Жанр: Научная фантастика
Святой десант
...и вздох острого облегчения.
Если точнее, то не испустил этот вздох только капитан Мабыть, который стоял на
крыше, осматривая горизонт на предмет любых признаков катаклизмических метелей,
которые были предсказаны видениями "Жутких снежных тварей морозного
Апокалипсиса".
- Нет-нет. Одна группа из четырех и одна из пяти! - раздраженно проревел Бубуш
божествам в становящихся все более тесными жилищных условиях пещеры Ублейра.
- Э-э... прошу прощения, но ранее вы сказали про равные группы, - заметил Мэтр
д'Отель, божество, ответственное за организацию рассаживания. Последний новичок в
растущей группе похищенных божеств, он радостно ухмыльнулся себе под нос. Мэтр
д'Отель был просто счастлив узнать, что его навыки с таким же успехом могли
применяться не только к стоячим группам, но и к имеющим мирно сидячий характер.
Нетерпеливо постукивая когтями по столу, Бубуш хмуро взглянул на возразившее
ему божество.
- Я знаю, - угрожающе прошептал демон. - Я передумал, понятно?
Остальные восемь богов, не на шутку озадаченные этой новой игрой, явно
рассчитанной на улучшение их навыков менеджмента, шаркали вокруг и ожидали
дальнейших инструкций. Странное дело, но они были загадочным образом взволнованы
этим своим первым интерактивным уроком.
Получение приказов от того, кто знал, что они здесь делают, оказалось для них
прямо-таки глотком свежего воздуха. Это было несравненно приятней неловкого
просиживания на надоевших бесконечных обсуждениях так называемых "прочих
вопросов". Там любое божество, у которого вдруг оказывался хотя бы мимолетный
интерес к обсуждаемому вопросу, обрывалось, осыпалось доводами и контр доводами,
обшикивалось, осмеивалось - и в конечном итоге приходило к решению, которое
несколькими часами раньше было ослепительно очевидно для всех остальных.
- Мне нужны две группы, одна из четырех персон и одна из пяти. Мне наплевать,
как именно вы разделитесь. Просто сделайте это! Ясно? - властно рявкнул Бубуш. -
Одна группа - в один конец пещеры, другая - в другой, усекли?
Все присутствующие прекрасно это усекли. Однако непосредственное будущее
представлялось им куда более смутным. Не один только Ублейр недоумевал, что же такое
задумал Бубуш. Особенно когда тот взялся за обсидиановый стол, подтащил его к одной
стене, перевернул и спрятался за ним.
После еще нескольких более истерично выкрикнутых приказов божества все-таки
сумели занять положение, которое, судя по всему, привело Бубуша в умеренное
удовлетворение.
- А теперь слушайте! - заорал он, поочередно указывая загнутым когтем на
каждую из групп. - Необходимо, чтобы вы как можно быстрее подбежали друг к другу.
И что бы ни случилось, даже не думайте останавливаться. Ясно?
Мэтр д'Отель недоуменно заморгал и осведомился:
- Просто бежать?
Бубуш кивнул.
- К ним?
- Да! А что, с этим проблема?
- Гм, вообще-то да. Зачем?
- На этот счет не тревожьтесь. Все равно не поймете. Просто сделайте это - и дело
с концом!
Ублейр стал наблюдать, как Бубуш делает последние регулировки на
святынеискателе, а Мэтр д'Отель пожал плечами.
- Ну, вперед! - проревел Бубуш и снова нырнул за стол.
Божества смущенно покачали головами, пожали плечами, развели руками - а потом
все-таки затопали по полу пещеры, постепенно набирая скорость и обзаводясь инерцией.
Тут-то Ублейр это и заметил. Над головами членов каждой из групп почти невинно
парила слабая пурпурная аура, едва различимая в красноватом сумраке лавовых ламп.
Изумленный, Ублейр внимательно наблюдал за ней. Глаза убеждали его в том, что по
мере сближения двух групп происходило нарастание интенсивности благочестия.
Трепет опасности бился в теле Бубуша подобно буйному зайцу в силке.
Топот ног нарастал, расстояние между божествами стремительно уменьшалось - и
внезапно они с глухим стуком столкнулись.
В это самое мгновение девять порций святых волн оказались выплюнуты друг в
друга. Пурпурные ауры над головами божеств расширились, переходя в фиолетовое
мерцание, искажая воздух кривящимися вихрями чистой веры. Безошибочно узнаваемый
запах ладана и недавно потушенных свечей разнесся по всей пещере.
Пока Ублейр и Бубуш с разинутыми пастями вглядывались из-за края обсидианового
стола, рев праздничных хоров зазвучал на самом пределе слышимости, а пещера словно
бы взорвалась мишурным восторгом. Металлический взвизг диссонантно прорезался
сквозь комфортный слуховой ковер, когда святынеискатель, проскрежетав по полу,
врезался в стену.
И тут Ублейр завопил.
Глаза его выпучились, когда пурпурный шаровер благочестия восьми футов в
поперечнике набух в пещере, потрескивая, словно небольшая гроза, запертая внутри
ошарашенной медузы и пытающаяся оттуда вырваться. А когда хрупко подрагивающий
шаровер оторвался от божеств, Бубуш запрыгал от радости.
- Да, да, да! - забулькал он сквозь сжатые клыки. - Это просто идеально.
- Ты что, совсем спятил? - залепетал Ублейр, хватая Бубуша за шею. - Что ты
такое сделал?
- Получил ответ! - ухмыльнулся в ответ Бубуш, пока восьмифутовый мерцающий
сгусток благочестия медленно плыл к потолку. - Видишь, какой размер?
- А что за ответ?
Бубуш с энтузиазмом вгляделся в озадаченные глаза Ублейра.
- На сегодняшней инспекции д'Авадона Асаддам получит все, что ему причитается!
- Желтое безумие поблескивало вокруг зрачков демона. - Еще до ужина у нас будет
новый главный менеджер. Я это сердцем чую!
- Но как?
- Нам потребуются две самые быстроходные телеги, какие мы только сможем
раздобыть, и все получится! Вперед, вперед!
Недоуменно покачивая головой, Ублейр направился к дверям.
В другой стороне подземного царства Уадда на относительно мирном участке берега
реки Стикс примостился просторный розовый дворец, дополненный витой оградой,
раскидистыми садами и площадкой для приземления крупных летающих существ.
Бордюры из раскаленных докрасна убилий, оградиолусов и целого полчища жуткошипастых
тютюльпанов шипели под целым рядом охлаждающих вентиляторов или
набрасывали свои задыхающиеся покровы на обширные участки местных валунов. И
среди всего этого нарочито инфернального великолепия топал один-единственный
недовольно ворчащий дьявол.
Копыта его злобно хрустели по мраморной крошке извилистых тропок, пока он
проделывал свой путь к стойлам птеродактилей. Впереди дьявола неслась мощная волна
его репутации.
За добрых десять секунд до того, как он ворвался в дверь стойла, громадное
чешуйчатое существо понюхало воздух, подергало рогатыми ноздрями и радостно
помахало парой хвостов в своем стойле. Птеродактилица Гарпи пошевелила
тридцатифутовыми крыльями, предвкушая появление повелителя скверны д'Авадона,
своего дорогого демонического хозяина. Три, два, один...
Ручка двери заверещала в знак протеста, когда ее чуть было не вырвала с мясом
здоровенная лапа д'Авадона. Волны лишайниковой попоны вырвались в сернистый
воздух, стоило только Гарпи возбужденно захлопать крыльями, радостно отмечая тот
факт, что ее хозяин уже был облачен в летную мантию.
Видеть д'Авадона всегда было радостью для верного чешуйчатого зверя, особенно в
этой мантии и защитных очках. Такое облачение всегда означало стремительный полет по
иссиня-черному небу. Или по крайней мере несколько славных лопат лучшего угольного
угощения.
Гарпи принялась радостно пускать слюну и резвиться в стойле, пусть даже и не была
до конца уверена в том, что ее ждут аппетитные хрустящие кусочки или чувство
приятного прикосновения лямок, пряжек и мириад прочих креплений ее упряжи.
Пока повелитель скверны д'Авадон шагал по булыжникам пещеры, лицо его
морщилось в смутной улыбке. Пусть даже сегодня был один из тех дней, которых он бы с
радостью избежал.
Что заставило повелителя скверны согласиться на эту инспекционную поездку, так и
должно было остаться для него полной загадкой.
Если бы тот выскочка, главный менеджер Мортрополиса, не предложил эту
дьявольщину, д'Авадон смог бы провести весь день, ухаживая за раскаленными докрасна
убилиями. Будь проклята эта грязная тварь. Вот паразит! Как там его зовут? Начинается с
буквы "а"... Аспид?., нет... Аззазел?.. тоже нет... Асаддам?.. Да! Точно! Вот ведь мелкий
бюрократический мудозвон...
Гарпи любовно потерлась ноздревыми рогами о наждачную гладь лапы д'Авадона и
вытянула его из мрачной задумчивости.
Сунув лапу в карман летной мантии, повелитель скверны вытащил оттуда целую
пригоршню угощения. Гарпи оглушительно завыла, вытолкнула наружу багровый язык и
была вознаграждена славной порцией серных хрустяшек.
Шумно прожевывая хрустяшки, дактилица с нарастающим восторгом наблюдала за
тем, как д'Авадон направляется к кладовке с упряжью. Это означало только одно. Они
полетят! Ах, какая радость! Прошло уже слишком много времени с тех пор, как они
последний раз пролетали по небесам.
Сказать правду, это было не далее как позавчера, но для верной птеродактилицы
Гарпи промежутки между полетами всегда были слишком долгими.
Напрягаясь под целой охапкой упряжи, д'Авадон вернулся в стойло и принялся
снаряжать шумно мурлычущего монстра, едва успевая уклоняться от пары радостно
машущих хвостов и хлещущего языка. Повелителю скверны приходилось признать, что
порой Гарпи бывала слишком уж рада его видеть.
Через десять минут все было закончено. Стремена, седло, поводья, мешок с серными
хрустяшками - все оказалось на месте. Единственное, что д'Авадон упустил, так это пару
греховных флагов Уадда на каждом из ноздревых рогов. Почему-то сегодня у него не
было настроения их туда водружать.
Крепко сжимая в лапе поводья, д'Авадон потянул за большой рычаг и дождался,
пока дверцы на крыше со скрежетом распахнутся.
Гарпи с энтузиазмом смотрела на ширящийся простор клубящегося миазмического
воздуха и нетерпеливо подергивала крыльями, стремясь поскорее снова оказаться там,
привольно и радостно резвясь среди вихрей и восходящих тепловых потоков.
Опустив защитные очки, д'Авадон дважды щелкнул языком, и Гарпи скакнула вверх.
Тридцатифутовые крылья ударили по воздуху, устраивая в дактилюшне настоящее
торнадо из лишайниковой попоны.
Пять махов спустя они уже вылетели из крыши и стали подниматься. Гарпи вовсю
старалась, ощущая восторг инфернального воздуха под своими крыльями.
Все последние полчаса они гуськом входили туда. Наконец последнего
аксолотлианца спросили "жених или невеста?", вручили ему голубые анютины глазки или
тигровую лилию (в зависимости от ответа) и препроводили на соответствующую сторону
Главного муниципального храма. Напряжение уже было высоким, спонтанные всплески
восторженных криков и аплодисментов вспыхивали точно неуправляемые пожары в
иссохшей прерии. Если бы кто-то сумел замерить средний уровень восторга среди членов
аудитории, этот восторг наверняка смог бы сравниться с тем, который был испытан во
время недавнего финала игрового шоу "Сам себе пророк!"
И за все это следовало благодарить одного совершенно конкретного продюсера.
Этот день граждане Аксолотля должны были запомнить на всю свою оставшуюся жизнь.
Мысль эта внедрялась в их скучное, суеверное существование непосредственно, вживую,
в полном цвете, именно так оно и происходило благодаря любезности Кормана
Макинтоша.
Глянцевые сувенирные программки с восторженными оценками и разными
закулисными секретами уже были полностью распроданы. Торговцы конфетти лишились
всех своих ресурсов, а к концу дня в каждом платяном шкафу Аксолотля должна была
гордо висеть специальная тога с надписью "Великий день Блинни и Нибель". Торговля
заблаговременно разлитым по бутылкам авокадовым джином "Льдинка" тоже шла бойко,
пока народ готовился к традиционному глотку благословения, чтобы алкогольным
способом вытолкнуть счастливую парочку плавать в морях супружеского блаженства.
Внезапно главный вход наглухо закрылся, погружая всю аудиторию в угольночерный
мрак и поднимая одобрительный гул среди тех, кто оказался внутри.
Снаружи единственный субъект смущенно плелся по Слоновой улице, чувствуя себя
очень неловко во вдруг опустевшем городе. Решительно все остальные уже отправились в
Главный муниципальный храм в самых лучших своих тогах. Даже те исключительно
редкие граждане, что презирали Блинни Плутта как бездарного фигляра, тоже там
присутствовали - скорее просто ради самозащиты, чем еще с какой-либо целью. Если бы
кто-то впоследствии завел бредятину о том, каким роскошным получился весь тот день,
как классно выглядел Блинни или какая же все-таки счастливица Нибель Меса, что сумела
подцепить такого мужчину, они просто смогли бы поднять ладонь и остановить
тошнотворную тираду простым: "Знаю, я сам там был". Это, в частности, могло бы
избавить их от многих лет боли в ушах.
Едва слышный поверх гула нетерпеливого ожидания, громким шепотом был выдан
целый ряд команд, и массивный свадебный поезд оказался толчком приведен в движение.
Казу и окарины оркестра Главного муниципального храма завели свою мелодию,
чудесным образом оказываясь в ладу друг с другом. Затем одним рывком было
распахнуто окно на крыше. Мерцающие лучи солнечного света с кружащими в них
пылинками попали на зеркала высоко на стропилах и пошли дальше, отражаясь от
сложной системы разнообразной оптики. Круглое пятно света вспыхнуло на плотных
портьерах за несколько секунд до того, как их развели по сторонам.
И, к несказанному восторгу Кормана Макинтоша, толпа дружно ахнула и затихла,
глядя на сцену, когда роскошное зрелище отпечаталось на сетчатках глаз всех
присутствующих.
Букеты гладиолусов, люпинов и хризантем топорщились в цветочном высокомерии,
пытаясь затмить гирлянды златоцветов, тигровых лилий и амброзии, что драпировали
каждое доступное отверстие и трещину. Это был не просто бунт красок, а
полномасштабная их война.
Впрочем, тишина в аудитории долго не продлилась. Радостно прошагав на сцену и
выпрыгнув в луч прожектора, Корман оказался последним кристалликом в
перенасыщенном растворе до предела возбужденной публики. Его внезапное появление
кристаллизовало безмолвные восторги в бурные аплодисменты, какофоническую радость
и заградительный огонь насквозь пронзающего уши свиста.
Корману потребовалось выждать добрых десять минут, прежде чем он понял, что его
смогут услышать.
- Дамы и господа Аксолотля, от лица своего предприятия и от себя лично я хотел
бы поприветствовать вас на брачном спектакле года! Пожалуйста, отдайте ваши
аплодисменты сегодняшнему церемониймейстеру, человеку, который, как вы все,
несомненно, знаете, является самым уважаемым и опытным главным муниципальным
пророком... итак, поприветствуем! Вот он, единственный и неповторимый, капитан
Мабыть!
Грозовые бури бешеного одобрения шумно разрядились, когда до странности пухлая
фигура сгорбленно прошаркала в расширяющееся световое пятно. Из всего собравшегося
в храме народа Мабыть, пожалуй, менее всего рад был здесь находиться.
Казалось почти абсурдным ввязываться в подобную избыточную фривольность,
когда в любой момент с любой стороны могли принестись катаклизмические метели. Что
ж, по крайней мере, капитан не склонен был рисковать. И в данный момент он был
закутан в большее число слоев самой разнообразной одежды, в чем отважился бы
признаться.
Безусловно, Мабыть горько сожалел о том, что его подбили на всю эту
церемониймейстерскую ерунду. Но его так мило упросил этот столь торопливый мистер
Макинтош, так сладко при этом ему улыбаясь, разглагольствуя о том, какой честью для
них будет заполучить главного глашатая по предвидению, как это поможет им в будущем,
а также как одно присутствие достойного капитана обеспечит всей процедуре атмосферу
наибольшего благоприятствования... короче говоря, Мабыть просто не смог отказаться.
А Корман при этом испытал безумное облегчение. До того момента он не мог найти
никого, кто захотел бы выполнить эту роль. Никто не хотел принимать участия -
слишком много требовалось усилий. Кроме того, невозможно получить все выгоды от
атмосферы великого события, если ты не находился в аудитории, не видел, как
разворачивается весь спектакль. К счастью для Кормана, о существовании игрового шоу
"Сам себе пророк!" капитан Мабыть услышал всего лишь несколько дней тому назад, и
поэтому не был слишком озабочен тем, что, пребывая на сцене, лишится своего законного
места в публике и пропустит всю эту хренотень.
Корман впрыгнул обратно в луч прожектора.
- И вот те два человека, которых вы все пришли увидеть. Вот они идут, Блин... -
Голос продюсера оказался погребен в подлинном цунами восторга, когда парочка,
которой вскорости предстояло стать счастливой, рука об руку вошла.
В недрах публики определенные модельеры, флористы, визажисты, стилисты и
просто парикмахеры хлопали с энтузиазмом, но держали ушки на макушке на предмет
любых случайных замечаний. Они за многие мили могли видеть свои огрехи, Эта
поспешно подшитая кромка и недостающая сумочка с леопардовым узором, эти вянущие
анютины глазки и вопиющая бутоньерка, эта фирменная набриолиненная челка, что
вызывала подозрения одним своим отсутствием... Все хлопали, затаив дыхание и страшась
последствий.
Поразительным образом никаких последствий не было. Почти все население
Аксолотля стянулось сюда, желая увидеть, как гениальный конферансье Блинни Плутт
соединится с мисс Меса в смерче тошнотворно-сладкой любви из волшебной сказки. И в
тот момент упомянутому населению было совершенно не важно, как они выглядят, что
носят и сколько цветков там завяло.
Все это безжалостное убийство действующих лиц могло подождать до тех пор, когда
начнется движение разных слухов и сплетен. Вот тогда люди смогут обнажить острые
зубы своей неистовой зависти. Но это будет несколько позже. А теперь происходили вещи
куда более важные.
Капитан Мабыть, стоя под палящим лучом сфокусированного прожектора, начал
отчаянно потеть. Хотя это вполне могли быть просто нервы. К большим толпам главный
муниципальный пророк обращаться не привык.
Без лишнего мельтешения Мабыть решил завести свою церемониальную речь,
которую он зубрил всю ночь и которая отняла у него почти столько же времени
бодрствования, что и "Жуткие снежные твари морозного Апокалипсиса".
Капитан откашлялся, и всю аудиторию окутала неловкая тишина. Тишина, которая
буквально гудела напряженным предпраздничным настроением и сдерживаемыми
радостными воплями.
Капитан Мабыть повернулся с Нибель Меса, облаченной в обтягивающую
леопардовую тунику из козерожьей шерсти, и с трудом удержался от того, чтобы разинуть
рот при виде ее щедро украшенной цветочными гирляндами ложбинки меж грудей.
Струйка пота потекла по лбу капитана, исчезая в подходяще кустистой брови.
- Желаешь ли ты его? - произнес он традиционный вопрос. - Скажи: "Да, Блин".
Ответ девушки утонул в дружном вопле толпы, которая просто не смогла
удержаться от того, чтобы тоже крикнуть: "Да, Блин!" Однако все увидели, как ее губы
томно шевельнулись, так что все было в порядке.
Мабыть, чей истекающий потом лоб отражал луч прожектора почти с той же
эффективностью, что и лучшие зеркала, повернулся к Блинни Плутту с его радикально
новым стилем прически, а также предельно чесучей на вид фрачной мантии из мешочной
ткани, и спросил:
- Желаешь ли ты ее? Скажи: "Да, Блин".
- Да, Блин! - завопила толпа, тогда как Блинни просто с энтузиазмом кивнул.
Итак, его аудитория ответила, его публика откликнулась безоговорочным
подтверждением. И если люди так этого хотели, как он мог хотя бы помыслить об отказе?
Если бы Блинни Плутт и впрямь посмел бы отказаться, его карьере тут же пришел бы
конец.
Вымоченный в поту капитан Мабыть должен был закончить всю процедуру.
- Она твоя, - вяло объявил он в древней традиционной манере.
В звуке открывающихся бутылок с авокадовым джином "Льдинка" утонуло
решительно все. А следом прокатилась волна неистового булькания, когда тысячи
граждан Аксолотля с радостью бросали себе в глотки алкогольную дань.
Кормам понимал, что целая вечность уйдет на то, чтобы подобрать все пробки, но в
тот конкретный момент ему было все равно. Ему просто было решительно на это плевать.
В конце концов, дальше должны были последовать метели из конфетти, а затем -
торжественный прием.
В крошечном проулке на задворках Огненных Ям Мортрополиса неустанно скребла
лопата. Этот звук гулко отражался в темном нутре грузового фургона. Последние десять
минут Бубуш наблюдал за всем этим из теней. Сердце его буквально порхало от нервного
возбуждения.
Наконец демон-доставщик серы опорожнил последнюю лопату в широкое жерло
засыпной воронки бункера и выпрямился, вытирая поблескивающий от пота лоб, с рыком
распрямляя отчаянно ноющую спину и скрипучий инфернальный позвоночник. Утерев
тыльной стороной чешуйчатой ладони сопливый нос, он протянул руку за доставочным
пергаментом и со стуком копыт ловко спрыгнул на землю.
- Закончил? - прорычал Бубуш, появляясь из теней и заступая демону дорогу.
- Угу. Все пятнадцать тонн в бункере. Подпишите вот здесь, - протянув
доставочный лист, он указал на корявый крестик. Бубуш ухмыльнулся, нацарапал там
беглый росчерк и вернул пергамент. - На той неделе увидимся, - прохрипел демон и
отвернулся.
Он и понятия не имел о летящей к его затылку лопате, пока не услышал стук - и не
очнулся шестью часами позже с жуткой головной болью.
Бубуш бросил лопату и запрыгнул на сиденье кучера фургона. Секунду спустя он
громко хлестнул вожжами по панцирю скалодонта, который увлеченно грыз несколько
кусков гранита, и привел мощного зверя в движение.
Затем, дико ухмыляясь, Бубуш принялся безостановочно щелкать кнутом над
грохочущим вперед скалодонтом, быстро направляя его прямиком в Шанкер, деловую
часть Мортрополиса. Несколько минут спустя он резко затормозил возле пещеры
Ублейра, останавливая грузовой фургон рядом с другим таким же, тоже недавно
угнанным.
- Давай, давай! Нельзя терять ни секунды! - заорал он Ублейру, пинком
прокладывая себе путь через дверь. - Загружай их. Пятеро со мной, четверо с тобой.
Ублейр соскочил со своего мешка с галькой и гуртом погнал четверку богов к
своему фургону, отчаянно стараясь не обращать внимания на назойливые сомнения,
которые упорно копошились где-то у него в затылке.
Угон пары фургонов был весьма малым преступлением по сравнению с похищением
и незаконным ввозом в Уадд девяти аррайских божеств с целью сбросить законно
избранного главного менеджера Мортрополиса путем авантюрного мятежа.
- Только моего сигнала дождись, ага? Без него никуда не двигайся. Выбор времени
критически важен! - сжато прорычал Бубуш. - Что делать, ты знаешь. Кнут взял?
Ублейр просто кивнул. Ни на что большее у него уже шансов не оставалось.
Бубуш, судя по всему, совершенно не заботясь о риске близкого контакта со
святыми волнами, затолкал пять божеств в фургон, наглухо захлопнул задние воротца и
загрохотал по переулку в облаке красноватой пыли. Мозг его бурлил от инфернального
предвкушения совершенно определенной победы. Как сможет Асаддам выстоять против
критической массы святых волн, которые совсем скоро будут выпущены? Несомненно,
сразу же вслед за этим должен будет последовать очень бурный конец весьма короткой
карьеры.
Кнут Бубуша принялся бешено хлестать правый бок разгоняющегося скалодонта,
когда стал приближаться резкий левый поворот. Секунды спустя телега завернула за угол,
на считанные дюймы миновав потерянно бредущую фигуру - да и то лишь потому, что
фигура эта отчаянно метнулась в сторону.
Бывший его высокопреподобие Елеус Третий скомканной грудой лежал в
придорожной канаве и жалобно стонал, пока вокруг него оседала пыль. Это было просто
несправедливо. По-настоящему несправедливо. Единственная надежда Елеуса на
избавление из Уадда исчезла по ту сторону реки Флегетон, зайцем проскользнув на паром,
который дьявол знает куда следовал. Если бы только он получил шанс уверовать и тем
самым спастись! Или если бы у него только нашлась отвага уплыть вместе с Брехли
Треппом...
Елеус жалобно качал головой. Жизнь его оказалась пустой тратой времени, а
оставшаяся часть вечности особой надежды на улучшение явно ему не предлагала.
Несчастный Елеус отчаянно желал знать, где его высокобесподобие Брехли Трепп
мог находиться прямо сейчас. Он обратился с безмолвной мольбой ко всем, кто мог его
слышать и дать ему подсказку на предмет того, где этого самого Треппа можно было
найти. Отвергнутый и подавленный, Елеус с трудом поднялся на ноги и наугад выбрал
дальнейший маршрут - брести дальше по проулку справа от себя.
Прямо сейчас он понятия не имел, где находится. Впрочем, Елеуса это и не
волновало. Скорее всего, еще задолго до конца вечности он сумеет найти дорогу к
какому-то знакомому месту.
Тяжко вздыхая, бывшее его высокопреподобие поплелся дальше.
Уже удалившись на тридцать футов в густой сумрак, он вдруг остановился,
наклонил голову и прислушался.
На миг Елеус почувствовал уверенность, что расслышал гомон полных энтузиазма
голосов и буйный топот несущихся копыт, нарастающий с каждой секундой. Еще на один
миг он ощутил убежденность, что голоса эти выкрикивают "Трепп, Трепп!", но отбросил
это как скорбную иллюзию горестно расстроенной души, оставшейся наедине с
нескончаемыми уаддскими муками.
Елеус сильно ошибался.
Протяжные выкрики и стук копыт сделались еще громче, оглушительно вторгаясь в
его уши, когда дикая толпа очень-очень бывших иммиграционных чиновников вывернула
из-за угла и с безостановочной неустанностью устремилась дальше по улице. А высоко на
приливной волне бесчинствующих демонов корчилась отчаянно вопящая фигура в черной
сутане, несомая словно священный талисман на крыльях истинной веры. Веры в
рудничные рукавицы "Тяпки-ляпки", запрос на которые главный менеджер
Мортрополиса просто обязан был обеспечить.
В очередной раз выбравшись из канавы, Елеус отчаянно замахал руками и,
задыхаясь, устремился следом за толпой.
- Эй, подождите! - жалобно кричал он. - Вернитесь, я правда очень хочу вам
что-то сказать. Эй, Трепп, да погодите же маленько!
Серебристое облачко Схрона пролетело с небес над "Манной Амброзией", резко
затормозило и остановилось в своей
...Закладка в соц.сетях
