Жанр: Научная фантастика
Дверь в лето
... и по улицам
ездили автобусы и другой автомобильный транспорт. И все еще были улицы -
так что я без труда нашел Колфакс авеню.
Денвер все еще привыкал к своей роли столицы и походил на мальчика,
надевшего свой первый строгий вечерний костюм, - было ощущение какой-то
неловкости. Денвер все еще тяготел к сапогам на высоких каблуках и
гнусавому выговору жителей Запада, хотя знал, что ему суждено разрастись и
стать многонациональным центром деловой и культурной жизни, с
посольствами, шпионами и знаменитыми на весь мир ресторанами. Город
застраивали на скорую руку и во всех направлениях, чтобы разместить
бюрократов, лоббистов, посредников, секретарей-машинисток и всякого рода
подлипал. Здания возводились с такой быстротой, что коров едва успевали
сгонять с пастбищ, отведенных под застройку. И все-таки Денвер протянулся
всего на несколько миль: на восток - за Аврору, на Север - до Хендерсона,
и на юг - до Литтлтона, но дальше, до Академии ВВС, все еще лежали поля.
На западе, правда, город полез в горы, и федеральные учреждения
упрятывались в скалы.
Так что Денвер во времена федерального бума мне нравился, но все же я
мучительно хотел вернуться в свое собственное время.
Но мелочи не дают жить спокойно. Вскоре после того, как меня
зачислили в штат "Горничной", я смог позволить себе полностью подлечить
зубы и не думал, что мне когда-нибудь вновь придется обратиться к зубному
врачу. Но в 1970 году у меня не было антикариесных таблеток, и в зубе
появилось дупло. Боль сильно донимала меня, и пришлось пойти к дантисту.
Господи, я совсем забыл, что он увидит, заглянув ко мне в рот! Он
поморгал, поводил зеркальцем вокруг зубов и наконец воскликнул:
- Великий Иосафат! У кого вы лечились?
- Аа-оо-ыы?
Он вынул наконец зеркальце из моего рта.
- Кто вам делал зубы? И как?
- Что? Вы о моих зубах? Я лечился в одной экспериментальной
клинике... в Индии.
- Как они это делают?
- Откуда я знаю?
- М-м... подождите минутку. Я должен сделать несколько снимков. - Он
начал возиться с рентгеновским аппаратом.
- Нет, нет, - горячо запротестовал я. - Просто вычистите эту дыру,
заткните чем-нибудь и отпустите меня.
- Но...
- Извините, доктор, я очень тороплюсь.
Он оставил аппарат и занялся зубом, время от времени прерываясь,
чтобы еще раз взглянуть на мои зубы. Я расплатился наличными и ушел, не
оставив своего имени и адреса в регистрационной книге. Пожалуй, я мог бы
ему разрешить сделать снимки, но помешала осторожность, ставшая уже
рефлексом. Конечно, никому вреда от снимков не было бы; впрочем, и пользы
тоже, так как рентгеновские лучи не показали бы сам процесс восстановления
зубов, а я объяснить ему не смог бы.
Только в прошлом можно успеть сделать многое. По шестнадцать часов в
день я потел над "чертежником Дэном" и "всемогущим Питом", но между делом
успел кое-что предпринять. Действуя анонимно, через адвокатскую контору
Джона, я обратился в частное сыскное агентство, имевшее отделения по свей
стране, с запросом о прошлом Белл. Я сообщил им ее адрес, номер и марку
автомашины (на руле легко можно найти отпечатки пальцев) и намекнул, что
она, возможно, не раз побывала замужем и на нее наверняка заведено дело в
полиции. Я должен был экономить и без того таявшие средства, и мне не по
карману были расследования, о которых написано столько увлекательных книг.
Не получив от них отчета через десять дней, я уже было подумал, что
плакали мои денежки. Но спустя еще несколько дней в контору Джона был
доставлен полосатый конверт.
Белл оказалась деловой дамой. Она была на шесть лет старше, чем
утверждала; когда ей еще не исполнилось и восемнадцати, она уже успела
дважды побывать замужем. Один из браков был не в счет: "супруг" уже имел
семью; разведись она со вторым "мужем", агентству не удалось бы все это
раскрыть. После этого она еще четыре раза выходила замуж, хотя один из
"браков" был сомнительным: скорее всего, имел место своеобразный рэкет -
она сделалась "солдатской вдовой", взяв фамилию погибшего. Однажды она
была разведена (официально), и один из ее мужей умер. Она могла быть все
еще "замужем" за остальными.
Полицейское досье на нее было объемистым и весьма любопытным, но
осуждена она была за уголовное преступление только однажды, в Небраске, и
то условно. Это установили только по отпечаткам пальцев, так как она
скрыла судимость, сменила себе имя и фамилию и присвоила себе новый номер
в системе социального страхования. Агентство спрашивало, следует ли им
уведомить власти штата Небраска.
Я ответил, чтобы они не затрудняли себя: срок давности истек, а
сведения о ее прошлой судимости вряд ли кого заинтересуют. Интересно, как
бы я поступил, если б она была осуждена за торговлю наркотиками?
Необдуманные решения до добра не доводят.
Не успел я опомниться, как приблизился октябрь, а я отстал от своего
графика: нужно было поторопиться с чертежами, да и описания из-за этого
тоже не закончил, - ведь они должны быть взаимно увязаны. К заявке я
вообще еще не приступал. Хуже всего было то, что я пока и палец о палец не
ударил для организации своего предприятия, но с этим можно было
повременить: пока не закончена работа над моделями, показывать-то было
нечего. Не было времени у меня и на то, чтобы завязать необходимые деловые
контакты. Я стал подумывать, что совершил ошибку, попросив профессора
Твишела установить аппаратуру на тридцать один год и какие-то жалкие три
недели, - мне надо было назвать срок, по крайней мере, в тридцать два
года. Я явно переоценил свои возможности и не рассчитал правильно время.
Я не показывал свои игрушки моим друзьям Саттонам не потому, что
хотел скрыть их, а просто мне не нужны были лишние разговоры и бесполезные
советы. В последнюю субботу сентября мы договорились поехать вместе в их
клуб. Из-за отставания от собственного графика я накануне работал до
поздней ночи; меня разбудил душераздирающий лязг будильника - мне нужно
было успеть побриться до того, как они за мной заедут. Я выключил это
орудие пытки и поблагодарил бога, что в 2001 году от него избавились.
Собравшись с силами, спустился позвонить из аптеки на углу Саттонам -
сказать, что у меня много работы и я не смогу поехать.
К телефону подошла Дженни.
- Дэнни, ты слишком много работаешь. Выходные за городом пойдут тебе
на пользу.
- Ничего не поделаешь, Дженни. Я должен работать. Простите меня.
Джон взял другую трубку.
- Что за вздор ты несешь, Дэн?
- Мне надо работать, Джон. Просто надо - и все тут. Передавай от меня
привет всем в клубе.
Я вернулся на свой чердак, наскоро позавтракал и вернулся к описанию
"чертежника Дэна".
Час спустя ко мне постучали Саттоны.
Отдыхать в горы мы так и не поехали, зато я демонстрировал им обе мои
модели. "Чертежник Дэн" не произвел особого впечатления на Дженни (она
ведь не была инженером), но "всемогущий Пит" привел ее в восторг. Работу
по дому ей помогала выполнять "горничная" (пятая модель), и она сразу
поняла, что "Пит" может много больше.
Но Джон сразу оценил все преимущества "чертежника Дэна". Когда я
показал ему, как могу изобразить свою подпись, неотличимую от настоящей,
просто нажимая на клавиши (признаюсь, я уже тренировался), брови у него
полезли на лоб.
- Ну, парень, по твоей милости все чертежники без работы останутся.
- Да нет, не останутся. С каждым годом в нашей стране становится все
меньше талантливых инженеров - эта машина поможет восполнить пробел. Через
поколение она будет стоять в каждом конструкторском бюро. Без нее уже не
смогут обходиться, как современный механик не обходится без электрического
инструмента.
- Ты так говоришь, будто знаешь наверняка.
- Так оно и есть.
Он обернулся и стал наблюдать за "Питом" - тот наводил порядок на
верстаке. Потом снова взглянул на "чертежника Дэна".
- Дэнни, иногда я думаю, что ты, наверно, сказал мне правду, -
помнишь, в тот день, когда мы встретились?
Я пожал плечами:
- Назови это предвидением, если хочешь... но я знаю наверняка.
Уверен, что так и будет. Какая тебе разница?
- Пожалуй, что никакой. Что ты собираешься делать с этими штуками?
- В том-то и загвоздка, Джон, - нахмурился я. - Я хороший инженер и,
если понадобится, могу быть вполне приличным механиком. Но бизнесмен из
меня никакой - в этом я убедился сам. Ты никогда не имел дела с патентными
законами?
- Я тебе уже говорил, здесь нужен специалист.
- У тебя есть на примете кто-нибудь честный? И достаточно проворный.
Настало время мне обзавестись патентным адвокатом. Мне нужно основать
фирму и вести дела. Подготовить финансовое обоснование. На это у меня нет
времени - я ужасно спешу.
- Почему?
- Я собираюсь вернуться туда, откуда появился.
Он сел и долго молчал.
- Сколько у тебя времени?
- Примерно девять недель. Начиная со следующего вторника.
Он взглянул на машины, потом на меня.
- Тебе лучше бы пересмотреть сроки. По-моему, понадобится девять
месяцев, не меньше. Но и тогда - при условии, если повезет, - ты
только-только все подготовишь, чтобы приступить к производству.
- Джон, это невозможно.
- И я то же самое говорю.
- Я имею в виду, что нельзя пересмотреть сроки. Это от меня не
зависит... сейчас. - Я спрятал лицо в ладони.
Я смертельно устал: мне удавалось поспать в среднем не больше пяти
часов в сутки. Я дошел до такого состояния, что готов был поверить: от
судьбы не уйдешь и бороться с ней бесполезно. Я взглянул на Джона:
- А ты не возьмешься управлять делом?
- Какой его частью?
- Целиком. Я уже сделал все, что умею делать.
- Это серьезный вексель, Дэнни. Я ведь могу тебя ограбить до нитки -
ты хоть учитываешь такую вероятность? А ведь дело может стать золотой
жилой.
- И станет. Я-то знаю.
- Тогда зачем вверять его мне? Лучше используй меня как адвоката на
жалованье.
Я попытался обдумать его слова, но голова просто раскалывалась.
Однажды у меня уже был компаньон, - но, черт возьми, независимо от того,
сколько бы ты ни обижался, людям все равно надо верить. Иначе уподобишься
отшельнику в пещере, который и во сне начеку. Опасности все равно никогда
не избежать: жить и то смертельно опасно... Даже фатально. В конце жизни.
- Брось, Джон, ты же знаешь мой ответ наперед. Ты поверил мне. Теперь
мне снова требуется твоя помощь. Ты мне поможешь?
- Конечно, поможет, - ласково вставила Дженни, - хотя я и не слышала,
о чем вы тут говорили. Дэнни, он может мыть посуду? У тебя нет ни одной
чистой тарелки.
- Что, Дженни? Наверно, может, ну да, конечно, он может.
- Тогда вели ему помыть посуду. Хочу посмотреть, как он с этим
справляется.
- Извини, я еще не запрограммировал его на мытье посуды. Но если
хочешь, то я сделаю это. Правда, работа займет несколько часов, но зато
потом он сможет всегда мыть тарелки. Но первое время... видишь ли, мытье
посуды требует множества вариантов выбора... Работа, так сказать,
"мыслительная" - не то что относительно простое дело, вроде кладки кирпича
или вождения грузовика.
- Господи! Я так рада - хоть один мужчина понимает, что такое работа
по дому. Ты слышал дорогой, что он сказал? Но не отрывайся от дела, Дэнни!
Я сама помою посуду. - Она оглянулась вокруг. - Дэн, ты, мягко выражаясь,
живешь в свинарнике.
Говоря по правде, у меня совершенно вылетело из головы, что
"всемогущий Пит" может работать на меня. Я учил его работать на других - в
области торговли и коммерции, например, - а сам просто заметал сор в угол
или вообще не обращал на грязь никакого внимания. Теперь я начну учить его
выполнять все работы по дому, и он станет делать их не хуже "ловкого
Фрэнка", тем более что торсеновских трубок в него вмонтировано в три раза
больше.
И у меня теперь появилось время, чтобы осуществить задуманное, так
как Джон принял на себя руководство делом.
Дженни печатала для нас описание, а для подготовки заявок Джон нанял
патентного адвоката. Не знаю, заплатил ему Джон наличными или
заинтересовал в будущих прибылях, - я не спрашивал. Я все передоверил ему,
включая распределение общего пакета акций. Теперь, освобожденный Джоном от
других забот, я мог спокойно заняться свой основной работой. Я думаю, что
поступил правильно: если он будет решать все щекотливые вопросы, то
никогда не поддастся искушению надуть меня, как это случилось с Майлзом.
Да, честно говоря, мне до всего прочего не было дела: деньги, как таковые,
для меня не имели значения. Или я полностью доверял Джону и Дженни, или
мне оставалось найти пещеру и стать отшельником.
Я настаивал только на двух пунктах.
- Джон, думаю, нам надо назвать фирму "Алладин. Производство
автоматизированного оборудования".
- Звучит забавно. А чем плохо "Дейвис и Саттон"?
- Должно быть именно так, Джон.
- Неужели? Опять предвидение?
- Может быть, может быть. На фабричной марке изобразим Алладина,
который трет лампу, а над ним - вылетающего джинна. Я сделаю черновой
набросок. И еще одно: лучше, если главная контора будет находиться в
Лос-Анджелесе.
- Что? Ну, тут ты явно перебрал... То есть если хочешь, чтобы я вел
дело... Чем тебе не нравится Денвер?
- Всем нравится, очень милый городишко. Но здесь нельзя построить
завод. Стоит выбрать хорошее место для застройки, как однажды утром
выяснится, что его забрало федеральное правительство, - и начинай все
сначала. Кроме того, здесь не хватает рабочей силы, сырье придется
доставлять издалека, со строительными материалами очень сложно. А в
Лос-Анджелесе неограниченный запас квалифицированной рабочей силы,
Лос-Анджелес - морской порт, Лос-Анджелес...
- А как насчет смога? Тоже одно из достоинств?
- Со смогом там скоро будет покончено, поверь мне. А ты не заметил,
что в Денвере стали вырабатывать свой собственный смог?
- Подожди, Дэн. Ты мне дал ясно понять, что доверяешь вести дело; ты
же займешься своей работой. Ладно, я согласен. Но должен же я иметь
возможность выбирать условия работы?
- Непременно, Джон.
- Дэн, ни один нормальный человек не поедет из Колорадо жить в
Калифорнию. Я служил там во время войны, так что я знаю. Возьми, к
примеру, хоть Дженни: она родом из Калифорнии - и втайне стыдится этого.
Ее туда калачом не заманишь. Здесь хоть можно различить времена года;
зимы, свежий горный воздух, чудесная...
- Разве я зарекалась никогда не возвращаться в Калифорнию? - прервала
его Дженни.
- Что такое, дорогая?
Дженни во время нашего разговора спокойно вязала; если уж она
заговорила, значит, ей есть что сказать. Она отложила спицы - добрый знак.
- Если мы переедем туда, милый, мы сможем вступить в "Клуб Дубовой
долины" - они там купаются круглый год. Я как раз подумала об этом на
прошлой неделе, когда увидела, что открытый бассейн в Боулдере покрыт
льдом.
Я оставался в прошлом до второго декабря 1970 года - дольше уже было
нельзя. Мне пришлось занять у Джона три тысячи долларов: цены за
стандартные детали были грабительскими. Я предложил ему под обеспечение
даже выписать закладную. Он дождался, пока я подпишу документ, взял его у
меня из рук и, порвав, выбросил в корзину.
- Расплатишься, когда разбогатеешь.
- Это будет через тридцать лет, Джон.
- Так долго?
Я задумался. Со времени нашей первой встречи - шесть месяцев назад -
Джон ни разу не предложил мне рассказать ему всю мою историю. Тогда он
честно сказал, что не верит в саму возможность путешествия во времени, но
тем не менее был готов поручиться за меня в своем клубе.
Я сказал ему, что, пожалуй, настало время рассказать все о себе.
- Разбудим Дженни? Она ведь тоже имеет право услышать обо всем.
- М-м... Нет. Пусть она подремлет до твоего отъезда. Дженни - очень
цельная натура, Дэн. Если человек ей по душе, то для нее не имеет
значения, кто он, откуда. Если ты не против, я ей перескажу все потом.
- Как знаешь.
Он внимательно слушал, время от времени наполнял стаканы; мой -
имбирным пивом. У меня были причины не притрагиваться к алкоголю. Я дошел
в своем рассказе до того момента, когда приземлился на горном склоне близ
Боулдера, и остановился.
- Ну вот и все. Хотя я запутался в одном вопросе. Я еще раз осмотрел
склон, где я приземлился, и не думаю, что я упал с высоты большей, чем два
этажа. Если при строительстве грунт углубили бы еще, я имею в виду -
углубят, я был бы заживо погребен. Возможно, и убил бы вас обоих или, что
хуже, взорвал бы все графство. Я не знаю, что происходит, когда две массы
одновременно встречаются в одном и том же месте пространства.
Джон продолжал невозмутимо курить.
- Ну, - спросил я, - что скажешь?
- Дэнни, ты мне много рассказывал о том, как будет выглядеть
Лос-Анджелес - я имею в виду Большой Лос-Анджелес. Когда мы встретимся, я
скажу тебе, насколько точен был твой рассказ.
- Он точен. Разве что какие-то мелочи забылись.
- М-да... ты рассказал все довольно связно. Но тем не менее я
все-таки считаю тебя самым приятным психом из всех, что встречал. Это не
мешает тебе быть хорошим инженером... и другом. Ты мне нравишься, парень.
К Рождеству я тебе куплю новую смирительную рубашку.
- Пусть будет по-твоему.
- А как же иначе? Не то сам стану сумасшедшим... и Дженни придется
мучиться со мной. - Он взглянул на часы: - Давай-ка ее разбудим. Если я
позволю тебе уехать, не попрощавшись с ней, она с меня скальп снимет.
- Только не это!
Они отвезли меня в Денверский международный аэропорт, и Дженни
поцеловала меня на прощание.
Одиннадцатичасовым рейсом я вылетел в Лос-Анджелес.
11
На следующий вечер, третьего декабря 1970 года, я взял такси и поехал
к дому Майлза. Я не знал, в каком часу точно оказался там прошлый раз, и
поэтому подъехал намного раньше. Отпустив такси за квартал до дома Майлза,
я пошел пешком. Уже темнело, но у тротуара стояла только его машина. Я
вернулся на сотню ярдов назад, выбрал место, откуда хорошо просматривался
кусок тротуара перед домом, и стал ждать.
Две сигареты спустя подъехала другая машина и остановилась. Фары
погасли. Я подождал еще несколько минут и поторопился к ней. Это была моя
собственная машина.
Ключей от нее у меня не было, да они и не потребовались бы. Поскольку
голова моя всегда была занята решением какой-нибудь инженерной проблемы, я
давно выработал привычку хранить запасной комплект ключей в багажнике. Вот
и теперь я достал их оттуда и залез в кабину. Машина стояла на полого
спускавшемся участке дороги; я снял ее с ручного тормоза и, не зажигая фар
и не включая зажигание, позволил ей катиться до угла и, только повернув,
запустил двигатель и подъехал к переулку позади дома Майлза, как раз
напротив дверей его гаража.
Гараж был закрыт. Я заглянул в грязное окно и различил что-то,
покрытое куском брезента. По знакомым очертаниям я сразу определил, что
это мой старый друг "ловкий Фрэнк".
Гаражные двери в Южной Калифорнии в 1970 году не были рассчитаны на
взлом с помощью монтировки. Так что через считанные секунды я уже проник в
гараж. Сперва я убедился, что записи и чертежи находятся там, где я и
предполагал, - в ящике для инструментов. Я перенес их оттуда в машину и
бросил прямо на пол. Затем принялся за "Фрэнка". Никто лучше меня не знал
его устройства, да к тому же, как говорится, ломать - не строить, так что
дело пошло споро. Но тем не менее провозиться мне пришлось около часа.
Я едва успел затолкать в багажник остатки "Фрэнка" - шасси от кресла
на колесах и панцирь "электрической черепахи", как услышал вой Пита. Ругая
себя за то, что так долго возился с "Фрэнком", я обошел гараж и поспешил
на задний двор. Представление началось.
Я дал себе слово, что уж на этот раз обязательно наслажусь зрелищем
великого боя Пита и разделю с ним торжество победы. Но я не мог ничего
увидеть. Хотя задняя дверь была открыта и свет струился через решетку,
которая закрывала проем, я не мог видеть, что происходит внутри. Я только
слышал топот, грохот падавшей мебели, леденивший кровь боевой клич Пита и
визг Белл. Тогда я подкрался к решетке, надеясь хоть одним глазком
взглянуть на кровавую бойню. Проклятая решетка была заперта на крючок! Это
было единственное, что я не учел в своем плане. Я лихорадочно стал шарить
в карманах, нашел перочинный нож, сломал ноготь, пока открывал его, потом
просунул лезвие в щель и откинул крючок. Едва я успел убрать нож, как Пит,
словно каскадер-мотоциклист, таранящий забор, вдарил изнутри по решетке.
Я перелетел через розовый куст. Сомневаюсь, что Майлз и Белл пытались
преследовать Пита, - я бы на их месте не рискнул. Сам же я притаился за
кустом, чтобы меня не заметили. Спустя некоторое время я поднялся на ноги,
постоял немного и двинулся вокруг дома, подальше от открытой двери, из
которой свет падал во двор. Теперь надо было подождать, пока Пит
успокоится; только тогда его можно будет взять на руки - я-то знаю кошачьи
повадки.
Каждый раз, когда он, крадучись, проходил мимо, то и дело издавая
боевой клич, я ласково подзывал его:
- Пит! Иди сюда, Пит. Успокойся, мой мальчик, все в порядке.
Он знал, что я здесь, но не обращал на меня внимания, лишь дважды
взглянул в мою сторону - и все. Кошки никогда не делают несколько дел
сразу; он был теперь очень занят, и у него не было времени любезничать со
мной. Но я был уверен, что он подойдет ко мне, как только поостынет.
Пока я ждал Пита сидя на корточках, из дома послышался шум воды - они
ушли в ванну смывать кровь, оставив меня в гостиной. Тут мне в голову
пришла жуткая мысль: а что произойдет, если проникнуть в дом и перерезать
горло своему бесчувственному телу? Но прогнал эту мысль прочь: не
настолько я любопытен, да и самоубийство может стать заключительным
экспериментом, даже если обстоятельства подкреплены математическими
расчетами.
Но я никогда не мог этого постичь.
Кроме того, я вообще не хотел входить в этот дом. Я мог столкнуться с
Майлзом - а покойник в моем положении был бы ни к чему.
Наконец Пит остановился передо мной, не дойдя фута три-четыре.
- Мррроуфр? - сказал он, подразумевая: "Давай-ка вернемся и очистим
от них помещение. Ты ударишь сверху, я - снизу".
- Нет, мой мальчик. Операция завершена.
- Ооо, ма-а-ло-оо!
- Пора домой, Пит. Ну, иди к Дэнни.
Он сел и принялся умываться. Закончив туалет, он взглянул на меня, и
я протянул руки. Он прыгнул ко мне.
- Мрряу? ("Где ты болтался, когда начался бой?")
Я отнес его в машину и опустил на сиденье водителя - единственное
свободное место. Он обнюхал железки, нагроможденные на его обычном месте,
и с упреком посмотрел на меня.
- Придется тебе сидеть у меня на коленях, - объяснил я ему. - Кончай
суетиться.
Я включил фары, и мы рванули вниз по улице. Потом я повернул направо,
и мы направились в сторону Большого Медвежьего озера, к лагерю
девочек-скаутов. Через десять минут я освободил от обломков "Фрэнка"
переднее сиденье, и Пит занял свое законное место - к нашему обоюдному
удовлетворению. Следующие несколько миль я продолжал очищать кабину от
ненужного теперь железа, выбрасывая его через окно на обочину.
Затем остановился, поднял с пола записи и чертежи и швырнул их в
канаву. Выше, уже в горах, я избавился от шасси кресла, сбросив его вниз,
в сухое русло реки, - оно весело загрохотало по камням.
Около трех часов утра я подъехал к придорожному мотелю, недалеко от
поворота к лагерю. Там я снял домик за бешеные деньги - Пит чуть не
испортил все дело, поминутно высовывая голову из окна машины и вставляя
замечания в наш разговор с хозяином.
- Когда приходит сюда утренняя почта из Лос-Анджелеса? - спросил я
хозяина.
- Вертолет прилетает в семь тридцать, и ни минутой позже.
- Прекрасно. Разбудите меня в семь, ладно?
- Мистер, если вы сможете проспать здесь до семи, я вам завидую. Но
ваш заказ запишу.
К восьми мы с Питом уже позавтракали, а я побрился и принял душ. Я
осмотрел Пита при дневном свете и пришел к заключению, что он вышел из боя
целым и невредимым, не считая одной-двух царапин. Мы выписались, и я
свернул на частную дорогу к лагерю. Передо мной туда же свернул военный
грузовичок с почтой - я решил, что это добрый знак и сегодня мне должно
повезти.
Никогда в жизни я не видел столько маленьких девочек сразу. Они
резвились, как котята, и были неотличимы друг от друга в зеленой скаутской
форме. Большинство из них застенчиво поглядывали издалека, а те, что были
поближе, во все глаза смотрели на Пита. Я подошел к домику с надписью
"Штаб", где меня встретила еще одна скаутка в форме, но уже далеко не
девочка.
Она ко мне отнеслась с естественной подозрительностью: незнакомый
мужчина, спрашивавший разрешение посетить маленьких девочек, которые
вот-вот превратятся в девушек, всегда подозрителен. Я объяснил ей, что я -
дядя одной из них, по имени Д.Б.Дейвис, и мне надо сообщить кое-что,
касающееся семьи моей племянницы. Она заявила, что посещать детей могут
только родители, все остальные допускаются в лагерь только в их
сопровождении и уж, во всяком случае, не с утра пораньше, а только с
четырех часов.
- Мне необязательно разговаривать с Фредерикой. Я должен лишь
передать ей кое-что. И срочно, очень срочно.
- В таком случае напишите записку, а я передам ей, как только
закончатся занятия по ритмике.
Я расстроился и постарался, чтобы она
...Закладка в соц.сетях
