Жанр: Научная фантастика
Святой десант
...н.
В задней части "Манны Амброзии" медленно поднялась нервная рука.
Схрон мигом ее заметил.
- Ну? Итак? Что вы хотите сказать в свое оправдание? Эта закуска уже для вас
недостаточно хороша? Да? Я правильно вас понял?
- Нет, я не... я просто... - запинался Мэтр д'Отель.
- Что, устали от одних и тех же блюд? Не нравится, что каждый день одно и то же?
- Нет-нет...
- Думаете, что справитесь лучше? Да? Думаете? Верно? Ведь вам именно так
кажется? Ну же, скажите. Говорите, что думаете. Объясните мне, почему вы решили не
принимать лучшей пищи, какая только доступна в Аррае. Я готов выслушать любую
разумную, пусть даже спорную точку зрения по поводу выбора, которые вы сделали, не
присоединившись к остальным божествам в нашей регулярной общей трапезе. Только
лучше этой точке зрения быть очень веской, ибо вы, судя по всему, в одиночку решили
подкапываться под самые основы благотворного... - Тут Схрон наконец лишился
дыхания и побагровел.
- Здесь есть пустое кресло, - быстро объяснил Мэтр д'Отель, обладая несколькими
десятилетиями опыта выслушивания бредятины Схрона. Дыхание у верховного
ответственного за аппетитные припасы всегда кончалось именно в тот момент, когда он
собирался перейти к тому предмету, по поводу которого испытывал особенно сильные
чувства.
- Что? - едва сумел выдохнуть Схрон. Рот его так и остался раскрытым в
безмолвном удивлении.
Мэтр д'Отель услужливо приподнял кресло, чтобы все увидели.
- И здесь тоже, - объявила некая прозрачно-переливчатая богиня. К ее реплике
вскоре присоединились еще четыре божества.
Челюсть Мэтра д'Отеля отвалилась. Все оказалось еще хуже, чем он думал!
Теперь Схрон был определенно шокирован. Шесть божеств не появились за ленчем.
Это было ужасно. Никогда раньше никто из обитателей Аррая не пропускал ни одной из
трех трапез в день. Это было просто неслыханным событием!
- И где же они? - прорычал Схрон, буравя взглядом Мэтра д'Отеля. Он понятия не
имел, кого ему еще здесь буравить. - Что мы теперь будем делать?
По всему залу дрожащие от нерешительности голоса что-то тревожно забормотали.
Внезапно тощее низшее божество резко вскочило из своего кресла. Божество это
щеголяло тонкими очками и короткой стрижкой. Оно вовсю размахивало мелком и
грифельной доской.
- Я бы х-хотел предложить предложение о том, чтобы было предложено с-собрать
с-собрание, - объявил Херокс, ответственный за календарное планирование, собрания и
важнейшие встречи.
Его слова были встречены гробовым молчанием.
- М-мы сможем утилизировать возможность данного с-собрания, с тем чтобы
представить текущие вопросы в форме, г-готовой для обсуждения и с г-готовностью
утилизируемой, - продолжал распинаться Херокс.
Тишина буквально капала с потолка.
- Я м-могу назначить с-собрание на следующий маннедельник, и я с-считаю, что в
календарном планировании с-существует возможность представления для ммаксимальной
утилизации в тех же самых в-временных рамках п-подавляющего
большинства всех вас, з-здесь присутствующих. Э-э... не с-считая, разумеется, текущей
нехватки в лице ш-шести наших коллег...
- Моя пицца стынет, - проворчал чей-то голос.
- Мое пиво теплеет, - отозвался другой.
Чье-то божественное брюхо зарокотало в знак полного согласия.
- Я так п-понимаю, что существует минимальный п-позитивный фактор принятия в
большинстве ваших... - начал было Херокс.
- Да заткнитесь вы! - рявкнул Схрон, ныряя к своей пицце.
Ангельские официантки нежно потянули священную тележку с подогревом обратно
на кухню.
- Э-э, дорогуши, вы это оставьте, - залопотал Схрон, быстро прожевывая. - Мне
может потребоваться добавка, - ухмыльнулся он затем.
Официантки упорхали прочь.
- Р-разумеется, мы могли бы назначить и организовать п-потенциальное
дискуссионное с-собрание в течение последнего...
- Молчать! - завопил Схрон поверх какофонии активного прожевывания и
заглатывания.
Херокс плюхнулся обратно в свое кресло, недовольно качая головой и ворча.
- Организация и п-планирование всего п-процесса - вот что здесь действительно
т-требуется, это совершенно определенно.
После чего Херокс отбросил эту мимолетную мысль на задворки своего разума и
жадно схватил с тарелки ломтик пиццы.
А в другой стороне "Манны Амброзии" некое божество машинально жевало пиццу,
однако мысли его были весьма далеки от содержимого его рта.
Алкан размышлял вовсю. Могло это и впрямь быть совпадением, что шесть божеств
не появились за ленчем в тот самый день, когда он подписал контракт с его
высокобесподобием Брехли Треппом?
Согласно этому контракту, он предоставил Треппу чертовски большую свободу на
предмет того, как именно ему рекрутировать новых верующих. Не дал ли он ему слишком
много этой самой свободы? Не были ли эти два события на самом деле связаны? И не
было ли тут неким образом его вины?
С нервным содроганием Алкан закинул себе в рот здоровенный кусок пиццы.
Смутные тени. Лужи красноватого света. Периодические вспышки молнии.
Постоянный поток переносящих сообщения мудеммов, с гудением влетающих в блок
коммуникационных портов и вылетающих оттуда. Типичный день в тенях страхоскреба
Греховной службы. Если не считать того, что в этих тенях тайком кралась группа
сдельщиков.
- Спешите же, спешите, а то я все потеряю, - умолял композитор Шнютке, дергая
за рукав сутаны бывшее его высокопреподобие Елеуса Третьего.
- Терпение, - предостерег самого себя Елеус. Глаза его внимательно обшаривали
лежащий впереди проулок, безнадежно выискивая там любые признаки его
высокобесподобия Брехли Треппа.
- Нам не нужно терпение, - сквозь сжатые зубы прорычал Шнютке. - Нам нужен
пергамент. И пергамент этот обязательно должен найтись до того, как я все потеряю! -
Его правая рука ритмично раскачивалась, ноги слегка притопывали, а из закрытого рта
червем выползало басовое гудение.
- Ладно, ладно, - примирительно поднял ладони Елеус. Последние несколько
часов Шнютке был просто невыносим, постоянно клянча еще и еще пергамент. Он уже
истратил весь свой запас и отобрал все, что было у Мудассо. Теперь он стал окончательно
невозможен.
Испытав невероятное облегчение оттого, что недавнее заключение и освобождение
Бешмета не повредило пальцы скрипача, Шнютке обрел вдохновение сочинять. Это
вдохновение прихватило его, словно жестокая лихорадка, вторгаясь в тело с поистине
тревожащим напором. Шнютке вдруг неистово задрожал, вскочил на ноги, возбужденно
вскрикнул, после чего схватил комок угля и листок пергамента. Затем его правая рука
самым буквальным образом превратилась в смутное пятно. Полоски из пяти
параллельных линий в мгновение ока были проведены по пергаментной глади и населены
целыми колониями крошечных дрессированных головастиков. Некоторые из этих
головастиков были сцеплены с другими, а некоторые дополнены вьющимися хвостиками.
Для всех сдельщиков, кроме двух, все это была полная бессмыслица.
Они запросто смогли бы проигнорировать этот временный выплеск вдохновенных
шумов, пока Шнютке пытался прогудеть восходящую атональную гамму пониженных на
полтона аккордов или просвистеть вибрирующее глиссандо. Однако сдельщики никак не
смогли проигнорировать композитора, когда наступил кризис. В самой середине третьей
части его Девятой симфонии для скрипки, расчески и заднего прохода, как раз когда
Шнютке собрался подчеркнуть идущую контрапунктом главную тему и посеять
тональные семена для зарождающейся финальной части, у него кончился пергамент.
Удивительно было, как композитор навеки себя не оглушил, когда дико завопил,
стукнул себя кулаками в грудь и принялся лихорадочно перебирать кипу листов
пергамента, выискивая там новые пустые пространства и отчаянно паникуя, пока ноты и
гармонии давали у него в голове задний ход.
Потребовалось всего лишь несколько часов его стонов и причитаний, чтобы
остальные сдельщики убедились в том, что новые запасы пергамента действительно
требуются. Причем незамедлительно.
Так они оказались здесь, в тени страхоскреба Греховной службы, готовые
провернуть свою операцию.
Елеус выглянул на улицу, что бежала перед просторным вырезанным скалодонтами
фасадом страхоскреба, - и чуть было не выпрыгнул из складок своей мертвой кожи,
когда со всех сторон заверещала сирена очередной восьмичасовой смены мук. Хотя
бывшее его высокопреподобие этого ожидал, рев на весь Мортрополис все же застал его
врасплох.
Теперь наступила его очередь нервно топтаться. Елеус должен был очень точно
выбрать момент. Как только улицы окажутся полностью забиты шаркающими мучимыми
душами, план должен был быть приведен в действие. Елеус пригляделся из теней и еще
немного выждал, оценивая точную плотность душ на улице. Проблема заключалась в том,
что он в этот момент не поднял взгляд на отдаленный балкон страхоскреба, где невысокий
мужчина в черной сутане готовился к очередной долгожданной проповеди.
И в это же самое мгновение в другом конце Мортрополиса пара суженных в щелки
зрачков внимательно вгляделась вперед и прикинула расстояние. Рыгающая громада
парома с двигателем инфернального сгорания, ведомого капитаном Нагльфаром,
проскользнула последние несколько футов реки Флегетон под бдительным взором
радостно скалящегося пассажира.
Как только пристань оказалась в пределах досягаемости, Асаддам тут же перескочил
через пропасть гнусной слизи и с грохотом копыт приземлился на деревянный настил.
Затем он заторопился прочь, плотно преследуемый отрядом ментагонов и банкиром
Асмодеусом.
У Асаддама не было ни малейшего настроения попусту тратить время на берегу
реки. Он хотел как можно скорее вернуться в страхоскреб Греховной службы и
вознаградить своих лизоблюдов славными новостями о том, что Узбасские рудники лавы
и серы снова открыты и готовы для новой разработки. Главный менеджер чувствовал
уверенность в том, что, разбросав среди этих лентяев незавуалированные угрозы насчет
возможности новых рабочих мест, он добился бы чудесного увеличения эффективности.
Двадцать пять процентов - это было бы отлично... для начала. А потому, с отрадными
звуками тяжелой работы и страдания, все еще мысленно звенящими у него в ушах,
Асаддам обратился спиной к Флегетону и быстро набрал нужную скорость.
Улица перед страхоскребом Греховной службы наконец оказалась битком забита
народом. Его высокобесподобие Брехли Трепп поглубже вдохнул, поднял руки... и
заметил в текущей внизу толпе странно вороватое передвижение.
Ловкими взмахами кисти Елеус просигналил остальным сдельщикам: три пальца,
два пальца, один. Вперед!
Трепп удивленно заморгал с далекого балкона, когда со всплеском изящных нот
скрипач Бешмет запрыгнул на крышу небольшой хижины и принялся безумно пилить
свою скрипку. Шокированные мучимые души замотали головами от целого ряда
диссонансов, безжалостно вторгающихся в их уши. Лишь один вопрос прожигал себе
дорогу на передний фронт их отчаявшихся умов. Что это еще за новая, ужасная и
изощренная, мука?
Челюсти душ отвалились, они остановились и уставились на бесчинствующего
скрипача, который раскачивался в диком восторге. Движение по улице со скрежетом
остановилось вовсе. Дьяволы, демоны и вопящие души оказались пойманы в тугой
пробке, как шмель в патоке. А Бешмет пилил себе дальше.
Елеус ухмыльнулся в тени. Все шло как по маслу. Теперь ему требовалось не
спускать глаз с дверей страхоскреба Греховной службы. Как только демон-охранник
выйдет, чтобы выяснить, что тут такое творится, он, Фауст и Бакс быстро проникнут
внутрь, точно намазанные жиром хорьки. Елеус был готов, полон энтузиазма и...
И вдруг что-то переменилось. Скрипка Бешмета стала звучать как-то иначе. К ней
словно бы добавилось некое позвякивание. Внимание Елеуса оторвалось от двери. Он в
диком изумлении наблюдал, как еще один демон вытащил из кармана пару
"Цимбалических душеспасителей" Блинтона Клинта и присоединился к музыканту. Когти
негромко постукивали, задавая мистический ритм, аккомпанируя тому, что сходило за
мелодию. Затем краткий, несколько деревянный переливчатый звук стал извергаться на
передний план септимы каждого такта, когда пара "Чудесных миссионерских маракасов"
папы Робертокарлоса присоединилась к ансамблю.
Высоко на своем балконе Брехли Трепп хихикнул себе под нос.
И побуждение, погребенное глубоко внутри вестибюля страхоскреба Греховной
службы, примерно в трех дюймах от селезенки демона-охранника, тоже пустило свои
ростки. Оно распускалось в ответ на питательные ритмы, что проплывали сквозь щели во
вращающейся двери страхоскреба. Побуждение это гордо набухало, расширялось и
распускалось в тысячи радостных цветков восторга, пока демон-охранник тянулся к себе
под стол, совал обтянутый пергаментом бубен под свою обширную подмышку и
выскакивал за дверь, чтобы внести свою лепту в общий гомон.
Брови Елеуса едва ли смогли бы заползти еще выше по его изумленному лбу, когда
он увидел, как громадный демон-охранник выпрыгивает в истово покачивающуюся толпу,
гремя в свой совсем недавно раскрашенный мантрический бубен. По сути, Елеус уже
почти забыл о том, где он находится.
Но только почти.
Быстро раздав пощечины Фаусту и Баксу, чтобы гарантированно привлечь их
внимание, Елеус выскочил из тенистого проулка и проскользнул во вращающуюся дверь.
Как и планировалось, в вестибюле не было ни души. Едва сдерживая возбуждение и лишь
каким-то чудом не пустившись в радостную пляску, трое сдельщиков за считанные
секунды добежали до стола, легко под него скользнули и скорчились в полумраке.
Именно там лежала их добыча. Стопы девственно чистого пергамента. Целый вагон
и маленькая тележка этих стоп.
С радостью сдельщики набрали полные руки пергамента, быстро обогнули стол и
мгновения спустя снова оказались на улице. Вокруг них вовсю гремела какофония. На
ударное чистилище накладывалось кошачье верещание скрипичных нот. Бешмет гнулся и
корчился под грифом своего инструмента, восторгаясь рвением добровольных
аккомпаниаторов, наслаждаясь их вдохновенной синергией. Именно за это он умер все эти
годы тому назад. Скрипач мог бы часами продолжать в том же духе, перерабатывая темы
в широкий репертуар джиг и рилов, а также как попало вставляя туда случайные обрывки
ужасающих диссонансов. По сути, как раз когда Бешмет уже собрался было снарядить и
отправить по назначению подобный мусор, он вдруг заметил стремительно
приближающуюся со стороны Флегетона группу дьяволов. В дьяволах он безошибочно
узнал ментагонов.
А затем, совершенно внезапно и до боли досадно, Бешмет узнал зловредный оскал
главного менеджера Мортрополиса. Выдавая специально отрепетированную гамму
тревоги, скрипач пропилил последние несколько нот и четыре раза махнул смычком по
воздуху, чтобы поддержать продолжение ритмической какофонии. Скрипка тем временем
торчала из-под его подбородка точно добавочная конечность. Наконец Бешмет
уважительно поклонился толпе, после чего, исполнив идеальное обратное сальто,
спрыгнул с крыши хижины и исчез в тенях.
Брехли Трепп, внутри у которого вовсю звенели тревожные колокольцы, просеменил
вдоль балкона, перепрыгнул на ближайшую крышу и скрылся во всплеске раздувшейся
сутаны.
Однако на сей раз это его перемещение оказалось не вполне тайным. Елеус,
оглянувшись, чтобы посмотреть, почему Бешмет поднял тревогу, заприметил легко
узнаваемую сутану и был тут же охвачен непреодолимым стремлением принять
долгожданное спасение в свои страстные объятия.
Бросив кипу пергамента, он резко развернулся и с поднятыми руками пустился вслед
за Треппом, крича:
- Эй, простите, я бы очень хотел молвить вам слово!
Асаддам не заметил ни прощального поклона Бешмета, ни бегства Треппа. Все его
внимание было приковано к нирванически-счастливым выражениям, размазанным по
лицам буйной толпы. Желудок его от омерзения чуть было не дал задний ход.
- Это еще что? Вы что, совсем тут разума лишились? - завопил он, в ужасе глазея
на ухмыляющихся и звенящих цимбалами демонов, что кувыркались на улице. Голос
главного менеджера странным образом начисто стер весь лишившийся звуков скрипки
шум. Асаддам встал, положив руки на бедра и самым что ни на есть мрачным образом
хмурясь. - Кто все это затеял? - проревел он и щелкнул когтями, давая знак двум
самым здоровенным ментагонам. Те знали, что делать. Немедленно они привели себя в
полную боевую готовность, на кончиках копыт нависая над плечами Асаддама. При
появлении зачинщика они готовы были тут же его схватить.
- Ну? Я жду! - рявкнул Асаддам, роя землю гневным копытом.
В замешательстве пожимая плечами, толпа повернулась и указала на крышу
небольшой хижины, где до самого недавнего момента находился... ах, он уже исчез. Затем
торопливо и предельно нервозно все припрятали свои музыкально-культовые
принадлежности и, опустив головы, чтобы не быть узнанными, стремительно рассыпались
по сторонам. Так стремительно, что одно это уже вполне могло возбудить громадную
массу подозрений.
- Эй! А ну назад! - заорал Асаддам, тщетно пытаясь остановить паническое
бегство.
Никто не уделил ему никакого внимания. Через считанные секунды перед фасадом
страхоскреба Греховной службы осталось только большое облако клубящейся пыли. А
еще - сломанная молитвенная мельница, оранжевая наволочка и предельно смущенный
на вид дьявол-охранник, отчаянно пытающийся спрятать за спиной обтянутый
пергаментом бубен.
- Это было выше моих сил, - взмолился он к Асаддаму, пока тот злобно хмурился
на него. - В один момент я просто сидел у себя за столом, а в следующий уже вынужден
был... гм... присоединиться.
Губы Асаддама скривились.
- "Просто сидел"? - Он перевел шипящее дыхание. - Сидел, значит? - проревел
он и щелкнул когтями. Пара ментагонов в диком всплеске чешуек схватила дьяволаохранника
и подтащила его на расстояние дюйма от ноздрей Асаддама.
- Почему же ты не работал? - прорычал главный менеджер.
- Ну, я... да в общем-то там ничего такого не было...
- Значит, ты заскучал и тебе просто захотелось малость сплясать конгу? Так ведь?
- зверски оскалился Асаддам.
- Э-э... можно и так сказать, хотя...
Главный менеджер снова щелкнул когтями, и два монстра-ментагона бесцеремонно
бросили дьявола-охранника на землю, возя его носом в пыли.
Асаддам крепко схватил Асмодеуса за загривок, после чего быстро провел его вверх
по ступенькам и через вращающуюся дверь.
- Вот видишь, что происходит, когда кто-то пробует ввести эффективность? -
прорычал Асаддам. - Вот, значит, та благодарность, которую я получаю за все свои
усилия? Проклятые твари своими грязными лапами добираются до лишнего времени и
решают, что его следует использовать, чтобы вдоволь поразвлечься. А теперь я тебе вот
что скажу. Можешь считать меня старомодным, если желаешь, даже прямолинейным, но
только я не допущу, чтобы в моем царстве происходило что-то подобное! ПОНЯТНО?
Асмодеус кивнул - по крайней мере, насколько это позволяло его положение. В
данный момент он завис на полпути вверх по стене, плотно прижатый к ней дрожащими
лапами Асаддама.
- Удвоить рабочую нагрузку! - приказал главный менеджер, роняя банкира. -
Нет, утроить! Пусть никто не сможет назвать Мортрополис счастливым, пока я им
руковожу! Одна улыбка на физиономии - и этот весельчак тут же отправляется на
рудники! Ясно?
Не поднимаясь с пола, банкир кивнул.
Асаддам резко развернулся и стремительно понесся вверх по лестнице. При каждом
шаге из-под его копыт летели яркие искры.
Асмодеус с трудом выпрямился, не на шутку хмурясь. Прямо сейчас он, пожалуй,
был самым последним из тех, кто мог, согласно инструкциям Асаддама, оказаться на
серных рудниках Узбасса. Но даже это не радовало банкира. Что-то с выражениями лиц
тех кувыркавшихся дьяволов было не так. Асмодеус не сомневался, что это была не
просто обычная радость. О нет. Это было нечто похуже. Куда похуже. Банкир отчаянно
надеялся, что события, которым он стал свидетелем, не были тем самым, о чем еще
столетия тому назад предупреждал набор древних документов.
Ускоряя шаг, Асмодеус прогрохотал копытами по главному коридору, одолел
малоизвестный боковой проход и направился в уединение собственной пещеры.
Во многих проулках от страхоскреба Греховной службы бегущие сдельщики минус
Елеус были страшно довольны проведенной операцией, хотя игра Бешмета на сей раз не
послужила особенно эффективным отвлекающим маневром. Тем не менее задача была
выполнена. Три больших стопки лучшего пергамента теперь у них имелись. Шнютке
должен был быть просто счастлив.
Однако, как ни печально, счастлив он не был.
Композитор тащился позади всей группы сдельщиков, и лицо его являло собой
образцовую картинку предельного уныния и скорби по утраченному. Втихомолку рыдая,
он мял и рвал пятьдесят листов первых двух третей своей Девятой симфонии для скрипки,
расчески и заднего прохода. Ничего в ней хорошего не было. И это казалось страшной
несправедливостью.
Втайне Шнютке знал, что его симфония нуждается в чем-то еще, но убеждал себя,
что это просто дело надлежащей оркестровки. Но теперь он знал, чего там недоставало.
Он это услышал - и словно какое-то откровение изверглось у него в голове.
Шнютке понял, что должен был написать свою симфонию для скрипки, расчески,
заднего прохода, а также полного ансамбля разных звенящих штуковин и всякой
гремящей ерунды.
Тогда это был бы настоящий шедевр. Вне всяких сомнений.
Задыхаясь от быстрого хода, Асмодеус ворвался в свою пещеру, ухватил тяжелый
мраморный стул и припер им закрытую дверь. Теперь ему требовалось полное уединение.
Чтобы ничто его не отвлекало.
Затем охваченный ужасом банкир пробежал в другой конец пещеры, отодвинул
массивный платяной шкаф на три фута влево, упал на колени и принялся рыться в
открывшемся тайнике. Когти Асмодеуса обстучали и пропустили целое полчище
коробочек, где содержалось несколько тысяч стооболовых монет, презрительно
проигнорировали около дюжины упаковок с чистейшей, лишенной малейших изъянов
восьмисотлетней лавой, а затем он наконец-то нашел то, что искал. Коготь банкира
червем прополз к нужной упаковке и сразу же стал ее открывать. Тут же Асмодеус
вскрикнул и выругался, выдергивая коготь и спешно отогревая его у себя под мышкой. Он
уже и забыл, что эта штука холодная.
Хныча от боли, Асмодеус обернул лапу полотенцем и попробовал снова. Несколько
мгновений спустя ему все-таки удалось вытащить трубчатую упаковку и положить ее на
стол в центре своей пещеры. Струйки конденсата стекали со скатанного в рулон
пергаментного буклета, проливаясь за край стола подобно какому-то призрачнозамедленному
водопаду.
Нервно уставившись на секретный указатель, Асмодеус задумался, следует ли
раскрыть его и посмотреть. Что, если предсказанное и впрямь началось? Действительно
ли ему хотелось об этом узнать? Или ему просто следовало все это отложить и вместе с
остальными просто попытать удачи?
Однако сидящий внутри Асмодеуса прирожденный банкир потянулся к щипцам и
открыл первую страницу. Он непременно должен был знать, происходит ли то, что было
предсказано. В конце концов, все это был вопрос инвестиций! Иначе зачем ему вообще
было покупать все пять томов совершенно секретного "Malleus Nugae" -
"Смертоносного Молота Легкомыслия"? Асмодеус должен был защищать свои деловые
интересы. Какой смысл был несколько столетий выстраивать фабрики по производству
оболов, чтобы они потом в одно мгновение были уничтожены? О нет, кто предостережен,
тот вооружен. Потому-то у Асмодеуса и было это справочное руководство. "Malleus
Nugae".
О тех красочно представленных угрозах и опасностях, которые там имелись, не
стоило и беспокоиться. Каждый из пяти томов этого исчерпывающего досье содержал
свой собственный пугающий сценарий. Все сценарии были устрашающе возможны, все
раздражающе реальны. Причем каждый сопровождался убийственно детальными
перечнями непредвиденных обстоятельств.
Все в Уадде знали, что Аррай представляет собой ужасную угрозу, нависая
неизбывным ужасом над местными обитателями. Там только того и ждали, чтобы
вторгнуться, подкопать и уничтожить легкомыслием подземный мир. Однако прежде чем
"Malleus Nugae" был написан, любые обсуждения на эту тему ограничивались вопросами,
ответов на которые не существовало. Например: как именно будет осуществлено
вторжение? Где начнется атака? Какое оружие будет использовано? Как оно будет
развернуто?
Вскоре после того, как ужасное понимание просочилось в простонародье Уадда и
начались отдельные неконтролируемые пожары паники, было решено, что со всем этим
следует реально что-то сделать. На самом гребне паранойи, когда ужас перед роями
вторгающихся Религионеров, что готовились пробиться сквозь страхосферу и начать
распространение Благих Вестей среди невинных младенцев и малых детишек, кипел
горячее всего, определенное ведомство получило указание составить соответствующее
руководство.
Через пару десятилетий, пять лет из которых было потрачено просто на споры о том,
как все это следует назвать, "Смертоносный Молот Легкомыслия" был наконец-то
опубликован, причем на тайном древнетальянском языке. Издание представлялось столь
же роскошным на вид, сколь и устрашающим. Грациозно загнутые и щедро украшенные
буквы очерчивали ряд из пяти поминутно расписанных, детальных сценариев атак. С
ужасным изяществом было подробнейшим образом изложено, как именно силы Аррая
попытаются склонить граждан Уадда перед Волей Легкомыслия.
И если они действительно преуспели бы в этом захвате? Если у Аррая и впрямь
имелся свой способ? Какие кошмары это могло в себе содержать?
Думать об этом было просто невыносимо.
Каждый дьявол вынужден был бы заняться игрой в крокет, каждый демон -
вязанием, и всем им пришлось бы по утрам практиковать поедание небольших
бисквитиков с черным кофе. Причем ни в коем случае не просыпая крошек. Обязательной
станет игра в лото, тогда как ежедневное чтение... Ну, потом... Потом пойдут тараканьи
бега и дешевые распродажи. Все будут толпиться на каждой очередной такой распродаже,
возвращая поднос для пушистого помета любимого скалодонта, который они купили в
прошлый раз. Причем ни один дьявол не осмелится
...Закладка в соц.сетях
