Жанр: Научная фантастика
Темное крыло
... и испуская сияние.
- Моя жизнь принадлежит тебе, эсХу'ур, - сказал зор, склоняясь в глубоком
поклоне. Его поникшие крылья словно плащ окутывали его согбенную фигуру.
Когда Сергей вошел в кают-компанию "Ланкастера", там уже были голограммы двух
его подчиненных. Словно встретив его на борту своих кораблей, два капитана поднялись со
своих мест и не садились до тех пор, пока он не занял свое кресло во главе стола.
Оба капитана - Юрий Окоме с "Икегая" и Шэрон Мак-Эван с "Сан-Мартина" -
выглядели утомленными и не вполне здоровыми, хотя ни за что не признались бы в этом.
Пока главная группировка флота проводила операцию у А'анену, "Икегай" и "Сан-Мартин" в
сопровождении нескольких малых звездолетов были направлены в оставшиеся без
прикрытия ближайшие миры зоров. Торрихос уже изучил рапорты капитанов и знал об их
успехах и их неудаче, но теперь ему надо было поговорить с ними лично.
- Я знаю, что вы только что прибыли в Систему, и поэтому вдвойне признателен вам
за столь оперативный отклик на мою просьбу встретиться, - начал Сергей. - Я получил
ваши рапорты, но мне хотелось бы, чтобы вы лично прокомментировали некоторые
важнейшие моменты вашего рейда.
Мак-Эван и Окоме обменялись взглядами, словно каждый из них не хотел говорить
первым. В конце концов Окоме откашлялся и положил руки на стол ладонями вниз.
- Нашей группировке было приказано совершить рейд по трем звездным системам на
расстоянии двухдневного прыжка от А'анену. Во всех случаях нам предстояло иметь дело с
ослабленной обороной противника, у которого, по нашим сведениям, не было кораблей,
способных совершать космические прыжки. Нашей задачей было предложить
обороняющимся сдаться и в случае отрицательного ответа подавить их сопротивление.
В каждой системе численность противника не превышала той, на которую мы
рассчитывали. От трех до пяти звездолетов малого радиуса действия, небольшое количество
базирующихся на них истребителей и не слишком мощные стационарные оборонительные
системы. Во всех случаях мы предложили противнику сдаться - и получили отказ.
Однако тактика зоров оказалась иной, чем мы предполагали. Мы ожидали, что они
будут драться даже зубами и когтями, - на покрытом шрамами лице Окоме изобразилось
некое подобие улыбки, хотя смысл его слов не особенно располагал к юмору, - что они
будут уничтожать свое оружие и корабли, идти на таран, - лишь бы все это не было
захвачено нами. Но они действовали иначе.
- Они покорно позволяли нам убивать их! - не удержавшись, вступила в разговор
Шэрон Мак-Эван. На ее лице появилось выражение то ли гнева, то ли разочарования. Сергей
не мог точно сказать, что же это такое, но видел, как трудно ей подобрать нужные слова.
- Уточните, пожалуйста, - попросил Сергей.
- Они не открывали по нам огонь. Они не сдавались, не пытались спастись бегством,
словно заранее планировали свою смерть, а наше появление предоставило им подходящую
возможность для этого.
- Ты согласен с этим, Юрий?
- Коммодор, - Окоме откинулся на спинку кресла и крепко взялся за подлокотники.
Его левая бровь слегка, словно сама по себе, приподнялась, - как вы, наверное, знаете, в
свое время я подготовил доклад о тактике действия корабля с поврежденным защитным
полем.
- Сейчас это одна из обязательных тем при подготовке боевых офицеров, Юрий.
Продолжай.
- Так точно, сэр, - выражение лица Окоме стало более спокойным. - Когда время
для принятия решения ограничено, у капитана звездолета с поврежденным защитным полем
есть только один выход, обеспечивающий позитивный результат в пятидесяти процентах
случаев: резкая смена курса. Анализ показал, что неожиданный маневр зачастую способен
настолько изменить геометрию защитного поля, что оно вновь будет рассеивать энергию
вражеских залпов.
Так вот, во время нашей операции, по крайней мере в двух случаях, корабли противника
совершали резкий маневр, чтобы добиться прямо противоположной цели. Вместо того чтобы
менять курс для рассеивания энергии нашего огня, корабли зоров делали это для усиления
поражающего воздействия - что и приводило к неизбежному результату. Я сделал
схематичное изображение этих случаев.
На поверхности стола появились значки, воспроизводившие записи в судовом журнале.
- Во время нашего возвращения после рейда я внимательно проанализировал записи в
судовом журнале и нашел еще три или даже четыре случая таких самоубийственных
маневров, которые по каким-то причинам не увенчались успехом.
Согласен ли я с капитаном Мак-Эван? Да, сэр, безусловно, согласен. Я давненько
сражаюсь с зорами и всегда анализирую их действия, но то, с чем я столкнулся за последние
несколько дней, не имеет аналогий.
- Несколько поколений моих предков были военными, - после короткой паузы
сказала Шэрон Мак-Эван. - Но на их памяти никогда не было ничего подобного. За
шестьдесят лет войны с зорами мы не сталкивались с таким поведением противника.
- Это не дает мне покоя, поскольку непонятно, что за цель этим преследуется, -
Окоме недоуменно пожал плечами. - Ведь, если угодно, эту войну можно рассматривать как
огромную настольную игру высокой степени сложности. Если вы занимаете определенное
положение или размещаете свои фигуры в определенном порядке, это влияет на весь ход
игры. Иногда надо пожертвовать своей фигурой, чтобы заманить вражеские фигуры в
ловушку или отвлечь их от важной для вас позиции.
Окоме подался вперед, взгляд стал жестким, брови насупились, его лицо напоминало
некую мрачную маску.
- Предположить, что зоры будут жертвовать свои фигуры, это в порядке вещей. Разве
они никогда не поступали так раньше? Разве они не пытались сделать то же самое у А'анену?
Их попытка взорвать свою орбитальную базу имела вполне конкретную цель: уничтожить
нашу десантную группировку, без которой мы не сможем высадиться на их планеты. Но вот
теперь, после А'анену, мы увидели, как в трех боях кряду корабли зоров сами подставляются
под наши орудия, словно животное из стада, которое покорно ожидает гибели от клыков
хищника. Я разделяю беспокойство коллеги, - Окоме кивком головы указал на Мак-Эван,
- для которой эти события не вяжутся ни с какими представлениями о военной тактике. Я
тоже обеспокоен этим, просто потому что не могу здесь ничего понять.
Мак-Эван была готова столь же эмоционально высказаться по тому же поводу, но
Сергей опередил ее.
- Позвольте мне задать один вопрос. Вы считаете, они хотели, чтобы их уничтожили,
тогда почему они попросту не сдались вам?
- Я думаю, что для них это не одно и то же, - теперь уже Мак-Эван бросила суровый
взгляд на своего командира. - Капитуляция и самоубийство - разные вещи. Если бы они
капитулировали - если бы они могли капитулировать - они, конечно, могли рассчитывать
на пощаду с нашей стороны. И мы бы именно так и поступили.
- Ну и что?
- А то, что им сохранили бы жизнь. Получается так, что они хотели умереть, что для
них это было предпочтительнее, чем капитуляция. Но, черт возьми, почему они решили
сделать это без боя?
- Вы думаете, если бы они сопротивлялись, вам было бы намного труднее разделаться
с ними? Или намного труднее уничтожить их гнезда на планетах?
- Простите, коммодор! - возразила Мак-Эван, в чьих глазах сверкнула ярость. -
Может быть, вы считаете, что я не справилась с возложенной на меня задачей?
- Нет. Вы неправильно поняли мои слова, Шэрон, - Сергей сделал глубокий вдох. -
Я предлагаю... Я склоняюсь к точке зрения вашего друга Юрия. Я немало знаю о клане МакЭванов,
о принце Чарли и так далее, но еще больше я слышал о Звезде Андерсона, Борене, о
спасении "Боливара" и о том, как вы заработали свой Белый Крест. Войны с зорами
насыпали немало романтического зерна на мельницу легенд - того самого зерна, которое
так хорошо подпитывает вашу семейную традицию. Но повторю то, что я уже говорил после
Л'альЧан: я не собираюсь давать вам медали за то, что вы делаете. Все это имеет мало общего
с героизмом, драмой или легендой.
Все это больше похоже на разрушение. Жестокое, беспощадное, но - по крайней мере,
так считает адмирал Марэ - необходимое. Это все, к чему сводится данная война.
Сергей отвел глаза в сторону; ему не хотелось видеть выражение лица Шэрон МакЭван,
которая едва ли с восторгом восприняла его слова.
- У коммодора есть еще вопросы? - помолчав, тихо спросила Мак-Эван с едва
сдерживаемой, как показалось Сергею, злостью в голосе.
- Пожалуй, нет. Спасибо, что нашли время поговорить со мной. Вы свободны.
Сергей подождал, пока обе голограммы окончательно исчезли. Перед тем, как
голограмма Окоме растворилась в воздухе, на лице капитана "Икегая" появилось
озадаченная мина. Сергей вспомнил, что такие лица ему приходилось видеть во время своих
занятий в Академии, когда курсант пытался через решение сложной задачи найти путь к еще
более сложной и горькой истине.
Даже после того как видимый образ исчез, остался какой-то незримый намек на улыбку,
что-то вроде вежливой усмешки: "По крайней мере правда приоткрылась, - говорила она.
- Теперь ты понимаешь это".
По мере того как момент отбытия с А'анену приближался, по кораблю
распространялось настроение нетерпеливого ожидания. В глубине души Сергей не мог не
признаться себе, что значимость предстоящих событий не слишком волновала людей. Повидимому,
намного сильнее их волновали мысли о тех разрушениях, которые должны были
произойти, и о предполагаемых объектах этих разрушений, из-за чего все и стремились к
скорейшим действиям. Казалось, что все больше и больше офицеров и других членов
команды попадали под влияние идей книги Марэ. Однажды, войдя в офицерскую каюткомпанию,
Сергей увидел на доске объявлений лист бумаги.
Это был перепечатанный отрывок из "Абсолютной победы":
"На протяжении всей истории одной из фундаментальных проблем человечества была
его неспособность - или нежелание - установить границы применения насилия.
Существует печальное заблуждение, что человечество должно быть выше чувства
ненависти и что индивидуумам, равно как и их объединениям, лучше подавлять это чувство,
чем найти ему разумное применение. Но насилие стало частью человеческой жизни еще в те
времена, когда люди не могли фиксировать свою историю.
Теперь мы неизбежно должны признать этот факт. Мы не можем отгородиться от него
стеной или спрятать его в чулан. Вместо этого мы обязаны использовать его для достижения
великой и благой цели: уничтожить врагов нашей расы и тем самым гарантировать наше
дальнейшее выживание".
У Сергея возникло желание разорвать этот листок, а потом, устроив допрос всем
офицерам корабля, разузнать, кто прикрепил его сюда. Эта самодельная листовка оскорбляла
его. И все-таки, уже протянув руку к доске, он не стал делать этого. Ведь вот уже пятнадцать
лет он сам делал то, к чему призывал Марэ: ненавидел зоров, платя им сполна за их
ненависть к землянам. Теперь человечество вплотную приблизилось к моменту, когда
ненавидящие его силы канут в прошлое, и этот момент станет одновременно кульминацией
его карьеры, нравится ему это или нет.
Не в силах произнести ни слова, он оставил листок на месте и, резко повернувшись,
вышел из кают-компании, стараясь переключить мысли на что-нибудь другое.
ГЛАВА 13
История действительно пишется победителями. Некоторые историки даже признают,
что таких понятий, как "объективный взгляд" или "объективный наблюдатель", не
существует. Как они считают, это предопределено самой природой человека. Точно так же
крайне субъективными понятиями являются добро и зло, и чем ближе наблюдатель к
событию, тем труднее отделить особенности его восприятия от абсолютных истин. Более
того, нельзя определенно утверждать, что последние вообще существуют.
Ихиро Канео. Огнем и мечом: история конфликта между человечеством и зорами.
"Глисон Паблишинг", Адрианополь, 2310
Для человечества, слишком поздно понявшего, что происходит на расстоянии сотен
световых лет, Марэ превратился в злодея, безумца, способного совершить чудовищный акт
разрушения, ответственность за который придется разделить всем представителям его расы.
Удержать адмирала и пошедший за ним флот от завершения этого акта было уже нельзя,
точно так же, как нельзя было помешать ему впоследствии делать то, что он захочет.
Император и правительство утратили всякую возможность контролировать его.
Он стал злодеем, потому что на словах он преследовал благие цели. Он стал злодеем,
потому что он выигрывал битвы. Именно то, что ему все удавалось, стало вызывать
неприязнь. Имя Марэ, которое в течение нескольких недель превозносила вся пресса
Солнечной Империи, теперь было заклеймено позором в редакционных статьях и речах демагогов.
Как бы то ни было, когда все приготовления были завершены, флот смог покинуть
А'анену, оставив у себя в тылу "нейтрализованные" миры зоров на ближней к Солнечной
Системе стороне Разлома Антареса. Целью похода была не звездная система Зор'а, но некий
район в дальнем космосе, расположенный где-то в пустынной части самого Разлома - там,
откуда пришли корабли, напавшие на Пер-гам. В то время, как в самой Империи
политическая температура приближалась к точке кипения, флот ринулся в новый
космический прыжок, готовый встретить свою судьбу.
Услышав звонок в дверь кабинета, Сергей поднял голову от рабочих записей.
- Войдите.
В кабинет вошел Стоун. Судя по его взгляду, он был весьма раздражен, через секунду
это почувствовалось и в его голосе.
- Я только что узнал о Бойде, сержанте морпехов. Почему меня не проинформировали
о том, что с ним произошло?
Сергей некоторое время молчал, меряя адмиральского адъютанта взглядом.
- Вы продолжаете удивлять меня, Стоун, - наконец, негромко сказал он. -
Насколько я знаю, вы, штабные вояки, очень пунктуальны по части приветствий и формы
обращения. Хочу напомнить вам, что я старше вас и по званию, и по должности.
- Хорошо, сэр, - с презрительной усмешкой произнес Стоун. - Но если коммодор
позволит, я все-таки хотел бы знать, почему информация о происшествии с сержантом
Бойдом намеренно утаивалась от меня.
Сергей откинулся на спинку кресла, вновь не торопясь с ответом.
- Я не думал, что вы проявляете такой интерес к морской пехоте.
- Черт побери, это не обычный морпех! - возразил Стоун. Сергею еще не
приходилось видеть его во взбешенном состоянии. Костлявое тело адъютанта нависло над
письменным столом Торрихоса, а его руки оперлись о край столешницы. - Если вы и впредь
будете мешать мне...
Сергей так быстро поднялся из-за стола, что Стоун, моментально выпрямившийся,
невольно отступил назад. Торрихос был, по крайней мере, на двадцать сантиметров выше и
килограммов на двадцать тяжелее своего оппонента, а охватившая его ярость заставила
забыть про все опасения, которые прежде вызывал у него адъютант адмирала.
- Это не императорский дворец, - сказал наконец Сергей. - Это флагман
Имперского флота "Ланкастер". Я - капитан этого корабля, кроме того, я имею ранг
коммодора и подчиняюсь только приказам адмирала флота. Последние несколько месяцев,
когда вы постоянно находились у меня за спиной, я был вынужден терпеть ваши насмешки,
оскорбления и даже угрозы. Но с меня довольно, капитан. Вы поняли? Довольно!
- Ваш долг... - начал Стоун, но было уже ясно, что он потерял инициативу, и Сергей
поспешил воспользоваться этим.
- Вы хотите знать о Бойде? Хорошо. Я перевел его, так же как и пленного зора, на
"Ланкастер", чтобы они находились поближе к адмиралу и могли общаться друг с другом.
Выяснилось, что Бойд понимает язык зоров, и я решил, что для получения информации,
которая интересует адмирала, ему надо поближе познакомиться с пленником.
Мои приказы в отношении Бойда ни для кого не были секретом. Точно так же я не
запрещал вам доступ к пленному зору, в том числе и тогда, когда его посещшт Бойд.
Адмирал Марэ был уведомлен обо всем этом в моем официальном рапорте. Мне кажется,
именно из него вам и стало все известно. Черт возьми, что вы еще хотите от меня?
Стоун оставил этот вопрос без ответа, но его глаза кипели злобой.
- Вы тратите очень много сил на то, чтобы подвергнуть сомнению мою
приверженность делу разгрома зоров, - продолжил Сергей. - Занимаясь этим, вы не
перестаете вливать яд в ухо адмиралу. Но судьба уже навсегда связала меня с адмиралом
Марэ. Если я когда-нибудь вернусь в Империю, мне не избежать военного суда. Это вполне
устраивает адмирала. Но если это не устраивает вас, то, черт возьми, я вам не завидую!
Я направил адмиралу свой рапорт по этому вопросу, а рапорты моих подчиненных и
записи из судового журнала есть в файле, с которым вы можете ознакомиться. Если у вас есть
еще какие-то вопросы и вы способны задать их в цивилизованной форме, я отвечу на них.
Если нет, то убирайтесь вон из моего кабинета!
Стоун размышлял над словами Сергея на какую-то долю секунды дольше, чем это было
положено по военному этикету. Затем он, по-прежнему излучая ненависть, отдал честь и
вышел из кабинета.
Сергей несколько секунд неподвижно стоял возле своего стола, чувствуя
необыкновенную легкость от спада нервного напряжения.
- Прошу прощения, что отнимаю у вас время, милорд.
- Бросьте, коммодор! - Адмирал отложил в сторону свой электронный блокнот и
указал рукой на пару удобных кресел, стоявших напротив друг друга в углу его апартаментов.
Сергей проследовал за Марэ и сел в одно из них. Адмирал занял другое, а затем
отдал приказ:
- Прошу заблокировать помещение. Адмирал Айвен Марэ.
- Принято.
- Теперь, Торрихос, рассказывайте, с чем вы пришли?
- У меня... довольно деликатный вопрос, который я хотел бы обсудить с вами, сэр. У
меня только что возникли разногласия с... Нет, наверное, надо начать по-другому. Милорд, я
был бы признателен, если бы вы немного рассказали мне о своем адъютанте, капитане
Стоуне.
- Стоуне? - Марэ недоуменно взглянул на своего коммодора, но - нет, Сергей не
заметил в этом взгляде обиды или подозрительности. - Это занятный парнишка, очень
толковый, с феноменальной памятью. Он весьма любознателен и готов день и ночь работать,
чтобы информировать меня обо всем, что происходит на флоте.
- Информировать, сэр? Это его обязанность - информировать вас?
- Да, кроме всего прочего.
- А эта обязанность предполагает взламывание секретных компьютерных систем
корабля, подслушивание частных разговоров и угрозы вышестоящим офицерам?
- Простите? - Марэ подался вперед.
- У меня есть доказательства, что капитан Стоун занимался всем этим, сэр. Кто-то
пытался проникнуть в бортовые компьютерные системы "Бискейна", "Гагарина",
"Ланкастера", а возможно, и других кораблей, и у нас есть серьезные основания подозревать,
что этот кто-то - капитан Стоун. Подслушивались частные разговоры между офицерами, а
затем эти офицеры получали порочащие их достоинство послания от Стоуна, в которых
ставилась под сомнение их репутация. По крайней мере, четырем офицерам угрожали
смертью.
Марэ сохранил молчание. Сергей не считал себя выдающимся психологом, но
выражение лица адмирала яснее ясного говорило о том, что он впервые слышит об этом.
- Мне также угрожали, сэр, - тихо добавил Сергей.
"Мне также угрожали, сэр".
"Этот ублюдок, - Стоун откинулся на спинку кресла, - пришел поплакаться
адмиралу. Но это ему даром не пройдет!"
Он начал прикидывать возможные варианты своих действий, которые мало-помалу,
один за другим возникали в его голове, после чего его хмурая мина сменилась неприятной
угрожающей улыбкой.
- Уверяю вас, коммодор, я никогда не приказывал ему делать что-либо подобное, -
Марэ выглядел подавленным и озадаченным. Сергей не знал, какой эффект произведут его
слова; кроме того, он не исключал возможности, что Стоун действовал по указанию
адмирала, и поэтому, начиная этот разговор, он шел на немалый риск.
За все время службы в Космическом флоте Торрихосу не приходилось вращаться в
такой среде, где он не доверял бы своему вышестоящему офицеру. Теперь, на корабле,
совершенно изолированном от всего мира, в преддверии жесткой схватки с зорами, а затем,
вероятно, военного суда, Сергей понял, что у него нет другого выбора, кроме как доверять
адмиралу.
- Я не сомневаюсь в этом, милорд. Более того, я уверен, что в большинстве случаев
вы вообще ничего не знали о действиях Стоуна. Но, используя преимущества своей
должности, он действовал от вашего имени.
- И все-таки, почему вы решили сейчас обратиться ко мне?
- Сэр, я по натуре не карьерист. Меня интересует только одно: привести эту войну к
достойному завершению, для чего употреблю все мои знания и способности. Именно
поэтому я и решил положить конец бесцеремонным выходкам, оскорблениям и даже угрозам
Стоуна. Раз и навсегда.
"Раз и навсегда".
Стоун встал и подошел к полке, встроенной в стену его каюты. Оттуда он достал
обычный с виду электронный блокнот и положил правую руку на расположенную с обратной
стороны клавиатуру. Раздался резкий щелчок, и прибор стал странным образом
раскрываться, словно его выворачивали наизнанку. В результате этой трансформации сверху
оказалось что-то вроде голографического дисплея, на котором отобразилась трехмерная
схема "Ланкастера" со всеми его отсеками и палубами. Некоторые части корабля были
выделены особой световой индикацией в виде мерцающих красных, голубых или желтых
точек.
Настроив прибор, Стоун установил курсор на одной из точек, мерцавших на
схематичном изображении апартаментов адмирала Марэ.
При этом он не удержался от зловещей улыбки, которая наверняка заставила бы
вздрогнуть любого, кто наблюдал за ним. Но в данный момент здесь едва ли мог кто-то
оказаться.
- Милорд, я не делал никакого секрета из событий, произошедших на орбитальной
базе А'анену. Случай с сержантом Бойдом встревожил меня, но вместе с тем и заинтересовал,
и я включил рассказ об этом происшествии в свой рапорт. Для вашего удобства и сержант, и
пленный зор были доставлены на "Ланкастер", но я не намерен использовать их для каких-то
своих целей.
Примерно полчаса тому назад в мой кабинет пришел Стоун и в открытую обвинил меня
в том, что я ему мешаю. Не вам, сэр - ему! Боюсь, что для меня это было последней каплей.
Я выпроводил его из кабинета и решил доложить вам обо всех его кознях. Я уверен, что вы
отнесетесь к этому должным образом.
Марэ внимательно взглянул на Сергея.
- Вы хотели бы выдвинуть официальные обвинения против капитана Стоуна?
- Я бы не возражал против этого, сэр. Но для меня официальное разбирательство -
не самоцель. На самом деле, я готов воздержаться от него ради сохранения единства в наших
рядах - тем более если вы захотите этого. Все, что мне нужно, - это покончить с кознями
Стоуна. Я не намерен больше терпеть нарушений субординации с его стороны,
нечистоплотных делишек или угроз. При первом же повторении чего-либо подобного я
отправлю его в карцер, если нужно - то и в наручниках, до самого окончания войны.
"... до самого окончания войны".
- Вздумал угрожать мне! - воскликнул Стоун в пустоту. Он снова настроил прибор,
сфокусировав его еще точнее на мерцающей точке. На дисплее показались силуэты двух
человек, судя по всему, разговаривавших друг с другом. Стоун дотронулся до кнопки на
передней панели прибора...
Неожиданно комнату залил яркий свет. Он состоял из ярких полос всех цветов спектра:
красного, оранжевого, желтого, зеленого, голубого, синего, фиолетового, однако трудно было
сказать, где кончается одна полоса и начинается другая. Чтобы увидеть что-то через этот
световой поток - собственные руки, мебель, прибор, - Стоуну пришлось сильно
прищурить глаза.
- Нет, черт возьми, - наконец выдавил он. - Мне надо
- Прекратить! - раздался в каюте чей-то бесплотный голос. По мере того, как эти
слова эхом отражались от стен, зеленая полоса светилась ярче других.
- Но мне надо избавиться от Торрихоса! - закончил фразу Стоун. - Марэ нуждается
во мне, а Торрихос этому мешает.
- Нет, - яркой вспышкой ответила красная полоса. - Мы не желаем, чтобы это
произошло.
- Мы не позволим этому произойти, - подтвердила синяя полоса.
- Мы решили это предотвратить, - заключила фиолетовая полоса.
- Тебе настало время уйти, - после короткой паузы заявила зеленая полоса. Блокноттрансформер
начал ярко светиться, а потом исчез из рук Стоуна. - У тебя будут другие
возможности.
- Но... - запротестовал было Стоун.
- Тебе настало время уйти, - повторила зеленая полоса.
Заполнявшие комнату полосы стали сужаться, пока не образовали дорожку примерно в
метр шириной, начинавшуюся возле ног Стоуна. Очертания каюты стали расплываться и
меркнуть, по обе стороны дорожки стала сгущаться темнота, в то время как сам радужный
трап продлился куда-то в бесконечность.
Стоун пошел по нему, не говоря ни слова и не оглядываясь. Вскоре и каюта, и весь
корабль бесследно исчезли.
- Справедливости ради, Торрихос, я бы все же выдвинул официальные обвинения
против своего адъютанта. Вы должны будете подкрепить свои обвинения вещественными
доказательствами, а Стоуну я предоставлю право на защиту.
- Я и рассчитываю на ваше стремление к справедливости, сэр. Я...
Его слова были прерваны сигналом, имитирующим свисток боцманской дудки.
- Вахтенный офицер вызывает капитана!
- Вы позволите, сэр? - спросил Торрихос. Марэ утвердительно кивнул.
- Торрихос слушает.
- Капитан, докладывает Фордис. Извините, что беспокою вас, но только что мы
зафиксировали необычный выброс энергии где-то в районе офицерских кают. Я уже
распорядилась произвести подробное расследование.
- Что за выброс энергии? Какой-то взрыв?
- Нет, сэр. Это вообще не похоже ни на что, с чем мне приходилось сталкиваться. По
тревоге подняты командир Уэллс и научно-исследовательская служба, но пока они тоже
теряются в догадках.
- Где это конкретно произошло?
- Секунду, сейчас уточню, сэр. - Фордис обратилась к кому-то на капитанском
мостике за дополнительной информацией. - В каюте капитана Стоуна, сэр.
Сергей посмотрел на Марэ. Оба, словно по команде, поднялись с кресел.
- Я иду
...Закладка в соц.сетях
