Жанр: Научная фантастика
Евангелие от зверя 3. Укрощение зверя
...сти себя в форму, вспомнить воинские навыки.
- Что я должен буду делать?
- А всяко разно, - усмехнулся монах. - Без работы не останешься. Зато и получать
хорошо будешь, квартиру справную дадим, машину. Только не вздумай действовать
самостоятельно. Есть у нас специальные люди, окоротят, ежели что. - В голосе монаха
лязгнул металл.
Антон пропустил угрозу мимо ушей.
- Мне надо подумать...
- У тебя было время подумать, - качнул головой монах. - Или да, или нет. Либо ты
отсюда пойдешь со мной, либо обратно в камеру, а оттуда - по этапу. Только ведь тюрьма -
не родная сестра, там и не таких ломают.
Антон хотел ответить пренебрежительным: это мы еще посмотрим! - но встретил
темный зловещий взгляд монаха и вдруг осознал, что его и в самом деле могут посадить на
несколько лет. А второй раз сидеть в тюрьме не хотелось.
Антон отвернулся, заметил на столе следователя открытую бутылку минералки, сцапал ее
и выпил до дна. Сжал в кулаке, глянул на монаха, наблюдавшего за ним.
- Я согласен...
Через час, подписав какие-то бумаги у следователя, Антон вышел из здания Костромского
УВД.
Монаха ждала машина - серая "ДЭУ Нексия" с темными стеклами. Из машины вылез
здоровенный бугай в джинсовой безрукавке, с татуировкой на предплечье: дракон держит в
лапах девушку. Громова усадили на заднем сиденье, монах сел рядом с водителем, машина
резво набрала скорость.
- Вот деньги. - Марциан протянул Антону конверт. - Купишь билет до Москвы на
ночной поезд, который отправляется в два часа. В семь утра будешь в Москве. Тебя там
встретят. И купи себе костюм, переоденься, приведи себя в порядок, а то от тебя бомжом за
версту разит.
Антон покраснел, хотя вряд ли кто из спутников обратил на это внимание.
Его довезли до дома, высадили.
- Мы будем рядом, - тонко намекнул о наблюдении монах, растянув губы в кривой
улыбке. - Не делай глупостей, Громов.
Машина уехала.
Антон долго смотрел ей вслед, не думая ни о чем, очнулся, повертел головой, чтобы
обнаружить слежку, ничего подозрительного не увидел и зашагал домой.
Вечером того же дня он, побритый, одетый в новый костюм (сумму выдали ему
приличную, хватило и на билет, и на костюм, и на дорожные аксессуары, и на ужин в
ресторане), сел в купейный вагон поезда Кострома - Москва. Голова была пустой и звонкой,
думать ни о чем по-прежнему не хотелось, а попытки совести достучаться до ума (Ты что
делаешь?! Они же нелюди, подчиняющиеся воле Морока!) ни к чему не привели. Душа Антона
уснула, задавленная психикой, деформированной обстоятельствами, воздействием колдовской
навети и собственным желанием "выбиться в люди".
В купе вместе с ним оказалась миловидная женщина лет сорока, с дочкой пяти или шести
лет. Антон помог ей уложить вещи, и они разговорились.
Оказалось, что соседка по купе является ректором Костромского университета культуры и
искусств, а едет она в Москву добиваться правды у Генеральной прокуратуры и Министерства
культуры.
- А Костромская прокуратура не в состоянии решить вопрос? - поинтересовался Антон,
поглядывая на девчушку, тихую и стеснительную; чем-то она напоминала старшую дочурку
Громова Дашу.
- В том-то и загвоздка, что наша облпрокуратура, - грустно улыбнулась соседка, ее
звали Татьяной, - заинтересованная структура и поддерживает позицию администрации
города.
- А в чем суть конфликта?
- Прокуратура возбудила уголовное дело, - Татьяна смутилась, - якобы за незаконную
выдачу дипломов по специальности "юриспруденция". На самом же деле это происки
чиновников городской администрации, позарившихся на участок университетской земли.
Администрация возжелала разместить там продовольственный рынок.
- Знакомые песни, - усмехнулся Антон, на какое-то время выходя из своего
безразличного состояния. - Они будут давить на вас до тех пор, пока вы не сдадитесь. Рынок
- это огромные деньги, и чиновники никогда не откажутся от своего куска.
- Они и начали борьбу, - пригорюнилась Татьяна, погладив дочь по голове. -
Заявляют, что университет не имеет аккредитации на эту злополучную специальность, что я
превысила должностные полномочия и нанесла ущерб городу аж в размере полумиллиона
долларов! Представляете?
- Нет, - качнул головой Антон.
- Есть у нас и аккредитация, и полномочий своих я не превышала. Да только никто нас
не слушает. Вот и приходится добиваться приема у министра.
- Ничего, все у вас получится, - заверил ректора Антон, а сам мимолетно подумал, что
в иные времена он наверняка бы проникся сочувствием к женщине и предложил свою помощь в
деле борьбы за справедливость.
Мысль мелькнула и исчезла, не оставив следа.
Антон еще посидел немного в купе, потом лег спать. Даже предчувствие перемен в своем
положении и ожидание встречи с женой и детьми (надо их непременно навестить!) не
всколыхнули, как прежде, его эмоциональную сферу. Каждый раз, как он начинал думать о тех
или иных самостоятельных шагах, которые можно будет предпринять, перед глазами возникал
призрак монаха Марциана, качающего пальцем с черным ногтем, и все благие намерения
испарялись как дым.
Поезд прибыл на Ярославский вокзал Москвы в семь утра.
К Антону, озиравшемуся у вагона, подошли два накачанных (просто горы мышц!) парня в
спортивной форме, длинноволосый и коротко стриженный.
- Громов? - неожиданно тонким голосом осведомился длинноволосый.
- Он, - лаконично ответил Антон.
- Чапай за нами на полусогнутых.
Антон оглянулся на выходивших из вагона маму с дочкой, помахал им рукой.
- До свидания. Желаю добиться своего.
- Спасибо, - улыбнулась Татьяна. - Пусть и у вас все будет хорошо.
- Чего застрял? - повелительно бросил обернувшийся амбал-стриженый, угрюмый и
чем-то недовольный. - Ходчей костыли переставляй.
Антон смерил его взглядом.
- Мышцами-то не играй, мисюра, кафтан треснет.
- Чо ты вякнул?! - удивился амбал. - Давно не Космыряли?
- А ты попробуй, - "нехорошим" тоном предложил Антон.
Встречающие переглянулись.
Длинноволосый, с жидким голоском, шагнул к Громову, схватил за плечо, но почему-то
промахнулся. Снова попытался вцепиться пятерней в плечо Антона и снова промахнулся. На
его твердокаменной физиономии проявилась морщинка, означавшая, очевидно, удивление.
- Шагай вперед, лоб дешевый, - продолжил Антон с иронией, - и не кати масть, едалы
береги. Понял?
- А?! - снова удивился длинноволосый, глянув на своего напарника. - Миха, этот
карась залетный понты бутит! На "понял" нас взять хочет! Да я тебя!.. - Он попытался
схватить Антона за грудки... и вдруг хекнул, съеживаясь, как сдувающийся воздушный шарик,
присел, не в силах ни вдохнуть, ни выдохнуть застрявший в легких воздух.
Антон посмотрел на стриженого.
- Помоги корешу, лохмач, и топайте вперед, пока я не рассердился.
Стриженый напрягся, сделал было шаг к Антону, но встретил его предупреждающий
взгляд и начинать драку не решился. Помог подняться приятелю, и они поплелись по перрону,
оглядываясь, озадаченные демонстрацией боевого мастерства не слишком крутым с виду
мужиком.
На привокзальной площади Громова и его конвоиров ждала темно-зеленая "Ауди-8" с
бело-синим номером. Амбалы, встретившие Антона у вагона, открыли дверцу, пошушукались с
кем-то внутри, распахнули дверцу пошире.
- Залазь! - с ухмылкой бросил стриженый.
Антон наклонился, чтобы войти, и его ударили сзади по копчику так сильно, что он едва
не взвыл от боли. Рванулся было из кабины назад, чтобы ответить обидчику, но в нос ему
уперся ствол пистолета, и он вынужден был остановиться.
- Садись тихо, не рыпайся, - сказал кто-то с легким акцентом.
Дверца захлопнулась, "Ауди" тронулась с места.
Антон протер заслезившиеся глаза и встретил взгляд узкоглазого и смуглого мужчины на
переднем сиденье. Повернул голову: рядом сидел милиционер-сержант с пистолетом,
крупногабаритный и малоподвижный, с виду как монумент.
Душа похолодела.
"Неужели чертов монах передумал и меня снова решили упечь на нары?!" - мелькнула
жуткая мысль.
- Будешь и дальше показывать крутой нрав, - продолжал узкоглазый, не то узбек, не то
киргиз, - всплывешь уже в море. Это первое. Второе: никаких самостоятельных действий!
Помни, что ты зэк, а не свободный гражданин. В любой момент тебя могут вернуть в камеру,
только уже с другими последствиями. Ну, и третье: не вздумай бежать! Мы тебя из-под земли
достанем. Уяснил?
Антон покосился на неподвижного здоровяка-сержанта, и ему расхотелось иметь дело с
узкоглазым, а заодно и с монахом Марцианом, служившим своему черному господину -
Мороку.
- Что мне надо будет делать?
- Вечером получишь инструкции. Отдыхай пока.
"Ауди", не обращая внимания на светофоры, дорожные знаки, разделительные полосы и
посты ДПС, помчалась по Лесной улице, свернула на 2-ю Миусскую и остановилась во дворе
многоэтажки напротив ресторана "Ботик Петра".
Страж порядка, сидевший рядом с Антоном, спрятал пистолет, вылез, открыл дверцу.
Стоял он так удобно для неожиданного нападения, что у Антона мелькнула образная мысль: не
соскочить ли ему с поезда, идущего в ад? Но он встретил насмешливо-предупреждающий
взгляд узбека и внутренне поежился. Этот человек, явно какая-то шишка в милицейских рядах,
наверняка подстраховался и запросто мог выстрелить ему в спину.
Громов вылез.
"Ауди" уехала. Зато следом подъехал милицейский "Форд" с мигалками. Подозрения
Антона имели почву: его не выпускали из поля зрения, причем скорее всего еще с Костромы,
хотя он и не учуял слежку.
"Нюх потерял, рэкс", - проворчал кто-то внутри Антона сожалеюше.
Сержант повел подопечного в подъезд многоэтажки. Поднялись на девятый этаж.
Сержант позвонил в дверь под номером 32, обитую коричневым пластиком. Дверь открыл
хмурый тип в майке и шортах, с давней щетиной на щеках. Возраст его определить было
трудно: в пределах от тридцати пяти до пятидесяти. Он не удивился появлению сержанта, что
означало: это либо штатный сотрудник милиции, либо нештатный, что сути не меняло.
- Заходи, располагайся, - бросил сержант.
Антон вошел.
Дверь за ним закрылась.
- Проходи, - отступил в сторону небритый, окинув фигуру Громова равнодушным
взглядом. - Твои апартаменты слева.
Квартира была двухкомнатной.
Антону досталась небольшая спальня с узкой кроватью, застеленной тонким одеяльцем,
со столиком в углу и шкафом с двумя десятками книг. Никаких излишеств. Чисто, просто,
неуютно. Казарма.
Антон оглянулся.
Сосед смотрел на него ничего не выражающими оловянными глазами.
- Жрать захочешь - еда в холодильнике.
- Тебя как звать? - поинтересовался Антон.
- Рудик, - ответил небритый после паузы и удалился в свою комнату. Спрашивать имя
соседа он не стал.
Антон осмотрелся, присел на высокую кровать, оказавшуюся жесткой, как тюремный
топчан. Выглянул в окно: дома, дома, стройка, дворы, зелень кое-где. Москва, ешкин кот!
Он прилег. В голову начали лезть разные дурные мысли от "утопиться в ванне, что ли?"
до "сбегу к чертовой матери"! Тогда он залез под душ и с удовольствием помылся,
расслабляясь, вытерся одним из небольших серых полотенец также казарменного вида. Забрел
на кухню. В холодильнике оказался сыр, батон колбасы и кефир. Негусто, однако.
Подумав, Антон отрезал приличный кусок колбасы, съел с хлебом, отыскавшимся в
шкафчике над столом, сделал чай и выпил с бутербродом.
Сосед не показывался.
Антон послонялся по комнате, полистал пару книг - сплошь дамские детективы, постоял
на балконе, созерцая пейзаж с высоты девяти этажей, вернулся, лег на кровать. Но уснуть не
смог. В голову снова начали стучаться мысли, и одна из них вскоре полностью завладела
сознанием.
Валерия! Дети! Надо их повидать, а то когда еще придется?
Он поднялся, начал одеваться.
Словно подслушав его мысли, на пороге возник абориген с небритой физиономией.
- Ты куда?
- Погулять, - соригинальничал Громов.
- Не велено.
- Я пройдусь до ближайшего кафе, глотну пивка и вернусь обратно.
- Не велено.
- Слушай, друг, - проникновенно сказал Антон, - мне надо на детей глянуть, хоть
одним глазком! Через полтора часа я буду на месте, клянусь!
- Не велено! - в третий раз буркнул Рудик.
- Что ты заладил одно и то же! - разозлился Антон. - Можешь доложить своим
командирам, что я отлучился ненадолго.
Небритый молча повернулся, вышел, а когда Антон, надев рубашку, появился в прихожей,
на него глянул ствол пистолета в руке соседа.
- Топай взад!
Оранжевая пелена ярости застлала глаза.
Когда Антон очнулся, небритый лежал на полу прихожей, закрывая голову руками, а его
оружие находилось в руке Громова.
- Идиот! - выдохнул он, расслабляясь. - Сам напросился!
Небритый пошевелился, поднял голову, открыл мутные глаза.
- Отдохни, - посоветовал ему Антон, разрядил пистолет, бросил на пол и закрыл за
собой дверь квартиры.
Валерия и после ухода мужа продолжала жить в своей старой квартире в Китай-городе, в
Старопанском переулке. Антон сначала прошелся по переулку, с сильно бьющимся сердцем
постоял у подъезда, борясь с желанием зайти домой, но пересилил себя. Затем ему пришла идея
посетить детский сад, куда Валерия водила дочерей, и он поспешил туда, надеясь, что еще есть
время и он успеет.
Успел.
Детей уже начали забирать родители, так как часы показывали семь вечера, но Даша и
Катя - он их сразу узнал! - еще возились на детской площадке, опекаемые добродушной
полной воспитательницей.
Антон, спрятавшись так, чтобы его не было видно с территории садика, прижался к
узорчатому забору, замер, глядя на детей. Сердце заколотилось о ребра так сильно, что готово
было выскочить из грудной клетки. Глаза наполнились слезами. Он смахнул их, не понимая,
что с ним происходит, и увидел Валерию. Дети с визгом бросились к маме, она опустилась
перед ними на корточки, прижала обеих девочек к себе.
Жена ничуть не изменилась с момента их расставания, хотя прошло уже больше года. И
она была так красива и желанна, что Антон едва не крикнул: Лера!
Опомнился, прижав кулак к губам, уже не вытирая слез.
"Совсем ты разнюнился, рэкс, - слабеньким голоском напомнил о себе внутренний
собеседник, олицетворявший собой прежнего Громова, - ослаб, однако..."
Антон ему не ответил. Стоял, раскинув руки, прижимаясь к забору, скрытый кустарником
от посторонних глаз, и смотрел на размытые ореолы своих любимых, понимая, что не может
подойти к ним, весело окликнуть, прижать к груди и поехать вместе с ними домой. Стена
между ними стояла, стена отчуждения, молчания, непонимания, стена времени, наконец, и не
было в мире силы, способной ее взломать.
Валерия усадила девочек в салон старенькой "Мицубиси Харизмы", принадлежавшей еще
ее первому мужу, задержалась на мгновение, оглядываясь по сторонам, словно почувствовав,
что за ней наблюдают. Дверца захлопнулась. Машина выехала из шеренги других машин,
свернула в переулок, исчезла.
Антон вышел из-за кустов сирени, отгораживающих территорию детсада от дороги,
проводил машину Жены невидящими глазами. Жить не хотелось до отвращения. В голове
назойливой мухой зудела мысль: послать все к черту и вернуться!..
В памяти сам собой всплыл образ монаха Марциана, мелькнул его черный ноготь. На
сердце снизошла странная расслабленность. Душа перестала трепыхаться пойманной в силки
птицей. Тоска растворилась в поднявшемся со дна души промозглом тумане.
"Не примут тебя, - сказал кто-то в голове Антона ватно-трезвым голосом, - не нужен
ты им такой..."
Он очнулся, соображая, где находится и что делать дальше, но решить эту проблему не
успел.
Рядом с визгом тормозов остановился знаменитый российский джип "Патриот" с синей
полосой, захлопали дверцы, к Громову подскочили милиционеры, и на затылок его обрушился
тяжелый удар дубинки.
Сознания Антон тем не менее не потерял. Начал сопротивляться - чисто рефлекторно,
"на автопилоте", и даже уложил двоих блюстителей порядка на асфальт. Однако пропустил еще
несколько сильных ударов, упал, ему заломили руки, сковали наручниками и всунули в джип.
- Мы его взяли, товарищ майор, - доложил командир группы захвата. - У детсадика
пасся... Куда доставить?.. Есть, сейчас привезем.
Антона притиснули к сиденью два могучих работника милиции, старшина и сержант,
"Патриот" рванул по улице к светофору, оставив позади собравшуюся было толпу зевак.
Ехали быстро, практически не соблюдая правил движения. "Патриот" свернул в знакомый
двор, остановился. Антона выгрузили из джипа, волоком дотащили до лифта и дальше - до
квартиры. Дверь открыл небритый Рудик с перевязанной головой, молча посторонился.
Громова швырнули в прихожую.
- Забирай напарника, - сказал сопровождавший милиционеров офицер с погонами
капитана. - Через час приедет начальство, чтоб он был в форме.
Милиционеры ушли, дверь захлопнулась.
Рудик отомкнул наручники, больно ткнул носком кроссовки в бок Антона.
- Вставай, умойся, сука бешеная! В следующий раз пристрелю!
Антон с трудом поднялся, ощущая себя боксерской грушей, поплелся в ванную. Вода
смыла грязь и пот с тела, утихомирила боль в местах ушибов. Лишь боль в затылке не
проходила, и он обнаружил под волосами солидную шишку. Попытался убрать ее
мысленно-волевым усилием, как делал это не раз, но не смог. Организм его приказов не
слушался, отравленный почти ежедневными "инъекциями" алкоголя.
В прихожей раздался звонок, послышались шаги надзирателя, затем повелительный голос:
- Где он?
В дверь ванной шлепнули ладонью.
- Вылазь.
Антон вышел, застегивая рубашку.
Его ждали бугай-сержант и знакомый узбек, сопровождавший Громова от вокзала до
квартиры, только на сей раз в форме майора милиции. Он окинул Антона цепким взглядом,
покачал головой:
- Я думал, ты умнее... иди в комнату!
Антон молча шагнул в свою спальню, сел на кровать, ни на кого не глядя.
- У тебя есть выпивка? - обратился майор к Рудику.
- Чешская "Ракия", - буркнул тот.
- Где ты такую дрянь достаешь? Водку пить надо, да и то в меру. Плесни ему в стакан.
Антону сунули в руки стакан, наполовину заполненный прозрачной жидкостью. Он
помедлил, пытаясь задавить радостную дрожь желудка, потом осушил стакан в три глотка.
Голова закружилась, по телу разлилось приятное эйфорическое тепло.
- Еще...
- Обойдешься. - Узкоглазый подвинул к себе стул, сел напротив Антона. - Знаешь
этого пацана?
Антону вручили фотографию. Он с трудом сфокусировал зрение на лице молодого
человека. Показалось, что парня он уже где-то видел.
- Ну?
- Баранки гну! Его надо убрать!
- К-как убрать? - не понял Антон.
- Ликвидировать, - терпеливо пояснил майор. - Завтра тебе покажут, где он живет
получишь машину и необходимое снаряжение. Но с завтрашнего дня - ни капли спиртного!
- Не-е... - качнул головой Антон, бросая фотографию на кровать. - Не буду! Я вам не
киллер по вызову!
Сержант-сопровождающий глыбой навис над Громовым, но узкоглазый майор остановил
его, качнув головой.
- Детей любишь? - ласково спросил он. - Хорошие у тебя девочки, Дашутка и
Катюша. Да и жена красивая... - Глаза майора угрожающе вспыхнули, тон изменился: -
Сделаешь все, что я прикажу! Иначе с твоими детками или с женой случится неприятность! В
люк на дороге угодят или под машину попадут. Понял?!
Антон протрезвел, приподнялся:
- Ах ты, своло...
Удар сержанта отбросил его к стене.
Майор снова качнул головой, и сержант отступил назад.
- Я спрашиваю, ты понял?
- Еще раз... ударишь... убью! - пообещал Антон сержанту.
Тот не отреагировал.
Майор оценивающе глянул на Громова, повернул голову к сержанту:
- Адрес семьи установили?
- Так точно!
- Привезите их сюда...
- Не надо! - глухо сказал Антон. - Я сделаю...
- Прекрасно, - хлопнул по коленям ладонями майор, вставая. - До завтра, зэк.
Представители власти вышли. Рудик бросил взгляд на сгорбившегося постояльца, закрыл
дверь.
Антон посидел немного в той же позе, чувствуя себя проснувшимся в помойке после
пьянки, поднял фотографию. И вдруг узнал парня: это был повзрослевший Данилка Ломов,
племянник Пашина...
Глава 13
УРОК ПЕНИЯ
Столичная жизнь пришлась Максиму по вкусу. За два дня, проведенные в Москве, он
успел проникнуться ее деловым духом и темпом жизни, а главное - понять и принять душой
целеустремленность москвичей и рассеянность гостей столицы, слонявшихся по улицам в
поисках острых ощущений и без устали разглядывающих ее достопримечательности. Он и сам
поддался искушению созерцательства, побывав на Красной площади, в Кремле, на Поклонной
горе и на Старом Арбате, а также испытав шок от духоты и суеты метро, переставшего
справляться с потоками пассажиров не только в часы пик, но и в любое другое время суток.
Валерий ездить с ним по знаменитым местам Москвы отказался. Ему пришлось заменять
сменщика, и он днями и ночами пропадал в баре. Максим дважды посещал бар, а заодно и
культурный центр "Старый Свет", по залам которого можно было ходить каждый день,
обнаруживая что-то новое, но цены ресторанной кухни "Старого Света" кусались, а денег у
певца было не так много, как хотелось, поэтому он перешел на питание в небольших кафе,
довольствуясь пельменями и овощными блюдами.
В театре, куда он заходил каждый день, тоже имелось кафе, но оно работало только по
вечерам, а цены и там превышали возможности Бусова, из-за чего Максим в театральном кафе
пил только чай или - редко - кофе.
Его познакомили с руководством театра, с другими актерами и певцами, и в четверг он
начал уже осваивать сцену, приглядываться к поведению мастеров и запоминать лица молодых
певцов, с которыми ему предстояло работать.
Дважды он пел со сцены - для директора театра и его свиты, припомнив свои арии из
репертуара Архангельской консерватории, и настолько очаровал дам, что директор снизошел
представить его свите и сказал, похлопав Бусова по плечу:
- Силища какая! Вы будете иметь успех, молодой человек, я верю. Главное - работать,
идти вперед и не забывать учителей...
Что он подразумевал под этим, Максим не понял, но был рад, что его оценили еще до
начала настоящих концертов и опер.
После второго выступления он заметил в зале знакомое лицо, однако отвлекся и лишь
потом повял, что кроме театральных завсегдатаев его слушал волхв Иннокентий, потворник и
летописец Рода. Но потворник не подошел к нему, и Максим забыл об этой встрече.
Вечером в пятницу Валерий наконец освободился и сам предложил постояльцу поход по
ресторанно-тусовочной Москве.
Максим, зная состояние своего кошелька, ответил было отказом:
- Мне с партитурой поработать надо...
Но Валерий, отгадав причину отказа, засмеялся, покровительственно похлопал его по
спине:
- Гуляем на мои. Или я не в состоянии заработать на приличный отдых? К тому же
пятница по древнеславянским обычаям считается днем Лады, богини любви и красоты,
покровительницы дружеских контактов. В пятницу не работают, это день денежных трат и
любви. Так что расслабься.
- Откуда ты знаешь про древнеславянские обычаи?
- Встречаюсь с кем надо, - хитро подмигнул Валерий. - Со знающими людьми. Не
переживай, они и тебя просветят.
Бармен снова давал понять, что он не так прост, как кажется, и Максим еше раз подумал,
что их встреча в поезде неслучайна.
Для начала зашли в ресторан "Старый Свет". Посидели у стойки бара, Максим - молча,
потягивая холодный тоник, Валерий - с шутками и прибаутками. Потом поехали в клуб
"Аэлита", где у Валерия были знакомые. Но и в клубе не задержались, поехали в центр и
остановились в элитном молодежном "Шик-базаре" на Сретенке, куда заглядывали не только
дети состоятельных политиков, бизнесменов и артистов, но и сами родители.
Валерий и здесь нашел приятелей, с которыми он не преминул познакомить Бусова,
хвастливо представив его как "знаменитого оперного певца".
Максим, покраснев под любопытными взглядами компании, сидевшей за тремя
сдвинутыми столиками недалеко от эстрады, сказал, что он только-только начинает карьеру, но
его не стали слушать, усадили за стол рядом с двумя девицами в странных нарядах, разговор в
компании, прерванный появлением Валерия, возобновился, и на Максима перестали обращать
внимание.
Девицы, правда, сначала проявили некий интерес, спросив, где он поет, давно ли в Москве
и кого из других знаменитых певцов знает лично.
- Кого именно? - попробовал поддержать "светский" разговор Максим.
- Влада Сташевского, - начала перечислять рыжая девица по имени Сима, - душку
Диму Маликова, парней из группы "Пуситролль"...
"А разве они певцы?" - хотел спросить в ответ Максим, считавший упомянутых
"знаменитостей" безголосыми говорителями песен, причем бездарных, но вслух произносить
этого не стал. Ответил коротко:
- Не имел чести быть представленным.
Девицы приувяли. Соседка рыжей, по имени Ксения, длинноносая, с короткой
мальчишеской прической и тоненькой косичкой на затылке, все же попыталась найти общие
увлечения, задав вопрос: а чем занимается товарищ певец в свободное время?
Максим начал было чистосердечно рассказывать, что увлекается изучением
симметричных созвучий - как своеобразных звуковых кристаллов, способных выразить
чистую мелодию и шум, величавое спокойствие пустыни и одиночество человека в огромном
городе, но по реакции слушательниц понял, что эта тема их не волнует, и замолчал.
Спас его Валерий, подсевший к девицам с дежурными хохмами, освободив приятеля от
обязанностей учтивого кавалера.
Максим вздохнул с облегчением, начал осматриваться, разглядывая гостей клуба и
сравнивая их с публикой архангельских заведений подобного типа.
К столику подошла платиновая блондинка с густо подведенными глазами и ярко
накрашенными губами, жеманно подала руку:
- Привет, красавчик. Не угостишь девушку мускафеидом?
- Чем? - не понял Максим.
- Ты что, глухонемой? - вытаращилась блондинка. - Впервые здесь тусуешься? Я тебя
раньше не видела.
- Впервые, - признался смущенный Максим.
- А-а... угости водярой, с утра трубы горят...
- Я не пью...
- Ну и не пей, только мне налей.
- Неудобно, - замялся Максим, - я не заказывал...
- Лох дешевый! - обиделась девушка, бросила на Бусова презрительный взгляд и
отошла.
- Не связывайся с ней, - посоветовала рыжая Сима, - это Ксюша Бабчак, подруга Левы
Особняка,
...Закладка в соц.сетях
