Жанр: Научная фантастика
Дверь в лето
...оять, где она меня оставила. Словно забытый
портновский манекен.
Вскоре появился Майлз. На нем был махровый халат, тапочки и большое
количество бинтов и лейкопластыря. Он походил на неудачливого борца
среднего веса, которого выставили против чемпиона, - результат был налицо.
Марлевая шапочка прикрывала царапину, тянувшуюся через всю лысину, -
должно быть, Пит достал его, когда Майлз нагнулся.
Белл оторвалась от чтения, сделала ему знак молчать и показала на
кипу бумаг. Майлз присел и углубился в чтение; вскоре он просмотрел всю
стопку, последнюю бумагу он дочитывал, заглядывая через ее плечо.
- Это меняет дело, - закончив чтение, сказала Белл.
- Не то слово! У него вызов на четвертое декабря, то есть на завтра.
А он в полном отрубе. Надо его убирать отсюда. - Он взглянул на часы. -
Завтра утром его начнут разыскивать.
- Майлз, едва тебя прижмет, ты начинаешь вести себя как мокрая
курица. Да это же счастливый случай, на лучшее мы и надеяться не могли!
- И как ты себе это представляешь?
- "Зомби" - хорошая штука, но имеет один недостаток. Скажем, ты
всадил его кому-нибудь и напичкал приказами. Ладно, этот кто-нибудь
выполняет все, что ему сказано, он вынужден выполнять. Ты что-нибудь
знаешь о гипнозе?
- Не так уж много.
- А еще в чем-нибудь, кроме законов, ты разбираешься? Ты начисто
лишен любознательности. Суть сводится вот к чему. Постгипнотическое
внушение может вызвать у субъекта противодействие; практически
противодействие возникает всегда, так как внушаемые команды заставляют его
делать то, чего он не хочет. Кончается обычно тем, что из-за расстройства
психики субъект попадает в лапы психиатра. И если тот хоть каплю смыслит в
своем деле, он разберется, что к чему. Так вот, Дэн наверняка будет
проходить осмотр, и психиатр снимет внушение. Если так, он сможет
причинить нам немало неприятностей.
- О черт! Ты ж говорила, что наркотик - дело верное.
- Господи ты боже мой! Толстячок, надо в жизни все попробовать, в
этом вся ее прелесть. Дай подумать. - Спустя некоторое время она
заговорила вновь: - Проще и менее рискованно отпустить его - пусть себе
ложится в "долгий сон", как задумал. Мы будем в большей безопасности, чем
если бы он был мертв; к тому же нам не надо идти на риск. Вместо того,
чтобы напичкать его внушениями, а потом трястись, снимет их психиатр или
нет, все, что нам остается сделать, - приказать ему выполнить задуманное
им же - залечь в холодный сон. Еще надо привести его немного в чувство и
выставить отсюда. - Она повернулась в мою сторону: - Дэн, когда ты
собираешься в Храм Сна?
- Я не собираюсь.
- Да ну? А что же это такое? - Она жестом указала на бумаги.
- Документы для холодного сна. Контракт с Всеобщим страхованием.
Он сбрендил, - критически заметил Майлз.
- М-да... конечно. Я все время забываю, что под влиянием наркотика
размышлять не могут. Могут слышать, говорить и отвечать на вопросы... но
вопросы надо ставить правильно. - Она подошла поближе и заглянула мне в
глаза. - Дэн, я хочу услышать все, что связано с твоим погружением в
холодный сон. Начни с самого начала и расскажи все по порядку. Вот
оформленные бумаги, ты подписал их только сегодня. Теперь ты говоришь "не
собираюсь". Расскажи мне все, потому что я хочу знать причину, по которой
ты передумал.
Ну я ей и рассказал. На поставленный правильно вопрос я мог отвечать.
На это ушло много времени - ведь она велела мне рассказывать подробно, с
самого начала и до конца.
- Значит, ты передумал, пока сидел в придорожном ресторане, а вместо
этого решил приехать сюда и устроить нам скандал?
- Да.
Я приготовился было продолжить рассказ и поведать им о поездке, о
беседе с Питом, о том, как я заскочил в аптеку и как распорядился акциями
"Горничной", как подъехал к дому Майлза и Пит не захотел оставаться в
машине... как... Но Белл не дала мне возможности рассказать обо всем.
- Ты опять думаешь, как раньше, Дэн, - сказала она. - Ты хочешь
погрузиться в холодный сон. Ты собираешься сделать именно это. И никому на
свете ты не позволишь помешать тебе. Понял меня? Так что ты собираешься
сделать?
- Собираюсь погрузиться в холодный сон. Я хочу... - Тут я стал
раскачиваться, как флагшток под сильным ветром. Я стоял неподвижно битый
час, не двигая ни единым мускулом, - ведь никто не приказал мне
расслабиться. И я начал медленно заваливаться прямо на Белл.
Она отскочила в сторону и резко приказала:
- Сядь!
Я и сел. Белл повернулась к Майлзу:
- Вот так. Я не успокоюсь, пока не вобью ему в башку то, что нам
требуется.
- Он сказал, что ему велено явиться ровно в полдень, - напомнил
Майлз, взглянув на часы.
- Времени у нас достаточно. Но будет лучше, если мы сами отвезем его
туда, чтобы быть... Да нет, черт возьми!
- Что такое?
- Времени слишком мало. Я вкатила ему лошадиную дозу, чтобы его
долбануло посильнее, прежде чем он долбанул бы меня. К полудню он, скорее
всего, и очухается настолько, что никто ничего не заподозрит. Никто, кроме
врача.
- Может, его осмотрят только для проформы, ведь медицинское
освидетельствование уже подписано.
- Ты же слышал, что он сказал: доктор собирается проконтролировать,
пил ли он накануне. А это означает проверку рефлексов, пробы на реакцию -
словом, все то, что нас никак не устроит. На это мы не пойдем, Майлз. Тут
наша карта бита.
- А если его отвезти послезавтра? Позвонить им и сказать, что вышла
задержка...
- Заткнись, дай подумать.
Она вновь принялась перебирать мои бумаги. Потом вышла из комнаты, но
тут же вернулась обратно с лупой, какой пользуются ювелиры. Вставив ее в
глаз наподобие монокля, Белл стала тщательно изучать каждый документ.
Майлз поинтересовался, что она делает, но она только отмахнулась от него.
Наконец она отложила лупу в сторону и вздохнула с облегчением:
- Слава богу, что все страховые компании должны применять стандартные
бланки. Толстячок, подай-ка мне желтую телефонную книгу.
- Для чего?
- Давай, давай скорей. Мне надо проверить точное название фирмы. Я и
так его знаю, но лучше перепроверить.
Майлз, что-то бурча, принес телефонный справочник. Белл пролистала
его, нашла нужную страницу и принялась водить по ней пальцем.
- Точно. Главная страховая компания Калифорнии. И места на бланках
достаточно. Хорошо бы заменить ее на Автомобильную - это верняк. Но в
Автомобильной страховой компании у меня нет связей, да и я не уверена, что
они имеют дело с анабиозом. Скорее всего, они занимаются только страховкой
автомобилей. - Она подняла голову от бумаг. - Толстячок, ты сейчас же
отвезешь меня к нам на фабрику.
- Что?!
- Может, ты знаешь другой, более быстрый способ раздобыть
электрическую машинку со шрифтом для деловых бумаг? Нет, лучше поезжай за
ней один: мне надо сделать несколько звонков.
Майлз нахмурился:
- Белл, я начинаю понимать, что ты затеваешь. Это же безумие. И
притом дьявольски опасное.
Она рассмеялась:
- С твоей точки зрения. Я же говорила, что у меня в свое время были
хорошие связи. Ты мог провернуть дельце с "Менникс" в одиночку?
- Ну... Не знаю.
- Зато я знаю. А может, ты знаешь, что Главная страховая принадлежит
"Менниксу"?
- Нет, откуда. Нам-то какая разница?
- Дело вот в чем. Кое-какие связи у меня сохранились до сих пор.
Фирма, на которую я работала до вас, время от времени помогала "Менниксу"
избежать уплаты кое-каких налогов... пока мой хозяин не смотался из
Штатов. Как ты считаешь, могли мы провернуть наше дельце, не будучи
уверенными, что Дэнни нам не помешает? О "Менниксе" я знаю все. Ну а
теперь поторопись. Привезешь машинку, и у тебя будет случай увидеть
виртуоза за работой. Кота берегись!
Майлз, продолжая ворчать, направился к двери, потом вернулся.
- Белл, разве Дэн поставил машину не перед домом?
- А что?
- Да нет ее там, - расстроенно сказал он.
- Наверно, он оставил ее где-то поблизости, какая тебе разница? Дуй
за машинкой, и поживее.
Он ушел. Я бы мог им сказать, где поставил машину, но, поскольку они
меня не спросили, мысль об этом не задержалась в моем мозгу - я вообще ни
о чем не думал.
Белл тоже куда-то ушла, и я надолго остался один.
Майлз вернулся уже на рассвете. Он выглядел изможденным и с трудом
волок на себе нашу тяжеленную машинку. Потом они снова оставили меня
одного.
Вскоре Белл вернулась и спросила меня:
- Дэн, тут в бумагах сказано, что ты поручаешь страховой компании
заботу об акциях "Горничной". Так вот, ты совсем не хочешь так поступать,
ты хочешь отдать их мне.
Я не ответил. Белл встревожилась:
- Сформулируем иначе: ты очень хочешь передать их мне. Ты понимаешь,
что ты хочешь передать их мне? Или не понимаешь?
- Да, понимаю. Я хочу передать их тебе.
- Ну и славно. Ты хочешь, ты должен передать мне акции, и пока не
отдашь, не будешь счастлив. И где же они? В твоей машине?
- Нет.
- Тогда где же?
- Я отправил их по почте.
- Что?! - взвизгнула она. - Когда отправил? Кому отправил? Почему?
Если бы второй вопрос она задала последним, я бы на него ответил. Но
все, что я смог сделать, - дать ответ на последний из заданных вопросов.
- Я сделал передаточную надпись.
- Куда он их дел? - спросил вошедший в комнату Майлз.
- Он сказал, что отправил их по почте... потому что сделал на них
передаточную надпись! Найди-ка его машину и обыщи ее как следует - может,
ему все это только кажется. Ведь когда он оформлял страховку, акции точно
были при нем.
- Сделал передаточную надпись... - машинально повторил Майлз. - О
господи! Кому?..
- Сейчас спрошу. Дэн, на кого ты сделал передаточную надпись?
- На Американский банк.
Она не спросила меня "почему" - тогда я бы ей и рассказал о Рикки.
Белл сникла и тяжело вздохнула:
- Гол в наши ворота, толстячок. Можешь считать, что акции уплыли. Из
банка нам их ни за что не выковырять. - Она вдруг выпрямилась. - Если
только он на самом деле отослал их. А если нет, я так подчищу передаточную
надпись, что комар носа не подточит. И он сделает новую передаточную
надпись... на мое имя.
- На твое и на мое, - поправил ее Майлз.
- Ну, это уже детали. Иди-ка поищи его машину.
Спустя некоторое время Майлз возвратился и сообщил:
- Ее нигде нет. Я объехал все переулки вокруг. Он, верно, приехал
сюда на такси.
- Но ты же слышал - он сказал, что приехал на своей машине.
- Но ее нет поблизости. Лучше спроси его, когда и куда он отправил по
почте акции?
Белл спросила, а я ей ответил:
- Перед тем, как сюда приехать. Я опустил пакет в почтовый ящик на
углу улицы Сепульведа и бульвара Вентура.
- Думаешь, он не врет? - спросил Майлз.
- В таком состоянии он не может врать. И он абсолютно уверен в своих
словах - так что путаница исключается. Черт с ними, Майлз. Может, когда мы
от него избавимся, окажется, что передаточная надпись не имеет силы,
поскольку он уже продал нам акции... по крайней мере, я сейчас заставлю
его подписать несколько пустых бланков, а там увидим.
Она попыталась заставить меня подписать, а я попытался повиноваться.
Но в таком состоянии я не мог расписаться толком. Наконец она вырвала у
меня из рук бумагу и сказала со злостью:
- Ты меня до истерики доведешь! Я и то лучше могу за тебя
расписаться. - Она наклонилась ко мне и мстительно прошипела: - Жаль, что
я твоего кота не пристукнула.
На некоторое время они оставили меня в покое. Потом ко мне подошла
Белл и объявила:
- Дэнни, я сделаю тебе укольчик, и ты почувствуешь себя гораздо
лучше. Ты сможешь встать, двигаться и вести себя, словно ничего не
произошло. Ты ни на кого не будешь сердиться, особенно на нас с Майлзом, -
ведь мы твои лучшие друзья, правда? Кто твои лучшие друзья?
- Вы. Ты и Майлз.
- Но я тебе больше чем друг. Я тебе как сестра. Повтори.
- Ты мне как сестра.
- Вот и хорошо. А сейчас мы поедем на машине, потом ты погрузишься в
"долгий сон". Ты приболел, а когда поспишь, то проснешься здоровеньким.
Понимаешь, о чем я говорю?
- Да.
- Так кто я?
- Ты мой лучший друг. Ты мне как сестра.
- Умница. А теперь закатай-ка рукав.
Укола я не почувствовал, но кожа в том месте, куда вошла игла,
горела. Меня трясло, как от озноба, но я смог выпрямиться в кресле.
- Эй, сестренка, у меня кожа после укола горит. Что ты мне засадила?
- Кое-что, от чего тебе сразу станет лучше. Ты немного приболел.
- Да, приболел. А Майлз где?
- Сейчас вернется. Подставляй-ка другую руку, рукав-то закатай!
- Для чего? - запротестовал я, но рукав закатал и позволил себя
уколоть. От укола я подпрыгнул в кресле.
- Тебе ведь не очень больно? - улыбнулась Белл.
- А? Нет, не больно. Зачем уколы-то?
- Ты подремлешь, пока мы доедем. А как доберемся до места, ты
проснешься.
- Ладно. Мне хотелось бы поспать. И я хочу погрузиться в "долгий
сон". - Тут мной овладело беспокойство, и я оглянулся по сторонам: - А где
же Пит? Он ведь собирался со мной...
- Пит? - переспросила Белл. - Ну что ты, милый, забыл разве? Ты
отправил его к Рикки, она о нем позаботится.
- Ах да. - Я улыбнулся с облегчением. Я послал Пита Рикки, помню, как
отправлял его по почте. Все хорошо. Рикки любит Пита и, пока я пребываю в
"долгом сне", будет о нем прекрасно заботиться.
Они отвезли меня в Объединенный храм в Сотелл, которым пользовались
небольшие страховые компании, не имевшие собственных Храмов Сна. Я проспал
всю дорогу и проснулся, как только Белл заговорила со мной. Майлз остался
в машине, а Белл повела меня в здание. Девушка за стойкой регистратуры
взглянула на меня и спросила:
- Дейвис?
- Да, - ответила за меня Белл. - А я его сестра. Представитель
Главной страховой здесь?
- Он в приемной номер девять - там все готово и вас ждут. Документы
отдадите представителю Главной. - Она с интересом взглянула на меня. - Он
уже прошел медицинское обследование?
- О да! - поспешила заверить ее Белл. - Брат, видите ли, плохо себя
чувствует. Болел... пришлось дать ему успокаивающее из-за сильных болей...
- Да-да, - сочувствующе закудахтала девица, - в таком случае
поторопитесь. Пройдите через ту дверь, а потом налево.
В девятой комнате находились три человека: мужчина в повседневном
костюме, еще один - в белом халате и женщина в форме медсестры. Они
помогли мне раздеться, обращаясь со мной, как с малолетним дебилом. Белл
тем временем опять рассказывала, что она ввела мне успокаивающее, потому
что меня мучили сильные боли. Обнаженного, меня распростерли на столе, и
мужчина в белом халате принялся массировать мне живот, глубоко проминая
пальцами.
- С этим никаких хлопот, - объявил он наконец. - Он совершенно пуст.
- Он ничего не ел и не пил со вчерашнего вечера, - подтвердила Белл.
- Прекрасно. Некоторые заявляются сюда нафаршированные, словно
рождественская индейка. У них башка совсем не варит.
- Да-да, очень верно.
- Фу-у. Ну, сынок, сожми-ка кулаки покрепче, пока я введу тебе иглу.
Я почувствовал укол, и все вокруг стало погружаться в туман.
Неожиданно я вспомнил о Пите и попытался подняться.
- Где Пит? Хочу видеть Пита.
Белл обхватила мою голову ладонями и поцеловала меня:
- Ну что ты, что ты, дружок! Пит не придет, разве ты забыл? Он ведь
остался с Рикки. - Я затих, а она мягко объяснила остальным: - У нашего
братца Пита дома больная малышка.
Я погрузился в сон. Вскоре я почувствовал сильный холод, но не мог
двинуть рукой, чтобы натянуть на себя одеяло.
5
Я жаловался бармену на кондиционер - лопасти крутились слишком
сильно, и мы могли простудиться.
- Не имеет значения, - уверял он меня. - Вы не почувствуете холода,
когда заснете. Сон... сон... сон... вечерняя услада, прекрасный сон. - У
бармена почему-то было лицо Белл.
- Выпить бы чего-нибудь горяченького! - настаивал я. - "Том и
Джерри", например. Или чай. Горячий чай. Целый чайник!
- Сам ты "чайник", - отвечал врач. - Сна ему захотелось. Выкиньте-ка
этого "чайника" отсюда!
Я попытался зацепиться ногой за бронзовую подножку, но у стойки бара
не было бронзовой подножки, и мне это показалось забавным. Я плашмя лежал
на спине, что было еще забавнее. Как будто у них в этом баре обслуживали
безногих... Ведь у меня не было ног - как же я мог зацепиться за бронзовую
подножку? И рук не было тоже. "Смотри, мама, у этого дяди рук нет!" Пит
уселся мне на грудь и завыл.
Я снова был на учениях... судя по всему, учениях по усиленной
переподготовке, в лагере под Хейлом. Мне только что засунули за шиворот
снег - так они делают из вас "настоящих мужчин". Мне нужно было
вскарабкаться на чертову гору, самую высокую во всем Колорадо; ее склоны -
сплошной лед, а у меня не было ног. Тем не менее я тащил самый большой
тюк, какой только можно представить, и все время помнил: генералы хотели
выяснить, нельзя ли солдата использовать вместо вьючного мула; меня же
выбрали потому, что, если я и погибну, с такой потерей можно не считаться.
Я не прополз бы и шагу, не подталкивай меня сзади маленькая Рикки.
Старший сержант повернулся ко мне - лицом он напоминал Белл - и,
посинев от ярости, заорал:
- Эй ты, пошевеливайся! Я тебя ждать не собираюсь. Мне плевать,
заберешься ты или нет... Но пока не выполнишь задания, не уснешь.
Мои не-ноги не несли меня дальше, и я свалился в обжигающий снег и
заснул-таки, а маленькая Рикки выла и умоляла меня не спать. Но я должен
был спать...
Я проснулся в постели; рядом лежала Белл. Она трясла меня,
приговаривая:
- Проснись, Дэн! Я не могу ждать тебя тридцать лет: девушка должна
думать о своем будущем!
Я попытался подняться и достать из-под кровати мешки с золотом, чтобы
отдать ей, но она ушла... а тем временем "горничная" с лицом Белл схватила
мешки, положила на поднос и поспешно выкатилась из комнаты. Я ринулся было
за ней, но у меня не было ног и, как оказалось, не было тела вообще. "Нету
тела у меня, не о чем заботиться..." Мир состоял из старших сержантов и
работы... и какая разница, где работать и как? Я позволил им снова
взнуздать себя и вновь принялся карабкаться вверх по ледяному склону.
Склон был белым и красиво изогнутым, и мне ничего не оставалось, как
только карабкаться к розовой вершине, где мне позволят наконец заснуть:
ведь мне так необходим сон! Но я никогда не достигну ее... у меня нет ни
рук, ни ног - ничего...
На склонах горы загорелся лес. Снег почему-то не таял, но на меня
волнами накатывалась жара; а я все полз и полз, выбиваясь из сил. Надо
мной наклонился старший сержант:
- Просыпайся... просыпайся... просыпайся...
Но как только я просыпался, он хотел, чтобы я засыпал опять. Что
происходило потом - я помню смутно. Кажется, некоторое время я лежал на
столе и стол подо мной вибрировал; вокруг горели огни, наподобие змей
свешивались с потолка шланги каких-то приборов, толпился народ. Потом,
когда я окончательно проснулся, то уже лежал на больничной койке.
Чувствовал я себя вполне сносно, если не считать легкой слабости, словно
после сеанса в турецкой бане. Руки-ноги были при мне. Но со мной никто не
разговаривал, и едва я раскрывал рот, чтобы задать вопрос, сиделка тут же
засовывала что-то мне под язык. Потом довольно долго мне делали массаж.
Наконец, проснувшись однажды утром, я почувствовал себя совершенно
здоровым и тут же вылез из кровати. Слегка кружилась голова, а в остальном
был полный порядок. Теперь я уже знал, как попал сюда, знал, что вся эта
чертовщина мне просто приснилась.
И я знал, кто меня сюда поместил. Пока я находился под действием
наркотика, Белл внушала мне, чтобы я забыл о ее предательстве; но либо я
не воспринял внушений, либо за тридцать лет сна в холоде гипноз потерял
свою силу. И хотя кое-какие детали стерлись из памяти, я не забыл, что они
хитростью заманили меня в храм, - так в добрые старые времена вербовщики
спаивали и увозили на суда матросов.
Я не был очень уж зол на них. Правда, все это произошло только
"вчера", или один сон назад, но сон-то длился целых тридцать лет! Человеку
порой бывает трудно разобраться в своих ощущениях - они, как правило,
субъективны; хотя я отчетливо помнил все, что случилось "вчера", но
воспринимал события того дня так, словно они имели место давным-давно.
Приходилось вам видеть на экране телевизора двойной план: питчера в момент
подачи и одновременно общий вид стадиона? Два изображения словно наложены
друг на друга. Нечто похожее испытывал и я: прошлое четко запечатлелось в
моем сознании, но эмоциональное восприятие притупилось, как это бывает,
когда мысленно возвращаешься к делам давно минувших дней.
Я твердо намеревался разыскать Белл и Майлза и сделать из них фарш
для кошачьих консервов, но спешить не следовало. Дело терпит до следующего
года; а сейчас мне хотелось понять, что же из себя представляет 2000 год,
в который я попал. Кстати, о кошачьих консервах... А где же Пит? Он ведь
должен быть где-то поблизости... если, конечно, бедняга пережил "долгий
сон". Вот тут-то я и вспомнил, что мне помешали прихватить с собой Пита.
"Дело" Белл и Майлза я переложил из папки Ждет в папку Срочно. Ведь
они пытались убить моего кота, разве не так? Они больше чем убили его -
они обрекли Пита на одичание... Он влачил остаток своих дней, шатаясь по
задворкам в поисках объедков. Он стал тощим и ободранным, его добрая душа
очерствела, и он возненавидел всех без исключения двуногих тварей. Они
дали ему умереть - а он, конечно, не мог дожить до моего пробуждения, - и
умер он в уверенности, что я его бросил. Они мне заплатят за это - если
они сами еще живы. О, трудно выразить словами, как я надеялся, что они еще
живы!
Тут я обнаружил, что стою в ногах у своей койки, вцепившись в спинку,
чтобы не упасть. Из одежды на мне была только пижама. Я огляделся,
прикидывая, как мне вызвать кого-нибудь из персонала. Больничные палаты за
тридцать лет, что я спал, изменились мало - на первый взгляд. Только вот
окна не было, и я не мог понять, откуда поступал свет. Больничная койка,
насколько я помнил из прошлого, напоминала прежние: высокая и узкая, но
сконструированная не только как место, на котором спят, под сеткой матраца
располагались какие-то трубы, еще ниже, видимо, имелся и модернизированный
ночной горшок. Прикроватная тумбочка составляла единое целое с койкой. При
других обстоятельствах меня, может, и заинтересовала бы незнакомая
конструкция, но теперь я сосредоточил внимание на поисках обычного звонка,
которым вызывают сестер или нянечек, - мне нужна была одежда. Но звонка не
оказалось. Зато я обнаружил то, во что он трансформировался, - клавиш на
боковой стенке тумбочки, которая оказалась совсем не тумбочкой. Я нажал на
него, и на экране, вмонтированном напротив изголовья, зажглась надпись:
"ВЫЗОВ ПЕРСОНАЛА". Почти тотчас же экран мигнул и на нем появились слова:
"ПОЖАЛУЙСТА, ПОДОЖДИТЕ МИНУТКУ".
Очень скоро дверь палаты скользнула в сторону и появилась медсестра.
Судя по ее виду, медсестры тоже не очень изменились. Эта оказалась в меру
привлекательной, со знакомыми ухватками хорошо вымуштрованного сержанта.
На ее коротко остриженных, лилового цвета волосах чудом держалась белая
шапочка. Белая же униформа странного покроя не прикрывала те места, какие
считалось необходимым прикрывать в 1970 году; но женская мода во все
времена оказывала влияние даже на рабочую одежду. Но в любом столетии
можно безошибочно признать медсестру только по одной манере держаться.
- Ложитесь в кровать!
- Где моя одежда?
- Ложитесь в кровать. И немедленно!
- Послушайте, сестра, - ответил я рассудительно. - Я ведь свободный
гражданин, старше двадцати одного года и никак не преступник. Мне не нужно
ложиться в кровать, и я не собираюсь этого делать. А теперь извольте
показать, где находится моя одежда, иначе я отправлюсь на поиски в том,
что на мне.
Она взглянула на меня, потом неожиданно повернулась и вышла; дверь
выпустила ее и тут же скользнула на место. Но меня дверь не выпустит. Я
попытался понять принцип работы дверной автоматики: совершенно очевидно,
что если один инженер выдумал приспособление, то другой в состоянии
постигнуть его секрет. Но тут дверь снова открылась и впустила мужчину.
- Доброе утро, - обратился он ко мне. - Я доктор Альбрехт.
Его наряд представлял собой нечто среднее между выходным костюмом
обитателя Гарлема и одеждой для загородных прогулок, но
профессионально-непринужденные манеры и усталые глаза заставили меня
поверить ему.
- Доброе утро, доктор. Я хотел бы получить свою одежду.
Он сделал еще один шаг, и дверь за его спиной скользнула на место.
Потом он сунул руку в складки одежды и извлек пачку сигарет; вытащил одну,
помахал ею в воздухе, вставил в рот и затянулся. Сигарета задымилась.
После этого он протянул пачку мне.
- Закурите?
- Да нет, благодарю.
- Берите, одна не повредит.
Я отрицательно покачал головой. Раньше я не мог без сигарет работать.
Чем больше окурков было в пепельницах и прожженных мест на чертежной
доске, тем успешнее продвигалась работа. Теперь от одного вида дыма я
почувствовал легкое головокружение и удивился: неужели во время сна я
избавился от привычки курить?
- Все равно не хочу, спасибо.
- Ладно. Мистер Дейвис, я здесь работаю шесть лет. Моя специальность
- гипноз, оживление и все такое прочее. За время работы и здесь, и в
других местах я помог восьми тысячам семидесяти трем пацие
...Закладка в соц.сетях
