тому
же, не исключено, что у меня когда-нибудь появятся клиенты. А пока мы
могли бы прекрасно перебиваться и на вашу зарплату.
- Нет, Дьюк. Я полностью согласна с вашим отцом.
- Что?
- Вернее, следовало бы сказать, что мой отец согласен с вашим. Не
знаю, носит ли сейчас мой отец приемник в ухе, но уверена, что он
внимательно слушает обычное радио. Дьюк, в нашей семье даже машины
снабжены набором первой необходимости на случай войны.
- Серьезно?
- В багажнике моей машины, что стоит перед вашим парадным входом, той
самой, на которой мы с Карен приехали сюда из школы, как раз лежит такой
набор. Его приготовил мой отец, еще тогда, когда я поступала в колледж.
Папа относится к этому очень серьезно, и я тоже.
Дьюк Фарнхэм открыл было рот, но так ничего и не сказав, закрыл его.
Его отец спросил:
- Барбара, интересно, что же включил в этот набор ваш отец?
- О, множество вещей. Десять галлонов воды. Продукты. Большую
канистру бензина. Лекарство. Спальный мешок. Ружье...
- Вы умеете стрелять?
- Папа научил меня. Лопата. Топор. Одежда. Да, еще радио. Но самым
важным, как он всегда считал, был вопрос: "Куда?". Если бы я оставалась в
школе, то отец наверняка счел бы оптимальным вариантом подвал. А здесь,
скорее всего, он бы мне посоветовал как можно дальше забраться в горы.
- В этом нет никакой необходимости.
- Почему?
- Отец имеет в виду, - объяснила Карен, - что в случае чего, вы
сможете укрыться вместе с нами в нашей дыре.
Барбара вопросительно посмотрела на хозяина дома. Тот объяснил:
- Это наше бомбоубежище. Мой сын называет его "Каприз Фарнхэма". Мне
кажется, что там вы будете в большей безопасности, чем в горах - особенно,
если учесть тот факт, что всего в десяти милях от нас расположена
стратегическая ракетная база. Поэтому, как только раздастся сигнал
тревоги, мы укроемся в убежище. Правильно, Джозеф?
- Да, сэр! Если так, то я согласен оставаться у вас на жалованьи.
- Черта с два! Увольнение произойдет тотчас же, как прозвучит сирена.
И с этого момента платить придется уже тебе самому.
- Мне тоже придется вносить свою лепту? - осведомилась Барбара.
- Вам придется мыть посуду. Каждому придется что-нибудь делать. Даже
Дьюку.
- Меня можно сбросить со счетов, - мрачно сказал Дьюк.
- Что? Но у нас не так уж много посуды, сынок.
- Я не шучу, отец. Хрущев заявил, что похоронит нас - и ты всеми
силами стараешься, чтобы именно так и произошло. Я не собираюсь хоронить
себя заживо в какой-то дыре.
- Как вам будет угодно, сэр.
- Сыночек! - Его мать отстранила чашку. - Если будет налет, обещай
мне, что ты укроешься вместе с нами в убежище. - На ее глазах блеснули
слезы.
Молодой человек некоторое время упрямо молчал, затем вздохнул.
- Если начнется налет - я имею в виду, если прозвучит сигнал тревоги,
потому что никакого налета быть не может - я, так и быть, полезу в эту
самую дыру. Но сделаю я это отец, только ради спокойствия матери.
- В любом случае, место для тебя там всегда готово.
- О'кей. А теперь давайте перейдем в гостиную и перекинемся в карты -
только уговор: о войне больше ни слова. Годится?
- Согласен. - Его отец поднялся и предложил руку супруге. Дорогая?
В гостиной, Грэйс Фарнхэм заявила, что в карты она играть не будет.
- Нет, дорогой, у меня совершенно нет настроения. Ты уж, пожалуйста,
составь компанию молодым людям и... Джозеф! Джозеф, принесите мне еще
капельку кофе. Ройяль, я имею в виду. Не смотри на меня так, Хьюберт. Ты
ведь прекрасно знаешь, что это мне только и помогает.
- Может быть, тебе лучше принять милтаун, дорогая?
- Я терпеть не могу всех этих лекарств. Куда лучше выпить еще
капельку кофе.
Они разбились на пары. Дьюк печально покачал головой:
- Бедная Барбара! Играть вместе с нашим отцом... Сестра, ты
предупредила ее?
- Оставь свои предупреждения при себе, - посоветовал отец.
- Но она имеет право знать. Барбара, молодящийся грабитель, сидящий
напротив вас, настолько же оптимистичен в бридж-контракте, насколько
пессимистичен в... кое в чем другом. Так что, ждите подвохов. Если у него
на руках окажутся плохие карты...
- Заткнешься ты когда-нибудь, Дьюк или нет? Барбара, какую систему вы
предпочитаете? Итальянскую?
Она широко раскрыла глаза.
- Единственное, что я знаю итальянское, так это вермут, мистер
Фарнхэм. А играю я по Горону. Ни плохо, ни хорошо, просто я знаю эту
книгу.
- Ну что ж, по книге, так по книге, - согласился Хьюберт Фарнхэм.
- По книге, - эхом отозвался его сын. - Вопрос только в том, по
какой? Ведь отец больше всего склонен следовать советам "Альманаха
фермера", особенно, когда у противника плохие карты. Тогда он начинает
удваивать и удваивать ставку. А потом, сами увидите, чем это кончится,
особенно, если начнете ходить с бубен...
- Канцлер, - прервал его отец. - Может быть вы все-таки соизволите
взяться за карты? Или вы желаете, чтобы я вбил их вам в глотку?
- Я уже все сказал. Ну что, приправим игру чем-нибудь остреньким?
Например по центу за очко?
- Для меня это очень много, - поспешно сказала Барбара.
- К вам, девочки, это не относится, - ответил Дьюк. - Только ко мне и
к отцу. Таким способом я ухитряюсь платить за аренду конторы.
- Дьюк имеет в виду, - поправил его отец, - что таким способом он все
глубже увязает в долгах своему старику. Я отыгрывал у него, бывало, все
его месячное содержание, еще когда он учился.
Барбара уселась и игра началась. Высокая ставка постоянно держала ее
в напряжении, хотя платить бы ей не пришлось. Волнение ее усиливалось еще
и мыслью, что ее партнер был классным игроком.
Когда она поняла, что мистер Фарнхэм считает ее игру вполне сносной,
ей удалось немного расслабиться, хотя внимание ее по-прежнему было
сосредоточено на игре. Вообще-то играть в паре с Фарнхэмом было не так уж
сложно и роль "болвана" давала ей прекрасную возможность продолжать то,
чем она занималась все каникулы - наблюдать и изучать Хьюберта Фарнхэма.
Он ей нравился - и тем, как он вел себя в семье, и тем как играл в
бридж - спокойно, вдумчиво, практически никогда не ошибался, а иногда
играл просто блестяще. Она была восхищена тем, как он лишил противника
выручки в последнем коне, когда она чуть было не погубила их обоих, по
глупости, сбросив туза.
Она знала, что Карен надеется обручить их с Дьюком за этот уик-энд,
считая их вполне удачной парой. Дьюк был довольно привлекателен внешне -
да и сама Карен была хорошенькой - и к тому же, был бы для Барбары
прекрасной партией... подающий надежды молодой адвокат, всего на год
старше ее, с молодой и цепкой хваткой.
Интересно, а надеется ли он сам овладеть ею за эти выходные? Может
быть и Карен втайне надеется на это, и сейчас с интересом наблюдает за
тем, как разворачиваются события?
Нет, этому не бывать!
Она, конечно, вполне согласна с тем, что один раз в жизни не повезло,
но это вовсе не значило, что любая разведенная женщина абсолютно доступна.
Черт побери, да ведь она НИ С КЕМ не лежала в постели с той самой ужасной
ночи, когда она собрала свои вещи и ушла. И почему это люди считают...
Дьюк смотрел на нее, она встретилась с ним взглядом, вспыхнула и
отвела глаза. Теперь она смотрела на его отца.
Мистеру Фарнхэму было что-то около пятидесяти, так она помнила. По
крайней мере, на вид ему можно было дать именно столько. Волосы уже начали
редеть, седина, сам худощавый, даже худой, хотя и с небольшим животиком,
глаза усталые, вокруг глаз морщинки, от носа к уголкам губ тянутся
глубокие складки. Симпатичным его никак не назовешь...
И тут с неожиданной теплотой она подумала, что если бы Дьюк Фарнхэм
обладал бы хоть половиной мужественного очарования своего отца, то резинка
трусов не оказалась бы для нее такой надежной защитой. И тут она вдруг
почувствовала, что рассердилась на Грэйс Фарнхэм. Какое оправдание может
найти женщина, ставшая неизлечимым алкоголиком, раздражительная, жирная,
все прощающая себе, когда у нее такой муж?
Мысль об этом сменила другая - о том, что с годами Карен может стать
такой же, как ее мать. Мать и дочь вообще были похожи, если не считать
того, что Карен пока не превратилась в жирную тушу. Барбаре вдруг стало
неприятно думать об этом. Карен ей нравилась больше, чем кто-либо из
подруг по учебе, с которыми она столкнулась после возвращения в колледж.
Ведь Карен такая милая, благородная и веселая...
Но, может быть, когда-то и Грэйс Фарнхэм была такой же. Неужели
женщина всегда с годами становится раздражительной и бесполезной?
Закончился последний кон, и Хьюберт Фарнхэм оторвался от карт.
- Три пики, игра и роббер. Неплохо было заказано, уважаемый партнер.
Она покраснела.
- Вы хотите сказать "неплохо сыграно". Заказала-то я многовато.
- Ничего. В худшем случае, мы могли потерять одну взятку. Кто не
рискует, тот не выигрывает. Карен, Джозеф уже лег?
- Занимается. Завтра у него контрольная.
- Жаль, я думал, что мы могли бы пригласить его сыграть. Барбара,
Джозеф - лучший игрок в этом доме - всегда играющий смело тогда, когда это
оправдано. Прибавьте к этому то, что он учится на бухгалтера и никогда не
забывает ни одной карты. Карен, может быть ты сама нальешь нам
чего-нибудь, чтобы не беспокоить Джозефа?
- Конечно смогу, масса Фарнхэм. Водка и тоник вас устроит?
- И чего-нибудь закусить.
- Пошли, Барбара. Придется нам похозяйничать на кухне.
Хьюберт Фарнхэм проводил их взглядом. Какой позор, думал он, что
такое прелестное дитя, как миссис Уэллс, постигло такое горе, как
неудачный брак. В бридж играет вполне прилично, хороший характер... Может
быть немного нескладна и лицо вытянуто чуть больше чем надо... Но, зато
приятная улыбка, да и всегда своя голова на плечах. Если бы у Дьюка была
хоть капелька мозгов...
Но у Дьюка ее определенно не было. Фарнхэм поднялся и подошел к жене,
тупо уставившейся в телевизор.
- Грэйс! - позвал он. - Грэйс, дорогая, тебе пора ложиться, - и помог
ей дойти до спальни.
Вернувшись в гостиную, он застал сына сидящим в одиночестве. Сев, он
произнес:
- Дьюк, я хотел извиниться перед тобой за тот разговор во время
обеда.
- Ах, это! Да я уже и думать забыл.
- Я предпочел бы пользоваться твоим уважением, а не снисхождением. Я
знаю, что ты не одобряешь мою "дыру". Но ведь ты никогда и не спрашивал,
зачем я построил ее.
- А что тут спрашивать? Ты считаешь, что Советский Союз собирается
напасть на нас, и надеешься, что укрывшись в земле, спасешься. Обе эти
идеи нездоровы по сути. Болезненны. И более чем вредны для матери. Ты
просто вынуждаешь ее пить. И мне это не нравится. И еще больше мне не
понравилось то, что ты напомнил мне - мне, адвокату! - что я не должен
вмешиваться в отношения между мужем и женой.
Дьюк поднялся и сказал:
- Пожалуй, я пойду.
- Сынок, ну пожалуйста, разве защита не имеет права высказаться?
- Что? Ну ладно, ладно, - Дьюк снова сел.
- Я уважаю твое мнение. Я не разделяю его, но я не одинок. Множество
людей придерживается моей точки зрения. Хотя, впрочем, большинство
американцев и пальцем не пошевелило, чтобы попытаться спастись. Но, как
раз в тех вопросах, которые ты упомянул, ты неправ. Я не считаю, что СССР
нападет на нас - и я сомневаюсь, что наше убежище спасет кого-нибудь в
случае ядерного удара.
- Тогда зачем ты вечно таскаешь в ухе эту штуку, сводя мать с ума?
- Я никогда не попадал в автомобильную катастрофу. Но я застрахован
от нее. И бомбоубежище - это тоже своего рода страховка.
- Но ведь ты сам только что заявил, что убежище никого не спасет!
- Нет, это не совсем так. Оно могло бы спасти наши жизни, если бы мы
жили милях в ста отсюда. Но Маунтен-Спрингс - цель первостепенного
значения... и к тому же, ни один человек не может построить убежище,
которое выдержало бы прямое попадание.
- Тогда о чем же беспокоиться?
- Я уже сказал тебе. Это лучшая страховка, которую я могу себе
позволить. Наше убежище не выдержит прямого попадания. Но если ракета
уйдет немного в сторону, оно выдержит - а ведь русские весьма капризны. Я
просто постарался свести риск к минимуму. Это все, что я могу сделать.
Дьюк колебался.
- Отец, дипломат из меня никудышный...
- Тогда и не старайся быть дипломатом.
- В таком случае, я задам вопрос в лоб: стоит ли сводить мать с ума,
превращать ее в пьяницу только ради того, чтобы продлить свою жизнь на
какие-нибудь несколько лет с помощью этой земляной норы? Да и имеет ли
смысл дальнейшая жизнь после войны - когда страна будет опустошена, а все
твои друзья - мертвы?
- Может и нет.
- Тогда - зачем все это?
- Дьюк, ты пока не женат.
- Это неоспоримо.
- Сынок, я тоже буду откровенен с тобой. Я уже давным-давно перестал
беспокоиться о собственной безопасности. Ты уже взрослый человек и стоишь
на собственных ногах, и твоя сестра, хоть она еще и учится в колледже -
достаточно взрослая женщина. А что касается меня, - он пожал плечами. -
Единственное, что меня еще по-настоящему занимает, так это хорошая партия
в бридж. Как ты, наверное, заметил, мы с твоей матерью практически
перестали понимать друг друга.
- Да, я вижу это. Но это твоя вина. Это ты ведешь мать к
помешательству.
- Если бы все было так просто. Во-первых... ты еще учился на
адвоката, когда я построил это убежище - как раз во время Берлинского
кризиса. Тогда твоя мать приободрилась и снова стала сама собой. Тогда она
за весь день могла выпить один мартини и ей этого вполне хватало - а не
четыре, как сегодня вечером. Дьюк, Грэйс просто необходимо это убежище!
- Что ж, может быть. Но ты определенно выводишь ее из себя, снуя по
дому с этой затычкой в ухе.
- Вполне возможно. Но у меня нет выбора.
- Что ты имеешь в виду?
- Грэйс - моя жена, сынок. А "любить и заботиться" - включает в себя
и заботу о том, чтобы продлить ей жизнь, насколько это в моих силах. Это
убежище может сохранить ей жизнь. Но только в том случае, если она будет
находиться внутри него. Как по-твоему, за какое время до атаки нас успеют
предупредить? В лучше случае, минут за пятнадцать. А для того, чтобы
укрыть ее в убежище, достаточно будет и трех минут. Но если я не услышу
сигнала тревоги, у нас в распоряжении не окажется и трех минут. Поэтому-то
я и слушаю радио непрерывно. Во время любого кризиса.
- А если сигнал поступит в то время, когда ты спишь?
- Когда обстановка напряжена, я сплю с этой пуговицей в ухе. Когда
она напряжена до предела - как, например, сегодня, мы с Грэйс ночуем в
убежище. Девушкам тоже придется сегодня ночевать там. И ты, если хочешь,
можешь присоединиться к нам.
- Пожалуй, нет.
- Напрасно.
- Отец, даже если предположить, что атака возможна - только
предположить, потому что русские еще не сошли с ума - так зачем же было
строить убежище так близко к стратегической базе? Почему ты не выбрал
место, которое было бы равноудалено от любых возможных целей, и построил
бы убежище там - опять же, только предполагая, что оно ей необходимо для
успокоения нервов, что в принципе возможно - и тем самым избавить мать от
ненужных страданий?
Хьюберт Фарнхэм тяжело вздохнул.
- Сынок, она никогда бы не согласилась уехать отсюда. Ведь здесь ее
дом.
- Так заставь ее!
- Сынок, тебе приходилось когда-нибудь заставлять женщину делать то,
чего она по-настоящему не хочет? Кроме того, дело осложняется еще и ее
склонностью к выпивке - с алкоголиками довольно трудно сладить. А я должен
по возможности стараться ладить с ней, насколько это в моих силах. И...
Дьюк, я уже говорил тебе, что у меня не так-то много причин стараться
остаться в живых. И одна из них вот какая...
- Ну, продолжай же.
- Если эти проклятые, лживые подонки когда-нибудь все-таки сбросят
свои смертоносные бомбы на Соединенные Штаты, то я хотел бы отправиться на
тот свет как подобает настоящему мужчине и гражданину - с восемью мертвыми
врагами, лежащими вокруг меня!
Фарнхэм выпрямился в кресле.
- Я не шучу, Дьюк. Америка - лучшая страна из всех, что люди создали
за свою жизнь, за свою долгую историю, по крайней мере на мой взгляд, и
если эти мерзавцы убьют нашу страну, я тоже хотел бы убить хотя бы
нескольких из них! Человек восемь, не меньше. И я почувствовал большое
облегчение, когда Грэйс наотрез отказалась переезжать.
- Почему?
- Потому что я не хочу быть изгнанным из своего родного дома
каким-нибудь крестьянином со свиным рылом и скотскими манерами. Я
свободный человек. И надеюсь до конца остаться свободным. Я подготовился к
этому, как смог. Но бегство не в моем вкусе. Я... Девочки возвращаются!
Вошла Карен, неся напитки, за ней появилась Барбара.
- Ха! Барб осмотрела наши запасы и решила испечь креп-сюзе. Почему вы
оба такие мрачные? Какие-нибудь плохие новости?
- Нет, но если ты включишь телевизор, то мы еще успеем посмотреть
конец десятичасовых новостей. Барбара, какой замечательный запах!
Предлагаю вам место повара.
- А как же Джозеф?
- Джозефа мы оставим мажордомом.
- Тогда я согласна.
- Хей! - сказал Дьюк. - Как же это получается? Вы отвергаете мое
предложение сочетаться законным браком и принимаете предложение моего
старика жить с ним во грехе!
- Я что-то не заметила слова "грех".
- Как! Разве вы не знаете? Барбара... Наш отец - известный
сексуальный маньяк.
- Это правда, мистер Фарнхэм?
- Ну...
- Именно поэтому я и стал юристом, Барбара. Мы не в силах были тащить
сюда Джарри Гизлера аж из самого Лос-Анжелеса всякий раз, когда папочка
попадал в переплет.
- Да, славные были денечки! - согласился его отец. - Но, Барбара, к
сожалению, это было много лет назад. Теперь моей любовью стал
бридж-контракт.
- Раз вы так опасны, я считаю себя вправе рассчитывать на более
высокий оклад...
- Тише, дети!!! - прикрикнула Карен и сделала телевизор погромче:
- ...в основном пришли к соглашению по трем из четырех предложенных
Президентом основных вопросов и договорились собраться еще раз, чтобы
обсудить четвертый вопрос - о присутствии их атомных подводных лодок в
наших территориальных водах. Теперь можно с большой долей уверенности
сказать, что кризис, самый острый из всех, случившихся в период после
Второй Мировой войны, кажется идет на убыль в результате достижения
договоренности, удовлетворяющей обе стороны. А теперь позвольте
познакомить вас с потрясающими новостями, касающимися компании Дженерал
Моторс, сопровождающимися всесторонним их анализом, который по своей
глубине...
Карен выключила телевизор. Дьюк заметил:
- Все именно так, как я и предполагал, отец. Можешь вынуть из уха
свою затычку.
- Потом. Я занят креп-сюзе. Барбара, надеюсь, что вы будете готовить
их на завтрак каждое утро.
- Отец, перестань соблазнять ее и сдавай карты. Я хочу отыграться.
- У нас впереди еще целая ночь. - Мистер Фарнхэм кончил есть и
поднялся, чтобы убрать тарелку. В этот момент прозвенел звонок у входной
двери.
- Я открою.
Он отправился в прихожую, но скоро вернулся. Карен спросила:
- Кто там, папа? Я сдала за тебя. На сей раз мы с тобой партнеры. Ну,
вырази же свою радость по этому поводу.
- Я просто восхищен. Только помни, что игру с объявления одиннадцати
взяток не начинают. По-моему, этот человек просто заблудился. А может, он
не в свое м уме.
- Должно быть, это был один из моих поклонников. Пришел на свидание,
а ты его прогнал.
- Вполне возможно. Какой-то старый лысый болван, насквозь мокрый и
оборванный.
- Да, это ко мне, - подтвердила Карен. - Президент Десеса. Пойди,
догони его, отец.
- Слишком поздно. Он только взглянул на меня и смылся. Кто объявляет
масть?
Барбара продолжала играть на сей раз совершенно машинально. Но ей все
время казалось, что Дьюк объявляет слишком много взяток; тогда она поймала
себя на том, что недообъявляет взятки и попыталась бороться с собой. Они
завязли в длинном, мрачном роббере, который в конце-концов "выиграли",
хотя и проиграли по очкам.
Проиграть следующий роббер с Карен в качестве партнера было сущим
удовольствием. Они поменялись местами и Барбара вновь оказалась партнершей
мистера Фарнхэма. Он улыбнулся ей.
- Ну что, покажем им, как надо играть?
- Я постараюсь.
- Просто играйте как всегда. По книге. Все ошибки предоставьте делать
Дьюку.
- Слова - не деньги, папа. Давай побьемся об заклад, что вам не
выиграть этого роббера. Ставлю сто долларов.
- Хорошо, пусть будет сто.
Барбара стала нервничать, вспомнив о жалких семнадцати долларах,
которые лежали в ее сумочке. Она стала волноваться еще сильнее, когда
первый круг закончился при пяти трефах, объявленных и побитых - Дьюком - и
тогда она поняла, что он переборщил и остался бы без одной, если бы она
покрыла его прорез.
- Ну что, губернатор, удваиваем пари? - предложил Дьюк.
- О'кей. По рукам.
Второй круг был для нее намного удачнее: ее контракт при четырех
пиках. К тому же она смогла сходить со всех своих козырей до того, как они
переменились. Улыбка ее напарника была вполне достаточным вознаграждением.
Но у нее почему-то дрожали руки.
- Обе команды получают по очку, - сказал Дьюк, - счет сравнивается.
Как твое давление, папочка. Может, еще раз удвоим пари?
- Что, собираешься уволить свою секретаршу?
- Не надо лишних слов!
- Идет. Четыре сотни. Можешь продать свою машину.
Мистер Фарнхэм сдал карты. Барбара взяла свои и нахмурилась. В
принципе, не так уж плохо - две дамы, пара валетов, туз, король - но не
было длинной масти, да и король ничем не прикрыт. В общем, комбинация была
из тех, которые она привыкла называть "ни то, ни с е". Оставалось только
надеяться, что это будет один из кругов, в которых не бывает ни особенных
проигрышей, ни выигрышей.
Ее партнер взглянул на свои карты и объявил:
- Три, без козырей.
Барбара с трудом сдержалась, чтобы не вскрикнуть, а Карен
воскликнула:
- Папочка, да у тебя жар!
- Принимаю.
- Твой ход.
Боже, о Боже, что мне делать, - взмолилась про себя Барбара.
Объявление ее партнера сулило двадцать пять очков - и шлем. У нее на
руках было тринадцать очков. Тридцать восемь очков на двух руках - большой
шлем.
Так говорилось в книге! Барбара, девочка, "три, без козырей" - это
двадцать семь очков - прибавь к ним еще тринадцать и прочтешь: "Большой
Шлем".
Но по книге ли играл мистер Фарнхэм? Может быть он объявлял просто
для того, чт
...Закладка в соц.сетях
