Жанр: Научная фантастика
Святой десант
...се поймут, что будущего они видеть не могут, правда?
- Не будет внезапных взрывных бунтов и безумной паники, так?
- Не будет сотен убитых в неистовстве грабежей - которые безусловно
последуют, когда страшная правда выйдет наружу?
- Или все-таки будут сотни убитых?
- Все дело в том, кто осуществил похищение божеств, верно?
Именно последний вопрос бросил целый ледник сосулек вдоль позвоночника
капитана и до предела сжал его мочевой пузырь в шоке острого осознания.
На этот вопрос существовало всего два ответа: боги или дьяволы!
И если верно было последнее, то ответы на все предыдущие вопросы должно были
стать совершенно определенными. Причем предельно пессимистичными.
- Ну, так чего скажете? - снова спросил вышибала Признацци, оттягивая до
смерти напуганный разум капитана обратно в текущую грубую реальность. - Есть
лучшее объяснение?
Капитан Мабыть задумчиво повозился со своими пальцами и хорошенько перевел
дыхание.
- Гм... ну, видите ли... - начал он с очевидным недостатком уверенности. -
Значит... вот как! Это же были боги, ясное дело. Я н-не думаю, что нам на самом деле
следует о чем-либо б-беспокоиться. Ведь все мы знаем, сколь загадочны способы, коими
боги порой действуют. Разве не так?
Ухмылка, которую Мабыть приклеил на свою дряхлую физиономию, определенно
смотрелась бы куда лучше, если бы за ней стояла по меньшей мере тысяча галлонов
уверенности.
- Что? - спросил голос из толпы. - Так вы говорите, это был символ или что-то в
таком роде?
- Э-э... я полагаю... гм-м... - запинался капитан Мабыть, чья уверенность
стремительно ему изменяла. Эта была как раз та территория, к которой он совсем не был
привычен. Пророческие предсказания - пожалуйста, никаких проблем. Но
гипотетические экстраполяции, основанные на слухах и отчетах об увиденном, - шаткая
почва, от нее лучше держаться подальше. Слишком много шансов быть пойманным за
язык, если твой ответ окажется неверен.
- Это потому, что здесь, на вашем столе, сбоку есть резная картинка с теми самыми
тварями, которые ворвались сюда через крышу? - спросил Абб Армот, указывая на
группу фигур.
- ЧТО? - завопил капитан Мабыть, после чего, рискуя своими дряхлыми коленями
в нехарактерном для него акте отчаянного рвения, спрыгнул со стола и уставился на
украшение, в которое указывал кончик пальца Абба Армота. Сердце его бешено
колотилось. Если это была правда, Мабыть почти наверняка знал, что его колени ему
больше не понадобятся.
Старческая челюсть капитана отвалилась ему на грудь, когда он взглянул на резной
фриз под названием "Несколько апокалипсических тварей, которых следует опасаться".
Вырезанное многие столетия назад, это изображение чудищ было, пожалуй, самым
последним остатком от периода Эмпириков Времен до расцвета Пророчества, эпохи,
когда о будущем можно было только догадываться, используя мучительно кропотливый
сбор данных и неопределенное распознавание образов. Эмпирики изобрели представление
о днях и ночах, теорию рекуррентных времен года, а также уверенно и определенно
установили, что единственная причина, по которой никто просто не уплывает прочь, если
подпрыгнет достаточно высоко, заключается в том, что все люди привязаны к земле парой
незримых красных нитей, обвязанных вокруг каждой лодыжки.
Немалое число их учений с легкостью было впитано современной культурой
Аксолотля. Что ж тут поделать - раз уж эти учения могли быть столь дьявольски
очевидны? Так, все совершенно точно знали, что и впрямь прикреплены к земле парой
незримых красных нитей. Иначе почему же еще они не уплывали к облакам?
Однако существовали вещи, которые не всем было позволено знать. Тайные вещи,
не открытые неустанными наблюдениями Эмпириков. Вещи, которых следовало
опасаться.
Разглядывая древнюю художественную резьбу, капитан Мабыть отчаянно хотел,
чтобы рядом с ним по-прежнему была его мамочка.
Ибо все они были тут, высеченные из твердого мрамора в манере гротескнонебрежной,
но идеально узнаваемой, являя собой жуткое предупреждение о неминуемой
катастрофе, оставленное ему Эмпириками. Пара здоровенных тел с большими головами,
длинными носами и руками словно бы без суставов, которая омерзительно плясала в
самом центре крутящейся каменной метели.
Это были даже не плохие новости, а ПЛОХИЕ. И даже не ПЛОХИЕ, а
ОТВРАТИТЕЛЬНЫЕ.
Мабыть невольно задрожал, узнав картинку с "Жуткими снежными тварями
морозного Апокалипсиса". Если они вернулись, предвещая страшные катаклизмы, -
тогда гражданам Аксолотля ему оставалось сказать только одно.
Купите себе все акции аксолотлианской компании "Бутылки горячей воды" - и как
можно скорее.
Его высокобесподобие Брехли Трепп не стал останавливаться, чтобы поразмыслить
о том, насколько необычным для Бубуша (или, раз уж на то пошло, для любого дьявола)
являлось честное выполнение обещаний. На переднем фронте его разума имелись материи
куда более неотложные. Свободный от бесчисленных витков особо прочной веревки,
Трепп мог теперь вернуться к своей неотложной миссии. К спасению душ.
Страстное возбуждение бурлило в миссионере от одной лишь перспективы
чертовски славного проповедования, ведя его по улицам и проулкам, где он, точно
одержимый, резко заворачивал за углы. Одним прыжком перепрыгивая через лужи
кипящей лавы, Брехли Трепп в конце концов вырвался на буквально бурлящую улицу,
сплошь кишащую жалобно плетущимися душами. Еще один шаг - и он оказался бы
втянут в нечистый поток измученных, пока они шаркали вперед к очередной
восьмичасовой смене мук. Вместо этого Трепп запрыгнул на ближайший страхоскреб и
принялся карабкаться вверх по бугристым, вырезанным скалодонтами стенам, подбираясь
к крошечному подоконнику. Лишь оказавшись там, миссионер позволил своему голосу
спасения разразиться над шаркающими под ним угнетенными душами Уадда. С
избыточной радостью проповедничества, мощно вздымающейся в нем, Трепп настроился
разговорить их, во-первых, в осознание, во-вторых, во внимание, а уж в-третьих, в
объятия ангельского восторга.
После получаса трогательных проповедей, расписывающих восторги поглощения
эля, и соответственного приобретения нескольких сотен приверженцев Алкана,
покровителя эля и пива, Брехли Трепп переключил свой милостионерский опыт на другие
темы. Вскоре уже насчитывалось несколько сотен обращенных в несгибаемую веру в то,
что спасения можно достичь посредством правильного использовании "Чистящей щетки и
тюбикового бальзама с кондиционером" сестры Офелии. Несколько дюжин душ
поклонялись земле, по которой можно было бы ходить обутыми в особые молитвенные
ботинки и облаченными в специальные монашеские одеяния дьякона Мудашкина.
Кроме того, Трепп уже прекрасно продвинулся с двузначными цифрами по
обращенным, верующим в выгоды, которых можно достичь в смысле обеспечения своего
райского проживания, если выплаты по закладным делать исключительно через казну его
преподобия Цента Рабанка. И истовый милостионер вовсе не был намерен на этом
останавливаться...
- Разве можете вы не почувствовать некую настойчивую щекотку на кончиках
ваших пальцев и... гм... когтей? - добавил Брехли Трепп, заметив несколько более
крупных и чешуйчатых обитателей Уадда, которые втайне навострили уши к его речам,
пока эти аборигены Уадда, погруженные до плеч в плотную мешанину тел, постепенно
прокладывали себе путь сквозь толпу. - Ощутите голую неполноту указательного пальца
и большого! Чего-то там определенно не хватает! Разве можете вы этого не
почувствовать?
Брехли Трепп поднял руки перед собой, согнул указательные пальцы, соединяя их с
большими и образуя пару колец, а остальные растопырил, точно пучки перьев. Затем он
молча ударил ладонями друг о друга. Для некоторых неверующих в толпе все это сильно
напомнило жалкую попытку кукольника из театра теней показать, как целуются два
деформированных попугая, зато для тех, кто был охвачен рвением, воспламенен
спасительными словами Треппа, это был совсем другой вид и звук. Верующие уже могли
слышать нежное позвякивание воображаемых пальцевых бубенцов веры, мерцающих при
каждом соударении, могли видеть вибрацию сияющих металлических дисков. Со
внезапной тоской они мучительно пожелали позвенеть собственной парой
"Цимбалических душеспасителен" Блинтона Клинта (доступных в аварийном, дорожном
и улучшенном вариантах).
- Или вы чувствуете, что ритмы спасения должны быть более мощными и
впечатляющими? - спросил Брехли Трепп, сгибая свои ладони так, как будто он хватал
ими два деревянных шара. Одну руку он оставил перед грудью, другую поднял над
головой и принялся топать пятками по подоконнику, одновременно выполняя неистовый
пируэт. - Аррай может стать вашим с "Чудесным миссионерским маракасом" папы
Робертокарлоса. Да, фламенко - ваш путь от огней боли и мук к изобильно-прибыльным
равнинам небес!
Трепп не на шутку увлекался. Слова текли безостановочно, необдуманно, но толпа
словно бы этого не замечала. Стук дьявольских копыт служил тому подтверждением, пока
девятифутовые монстры принимали позы мачо, отчаянно топали по земле и с диким
энтузиазмом хлопали лапами над своими рогами!
Обводя взглядом очарованную толпу, Брехли Трепп широко ухмылялся. Вот зачем
он был здесь. Именно за этим!
Когда Бубуш достал из контейнера последние уаддские кремневые пирожные
Ублейра, располагая их на подносе с капитально не характерной для него аккуратностью,
когтистая лапа вдруг схватила его за плечо и злобно развернула.
- Ты что, совсем спятил? - прорычал Ублейр сквозь плотно сжатые клыки. Нос
его торчал в дюйме от носа Бубуша. - Если кто-то об этом услышит...
- С дороги, пожалуйста! Я должен отдать эти пирожные... - начал Бубуш,
настойчиво, но не слишком энергично пытаясь проложить себе путь в главную часть
пещеры.
- Забудь про них! - гаркнул Ублейр, хлопая лапой по подносу с пирожными и
вздрагивая, когда одно из них отскочило от его копыта.
- Но я обещал им, что...
Ублейр колебался, закрыть ли ему уши от столь омерзительных речей - или
вколотить в голову Бубуша немного здравого смысла. Вместо этого он просто влепил ему
пощечину.
- Это было совсем не так мило, как ты думаешь, - надулся Бубуш, не проявляя ни
малейших признаков желания отомстить. - Сомневаюсь, что я это заслужил.
- Ну, тогда ты и вот это не заслужил, - прорычал Ублейр и хлестнул Бубуша по
другой чешуйчатой щеке, еще крепче.
- Ты совершенно прав. Я это не заслужил. Удержись, пожалуйста...
Ублейр пронзительно завопил, прижал ладони к ушам и плотно зажмурил глаза.
Итак, он снова это произнес. Это слово. Слово на букву "п".
Существовала масса слов на букву "п", которые можно было использовать, -
подлость, пакость, потрошение, паскудство, предательство и т. д. и т. п. Все это были
хорошие, славные слова, которые прекрасно ладили со всем беспричинно безжалостным.
Но "пожалуйста"?
Ублейр содрогнулся. Никогда в жизни он еще не слышал речей столь
отвратительных. И, словно одного этого было еще недостаточно, Бубуш произносил эти
речи таким тоном. Таким безвредным! Таким рассудительным! Таким пугающим!
Ублейр распахнул глаза, когда что-то вдруг коснулось его копыта. И в ужасе
уставился на то, как Бубуш ползает по полу, подбирая разбросанные пирожные и
аккуратно их вытирая.
Внезапно все это сделалось для Ублейра совсем невыносимым.
Его лапа метнулась сверху, крепко схватила Бубуша за горло и вытянула его в
вертикальное положение.
- Прекрати! - завопил Ублейр в дюйме от лица Бубуша.
- Но я...
- Да что такое с тобой стряслось? - бушевал Ублейр, бешено тряся Бубуша за
плечи и создавая любопытную мелодию из звучных пощечин. - Снова до моего лавового
мартини добрался, да? Или хитромудрый шлак курил? Какого дьявола ты его отпустил?
Просто не могу поверить, что ты и впрямь сдержал свое слово. Это так на тебя непохоже...
- Кого отпустил? Какое слово? - отплевывался Бубуш, пока его пульсирующие
красной краской щеки начинали оказывать действие на туманную неразбериху его мозга.
- Треппа! - гаркнул Ублейр.
- Но он по-прежнему там, к стулу привязан...
- В самом деле? А тебя не затруднит поставить на это пару-другую оболов? -
Ублейр пинком распахнул дверь, сунул в нее Бубуша и направил его озадаченный взор к
связке особой высокорастяжимой веревки, что окольцовывала подозрительно пустой
вращающийся стул. Тот самый стул, к которому должен был быть надежно привязан его
высокобесподобие Брехли Трепп.
Ряд из шести фигур радостно замахал Бубушу, и в этот самый миг кремень жуткого
осознания наконец-то ударил по нему. Что-то здесь совершенно определенно пошло не
так.
- Какая дьявольщина?..
- ...тебе тогда в голову пришла? - прорычал Ублейр, перебивая бубнящего Бубуша
и в презрительном отвращении бросая его на пол.
Бубуш сел на полу и уставился на приятеля, раскачиваясь взад-вперед точно какойто
обкуренный кришнаит, пытающийся передавать свои мантры на десятифутовой волне.
- В то время мне это показалось хорошей идеей, - захныкал он.
- Но сдержать свое слово? - Набоб буквально бурлил недоверчивым презрением.
- И ведь ты его еще за помощь поблагодарил!
- Я? Я это сделал? - Глаза Бубуша в ужасе расширились, когда он пополз по полу,
ухватил Ублейра за лодыжки и начал трогательно пресмыкаться. - А кто еще это видел?
Ты ведь об этой маленькой промашке никому не расскажешь, правда? Клянусь, начиная с
этого момента я стану по-настоящему безжалостным, сам увидишь. Вернусь в свое
обычное жуткое состояние, начну гнусные планы строить...
- Планы? Ты так это называешь? - осклабился Ублейр, пинком отшвыривая от
себя Бубуша. - На тот случай, если ты не заметил, - вон там, в моей личной пещере,
сидят шесть нелегальных иммигрантов. Они расположились в моих вращающихся креслах
и лопают мои кремневые пирожные. Тебе не трудно было бы просветить меня на тот счет,
каким именно образом с их помощью мы собираемся вставить фитиль Асаддаму? Он
разве что вдоволь посмеется, когда арестует нас за иммиграционные преступления и
соорудит свой собственный расчудесный план исправительных работ для нас обоих. Эх
ты бестолочь!
Поднявшись с пола, Бубуш помотал головой, отчаянно хлопая себя ладонью по
одному уху, словно он пытался вытряхнуть какие-то застрявшие кусочки из другого.
Частички внятности закувыркались в спутанной памяти демона, приземляясь на
дымящийся кремень понимания. Итак, он битых шесть часов допрашивал жителей
Аксолотля, требуя ответа, где хранятся противопехотные святыни. Он точно знал, что им
известно, где хранятся эти штуковины. Они совершенно определенно с ними обращались.
Следы были повсюду. Святынеискатель ясно это показывал.
Капелька сомнения все же просочилась сквозь его уверенность. "Святынеискатель?
- подумал Бубуш. - А не могло ли мое самопальное устройство просто напортачить?"
- Ты ведь этот матч просадил, верно? - с немалым злорадством оскалился Ублейр.
- Этот Трепп тебя вокруг пальца обвел. Он тебя за кретина держал. Кретин ты и есть! И
что ты собираешься теперь с ними делать? - Он дернул когтистым большим пальцем в
сторону двери и шести пленников в главной части пещеры.
Поражение и Ублейр обвиняюще смотрели Бубушу в лицо. Тогда он снова помотал
головой.
- Этого просто не может быть, - пробормотал затем демон, уставив щелки
багровых зрачков в никуда. - Он работал. Я сам видел...
- Нашу дверь в любую секунду могут ментагоны копытом лягнуть! Что ты
собираешься делать?
- Он точно должен был работать.
- Кто?
- Святынеискатель, - пожаловался Бубуш.
- В самом деле? - насмехался Ублейр, истекая сарказмом. - Так где же тогда всетаки
тайник с противопехотными святынями находится, а? При помощи той ерундовины
ты не зарегистрировал ничего, кроме шести нелегальных иммигрантов!
- Но Святынеискатель действительно работал! Он регистрировал святые волны, как
ему и полагалось! Иначе почему же он тогда так четко указал на Треппа и шесть других?..
Голос Бубуша оборвался, когда до него вдруг дошло. Как он мог быть так слеп? Так
горяч, чтобы доплестись до узловатых корней не того инфернального древа и с
энтузиазмом рявкать какую-то дурость?
Существовала одна-единственная причина, почему устройство, рассчитанное на
регистрацию святых волн, стало бы указывать на что-либо излучающее эти
фундаментальные частицы чистого теизма. Существовала только одна-единственная
причина, почему святынеискатель указал на шестерку пленников и на Треппа. Сердце
Бубуша почти замерло, когда понимание взорвалось у него в голове венком жгучих
хризантем.
Все они излучали святые волны.
Внезапно все обрело смысл. Эффект проповеди Брехли Треппа который побуждал
всех облачиться в подштанники; внезапное желание ослабить путы Треппа; и, наконец,
самое невероятное - верность своему слову и позволение Треппу уйти.
Бубуша аж затрясло. Ни одно из этих событий не могло бы произойти без
продолжительного воздействия излучения высоких доз теической радиации.
Бессознательно Бубуш принялся скрести свои лапы, словно пытаясь содрать оттуда
чистоту заразного верования, пока его разум пытался вспомнить одну чудовищную
мысль.
Он уже задумывался, пусть даже совсем ненадолго, почему шесть пленников были
зарегистрированы святынеискателем сквозь тысячи футов твердой скалы, а Брехли Трепп
всего лишь едва-едва заставлял указатели шевелиться. Однако у Бубуша не получалось
остановиться, чтобы хорошенько об этом задуматься.
До сих пор не получалось.
Зато теперь он точно знал.
Эти шесть пленников выдавали в тысячи раз больше святых волн, чем захваченный
ими первым Брехли Трепп. Они сияли подобно теическим маякам в пустыне неверия и
насмешки. А что выдает святые волны в тысячи раз более мощные, чем просто какое-то
его высокобесподобие?... Да боги же! Боги!
Бубуш жутко побледнел, закашлялся, после чего, все еще находясь под воздействием
высоких доз теической радиации, взглянул на Ублейра и открыл рот.
- Э-э... насчет этих нелегальных иммигрантов... Есть одна вещь, которую я
действительно должен тебе сообщить...
Если бы какой-то демон стоял за дверью пещеры демона Кирпича и прислушивался,
он услышал бы звон от почти непрерывного грохота молотком по металлу. Возможно, он
был бы сильно озадачен этими доселе неслыханными здесь звуками честной тяжелой
работы и промышленного производства. А возможно, и нет. Если бы этот демон не
присутствовал на последней спонтанной проповеди его высокобесподобия Брехли Треппа,
он бы наверняка не понял, что двигало Кирпичом, когда тот вел себя в столь
лихорадочной и увлеченной манере.
Сказать по правде, сам Кирпич тоже не имел даже самого туманного представления,
что именно его в эту работу втянуло. Никакой перемены он не заметил. Для любого
психологического самоанализа бывший вор был слишком занят. Самоанализ мог
подождать. А прямо сейчас он был отчаянно занят... просто отчаянно.
С тех самых пор, как Кирпич оказался втянут в конкретную обширную толпу,
позвякивая там содержимым карманов и кошельков обитателей Уадда как самый
первоклассный вор, каким он до той поры и являлся, все пошло как-то совсем не так. Едва
лишь Кирпич успел с успехом избавить с полдюжины дьяволов от тягости
транспортировки ими туго набитых кошельков, как его внимание, словно от удара
багряной молнии перед огненной бурей, было целиком захвачено словами того хмыря в
сутане на балконе страхоскреба. Мгновения спустя когти Кирпича неудержимо
защекотало, и он оказался на крючке, охваченный неудержимым стремлением
поучаствовать в небольшой работе по металлу.
В уединении своей пещеры в самых недрах Шанкера, деловой части Мортрополиса,
Кирпич возбужденно хихикал себе под нос, выхватывая из небольшого мешочка
крошечный диск и кладя его на выпуклый камень. Мгновение спустя бывший вор уже
схватил свой верный молоток и принялся лихорадочно колошматить по монетке
достоинством в один обол, аккуратно ее расширяя, распространяя ее мягкую податливость
по выпуклому камню. Заветный план был у Кирпича перед глазами. Каждую секунду он
сравнивал непосредственно наблюдаемое с тем, что он отчаянно жаждал увидеть,
очерчивая и подправляя. В ушах у Кирпича звенел до боли желанный тон, и каждый удар
молотка утешал страдания, пока лязг ударов сглаживался, приближаясь к единственно
верной звенящей ноте изящного совершенства.
И когда через три часа работа по металлу была закончена, Кирпич дополнил
крошечный металлический колпачок отрезком особо прочной нитки с узлом на конце,
пропущенным через дырку на самом верху колпачка.
В предвкушении ухмыляясь, Кирпич сжал нитку между большим и указательным
когтями, а остальные растопырил в манере кукольника из театра теней, неумело
изображающего какаду. То же самое он проделал с другой своей лапой. Дрожа на грани
просветления, Кирпич ударил друг о дружку две идеальные копии "Цимбалических
душеспасителен" Блинтона Клинта и порадовался чистой, переливчатой ноте, которую он
из них извлек.
И в этот самый момент Кирпич забросил все мысли о воровстве и начисто забыл
свою страсть к грабежу, пока его дьявольское сердце переполнялось безграничным
счастьем просветления. Затем он встал и направился к двери.
Только в самый последний момент Кирпич остановился и обернул свои рога яркооранжевой
наволочкой. Он понятия не имел, зачем это сделал. Просто так казалось
правильнее.
И наконец, радостно ударяя в свои бубенцы, Кирпич вышел на улицы Шанкера,
готовый распространять звонкую истину среди всех, кто стал бы к ней прислушиваться.
В "Манне Амброзии" настало время ленча, уровень шума, число занятых мест, а
также содержание нектара в крови большинства божеств неуклонно росли. Неуклонно и
стремительно.
Ангельские официантки уже лихорадочно сновали туда-сюда, подавая кушанья -
выхватывали их со священной тележки с подогревом и подносили к истекающим слюной
ртам низших божеств.
Каждый день происходило одно и то же. Компании богов стекались к "Манне
Амброзии", со случайно-хаотической небрежностью подкатывая на подушках своих
серебристых облаков. И как ни странно, каждый день все прибывали в одно и то же место.
Как именно им это удавалось, никто из божеств не знал. И, откровенно говоря, никого это
не заботило.
Все, что по-настоящему имело значение во время ленча, так это наполнение своих
желудков и радостное поглощение лучшего спиртного, какое Огдам или Алкан имели им
предложить, а также заблаговременная подготовка к славной дневной закуске. Во всем
этом имелся только один недостаток. Все должны были дожидаться, пока весь Верхний
Стол рассядется, прежде чем реально начинали поглощаться какие-либо блюда.
Утверждалось, что такова традиция. Однако многие божества за низшими столами
втайне подозревали, что это всего лишь довольно позорный способ "Священной семерки"
покрасоваться, пока эти избранные самодовольно вышагивали к своим местам за
накрытым свежей скатертью столом.
К тому же Семерку обслуживали после всех остальных. Опять же якобы в рамках
традиции. На самом же деле это имело какое-то отношение к подаче самого лучшего
последним.
И точно так же все происходило в этот ничем не примечательный день, после того
как все ненавязчиво были разведены по своим столам Мэтром д'Отелем - божеством,
ответственным за организацию рассаживания. "Священная семерка" подобрала свои тоги,
благосклонно ухмыльнулась низшим коллегам и аккуратно засунула в кресла
божественные задницы.
Секунды спустя священная тележка с подогревом уже была выкачена куда следует
парой задыхающихся ангельских официанток, и благословенный аррайский хлеб начали
раскладывать по тарелкам в излюбленном божествами виде. Естественно, в виде пиццы.
"Но что-то здесь сегодня не так, - думал Мэтр д'Отель, сидя за задним столиком и
украдкой пересчитывая головы. - Что-то не складывается".
Схрон, верховный ответственный за аппетитные припасы, безоблачно улыбнулся,
закатал рукава и приготовился произнести древнюю традиционную мантру
благословения: "Бери ложку, бери хлеб, принимайся за обед!"
Именно так он бы и сделал, но как только он уже собрался произнести последнее
слово и взять первый кусочек хлеба, уголок его глаза вдруг заприметил шесть
нерозданных пицц, оставшихся на священной тележке с подогревом.
- Что они там делают? - тут же проревел Схрон. - Кто не получил своей пиццы?
Общеизвестный факт состоял в том, что каждый день выпекалось точное число
отдельных порций, таким образом снижая до минимума объем отходов и предоставляя
повару больше свободного времени.
Это была собственноручно изобретенная система, которой Люкс, божество,
ответственное за то, чтобы все, что раздражало и досаждало, этого не делало, вполне
справедливо гордился.
- Кто не получил своей пиццы? - сердито повторил Схрон.
Отказ от трапезы без веской на то причины воспринимался как великое оскорбление
теми, кто решал по поводу меню, а поскольку это в первую очередь делал именно Схрон,
оскорбление соответственно адресовалось ему.
- Ну так кто?
Ангельские официантки пожали плечами, шурша своими крыльями в пернатом
смущении. Все остальные просто нервно ерзали в креслах и с тоской смотрели на стол
перед собой.
Точнее - все, кроме Мэтра д'Отеля. Последний упирался взглядом в голое
деревянное сиденье невдалеке от себя, где должна была находиться чья-то божественная
задница, и ежился. Внезапно он понял, почему у него создалось ощущение, как будто чтото
сегодня не так. Кое-что и впрямь не складывалось. Имела место недостача божеств.
Паника охватила Мэтра д'Отеля, когда он увидел, как именно последствия подобных
событий простираются дальше в вечность. Одна лишняя пицца! Несколько бокалов вина
или кружек эля, оставшиеся в бутылках невыпитыми! Невостребованный пудинг!
Проблемы с отходами становились просто бесконечными. И даже хуже того... Данный
стол теперь был разбалансирован, лишен нужного равновесия. Разговор не мог потечь
гладко. Этому разговору пришлось бы перепрыгивать через провал, а два разделенных
этим провалом божества почувствовали бы себя голыми, незащищенными... ах, это была
откровенная катастрофа! И все это подпадало под его, Мэтра д'Отеля, ответственность.
- Ну же, назовитесь! - взвыл Схро
...Закладка в соц.сетях
