Жанр: Научная фантастика
Часовые вселенной
.... Ощущение опасности?
Нет, дело не в этом. Что-то было не так с самим номером. Он совершенно отчетливо увидел
глаз, притаившийся на конце линии, ведущей к номеру Беатрис. Чужой, враждебный,
ожидающий его вызова глаз... Ну конечно. Он должен был догадаться раньше. На вифоне
Беатрис после его исчезновения установили подслушивающее устройство.
Он вышел из кабины вифона, так и не набрав две последние цифры, чувствуя, как
холодный пот заливает лицо. Причина его волнения была не в том, что он только что
благополучно избежал расставленной на него ловушки. Она была в другом... Откуда взялось
предупреждение? Неужели так действует защита Талисмана? Или это был первый
практический результат его долгих изнурительных упражнений? Выходит, ментальное поле
способно предупредить его об опасности? Если это действительно так, то Ошан прав.
Подготовка в храме делала его сильней, вот только обряд встречи с Триединым все еще
вызывал некоторое сомнение.
Большинство избранных не вернулись... Риск был слишком велик. А он все еще не был до
конца уверен в том, что готов посвятить борьбе с силами тьмы остаток своей жизни. Ошан
готовил его к отказу от всего, что было для него дорого или таковым казалось...
Сейчас нужно было решить более насущную проблему - как связаться с Беатрис, не
выдав своего появления в городе? Ему не хотелось, чтобы свора местных ученых вновь
вцепилась в него своей железной хваткой.
В конце концов он решил отправить Беатрис записку по электронной почте. Текст нужно
составить так, чтобы посторонний не мог догадаться о подлинном ее содержании. Он долго
ломал голову над этой задачей, пока на дисплее вифора не появились следующие слова:
"Однажды в кафе вы назначили мне встречу. Я передал вам тогда ценные сведения. У
меня есть для вас новая информация. Буду ждать там же, сегодня в шесть".
Ему понравилась собственная выдумка с информацией. У каждого агента "Д-корпуса"
есть свои осведомители, и такая записка не должна вызвать подозрений. Беатрис наверняка
догадается. Ведь это была ее идея - отправить ему послание через робота такси и назначить их
первую на Аниране встречу в кафе. Никто, кроме нее, не знал, что кафе, где он собирался ее
ждать, находилось в гостинице "Авалон".
Она появилась ровно в шесть. Арлан заметил ее еще издали, когда Беатрис проходила
мимо стойки бара, но не встал ей навстречу, чтобы не привлекать излишнего внимания к
своему столику. В кафе на этот раз было полно народа.
Она шла к нему медленно, словно преодолевала сопротивление встречного ветра, и по ее
непроницаемому лицу он не мог решить, рада ли она их неожиданной встрече.
На ней был строгий рабочий костюм, который лишь подчеркивал изящество ее фигуры. И
никакой косметики. Он уже знал, что это общепринятый стиль сотрудников "Д-корпуса".
Беатрис была образцовой служащей. Он не видел ее почти месяц и сейчас невольно удивился
тому, что не испытал при ее появлении той радости, которую ожидал.
Наверно, причиной была слишком долгая разлука или их первое свидание, слишком
бурное и в то же время слишком деловое. Он до сих пор мучил себя вопросом о том, какую
роль сыграл в поведении Беатрис приказ начальства провести с ним ночь...
Правда, была еще одна ночь, самая первая... Земная... И тогда к желанию Беатрис
поцеловать его никакое начальство не имело отношения. Разве что тут сыграло роль чувство
благодарности, а значит, сомнения оставались. В той первой близости он сомневался
постоянно, даже в том, что она была вообще.
Беатрис подошла и села рядом. Он сразу же утонул в ее темном, ничего не выражающем
взгляде.
- Тебя не было целый месяц. Паломничество давно закончилось. На этот раз по вифону
ничего не объявили о новом избраннике. Что с тобой произошло? Где ты был все это время?
Он так и не смог определить, насколько для нее это важно. И что скрывалось за ее
вопросами? Простое любопытство, привычка к сбору полезной информации или все-таки нечто
большее?
- Видишь ли, избранником случайно оказался я...
- Это невозможно. Иномирян не избирают для встречи с Триединым.
- На этот раз решали не жрецы...
- Что ты имеешь в виду?
- Ты что-нибудь знаешь о Талисмане света? Она пожала плечами.
- Каждый ребенок о нем знает. Это все равно что крест в религии твоего народа.
Холодок в ее голосе все еще не исчезал. Беатриса, очевидно, считала, что он ее
разыгрывает или что-то скрывает. Скорее всего она не поверила ни одному его слову. И тогда
он медленно расстегнул куртку
Узор из драгоценных камней на его груди сверкнул неожиданной волной света, и Беатрис
на мгновение словно окаменела.
- Ты хочешь сказать, что он настоящий?
Арлан увидел, что она смертельно побледнела. Он ожидал совершенно другой реакции,
возможно, более бурной. Ведь для него обладание этой вещью граничило с чудом.
- По-твоему, это можно подделать?
- Застегни куртку!
Только сейчас он понял, как сильно она испугана, и не мог разобраться в причине. Он
полагал, что Талисман на его груди может вызвать восторг, недоверие, протест - что угодно,
только не испуг.
- Ты хоть понимаешь, что это значит?
- Что именно? Мой знак?
- Если ты пройдешь посвящение, ты уже не будешь рядовым членом нашего общества.
- Я им никогда и не был.
- Ты сможешь сам определять свою судьбу и судьбы многих других людей. Если ты
захочешь, ты сможешь стать президентом или руководителем "Д-корпуса". Ты сможешь занять
любое место в аниранском обществе, какое только сам пожелаешь. И никакого значения не
будет иметь тот факт, что ты родился на другой планете - об этом просто все забудут.
- Так много мне не нужно. И мне говорили, что большинство кандидатов не
возвращаются после посвящения. Очень может быть, что мне вообще больше ничего не
понадобится.
- Я знаю об этом.
Неожиданно он почувствовал, что ее страх каким-то образом связан именно с этим.
Неужели она боялась за него? Никогда так остро он не чувствовал состояния другого человека,
словно смотрел на мир ее собственными глазами. Что-то с ним происходило... Внутри сознания
проснулось незнакомое седьмое чувство и теперь смотрело на мир глазами других людей...
- Одна из причин, по которой мне необходимо было увидеть тебя, прежде чем дать
согласие на посвящение, заключается в том, что шанс вернуться не так уж велик.
- Есть и другие причины? - Впервые с момента их встречи она попыталась улыбнуться,
но улыбка Почти сразу же погасла. - Если хочешь поймать свою удачу, приходится рисковать.
Это ведь ты говорил. Я знаю, что ты все уже решил и пришел ко мне, чтобы проститься.
- Ну, кое в чем ты не права. Я собираюсь вернуться. Ты знаешь хоть что-то об обряде
встречи с Триединым? Жрецы ничего не хотят об этом говорить.
- Я мало что знаю. В храме умеют хранить секреты. Они дают избранному для встречи
какой-то наркотик. После этого препарата тело на несколько дней полностью отключается.
Пульс исчезает, дыхание прекращается. Наступает состояние клинической смерти. Что
происходит с сознанием человека в этот момент, не знает никто, кроме самих испытуемых. Но
те, кому удалось вернуться, хранят упорное молчание. Нет ни одного достоверного
свидетельства. В точности известно лишь, что личность человека во время этой процедуры
претерпевает глубокие изменения. Коэффициент умственного развития увеличивается в
десятки раз. Возможно, после возвращения ты обо мне даже не вспомнишь... - произнесла она
с неподдельной горечью, и он почувствовал волнение и одновременно радость оттого, что она
боится его потерять. Впервые перед ним с лица этой женщины словно упало забрало.
- Что, изменяется даже память?
- Нет, память - основа личности, она остается прежней. Меняются лишь критерии
оценок.
Она замолчала, и он тоже молчал, хотя знал, что она ждет от него возражений или хотя бы
простого заверения в том, что он не забудет ее. Но он не любил красивых и пустых фраз и
упорно молчал, понимая, что многое теряет от своего молчания. Женщинам нужны такие слова.
Но он не находил их в себе. Слишком значительным было то, что ему предстояло, и слишком
неопределенное будущее ждало его в конце пути. Он не хотел привязывать к себе женщину,
которую любил, пустыми обещаниями. Если он. не вернется, она должна остаться свободной.
Кафе постепенно пустело. Поздний час. Пора уходить отсюда, а он все не мог решиться
попросить ее, чтобы она пригласила его к себе.
После всего, что было между ними, ему казалось, что она должна это сделать сама. Но
Беатрис молчала, и постепенно ее молчание становилось тяжелым и холодным, как глыба льда.
Он сам был виноват в этом, он обидел ее, не найдя нужных слов. Однако это была лишь
верхняя часть айсберга, он неожиданно уловил обрывки ее мыслей. Она подумала о другом
мужчине, о руководителе своего отдела, с которым, похоже, ее связывали не только служебные
отношения...
Его новый дар нес внутри себя не одни лишь радостные открытия. Он начинал понимать,
как не просто будет жить с этим и общаться с другими людьми, остро чувствуя любую
недоговоренность, любую незначительную ложь... Наконец, пересилив себя, он сказал:
- У меня по-прежнему нет пристанища в этом городе, и тебе снова придется пригласить
меня к себе.
- Это невозможно, Арлан. После твоего исчезновения они следят за каждым моим
шагом.
Он едва сдержался, чтобы не спросить имя человека, которого так интересовали "шаги"
Беатрис. И удивился тому, каким сильным оказалось разочарование. Он слишком долго думал
об этой встрече, слишком часто представлял ее в своей одинокой келье.
Словно догадавшись, какую боль она причинила ему своим отказом, Беатрис сказала:
- Тебе придется придумать что-нибудь самому, если хочешь продолжить наше
свидание... Ни одна гостиница в этом городе не подходит. И у меня нет друзей, которым я
могла бы довериться до такой степени. Начальство подняло по тревоге весь корпус, тебя
разыскивают повсюду. Везде разосланы твои фотографии, они есть в каждом отеле
- Бог с ним, с отелем, я тут заметил небольшую туристическую фирму около станции
аэротакси. Они торгуют палатками, рюкзаками и всевозможным походным снаряжением. Если
взять напрокат машину и комплект такого снаряжения, то в городе оставаться необязательно.
Она раздумывала над его предложением, наверно, с минуту. И, несмотря на все старания,
он так и не понял о чем. Его дар периодически исчезал и появлялся снова. Он еще слишком
плохо знал законы, управляющие ментальными способностями, и действовал чисто
интуитивно. К примеру, совсем недавно он понял, что чем более явные старания прилагать, тем
меньше шансов на успех.
И еще он знал, что, стараясь угадать ее мысли, нарушает этический запрет. Нельзя без
согласия вторгаться в мозг другого человека, если это не враг. Он знал об этом запрете - но
все происходило помимо его воли, на уровне подсознания.
Арлан еще слишком плохо умел управлять работой собственного мозга. Он начал
понимать, что казавшиеся бессмысленными упражнения, которыми его заставляли заниматься в
храме, на самом деле предназначены для того, чтобы научить его владеть силой,
просыпавшейся в его сознании.
Наконец Беатрис сказала:
- Я не люблю выезжать за город. Там свои опасности. Но, похоже, у нас нет другого
выхода.
Для лагеря Арлан выбрал место своего первого привала на тропе паломников. Здесь,
ближе к храму, он чувствовал себя в большей безопасности. Местные жители избегали заходить
в этот лес без особой нужды. Исключение составляли только паломники, но их время давно
прошло.
Уже стемнело, когда он закончил устанавливать палатку. Как и Беатрис, ему не слишком
нравилась полевая романтика, и он сожалел о том, что не может предложить ей ничего
лучшего.
Когда солнце окончательно исчезло за скалами, вспыхнули крупные аниранские звезды и
своим ледяным светом еще больше усилили ощущение холода. Время летних пикников давно
прошло.
Арлан испытал чувство признательности к незнакомому аниранскому инженеру,
создававшему эту универсальную палатку.
Ее надувные стены и пол хорошо защищали от холода, и, несмотря на небольшие
размеры, внутри оказалось достаточно свободного пространства.
Беатрис вела себя отстраненно, точно извне наблюдала за ним и за собой одновременно,
равнодушно следя за его усилиями по разбивке лагеря, и даже не предложила помощи. Иногда
он ловил на себе ее изучающий взгляд, словно она видела его впервые.
- А что, земные женщины охотно соглашаются на такие походы?
Это был ее первый вопрос с момента прибытия.
- Не знаю. На Земле мне не приходилось прятаться. Там за мной не устраивали охоты.
- После встречи с Триединым на Аниране тоже никто не посмеет преследовать тебя. Кто
вручил тебе Талисман? Сам Верховный жрец? - Арлан подтвердил это, и тогда она спросила,
почти робко: - Можно мне подержать его?
- Мне запрещено снимать его, но если хочешь...
Он подошел к ней, сел рядом и, не снимая цепочки, протянул ей серебристый овал, в
глубине которого полыхала разноцветная радуга.
Она осторожно приняла его в раскрытые ладони, и тотчас по ее лицу заструился
переливчатый волшебный свет.
- Знаешь, я все время сомневалась в том, что он настоящий. Каждому избранному для
обряда встречи вручают серебряную копию Талисмана. Но теперь я начинаю верить, что это он,
хотя до сих пор не понимаю, как жрецы согласились с ним расстаться.
- Это далось им нелегко, но были серьезные причины... - Секунду он колебался, не
зная, стоит ли ей рассказывать о своей встрече с Сэмом и поверит ли она ему. Уже и сам
Талисман на его груди был слишком невероятен. В конце концов он решил, что не должен
этого делать. Вместо новых слов он прижался к ее губам и почувствовал, как холодное облако,
окружавшее их с первой минуты встречи, растворяется без остатка.
Глава 19
- Подожди минутку... - произнес Арлан, отстраняясь от нее и прислушиваясь. Нет, это
был не звук... Крохотный мирок палатки, отделивший их от остального мира, создавал
иллюзию безопасности, но он знал, что это ощущение обманчиво. Там, снаружи, был кто-то
посторонний. Он едва успел расстегнуть полог, когда мощный энергетический заряд
разворотил крышу палатки.
Возможно, их спасла темнота, и поэтому первый выстрел оказался недостаточно точным.
Но Арлан сразу же понял, что их хотят убить и что на этот раз враги выбрали оружие более
совершенное, чем секира и копье.
Теперь здесь не было паломников, они не боялись привлечь к себе внимание, и во второй
раз стрелок не промахнется - вспыхнувшая ткань палатки давала достаточно света.
Арлан рванулся вперед, в спасительную темноту леса. По счастью, Беатрис не
понадобилось ничего объяснять, она была опытным солдатом и не отставала от него ни на шаг.
Она не стала тратить время на одевание, лишь выхватила из груды сброшенной одежды
свой бластер и теперь бежала рядом с Арланом. Он видел, как в темноте белеет ее обнаженное
тело, и знал, что этого может оказаться достаточно для точного прицела невидимого им
стрелка.
За мгновение до следующего выстрела он своим ментальным чувством ощутил, как палец
его врага уперся в спусковую кнопку, и резким движением увлек Беатрис на землю, падая
рядом с ней.
Огненный луч пронесся над самыми их головами, опалив волосы женщины. В нескольких
метрах перед ними разорвался голубой шар и вспыхнул кустарник.
На какое-то время вспышка взрыва ослепила стрелка, и Арлан полностью использовал
подаренные ему секунды.
Рванувшись в ту сторону, где заметил между скал углубление, достаточное, чтобы укрыть
их обоих, он, не тратя время на ненужные объяснения, лишь показал ей ладонью, что нужно
сделать, и она словно ящерица нырнула в узкую каменную расщелину.
Теперь они оказались в недосягаемости для прямого огня.
- Что дальше? - спросила Беатрис.
Он слышал, как сквозь стиснутые зубы женщины со свистом вырывается дыхание. В
голосе Беатрис не чувствовалось страха, только гнев и азарт боя. Арлан знал, что с такой же
легкостью, с какой она подчинилась его указаниям, Беатрис заставит их поменяться ролями,
если заметит, что он совершил ошибку.
- Теперь он будет вынужден сменить позицию, но и мы не будем сидеть сложа руки.
- Сколько их?
- Трое. Один стрелок наверху утеса и еще двое внизу на тропе.
- Откуда ты знаешь?
- Я и сам толком не понимаю, но я их чувствую. Как ты думаешь, это могут быть агенты
"Д-корпуса"? - Собственно, ответ он знал заранее...
- "Д-корпусу" не нужна твоя смерть. Эти люди пытаются нас убить.
- Да, это так. Дай мне твой бластер. Я заставлю их пожалеть об этом намерении.
Не возражая, она протянула ему свое оружие. Он хорошо понимал, как много значит для
опытного бойца подобный жест. Случайно прикоснувшись в темноте к ее обнаженной коже, он
почувствовал дрожь желания, даже сейчас, в этих обстоятельствах, несмотря ни на что, он
хотел продолжить свидание, которое так подло прервали, в самый неподходящий момент.
Словно прочитав его мысли, она сказала:
- Это не может быть никто из аниранцев. Наш кодекс чести не позволяет им нарушать
уединение чужого свидания.
- Сейчас мы это проверим...
Линия прицела уперлась в чернильную темноту. Глазами, даже приблизительно, он не
смог бы определить место, откуда по ним стреляли.
- Там ничего не видно...
- Я и не собираюсь на них смотреть.
Он закрыл глаза и постарался, отключившись от всего, сосредоточиться на злобной ауре
ментального поля невидимого стрелка. В сознании возникло неясное, туманно светящееся
пятно мишени и линия его прицела. Когда они совпали, Арлан нажал спуск и только после
этого открыл глаза.
Звук выстрела напоминал свистящее щелканье бича. На вершине скалы расцвел огненный
цветок разрыва, и секунду спустя до них донесся вопль смертельно раненного человека или
животного...
- Ты в него попал! Это невозможно! Ты видишь в темноте?
- Я целился по его ментальному полю - это результат тренировок, которым подвергли
меня жрецы. Они собирались сделать из меня настоящего воина, и кое-что у них начало
получаться.
- Ты решил вернуться в храм, чтобы пройти обряд?
Вместо ответа он притянул ее к себе и стал жадно целовать. С трудом вывернувшись из
его объятий, она прошептала:
- Арлан, опомнись - там же еще двое, они могут напасть в любую секунду.
- Они уходят. Они знают, что стрелок погиб и что их план сорвался. Они рассчитывали
прежде всего на внезапность. Теперь мы одни.
Больше она не возражала. И холод ночного леса, и мокрая роса на траве перестали быть
для них помехой.
Лишь утром, когда взошло солнце и от котелка, висевшего над костром, донесся аромат
утреннего кофе, Арлан решил побольше разузнать о нападавших и осмотреть следы,
оставленные ночным боем.
На вершине утеса, куда он стрелял, не оказалось ни трупа, ни следов крови - лишь
опаленная листва и оплавленные камни свидетельствовали о том, что ночное происшествие ему
не пригрезилось.
Вернувшись к костру и наблюдая за тем, как Беатрис хлопочет над "завтраком туриста с
автоматическим разогревом", он какое-то время обдумывал то, что решил ей сказать.
- Пожалуй, для тебя будет лучше вернуться в город одной. Тем, кто находится рядом со
мной, постоянно угрожает опасность. Я ее притягиваю, словно громоотвод.
- А ты?
- Я вернусь в храм.
- Значит, ты решился...
- Да, еще раньше, когда ты мне объяснила, что для аниранцев означает обряд встречи с
Триединым, я решил пойти на это.
Случившееся ночью лишь укрепило мое решение. Мне кажется, встреча с Триединым -
единственный способ завоевать себе право строить жизнь на вашей планете по собственному
желанию. Если у меня получится... Если мне удастся выкарабкаться из всего этого и вернуться,
ты подождешь меня?
Он пожалел было, что слова просьбы и одновременно признания сорвались с его губ, но
тут же забыл об этом, увидев, какой радостью вспыхнуло лицо Беатрис. Ответила она не без
лукавства, но и не пряча своих тигриных глаз:
- Если только ожидание не затянется слишком надолго.
- Я постараюсь, чтобы этого не случилось.
Обряд посвящения оказался долгим и мрачным. Жрецы заполнили почти весь главный зал
храма, и, слушая их заунывное пение, Арлан решил, что их здесь слишком много. Для такого
количества здоровых, полных сил мужчин можно придумать более полезное занятие.
Сам он, облаченный в сверкающий золотом нелепый балахон, стоял на возвышении возле
алтаря рядом с Верховным жрецом, руководившим всей церемонией. Время от времени пение
прекращалось и Арадатор задавал ему какие-то вопросы. Он отвечал, почти не задумываясь, не
вникая в смысл.
Теперь для него было совсем просто отвечать именно то, что от него ожидал собеседник.
Долгая подготовка к обряду не прошла бесследно, его телепатический дар окреп, и Арлан
научился наконец скрывать его от окружающих. Даже Верховный жрец не знал, до какой
степени обострились его ментальные способности.
Наконец пение прекратилось, и Арлан понял, что обряд приближается к своему
завершению.
Верховный жрец снял с алтаря золотую чашу с таинственным напитком смерти и
осторожно, чтобы не расплескать содержимое, медленно сошел с возвышения, держа перед
собой чашу на вытянутых руках.
Арлан, повинуясь его приказу, встал рядом, по бокам появились двое факельщиков, и
процессия медленно двинулась к дальнему нефу, где находилась лестница, ведущая в
подземные этажи храма.
Жрецы длинной узкой колонной шли за ними. Теперь они затянули заунывный мотив без
слов, еще больше усиливавший впечатление мрачности и безысходности, которыми так и веяло
ото всей церемонии обряда.
Арлан хорошо понимал, какую цель преследовала вся эта мрачная церемония,
предназначенная для того, чтобы лишний раз показать жалкому человеческому существу, на
какой путь он дерзнул ступить, заставить его одуматься, отступить в последний момент.
Одного его слова было бы достаточно, чтобы прервать обряд, но он знал, что не произнесет его
никогда.
"Нет возврата из страны мертвых. Смертный, дерзнувший проникнуть в нее, останется
там навсегда".
Заунывный мотив "Гимна мертвых" словно заранее захлопывал над ним каменную
крышку саркофага.
Наконец долгий путь вниз был окончен. Они очутились в зале, о существовании которого
Арлан не подозревал.
Огромное пустое помещение заполнилось жрецами. В центре находился единственный
предмет - большой каменный саркофаг. Тот самый, в который ему предстояло лечь, чтобы
умереть в этой жизни и навсегда остаться в холодном каменном ящике...
Четверо жрецов с трудом сняли крышку каменного гроба и отошли в сторону. Теперь
между Арланом и разверзшимся чревом саркофага не было никого. Все молча ждали, в полной
тишине. Никто не произносил ни слова, не торопил его, не отдавал никаких приказов или
указаний.
Решение по-прежнему зависело только от него. Он все еще мог передумать. Никто бы не
остановил его и даже не упрекнул. Разум подсказывал, что ему следует бежать отсюда без
оглядки.
Вот только от себя самого не убежишь, и позор малодушия останется с ним на всю жизнь.
Что он скажет Беатрис, как объяснит? Он нашел в безликой толпе жрецов ободряющий взгляд
Ошана и сделал первый шаг к саркофагу. Потом еще один, и еще. "Что я делаю? - спросил он
себя, остановившись у самого края каменного ящика. - Разве мне надоела жизнь?" Из
саркофага тянуло ледяным холодом и тьмой. Свет факелов не проникал в глубину гроба. Пахло
ладаном и крысами. Наверно, этот запах одинаков во всех склепах.
"Сколько времени мне придется лежать здесь? Неделю, месяц или вечность? Ошан сказал,
что не-вернувшихся замуровывают в стену вместе с этим гробом. Для каждой встречи готовят
новый саркофаг. Сколько их уже замуровано в стене, скольким удалось вернуться?"
Он так и не смог этого выяснить. У жрецов были свои секреты, раскрыть которые не
могли даже его ментальные способности.
Беатрис говорила, что летописи хранят сведения о троих вернувшихся. Двое из них стали
великими императорами древней истории Анирана, третий был президентом столетие назад. Но
Арлан хорошо знал, как часто лгут исторические летописи, подправленные руками нечестных
людей.
Теперь было поздно об этом думать. Он знал, что не изменит своего решения и не покажет
им своего страха. Была одна вещь, которая укрепляла его в эту минуту.
Талисман света. Он остался с ним, и в этот трудный момент Арлан чувствовал под
золотым саваном его живое тепло.
Сэм посоветовал ему, не без иронии, согласиться на предложение жрецов умереть.
Сейчас, однако, ему было не до шуток. Стиснув зубы, Арлан сделал еще один шаг и оказался на
каменной приступке перед саркофагом. Затем одним решительным движением он перебросил
ноги через край.
Теперь он сидел внутри каменного ящика, и его голова едва возвышалась над краем.
Внутри не было ничего. Ни подушки, ни клочка материи - он сидел на ледяной каменной
плите. Как долго он сможет выдержать этот пронизывающий душу холод? Ведь ему придется
остаться с ним один на один и после того, как крышка захлопнется...
Верховный жрец приблизился к Арлану и протянул золотую чашу с напитком смерти.
"Ты все еще можешь отказаться. Еще не поздно", - прошептал внутренний голос его
сжавшегося от ужаса сознания.
"Тогда я останусь рабом на этой планете, - возразил он. - Вечным изгоем. Неужели
такая жизнь лучше смерти?"
Он взял чашу и осушил ее до дна в несколько долгих глотков.
Напиток показался ему горячим, слегка горьковатым, отдававшим корицей и еще
какими-то незнакомыми специями.
Арлан еще успел подумать, что у напитка довольно странный для яда вкус, но тут
сознание его начало меркнуть. Темнота, вырвавшись из-за стены желтых огней факелов, упала
на Арлана, словно каменная крышка саркофага.
Он очнулся внутри этой темноты. Мозг работал отчетливо, и он понял, что по-прежнему
лежит внутри каменного гроба. Крышка была уже закрыта, и ни один звук не проникал
снаружи.
Тело не повиновалось ему, возможно, у него вообще не было больше тела. Во всяком
случае, он его не ощущал и не мог пошевелить даже пальцем. Для того чтобы понять, что
крышка саркофага над ним захлопнулась, ему не нужны были никакие органы чувств.
Он просто знал, что она там, на своем месте. И не испытывал от этого знания ни
малейшего страха. Любые
...Закладка в соц.сетях
