Жанр: Научная фантастика
Рассказы
...мочуще заговорила она - Он вот придет, а я...
- А вас не беспокоило, почему его до сих пор нет дома? Неужели
вам все равно, что с вашим сыном?
Лицо у женщины сморщилось, и слезы потекли сильнее.
- Как же все равно-то!- воскликнула она неожиданно тонким голосом.-
Это же сыночек мой, я же его люблю, сыночка моего. Как же вы
такое говорите! Ведь он же у меня один, сыночек-то...
Журка растерянно оглянулся на маму. В ее глазах-очень больших и
слишком блестящих - встревоженно мигали два крошечных цветных экранчика.
Мама сжала спинку стула и тихо сказала:
- Ну что же это... Разве можно показывать такое? Ведь она же
мать... А если мальчик увидит? А что ему завтра скажут в школе?
Журка опять взглянул на экран и болезненно зажмурился - от мучительной
неловкости и ощущения вины. У людей беда, а он смотрит по
цветному телевизору, как кино.
"Переключите!"- хотел сказать он, но в горле нехорошо защекотало.
Он открыл глаза и увидел на экране снова коридор со скамейками.
По нему два человека с красными повязками вели высокого мужчину без
шапки. Под лампочками блестяще отливали седые прядки. Мужчина резко
дернул плечом, освободил из пальцев дружинника локоть и зло сказал:
- Не держи, я на ногах крепко стою. Вы еще ответите...
Что-то громко и возмущенно разъяснял голос дамы, ведущей передачу.
Журка не понимал ни слова. Он закусил губу и беспомощно стиснул
кулаки.
- Господи...- шепотом сказала мама. Журка понял, что она смотрит
на него отчаянными глазами. Она тоже узнала.
Человек без шапки был Иринкин отец.
Они с мамой досмотрели передачу до конца. Молча. Отец поворчал,
что не дают смотреть хоккей, и ушел на кухню. Показывали каких-то
стриженых парней, милиционеров, занесенную снегом спортивную площадку,
потом снова розовощекую даму, которая что-то объясняла. Журка не
слушал. Он отчаянно боялся одного: вдруг еще раз покажут Игоря Дмитриевича!
Нет, не показали. Экран вдруг стал ярко-синим, по нему побежали
зеленоватые волны, а потом вспыхнула желтая надпись: "Режиссер передачи
Э. Кергелен".
Буквы сияли так ярко, что по синему полю экрана от них разлетались
золотистые лучи.
"Кергелен,- машинально подумал Журка.- Это что-то южное. Кажется,
в Индийском океане есть такой остров..."
В праздничном разноцветье экрана и букв было издевательство.
Насмешка над Иринкиной бедой. Журка оттолкнул стул и вышел в прихожую.
Мама поспешила за ним. Журка стал торопливо натягивать пальто.
- Может быть, не надо?.. Сейчас не надо...- неуверенно сказала
мама.
Журка досадливо мотнул головой. Надо! Черная молния беды ударила
в Иринкиного отца. Значит, и в Иринку. А он будет сидеть дома?
Кто тогда ее защитит?
От кого защищать, Журка не знал, но то, что должен бежать к
Иринке, знал точно.
Он встретил Иринку в квартале от ее дома. И понял, что она вышла
навстречу. Значит, догадалась, что Журка придет.
Они остановились под желтым неярким фонарем посреди заснеженного
тротуара.
- Видел?- тихо спросила Иринка и опустила голову.
- Видел,- виновато сказал Журка.
Они помолчали. Фонарь светил сквозь ветки большого клена. Клен
был увешан гроздьями необлетающих крыльчатых семян. Ветки качались
от снежного колючего ветерка. Их тени на тротуаре ходили туда-сюда,
и казалось, что плавно ходит под ногами сам тротуар. От этого начинала
кружиться голова.
- Ну зачем только люди эту водку выдумали! - беспомощно и отчаянно
сказала Иринка. От ее губ отлетели клубки пара.
Журка переступил на утоптанном скрипучем снегу. Сердито спросил:
- Но за что его? Он же совсем не пьяный был! Просто шел...
- В том-то и дело, что не просто...- Иринка медленно шагнула, и
Журка пошел рядом с ней.- Он все-таки выпил тогда. Это знаешь в какой
день было? Перед каникулами, когда мы Веронике Григорьевне свои
костюмы показывали... А на другое утро, помнишь, я такая хмурая была,
а ты решил, что я за что-то на тебя дуюсь...
Журка не помнил, но кивнул. И спросил:
- А что случилось-то?
- Они тогда снежный городок на главной площади оформляли. Целая
бригада из художественных мастерских... Понимаешь, там у всех подсобные
помещения были, теплые вагончики - у строителей, у электриков.
А художникам ничего не приготовили, никакой даже будочки. Ну,
они перемерзли все и говорят: "Давайте погреемся"... Знаешь ведь,
как они греются. А потом в троллейбусе...
- Что в троллейбусе?
- Контролерша стала билеты проверять. А папа по ошибке пробил
не троллейбусный, а автобусный билет. Ну, она и раскричалась: "Седой
уже, а обманываешь! Плати штраф!" А почему "обманываешь"? Автобусный
билет даже дороже... Папа говорит: "Мне штраф не жалко, только зачем
вы мои седые волосы задеваете? Покажите ваше удостоверение". А она:
"Ах, тебе удостоверение! Водки нахлестался, а теперь хулиганишь! Милиция!.."
Ну, вот и все... Мы с мамой целую ночь не спали, все его
ждали...
- Это же несправедливо! Из-за какого-то билета!..- возмущенно
сказал Журка.
- А кому докажешь? Эти горластые тетки всегда правы. Помнишь,
тогда на Горьку заорали: "Безбилетник, шпана, в милицию!" А у него
билет просто за подкладку завалился.
Журка помнил. Он плюнул на снег.
- Кто таких только в контролеры пускает...
- И кто на студию пускает дураков, которые такие передачи делают...
- Точно! А ты фамилию режиссера видела? Какой-то Кергелен.
Иринка сердито мотнула вязаной шапкой с пушистым шариком.
- Не видела... Мама заплакала, я сразу телевизор выключила.
Они подошли к Иринкиному подъезду.
- К нам, пожалуй, не надо сейчас,- неуверенно сказала Иринка.-
Мама такая расстроенная...
- Я понимаю.
- Завтра в классе что будет... Папу ведь многие знают.
- Да ничего не будет. Эту передачу, наверно, никто и не смотрел,
по первой программе хоккей шел.
- Кто-нибудь все равно смотрел.
- Ничего не будет,- повторил Журка.- Ты не бойся. Если кто
что-нибудь скажет... я тогда... Ришка, ты ничуть не бойся, ясно?
Он впервые назвал ее Ришка. Про себя он так ее часто называл, а
вслух стеснялся. А теперь сказал.
И она серьезно кивнула.
Шумный день
Утром никто в классе не задел Иринку ни сочувствием, ни расспросами,
ни насмешкой. Может быть, и в самом деле не видели передачу.
А может быть, видели, но Иринкиного отца не узнали. А если
кто-то узнал, то хватило ума промолчать.
К тому же класс будоражило другое событие: накануне арестовали
Капрала.
Раньше Капрал учился в этой школе, и его многие знали. Да и не
только по школе знали. Кое-кто жил с ним по соседству, а некоторые
сталкивались на улице. Компания Капрала была широко известна в окрестностях.
Грабля, то есть Борька Сухоруков, который с Капралом был хорошо
знаком, рассказывал про все, что случилось. Рассказывал охотно и даже
с какой-то гордостью. В новогоднюю ночь подвыпивший Капрал гулял
по улицам с приятелями и затеял драку. Он столкнулся с пареньком,
курсантом летного училища, и сказал ему что-то обидное. Курсант оказался
не робкого десятка и ответил. Тогда Капрал ударил его бутылкой
по лицу. Потом компания убежала, а курсанта увезла "Скорая". Оказалось,
что у него на нижней челюсти трещина. В компании Капрала в ту
ночь вместе со взрослыми парнями шатался Череп. Курсант, когда вышел
из больницы, встретил Черепа на улице и узнал. Черепа задержали, а
заодно Шкалика, который оказался рядом. Череп молчал, как бык, но
Шкалик, хотя он попал в милицию случайно, разревелся и начал визжать:
"Я ни причем, меня там не было, это все Капрал, а меня опять
ни за что..." Тут все стало ясно. Взяли Капрала.
Но, видать, кроме драки, за Капралом были и другие грехи, потому
что на квартире у него сделали обыск.
- Много чего нашли,- значительно сказал Грабля.- И между прочим,
знаете что? Марки, которые кто-то свистнул со школьной выставки...
Тут Журка вспомнил, что в каникулы в школе была выставка филателистов
и с нее кто-то "увел" два планшета с парагвайскими и либерийскими
марками, на которых красовались старинные парусные корабли.
Марки были замечательные, Журка разглядывал их с завистью. Говорят,
когда они исчезли, в кабинете директора был скандал: приходили родители
семиклассника - владельца этих марок - и грозили судом и милицией.
- Теперь ниточка потянется,- с многозначительным видом говорил
Грабля. Поглядывал выше голов и постукивал по парте обкусанными ногтями.
Судя по всему, Капрала он не очень жалел, а молчание внимательных
слушателей было ему приятно.- Теперь кой-кого за жабры возьмут...
- Кого?- спросил маленький Дима Телегин.
- Кого надо. Следователь разберется...
Скорее всего Грабля понятия не имел, кто стащил для Капрала
марки. Но любопытному Димке Телегину казалось, что у Грабли можно
что-то узнать. В классе он сидел позади Сухорукова и на уроке истории
донимал его тихими, но упорными расспросами. Борька шепотом отругивался.
- Сухоруков! Ты прекратишь издеваться надо мной или нет?- громко
произнесла Маргарита Васильевна.
- А че я сделал?
Маргарита Васильевна терпеть не могла Граблю. Он был прогульщик,
двоечник и злостный нарушитель дисциплины. Он по всем показателям
тянул пятый "А" в отстающие. Маргарита Васильевна не раз откровенно
заявляла, что место Сухорукова не здесь, а в колонии. Она выражала
надежду, что в конце концов туда он попадет. Кроме того, она
терпеть не могла слов "че я сделал", если даже их произносили вполне
благополучные ученики. А уж если этот Сухоруков...
Маргарита Васильевна сразу налилась помидорным соком и закричала:
- "Че" ты сделал? Срываешь урок, вот "че"! Марш из класса!
Грабле было не привыкать. Он стал медленно выбираться из-за
парты.
- Шевелись, не тяни время! Нам заниматься надо!.. А ты куда,
Телёгин?
- Мы же вместе разговаривали,- сказал Димка,- Значит, я тоже...
Он был маленький, вертлявый и прилипчивый, но справедливый. И
довольно храбрый.
- Сядь немедленно!
- Но раз мы вместе...
- Сядь, говорю! Нашел себе приятеля! Его давно спецшкола для
трудных ждет!
- Уж как ждет. Прямо плачут там без меня,- сказал Грабля.
- Ты смотри сам не заплачь!- вскипела Маргарита Васильевна.-
Герой! Вот разберут это дело с марками, посмотрим, кто заплачет, а
кто засмеется!..
Все притихли.
- А я-то... при чем?- сбивчиво сказал Сухорукав.
- Там выяснят, "при чем",- слегка сбавляя тон, ответила Маргарита
Васильевна.
Непонятно было: или она правда подозревает Граблю, или со зла
наговорила лишнего. Но Грабля испугался. Обычно он разговаривал с
учителями сидя, а сейчас встал. Даже побледнел чуть-чуть.
- Да я на каникулах и в школу не заходил!
- Разберутся, разберутся...
- А чего разбираться?- жалобно сказал Грабля.
"Какой ощипанный сразу стал",- подумал Журка. Граблю он не любил.
Правда, к Журке Грабля никогда не приставил да и вообще в своей
школе не трогал ребят, даже младших, но все равно он был из "тех".
Из тех, которые дежурят в кино, чтобы вытряхнуть у малыша гривенник
или дать подножку. Из тех, у кого то ли от курева, то ли от равнодушия
лицо будто присыпано серой пылью. Из тех, кто во время хорошего
фильма вдруг начинает ржать, когда у тебя в горле щекочет от слез...
Но сейчас Грабля сделался не такой. Обыкновенный мальчишка
стал, растерянный, даже маленький какой-то, не больше Димки.
А Маргарита, наоборот, будто выросла, набралась тяжелой правоты
и силы. Борькин страх ей добавил уверенности.
- По крайней мере именно ты больше всех был связан с этой воровской
шайкой Капралова,- заявила она.
- Чего связан-то...- бормотнул Грабля.
"Он совсем не умеет доказывать правоту",- подумал Журка. И в
это время позади Журки раздался Горький голос:
- А когда украли марки?
Маргарита Васильевна подумала и довольно благожелательно сказала:
- Пятого числа, после обеда... Ты что-то знаешь?
- Я знаю,- сказал Журка и встал.- И Валохин знает.- Он оглянулся
на Горьку.- И многие... Сухоруков ничего украсть не мог. Он с
обеда до вечера катался на санях на Маковой горе.
- Откуда это тебе известно?- недовольно спросила Маргарита Васильевна.
- Потому что мы там тоже были. Валохин, Брандукова, я... и еще
ребята... С утра в ТЮЗе, на "Синей птице", а потом до вечера на горе.
- В хорошей компании ты там резвился...
Журку кольнула злая досада: что Маргарита зря придирается?
- При чем тут компания? Просто на одной горе были. У него своя
компания, у нас-своя...
- Вот именно! Так почему ты, Журавин, заступаешься за этого хулигана
Сухорукова?
Журка мельком глянул на Граблю. Тот стоял уже более уверенно.
- Я не за него заступаюсь, а... ну просто потому, что он не виноват!
Если бы виноват, я бы не заступался. А теперь получится, что
на Сухорукова все свалят, а настоящего жулика не найдут.
- Не считай, что все взрослые глупее тебя,- отрезала Маргарита.
- Я не считаю, что все...- вырвалось у Журки, и он даже испугался.
Но в это время кто-то из девчонок перебил его:
- А может, вы не пятого катались.
- Ага! Или там был совсем не Грабля - ехидно сказал Горька.
- Или вообще ничего не было. Ни пятого числа, ни горы, ни каникул,-подала
голос Иринка.
- А чего! Может, правда все перепутали!- вмешался Толька Бердышев
- балда и лентяй. Ему было безразлично, за кого заступаться:
лишь бы подольше галдели, тогда авось не вызовут к доске.
- Чтобы все перепутать, надо быть малость больным, как Бердышев,-
сердито ответила Иринка.
- Или малость пьяным, как твой папа,- сказал Бердышев.
Наступила резкая тишина. Секунд на пять. Потом все случилось
очень быстро. Иринка рванулась в проход между партами, со звоном залепила
Бердышеву учебником по щеке и выскочила из класса. Но все же
она чуточку опоздала. Борька Сухоруков дотянулся до Тольки раньше и
успел отвесить ему по загривку могучего леща. Поэтому Журка оказался
только третьим. Он перелетел через парту с Лавенковым и Светкой Гарановой
и кулаком врезал Тольке между лопаток. И выскочил следом за
Иринкой.
Иринка стояла в конце коридора. Вцепилась в батарею и смотрела
в окно. Коротко оглянулась на Журку. Глаза были блестящие, но сухие.
- Не вздумай зареветь,- сказал Журка.
- Не вздумаю. Из-за какого-то идиота...
Но она часто дышала, и Журка понял, что разреветься она все-таки
может.
- Ришка.- сказал он.- Бердышев просто тупая свинья. А за тебя
все ребята...
Подошли Сухоруков и Горька. Почему они здесь? Выскочили следом?
Или Маргарита выставила? Грабля потоптался и неловко сказал:
- Спасибо, парни...
Ему не ответили, не до того было. Он вздохнул и отошел. Горька
сообщил задумчиво:
- Я Бердышеву въехал по уху. Для комплекта.
Иринка вдруг сказала:
- Ох, ребята, будет нам теперь! И все из-за меня.
- Почему из-за тебя?- возмутился Журка. Но тут же почувствовал
внутри противный холодок. Из-за Иринки или нет, а все равно "будет".
Что ни говори, а устроили в классе свалку, самовольно ушли с урока.
С Журкой такое случилось впервые. Но он коротко вздохнул и храбро
сказал:
- Пускай. Мы не виноваты.
Но, конечно, оказалось, что они виноваты. В безобразном поведении,
в срыве урока и варварском избиении товарища. Именно так заявила
Маргарита Васильевна, когда после пятого урока оставила своих питомцев
на собрание: разобраться в их "чудовищных поступках". И ладно,
если бы разбиралась она одна. Покричала бы, записала бы в дневники
- и топайте домой. В общем-то она была не злопамятная. Но, едва
началось собрание, появился Виктор Борисович.
- У-у, держись, ребята...- тихонько протянул Митька Бурин. А
Журку слегка затошнило от противного страха: все знали, что Виктор
Борисович-гроза и бич всяких нарушителей.
- Маргарита Васильевна, пригласите виновников происшествия к
доске,- сухим голосом распорядился он и сжал рот в красную точку.
Посмотрел, как Журка, Горька, Иринка и Грабля выбираются из-за парт,
и повторил громче:- Да-да, к доске. Вот сюда!- Он ткнул острым пальцем.-
Вот на это место! Чтобы все видели паршивцев, которым не место
в советской школе!- И взвизгнул:- Живо!
Они - что делать-стали у доски понурой шеренгой.
- Отвечайте!- крикнул Виктор Борисович.
Легко кричать "отвечайте". А на какой вопрос отвечать? Что говорить?
- Долго будем молчать?- вдруг, совершенно успокоившись, поинтересовался
Виктор Борисович. И по-мальчишечьи забегал вдоль шеренги.
Тогда Журка услышал сумрачный Горький голос:
- Чего отвечать-то?
- Молчать!- снова взвизгнул завуч.- Ничтожные болтуны! Отвечайте,
как вы посмели! Да, как вы посмели устроить это надругательство
над школьными правилами?!
Надо было отвечать. Кто ответит? Горька? Но он ударил Бердышева
последний. Грабля? Но с него какой спрос? Он врезал Тольке просто от
благодарности к Иринке: потому что она заступилась перед Маргаритой.
Сама Иринка ответит? А Журка, значит, будет прятаться за нее?
Журка поднял глаза:
- Потому что Бердышев обругал отца Брандуковой... - сказал он
негромко, но, кажется, без дрожания в голосе.
- Вот как!- язвительно воскликнул Виктор Борисович. И тут же
торопливо вмешалась Маргарита Васильевна:
- Но послушай, Журавин, разве это правильно?.. Виктор Борисович,
не волнуйтесь, у вас же сердце!.. Скажи нам, Журавин, разве
можно в ответ на слова, которые тебе не понравились, пускать в ход
кулаки? Да еще так дружно и остервенело?
Она говорила спокойно, почти ласково, и Журка немного осмелел:
- Когда как...
- Что значит "когда как"?- Голос у нее слегка ожесточился.-
Когда четверо на одного, на беззащитного товарища-можно? Тут и нервы
позволено распускать, и руки? А если кто-то сильнее или взрослее, вы
бы, наверно, вели себя с ним сдержаннее. Разве не так, Журавин? А?
Журка пожал плечами.
- Не знаю...
- Нет, знаешь! Со мной бы ты, наверно, не стал драться, если бы
даже и обиделся. А?
"Мелет чепуху какую-то " - с досадой подумал Журка. И сказал
устало:
- С женщинами не дерутся...
- Ах вот что! -опять взвизгнул Виктор Борисович.- Ты нахал !
Дерзкий мальчишка ! Значит, если бы Маргарита Васильевна не была
женщиной, ты мог бы кинуться в драку? На своего наставника? На
пе-да-гога? Может быть, ты кинешься на меня?
"Что ему надо?"- тоскливо подумал Журка. В классе стало тихо.
Видимо, вопрос завуча озадачил всех. И вдруг поднялся Сашка Лавенков.
Сказал ясно так и ровно:
- Нет, ему на вас нельзя. Вот если наоборот - другое дело.
- Что?..- озадаченно спросил Виктор Борисовича-Что наоборот?
- Я говорю, что вам, наверно, можно,- разъяснил Сашка, и в голосе
его прорезался негромкий звон.- Возьмите его за ухо и головой о
дверь. Как Вовку.
Было тихо, а стало еще тише. Виктор Борисович шелестящим шепотом
сказал:
- Что? Как ты смеешь? Какой Вовка?
- Мой брат. Лавенков из третьего "Б",- разъяснил Сашка.- Вы,
конечно, уже забыли. Он вчера бежал по коридору, а вы его за ухо
хвать и в учительскую поволокли. И лбом о косяк.
Виктор Борисович коротко задохнулся:
- Ты... Ты... Это чудовищная клевета! Это... Ин-си-ну-ация!
- Я познаю, что такое эта ин... си... В общем, не знаю,- холодно
ответил Сашка.- Только Вовка никогда не плачет, а вчера пришел со
слезами. И ухо болит до сих пор.
- Ты лжец!
- Нет,- сказал Сашка.
Он стоял прямой, спокойный. "Он совсем не боится,- подумал Журка.-
Потому что у него есть брат. Он заступается за брата. Не страшно,
если за брата... или за сестру..." И Журка сказал:
- Лавенков не врет. Он вообще никогда не врет. Он командир нашего
отряда.
Виктор Борисович дернул головой с гладкими бесцветными волосами
и тонким пробором. Глянул не то на Журку, не то сквозь него и повернулся
к Маргарите.
- Всем!- сказал он с частым придыханием.- Всем! Вот этим... и
ему...- Он ткнул в Лавенкова.- За третью четверть поведение "неудовлетворительно"!
Всем! Я доложу сейчас директору!
Он почти бегом заспешил к выходу - маленький, худой, похожий на
мгновенно состарившегося мальчика - и со стуком закрыл за собой
дверь.
- Достукались,- горько сказала классу Маргарита Васильевна.-
Пять "неудов" за четверть. Прекрасные показатели! Как ты думаешь,
Лавенков?
- А почему пять?- Лавенкова, кажется, ничуть не тронул грозящий
"неуд".- Бердышев, значит, ни в чем не виноват? Так и отсидится?
Все повернулись к Тольке. Он сидел, хлопая белыми ресницами.
Будто хотел сказать: "А я-то при чем?"
- Разберемся и с Бердышевым,- неуверенно пообещала Маргарита
Васильевна.
- А Лавенкову за что "неуд"?- спросил Журка.
- За безобразную грубость!- отрезала Маргарита.
- А-а ! - протянул Димка Телегин.- Это значит, Санька сам таскал
своего брата за ухо! А свалил на Виктора Борисовича.
- Телегин! Ты тоже хочешь заработать?
- А я не боюсь,- весело заявил Димка.- Подумаешь, поведение
снизят. Пять лет впереди, сто раз еще исправлю.
- Это у тебя-то пять лет впереди? С такими-то замашками? Кто
тебя возьмет в девятый класс? Как миленький отправишься в ПТУ.
- А что ПТУ, штрафбат, что ли? - спросил Митька Бурин.- В некоторые
училища конкурс, как в институты.
- В такие училища, дорогой мой...- начала Маргарита, но тут
открылась дверь, и все вскочили: вошла директор Нина Семеновна.
- Садитесь, садитесь, ребята... Маргарита Васильевна, говорят,
что-то веселенькое выкинули наши детки, а?
Она была добродушная, уверенная, не умеющая волноваться. А Маргарита
заволновалась, как школьница :
- Да, Нина Семеновна, к сожалению. Вот эти... Сначала драка,
потом...
- Знаю, знаю. Это и есть заводилы? Смотритека, даже девочка. Ну
и петухи...
- Виктор Борисович требует снизить им оценку за четверть,- зло,
но неохотно произнесла Маргарита. Понятное дело - ей самой не хотелось,
чтобы класс терял показатели.
На добром, домашнем лице Нины Семеновны проступила полуулыбка.
- Ну, это мы посмотрим. До конца четверти далеко, может быть,
они исправятся. А, орлы?
Она, кажется, ожидала радостных обещаний, что да, исправятся.
Но шеренга хмуро молчала. И Лавенков молчал. Однако это не обескуражило
Нину Семеновну.
- Исправятся,- решила она.- А вы, Маргарита Васильевна, понаблюдайте.
Разберитесь. Побеседуйте, если надо, с родителями...
Журка и Горька проводили Иринку до троллейбуса. Сначала шли
молча. Потом Горька рассмеялся:
- А Бердыш-то ничего не понял!
- Что не понял?- удивился Журка.
- Он же ничего не знал про передачу, точно вам говорю... У него
просто привычка такая: отругиваться. Не помните, что ли? Ему скажешь:
"Ты дурак", а он: "Как твой папа" или "А у тебя мама горбатая
"...
"А ведь верно",- подумал Журка.
- Все равно. Так ему и надо,- сказала Иринка.
- А Грабля-то как вскинулся! Я даже не ожидал.- вспомнил Горька.
Журка тоже подумал о Грабле, а потом о всей компании Капрала. И
о самом Капрале. Было жаль его. Хоть и виноват, а все равно жаль.
Потому что не забыть, как он шел рядом и укрывал Журку своей курткой.
Но Журка не сказал об этом. Горька все равно не поймет. Он после
той истории с бутылкой только плюется, услышав про Капрала. А
Иринка поймет, но вспомнит, что Капрал затеял драку, когда был пьяный.
И, значит, про отца вспомнит... Журка сказал озабоченно:
- Как бы Маргарита и правда не пошла к родителям...
- Ну и пусть,- отозвалась Иринка.- Меня ругать не будут, меня
мама с папой всегда понимают.
Журка посмотрел на нее укоризненно: "А Горька?" Тот будто услышал
его мысль. Небрежно проговорил:
- Мне наплевать. Папаша от меня отступился, больше пальчиком не
трогает.
"Вот это хорошо,- обрадованно подумал Журка.- Если только Горька
не врет. Нет, кажется, не врет".
Иринка взглянула на Журку с беспокойством.
- А тебе не влетит?
- Мне?- удивился он.- За что? Думаешь, мама не поверит мне, если
я все объясню?
- А... папа?
Журка скучным голосом сказал:
- Это меня не волнует.
В маленьком королевстве
Наконец Вероника Григорьевна собрала будущих актеров, чтобы почитать
свою сказку. Кроме Журки, Иринки и Горьки, в литературный кабинет
пришли старшие ребята: девятиклассник Олег Ножкин, который собирался
играть короля, высокие девчонки - мачеха и старшие сестры
Золушки; восьмиклассники - им предстояло исполнять роли придворных.
Среди них был и Егор Гладков - командир королевских гвардейцев.
Сели не за столами, а кружком. За окнами уже синел ранний вечер.
Вероника Григорьевна шумно вздохнула:
- Что-то волнуюсь я, братцы. Ежели что не так, вы уж не очень
ругайте...
Ее заверили, что все будет "так" и ругать не станут.
- Тогда ладно. Слушайте...
И вот какую историю узнали они в тот вечер.
Все это происходило в королевстве Унутрия. Точнее, Верхняя
Унутрия. Не слыхали? Неудивительно. Это очень маленькое королевство.
На свете существует много маленьких государств, о которых мы не знаем.
Конечно, всякому известно, что есть карликовые княжества Монако
и Лихтенштейн, крошечные республики Сан-Марино и Андорра, но про государство
Сен-Винсент слышали уже не все, а о таких странах, как Южная
Пальмовая Республика или государство Санта-Микаэла, знают, кажется,
только ученые-географы. В школах эти государства не изучают.
На картах их обозначают не названиями, а цифрами. Да и то не всегда.
Такая судьба и у королевства Верхняя Унутрия.
Когда-то оно было побольше и состояло из двух частей - Верхней
и Нижней. Но потом Нижнюю Унутрию отвоевал у королей непокорный герцог
Сан-Балконо, а Балконское герцогство завоевал еще кто-то, и половина
королевства растворилась без следа среди других стран. Но
Верхняя Унутрия существует до сих пор. Южная граница ее проходит по
берегу Оранжевого моря. Сколько в королевстве жителей, точно не установлено.
Какая территория, тоже трудно сказать. Известно только,
что, если поехать вдоль границ Верхней Унутрии на велосипеде, вся
дорога займет несколько часов. Есть даже официальные соревнования
велосипедистов, они называются "Гонки по Королевскому кольцу". Лучшее
время в прошлом году показал учитель физкультуры из столичной
средней школы. Он объехал королевство
...Закладка в соц.сетях
