Жанр: Научная фантастика
Часовые вселенной
... эмоции умерли вместе с телом.
Вскоре темнота начала вращаться у него перед глазами, постепенно складываясь в
какой-то мрачный вихрь.
Это стало возможным, потому что теперь она не была больше такой плотной и
непроницаемой, как раньше. Внутри ее появились вращающиеся светлые полосы. Они
вертелись все быстрее, вычерчивая огромную воронку, которая начала засасывать Арлана в
свои глубины.
Казалось, он летит внутри этого темного вихря, уносящего его в неведомые глубины
космоса. Вокруг стремительно мелькали незнакомые созвездия. Он понимал, что, с точки
зрения нормальной логики, такая скорость движения невозможна, но в мире, в котором он
очутился, нормальная логика отсутствовала.
Далеко в конце воронки появилось все увеличивавшееся пятно ослепительно синего света.
Когда Арлан достиг этого светового дна, его сознание и память заполнились чужим сознанием.
Оно было настолько огромным и непостижимым для человеческой логики, что никогда
позже он так и не смог словами описать свое состояние.
Одновременно он находился в разных точках пространства, в разные времена.
Калейдоскоп непонятных для человеческого мозга картин обрушился на него со всех сторон,
сменяя друг друга с невообразимой скоростью. Сколько это продолжалось, он не знал - время
в этом мире не имело никакого значения.
Но в какой-то момент началось обратное движение. Позже он вспомнил, что этому
предшествовало его четко сформулированное желание вернуться.
И когда обратное движение внутри темной воронки закончилось, он вновь оказался в
саркофаге.
Стоило ему подумать о том, что крышку пора открывать, как она беззвучно сдвинулась с
места. Появилась узкая щель, сквозь которую внутрь каменного гроба ворвался живой свет
факелов.
И он услышал гимн. Это был гимн возвращения, гимн восторга и радости.
Крышку сняли, отставили в сторону, чьи-то заботливые руки помогли ему приподняться.
Когда он, опираясь на плечо Ошана, переступил край саркофага, жрецы, заполнявшие зал,
упали ниц, продолжая держать над своими головами горящие факелы. Зал был наполнен морем
чадящих желтых огней. Запах горящего льняного масла напоминал ему о том, что он все-таки
остался жив.
- Ты помнишь что-нибудь? - громко спросил Ошан в самое его ухо, стараясь
перекричать восторженный напев хора. Жрецы ухитрялись продолжать свой гимн даже лежа.
Арлану еще трудно было говорить, губы не повиновались ему, и он просто отрицательно
помотал головой.
- Никто ничего не помнит... Никто...
Увидев, как сильно разочарование Ошана, он прошептал:
- Одну картину я все же запомнил. Я помню город мертвых на проклятой планете.
- Это означает, что ты должен там побывать.
Гимн оборвался сразу же, как только Арлан сошел с возвышения. При полном молчании
распростертых ниц присутствующих трое участников этой заключительной сцены спустились в
зал. Даже Верховный жрец держался позади Арлана, склонив голову в полупоклоне.
Не сразу, постепенно Арлан начал понимать, что ему удалось вернуться в мир живых, что
он прошел через испытание.
- Я свободен? Никто больше не сможет преследовать меня на Аниране? - спросил он
Арадатора.
- Теперь ты сам будешь принимать решения, и люди последуют за тобой. Тебе нужно
отдохнуть несколько дней, а потом ты сможешь покинуть храм. Темный Властелин больше не
сможет причинить тебе зла, по крайней мере, на планетах, которые ему не принадлежат.
Глава 20
Неделя пролетела незаметно. Арлана перевели в старую келью, не в подземную камеру,
где его прятали от Темного Властелина, а в ту, первую, в которой он начинал свой путь
ученика.
Никто, кроме старого учителя, не общался с Арланом после его встречи с Триединым.
Любой жрец или послушник, случайно встреченный им во время долгих прогулок по храму и
его окрестностям, немедленно исчезал, согнувшись в полупоклоне. Если же он пытался к
кому-то обратиться, люди падали ниц и лежали так молча до тех пор, пока он не уходил.
- Они боятся, - пояснил Ошан. - Никто не знает, какая сила скрыта внутри тебя. Ты и
сам этого еще не знаешь.
- Но я ничего не чувствую, только голова болит по утрам, и я не могу вспомнить ни
одного сна.
- Твой мозг не успел усвоить знания, полученные во время встречи с Триединым.
- Не было никакого Триединого. Был свет. Было какое-то гигантское информационное
поле, охватившее всю Вселенную.
- Это и есть Триединый. Ты что же, думаешь, он похож на те картинки, которые рисуют
в храмах для невежественных прихожан?
- Чего же боятся жрецы, разве я способен причинить им зло?
- В древних свитках описан случай, когда Избранный вернулся воином зла и принес
неисчислимые бедствия в наш мир. Но гораздо большее бедствие возможно, если человек не
знает, как управлять могуществом, полученным от бога. Любая непонятная сила вызывает
страх.
- Да нет у меня никакого могущества! Я даже маятник качнуть не могу! Я пробовал!
Ошан усмехнулся.
- Эти детские упражнения тебе больше не нужны. Ты слишком спешишь. Должно
пройти время. Наступит пора, и ты об этом узнаешь.
- Я могу покинуть храм?
- Ты можешь теперь делать все, что хочешь. Никто на Аниране не осмелится причинить
тебе зло.
- Как руководство корпуса узнает о моей встрече с Триединым? Вы сообщали в
информационные сети?
- Нет. Мы никогда этого не делаем. Настоящий избранник бога не нуждается в рекламе.
Иди в мир и живи там. Вскоре ты поймешь, что у тебя нет больше необходимости в нашей
защите. Но не забывай о мертвом городе. Это указание. Как только ты почувствуешь, что готов
исполнить свою миссию, не теряй времени.
- Мне может понадобиться совет и помощь. Если я попрошу тебя пойти со мной, ты
сможешь это сделать?
- Не сейчас. Позже, если ты призовешь меня, я исполню твою волю. Какое-то время ты
должен пожить среди тех, кто ничего не знает ни о тебе, ни о твоей миссии. Я могу лишь
помешать неосторожным словом. Никто не должен вмешиваться в твое становление. Пути
Триединого неисповедимы для простых смертных.
Это и было его прощанием с храмом. Никого больше он не захотел видеть. Даже в глазах
Верховного жреца мелькал при встрече затаенный страх. Похоже, один Ошан не изменил
своего отношения к нему.
Утром следующего дня Арлан собрал свои нехитрые пожитки и покинул храм. Никто не
вышел его проводить, никто не сказал прощальных слов. Сейчас он чувствовал себя еще более
одиноким, Чем раньше. Возможно, Ошан прав. Возможно, внизу, среди обычных людей, он не
будет испытывать постоянного отчуждения, но в глубине души он знал, что и там ничего не
изменится...
Вскоре Арлан достиг места, где когда-то стояла палатка. Он почувствовал, как
воспоминания нахлынули на него с неожиданной силой. После обряда встречи с Триединым он
ни разу не вспомнил о Беатрис, но сейчас словно кто-то распахнул дверь в тот осенний вечер...
Местность трудно было узнать. В горах выпал снег, и все-таки Арлан вспомнил знакомые
очертания утеса, куда попал заряд бластера.
Он сел на поваленное дерево и прислушался. Лес словно притаился под снежным
покровом, только потрескивали ветки от первого зимнего морозца. Но он слушал не звуки леса,
он пытался разбудить в себе прежний, ментальный слух, позволявший ему определять
приближение врага и ощущать присутствие лесных животных.
Сейчас он не слышал ничего, кроме свиста ветра. Он поежился, не столько от холода,
сколько от ощущения незащищенности. Не ошибся ли учитель? Есть ли у него защита от
могущественных врагов, совсем недавно пытавшихся его убить на этом самом месте?
Он не знал и перестал об этом думать.
С небольшой полянкой, лежавшей перед ним, были связаны и другие приятные
воспоминания... Сколько же времени прошло с тех пор, как он простился с Беатрис?
Месяц на подготовку, две недели он провел в каменном саркофаге, хотя сам об этом не
помнил, потом адаптация... Получалось два месяца - не такой уж большой срок. Она обещала
ждать.
Он представил себе их скорую встречу. Если верить Ошану, больше ему не нужны меры
предосторожности. Можно будет позвонить из ближайшего автомата на стоянке аэротакси. Он
не разделял уверенности Ошана в полной своей безопасности, но учитель редко ошибался...
Через несколько часов на первом же полицейском посту ему представится возможность
проверить, насколько это соответствует истине.
Круглая асфальтовая площадка аэротакси располагалась прямо на лесной поляне.
Впрочем, это был не асфальт, а какая-то голубоватая пластмасса, летом почти сливавшаяся с
травой, а сейчас резко выделявшаяся на белом снегу.
На площадке не было ни одной машины - оно и не удивительно. Время паломничества и
лесных походов давно прошло. Ему придется вызывать аэротакси из города и ждать здесь не
меньше получаса. Хорошо хоть на стоянке были небольшой навес, скамейка и автомат с
горячими напитками.
Оказалось, что автомат выключен, но вифон работал нормально, и ему удалось сделать
заказ. Во время этой процедуры пришлось назвать номер своего электронного кошелька.
Почти наверняка автоматы такси прослеживались полицией, и власти сразу же узнают о
его появлении.
Если Ошан ошибся, вместо вызванного аэробуса через несколько минут тут будет полно
полицейских машин.
Его худшие ожидания оправдались. Уже через пятнадцать минут в уши ударил
оглушительный свист полицейских машин.
Хорошо хоть человеческое ухо не воспринимало половину той звуковой какофонии,
которую они производили.
Арлан решил ничего не предпринимать. Раз уж Жрецы втравили его в эту историю, пусть
сами и заботятся о том, чтобы их "Посвященный" не сидел в тюрьме. Впрочем, не тюрьма ему
грозила, нечто гораздо худшее - медицинские лаборатории "Д-корпуса"...
И все-таки он не двинулся с места даже после того, как четверо одетых в знакомую форму
"Д-корпуса" аниранцев с энергетическими хлыстами в руках оказались рядом с его скамейкой.
Направив на него оружие, все четверо держались на приличном расстоянии, дожидаясь,
пока из приземлившейся машины не выйдет начальник наряда. Вскоре появился и их командир.
Он шел нарочито медленно, поигрывая своим хлыстом, и с его тонких губ не сходила
презрительная усмешка, хорошо знакомая Арлану. Такой ухмылкой большинство аниранцев
встречали выходцев из других миров. "Иномирянин" - это словечко прочно пристало к нему с
того момента, как он попал на Аниран. Он продолжал сидеть неподвижно, всем своим видом
стараясь показать, что не замечает полицейского наряда. Турист любуется зимней природой, не
стоит его беспокоить.
- А ну встать, мразь! - рявкнул офицер, подходя к нему вплотную и приподнимая
хлыст.
Что он почувствовал? Гнев? Может быть. Но, когда он ответил, в его голосе не слышалось
ни гнева, ни иронии:
- Мне не хочется вставать, лейтенант. Может быть, вы присядете?
- Конечно, сэр. Как пожелаете, - неожиданно произнес офицер, опуская хлыст и
присаживаясь рядом с Арланом.
С минуту они молча сидели рядом. Арлан, не понимая, что происходит, с недоумением
смотрел на четверых полицейских, застывших перед ним как изваяния.
- Может, и вы опустите оружие?
Все четверо беспрекословно подчинились.
"Что, черт побери, означает странное поведение этих вояк?"
Мысли лихорадочно проносились в его голове. После появления нарядна должен был
состояться арест. Но солдаты, пустыми глазами уставившись в пространство, неподвижно
стояли напротив него, а их командир сидел рядом на скамейке, и ничего не происходило.
Постепенно для него начинала проясняться суть того легендарного могущества, которым
обладали "Посвященные" после общения с Триединым. Однако он пока не знал, до каких
пределов распространяется его влияние на окружающих, и решил немного
поэкспериментировать.
- Вы должны доставить меня в контору?
- Нет, сэр, - ответил офицер. - Нам приказано отвести вас в лабораторию.
- Я отменяю этот приказ. Отвезите меня к вашему начальству. Лучше всего к самому
полковнику Рикарскому.
- Слушаюсь, сэр!
Словно получив заряд необходимой энергии, за минуту до этого распоряжения похожий
на безвольную куклу офицер вскочил и бросился к своему аэробусу.
В тесной кабине Арлан уселся рядом с водителем, оперативники разместились сзади, в
помещении, предназначенном для арестованного.
Никто не произнес ни слова, и ничто не мешало ему думать. Его триумфальное появление
в конторе "Д-корпуса" наверняка будет воспринято властями Анирана как вызов их
могуществу.
Никто не захочет добровольно делиться властью и безоговорочно выполнять его приказы.
Как только власти поймут, какую угрозу он представляет, они приложат все силы, чтобы от
него избавиться.
Жаль, что он лишился такого подспорья, как интуитивное ощущение опасности. Но за все
приходится платить. Видимо, его мозг не в состоянии справляться со многими задачами сразу,
он слишком перегружен гигантским и еще не обработанным пластом информации, полученным
во время посвящения.
Пока аэробус несся над кварталами столицы, Арлан обдумывал план дальнейших
действий. Первое время ему следует весьма осторожно пользоваться своими новыми
способностями. Он не знал, как долго действует его влияние на окружающих и что подумают о
нем люди, попавшие под такое психологическое давление, после того как от него освободятся.
Насколько критична будет их оценка собственных поступков того периода, когда им
пришлось выполнять посторонние приказы вопреки собственной воле?
Его необычный дар убеждения должен оставаться в глубочайшем секрете как можно
дольше. Странно, что исторические предшественники нынешнего "Посвященного" выполняли
свои миссии достаточно долго.
Наверно, они разработали какие-то методы защиты, но, к сожалению, он ничего об этом
не знал.
Ему многое предстояло выяснить. Например, на всех ли людей без исключения
распространяется его влияние? И если нет, то возможны весьма неприятные ситуации...
Необходимо соблюдать чрезвычайную осторожность каждый раз, когда он будет использовать
свой дар.
Он представил, что произойдет в кабинете Рикарского, если тот услышит от
арестованного примерно следующую фразу:
"Господин полковник, не могли бы вы связаться с президентом? Мне необходим его указ
о создании специального военного подразделения..."
Именно с этого следовало начинать, с создания собственного боевого отряда,
подчиненного только ему. Такое подразделение, пусть даже немногочисленное, но состоящее
из классных специалистов, защитит его от многих неожиданностей.
Он ни на минуту не забывал и о своей главной задаче. В ближайшее время ему придется
организовать специальную экспедицию на Роканду и на какое-то время покинуть Аниран.
В столице необходимо оставить надежное прикрытие, иначе трудно будет вернуться...
У тех, кто захочет от него избавиться, появится для этого немало удобных способов.
Корабль, который доставит их на Роканду, может неожиданно исчезнуть с орбиты, посадочный
челнок никогда не прилетит за ними, и путь к возвращению будет отрезан...
Пространственные каналы в зоне пораженных планет давно не действовали. Их
отключали задолго до того, как возникала непосредственная опасность захвата. Это делалось в
попытке затруднить проникновение неизвестного противника на новые территории, хотя никто
не знал, каким способом Темная Сила передвигается в космическом пространстве.
Резкий толчок приземлившейся машины вернул Арлана к действительности. Они уже
находились на крыше главного здания "Д-корпуса".
Сразу же машину со всех сторон окружили роботы охраны, державшие в своих захватах
мощные боевые сканеры, недвусмысленно направленные на них. Только сейчас Арлан
сообразил, что во всех своих расчетах совершенно упустил из виду роботов. Уж они-то
наверняка не станут подчиняться его приказам, и от них, в случае провала встречи с Рикарским,
будет исходить главная опасность.
Он многое узнал о руководителе "Д-корпуса" от Беатрис, но не подозревал, что эти
знания ему вскоре предстоит использовать. Все получилось слишком неожиданно, слишком
спонтанно - но отступать сейчас было поздно. Он мог провалить весь свой план на самой
первой стадии. Без специального приказа механическая охрана не пропустит их к полковнику.
Это же совершенно очевидно. Вот только он понял это слишком поздно...
Они уже стояли на крыше, и сопровождавший его лейтенант что-то жалко лепетал по
вифону внутренней связи, пытаясь объяснить свое странное поведение. За этим должен был
последовать немедленный арест, но, видимо, необычный поступок лейтенанта, доставившего
арестованного в его личную резиденцию, не на шутку заинтересовал руководителя
"Д-корпуса".
Охрана расступилась, пропуская их к внутреннему лифту.
Кабинет Рикарского поражал обилием всевозможной техники. Здесь находилось по
меньшей мере пятнадцать работающих дисплеев различных устройств. Оставалось лишь
удивляться, как со всем этим хозяйством управлялся один человек.
Полковнику было лет пятьдесят, но седые виски не украшали его угрюмое худое лицо.
Возможно, он красил волосы, желая оставаться привлекательным для женщин, но скорее даже
время отступало перед волей этого человека, вот уже двадцать лет железной рукой
управлявшего самым большим аниранским силовым объединением. Корпус фактически
контролировал и полицию, и внешнюю разведку, и многие другие государственные институты
Аниранского союза.
Не обращая на Арлана ни малейшего внимания, полковник сразу же обратился к
начальнику патруля:
- Почему этот человек до сих пор не в наручниках и почему он доставлен в мою
резиденцию, лейтенант?
- Я получил приказ, сэр...
- Какой приказ?
- Доставить арестованного в лабораторию номер восемь...
- Тогда почему же вы здесь?
- Он обратился ко мне с убедительной просьбой привести его лично к вам.
- С такой убедительной, что вы нарушили приказ?
- Да, сэр... Я не совсем понимаю, как это получилось.
- Хорошо, мы разберемся с этим позже. Ждите моего вызова в приемной.
Оставшись наедине с Арланом, полковник долго не сводил с него изучающего, тяжелого
взгляда.
- Вы сами объясните, как вам это удалось, или вас придется отправить в подвал?
Полковник сцепил руки под подбородком, не сводя с Арлана взгляда своих ледяных
аниранских глаз с вытянутыми нечеловеческими зрачками.
Арлан медлил, не рискуя испытывать на этом человеке свои новые способности.
Внутренний голос подсказывал ему, что с Рикарским ничего не получится. С другой стороны,
ему необходимо было выяснить пределы собственных возможностей. Он знал, что подобных
психологических поединков предстоит достаточно. Это не последняя такая встреча, это всего
лишь начало долгого пути, на котором ему придется иметь дело с людьми, наделенными
большой властью и волей.
- Я жду ответа! - прервал его раздумья полковник.
- Мне нужно, чтобы вы мне поверили, - с упором на слове "поверили" начал Арлан. -
Речь идет о деле чрезвычайной государственной важности. Мне необходимо побывать на
Роканде. Вы наверняка уже знаете, что только я могу беспрепятственно там находиться...
- Мы нашли еще десять человек, обладающих такими же способностями. Теперь нам
есть из кого выбирать. Можете не полагаться на свою уникальность. Но я спросил не об этом. Я
спросил, как вам удалось заставить командира патруля исполнить столь необычную просьбу?
- Я пришел сюда потому, что прошел обряд встречи с Триединым. Ваши жрецы
подготовили меня к походу на Роканду. Я прошу вашей помощи не для себя лично. Всему
Аниранскому союзу нужна информация, что же на самом деле произошло на Роканде. Я мог бы
добыть для вас эту информацию. Подписывая свой служебный контракт, я не знал, что из меня
собираются сделать подопытное животное для биологических экспериментов ваших медиков!
Неожиданно для себя самого он выложил почти все свои козыри, хотя и не собирался
этого делать. Он надеялся, что ему удастся увести полковника от опасного для себя вопроса, но
ошибся.
- Прежде чем рассуждать на любую постороннюю тему, я хочу услышать ответ на
вопрос: как вам удалось заставить лейтенанта отказаться от выполнения приказа? Каким
образом вы смогли подчинить себе конвой?
- Я не подчинял себе конвой! Я лишь попросил лейтенанта доставить меня сюда.
- Выходит, вы не простой человек, Арлан Заславский. Ваши просьбы трудно не
выполнить. Сейчас, например, меня просто распирает от желания поверить вам. Значит, вы его
попросили, просто попросили?
- Именно так!
- Может, вы и меня попросите о чем-нибудь? Ну, хотя бы о том, чтобы я выпустил вас из
этого здания целым и невредимым. Вы должны очень убедительно попросить меня об этом.
И он попытался. Попытался, хотя знал, что ментальные способности уменьшаются, если
их вызывать усилием воли. Попытался еще раз, уже понимая, что первая осторожная попытка
провалилась. Волю полковника ему не удалось сломить.
И он снова потерпел фиаско. Полковник разглядывал его, как разглядывают букашку,
пришпиленную к поверхности стола. Минуту или две он, видимо, решал, что с ним делать
дальше, и наконец спросил:
- У вас есть какое-нибудь доказательство, что вы прошли обряд встречи с Триединым?
Теперь Арлану не оставалось ничего другого, как использовать свой последний козырь.
Он извлек из-под одежды Талисман света и оставил его висеть снаружи, чувствуя себя
немного глупо. Драгоценные камни потемнели, и яркий внутренний свет, исходящий от
амулета, теперь исчез.
- Талисман похож на настоящий. Давайте-ка сюда, я должен рассмотреть его поближе.
- Этого я не могу сделать!
- Придется. Мои приказы следует выполнять беспрекословно.
Полковник нажал клавишу на одном из своих терминалов. Рядом с тем местом, где стоял
Арлан, открылись скрытые в стене ниши, и два робота неожиданно оказались с обеих сторон от
него.
Эти создания действовали стремительно и весьма эффективно. Очевидно, необходимая
программа была заложена в них заранее, потому что полковнику не пришлось даже отдавать
никакой дополнительной команды.
Прежде чем Арлан успел понять, что происходит, его руки были заведены назад, а
стальные захваты приподняли его над полом, лишив малейшей возможности к сопротивлению.
Боевые роботы, похожие на металлические конусы, передвигались на четырех
суставчатых лапах и обладали огромной силой и скоростью. Арлан только что получил
возможность в этом убедиться.
Резкая боль в вывернутых плечевых суставах сделала его совершенно беспомощным. Но
уже через минуту ему удалось с этим справиться, заблокировав болевые сигналы, идущие в
мозг. Уроки Оша-на не прошли даром.
Роботы непонятным Арлану способом получали приказы от полковника, потому что один
из них вырастил на своем теле дополнительную суставчатую руку и сорвал с Арлана Талисман
света. Величайшая реликвия аниранской религии перешла в чужие руки. Едва успев покинуть
пределы храма, Арлан уже ухитрился нарушить один из главных заветов Арадатора.
Роботы выволокли его из кабинета в боковую дверь, ведущую в специальный лифт,
доставивший их прямо из кабинета руководителя "Д-корпуса" в подвальные этажи здания.
Здесь проводились допросы и располагались камеры заключенных. Арлан хорошо знал, какими
могут быть эти допросы...
Войдя в небольшую камеру, роботы грубо швырнули его на узкие стальные нары,
застеленные жидким матрасом без одеяла и простыни. Не было даже подушки. Зато под
потолком он сразу же обнаружил глазки следящих за ним видеодетекторов.
Можно было не сомневаться, что эта камера оборудована всеми необходимыми
защитными и следящими механизмами, делавшими побег совершенно невозможным.
Арлан почувствовал, как темная волна отчаяния нахлынула на него. Он наделал слишком
много ошибок, без всякой подготовки начал использовать дар управления людьми и сразу же
натолкнулся на человека, воля которого успешно противостояла его воздействию. Теперь за это
предстояла жестокая расплата. Он полностью оказался во власти полковника Рикарского,
который сразу же сумел понять, какую опасность представляет собой Арлан.
Теперь его прежде всего лишат всякой возможности контактировать с другими людьми.
Никто в храме не знает, где он находится, и ждать Помощи от жрецов бесполезно.
Положение казалось совершенно безнадежным.
Если Рикарский действительно догадался о его способностях, а судя по всему, так оно и
было, он попытается избавиться от него как можно быстрее. Живым из этой камеры его не
выпустят.
Разве это справедливо? Разве для того, чтобы все кончилось столь нелепо, он сумел
вернуться из смертельных объятий Триединого?
Кому он адресовал свои вопросы? Может, самому Триединому? Почему-то вспомнилась
притча о муравье, рассказанная Ошаном в период его начального ученичества.
Муравей жил в муравейнике, построенном под яблоней. Он честно выполнял все
обязанности, возложенные на него общиной и с человеческой точки зрения мог бы считаться
праведником. Он ничего не знал ни о яблоне, ни о том, кто ее посадил.
Он пас на листьях яблони стада тлей, молоко которых было необходимо для жизни его
колонии. Но тли разрушали листья яблони, и это не нравилось садовнику, посадившему ее. В
одно прекрасное утро гнездо муравья и он сам были уничтожены.
"Так почему же это произошло? - спрашивал его Ошан. - А главное, справедливо ли
это по отношению к муравью и что такое справедливость вообще?" Мораль этой притчи
заключалась в том, что пути Триединого неисповедимы для человека. Человек никогда не
может знать всех причин, скрытых за внешними событиями его жизни, так же, как муравей не
мог знать о садовнике.
Ну что же, если нельзя полагаться на божественную справедливость, то ему остается
рассчитывать лишь на самого себя.
Арлан решил бороться за свою жизнь до конца. Прежде всего ему необходимы
информация и время.
Последнее зависит не от него. Он не знает, сколько у него осталось времени и когда
именно Рикарский решит, что сведения, которые он может получить от Арлана, не стоят риска,
связанного с самим фактом пребывания на Аниране опасного для него человека.
Возможно, ему потребуется пара дней для того, чтобы проверить, действительно ли Арлан
прошел обряд посвящения. Как только Рикарский в этом убедится, он его немедленно
уничтожит. Слишком опасно держать под замком человека, перед которым преклоняется вся
жр
...Закладка в соц.сетях
