Жанр: Научная фантастика
Евангелие от зверя 3. Укрощение зверя
...винулись прочь от
заколдованного места, притягивающего их к себе, как магнитом. И вышли-таки из "ведьминого
круга", миновали болотный пояс, с облегчением увидев в просветы между деревьями (в
состоянии психорезонанса с природными стихиями оба видели в темноте почти как днем)
высоченные ели, обозначавшие выход к протоке, по которой они приплыли сюда.
Внезапно Илья увидел поток светлячков, устремившийся к ним из еловых зарослей. Ни
слова не говоря, ударил Антона по плечу, заставляя его упасть ничком в траву.
Струя желтеньких огоньков, похожая на трассерный пунктир, и в самом деле оказалась
автоматной очередью. В обычном состоянии Илья едва ли засек бы эту очередь до того, как она
прошлась бы по ним, но его реакция в измененном состоянии намного превосходила обычную
человеческую, сторожевая система организма видела все физические явления, представляющие
опасность, и лишь потом, когда очередь пронеслась над их спинами, он осознал, какая
опасность им угрожала.
- Засада!
- Я понял! - глухо отозвался Антон.
- Работаем!
И они начали "работать", превращаясь в бойцов спецназа, какими были много лет назад.
Впрочем, они оставались профессионалами и теперь, несмотря на временное отсутствие боевых
действий. Хотя Илья все же имел преимущество, так как не терял навыков и кондиций, как
Антон, и не нуждался в восстановительной психотерапии.
Охотников, подстерегавших Пашина и Громова у протоки, где они оставили
гидрокостюмы, оказалось четверо. Двое из них были вооружены автоматами, скорее всего
десантными "калашами" , поливая из них кусты и деревья в направлении приближавшихся
разведчиков. Еще двое в стрельбе участия не принимали, но "светились" в ментальном поле так
сильно, что не приходилось сомневаться в их намерениях. Скорее всего они являлись
колдунами Храма и были вооружены посерьезнее - магическими крестами - уморями и
перстнями-магидатами. Ими и решил в первую очередь заняться Илья.
- Расходимся! - шепнул он Антону. - Ты берешь стрелков, я монахов с их
магическими "пушками". Шуми, но не высовывайся.
Громов растворился в темноте леса.
Илья метнулся влево, выбирая тропу так, чтобы вектор его движения нельзя было
вычислить наверняка, и с разбегу взобрался на лежащий под наклоном ствол упавшего лесного
великана. Напряг "третий глаз", пеленгуя медленно приближавшихся к нему охотников, явно
пытавшихся подкрасться незаметно: их ауры он видел как слабо светящиеся багровые медузы.
- Еще пару десятков метров... - прошептал он, прицеливаясь. - Посмотрим, умеете ли
вы уворачиваться от ракетных пуль.
Боевики Храма почуяли его намерения.
Один вдруг бросился бежать к нему зигзагом, приближаясь с невероятной быстротой. А
второй, метнувшись в сторону, выстрелил.
Он и в самом деле был вооружен уморем, концентрирующим природную энергию и
мечущим молнию разряда на приличное расстояние. Впрочем, у его напарника тоже имелся
уморь, и он начал стрелять из него на бегу. Но охотники не учли подготовки и реакции Ильи, а
главное, не знали, чем он вооружен. Поэтому огневой контакт закончился не в их пользу.
Илья выстрелил одновременно с первым охотником, но в отличие от него успел скатиться
с дерева на землю, и энергетический разряд пришелся на замшелый ствол, превращая его в пук
острой щепы. А вот ракетная пуля, выпущенная из "винтореза" и управляемая компьютерным
наводчиком с корректировкой траектории полета, нашла свою цель. И даже колдун-охотник,
чьи возможности превосходили возможности любого человека, не смог увернуться. Пуля
попала ему прямо в голову. Умер он мгновенно. Зато второй успел приблизиться к Илье почти
вплотную, и, если бы не пришедшая со стороны помощь, ему пришлось бы туго.
Охотник выстрелил из уморя. Илья увернулся, чуя охвативший спину мгновенный озноб
от пролетевшего над ним разряда.
И тут раздался волчий вой, вскрик, охотник схватился с выскочившим из зарослей зверем,
и Илья успел в падении выстрелить еше раз.
Ракетная пуля безошибочно нашла и эту цель, попав противнику в плечо. Он с криком
выронил крест-уморь и, шатаясь, побежал прочь, отбиваясь от волка, уже не помышляя о
прямом бое с Пашиным. Преследовать его и стрелять в спину Илья не стал. Позвал:
- Светлый!
Сверкнули прозрачные волчьи глаза, в руку ткнулся холодный волчий нос.
- Светлый, - растроганно проговорил Илья, гладя голову зверя, - живой. Благодарю за
помощь!
Недалеко прозвучали выстрелы.
- Потом поговорим. Помоги ему!
Волк исчез.
Продолжая находиться в состоянии боевого возбуждения, Илья быстро огляделся.
Между Антоном и двумя другими охотниками все еще продолжалась дуэль. Не давая
противнику завладеть инициативой, Антон маневрировал так умело, что они все время
находились на одной линии и зачастую мешали друг другу вести прицельный огонь. В
принципе за него можно было не беспокоиться. Бывший десантник и инструктор ГРУ вполне
способен был справиться со стрелками и сам. Но время уходило, противник мог прислать на
подмогу своим еще несколько бойцов, и Илья решил вмешаться в схватку.
Он переместился по лесу таким образом, чтобы оказаться от охотников с "калашами"
сбоку, аккуратно прицелился, используя только оптику винтовки, и поразил самого дальнего
стрелка, причем обычной пулей. Ауры этой пары отличались от аур владельцев магических
крестов незначительно и были видны довольно отчетливо.
Четвертый член засадной группы, видимо, прекрасно ориентировался в ситуации.
Поэтому, когда его напарник замолчал, прекратив двигаться, он рванул по прямой к берегу
Ильмень-озера, забыв про стрельбу. Илья мог бы, наверное, снять его одним-двумя выстрелами
из винтовки, но не захотел напрасно проливать кровь.
Как всегда, после напряжения и большой энергопотери навалилась усталость. Захотелось
прилечь и ни о чем не думать. Но он заставил-таки себя включить рацию, вызвал Антона, и они
встретились через четверть часа на берегу протоки.
К счастью, засадники хотя и обнаружили пакет с гидрокостюмами, уничтожить его не
успели.
Чувствуя усиливающийся с каждой минутой густой "звон" магической "паутины",
разведчики торопливо натянули костюмы, нырнули в протоку и как можно быстрей поплыли к
озеру, к тому месту, где оставили катер.
Здесь им пришлось изрядно покружить вдоль берега, так как спецгруппа секты, вызванная
каким-то сторожем острова, успела отвести его в другое место. Однако в конце концов катер
нашелся, они взобрались на него, стянув маски, Илья завел двигатель и повел катер к середине
озера.
И в этот момент с берега дунуло такой волной страха, что у обоих волосы встали дыбом!
И тотчас же катер накрыла туча мошек, комаров, жуков, пчел и слепней! Каким-то чудом
колдунам Храма удалось поднять в воздух этих далеко не ночных насекомых и бросить их в
атаку на разведчиков.
- В рубку! - скомандовал Илья Антону, примостившемуся на палубе суденышка.
Они захлопнули дверцу рубки, отсекая основную массу насекомых, накинули на головы
капюшоны гидрокостюмов и маски и тем самым пресекли попытки разъяренных ос, пчел и
слепней атаковать незащищенные участки кожи. Илья увеличил скорость катера, и за ними
потянулся тающий в ночи жужжащий хвост. Потом он вспомнил о перстне, поднял его над
головой.
Магидат метнул тусклую зеленовато-фиолетовую искру. Пчелы и осы тут же потеряли
интерес к людям, начали разлетаться по углам рубки.
Илья открыл дверцу, чтобы тугая воздушная струя выдула насекомых из крохотного
помещения. Еще через минуту последний слепень погиб под ладонью Антона. Илья остановил
катер. Стало тихо.
Они вылезли на палубу, расчесывая искусанные щеки, лоб, уши и тыльные стороны
ладоней.
Над озером мирно сияли звезды, вода тихо журчала под форштевнем катера, было свежо.
С берега, от которого они удалились больше чем на два километра, прилетел низкий волчий
вой.
Илья помахал в ту сторону рукой:
- Спасибо, Светлый...
- Кому это ты? - прошепелявил Антон, поглаживая укушенную губу.
- Мне помог Светлый, волк Владиславы.
- Жив еще зверюга?
- Помнит.
- А если бы инсектоатака началась раньше, на острове?
Илья снял с головы капюшон, дыша полной грудью.
- Что-нибудь придумали бы.
Ему вдруг снова почудился тихий голос Владиславы, прилетевший из дальнего далека по
воде. Он вздрогнул, прислушался. Это был не голос - ментальный вызов. Жена звала его.
- Парфино... - беззвучно шевельнул он губами. - Она в Парфине!
- Что? - не расслышал Антон.
Илья вместо ответа включил мотор катера.
Глава 21
С ЛЮБИМЫМИ НЕ РАССТАВАЙТЕСЬ
У него было фантастически податливое - несмотря на приличный мышечный каркас -
тело, и она пальцами ощущала вихрики энергии под его кожей, бегущие потоками нежных
искр. Его тело сейчас то казалось малой частью чего-то огромного и теплого, то становилось
калиткой, за которой раскрывался путь в космос, им не придуманный, но точно угаданный и
необходимый обоим. Она любила его отзывчивость, его усталость и силу. Она лепила его
радость, чувствовала ее, усиливала и рождала ответное движение в нем, сама получая
несказанное удовольствие, в которое погружалась, как в морскую пучину. Ощущение
понимания, всепоглощающее и радостное, появлялось даже до прикосновения ее пальцев к его
телу, и тогда начинался совершенно естественный диалог тела с телом, души с душой, тонкая
подстройка чувств, сверка кодов и раскрытие дверей, закрытых до этого на замки обыденности,
в иные миры, которые невозможно было описать словами. А затем он начинал откликаться на
прикосновение ее пальцев с такой непосредственной радостью, что у нее начинала кружиться
голова и внутри рождалось удивительное состояние "безмысли", когда рассуждения и оценки
становились абсолютно лишними...
Щеку обожгла слеза.
Владислава вздрогнула, прерывисто вздохнула, с усилием вытащила себя из сладостной
струи воспоминаний и грез.
Илья не отзывался на ее зов. Он ушел в один момент, сразу и навсегда. Возможно, она
была неправа, поощряя ухаживания Кости, партнера по танцам, который готов был на все, лишь
бы оставаться рядом с ней подольше, пусть и без всяких надежд на интимную близость. Но
Илья почему-то увидел в их общении нечто большее и приревновал. А так как человеком он
был цельным и решительным, то и поступал всегда твердо и властно, не пытаясь установить
истину, подчиняясь только своим внутренним оценкам и чувствам. Почему он увидел в Косте
соперника, Владислава не поняла. Хотя впоследствии, когда Илья ушел, у нее было достаточно
времени подумать о своем поведении, о его непоколебимой уверенности в правильности своих
поступков, о жизни вообще. Она сделала вывод. Костя больше не настаивал на желании
проводить ее до дому, а потом и вовсе исчез. Но было уже поздно. Она осталась одна, с ужасом
сообразив, что не винит Илью в случившемся и продолжает любить его, как и прежде...
Владислава сняла с тумбочки у кровати крохотную хрустальную розочку, сувенир фирмы
Сваровски, которую Илья подарил ей на день рождения, спустя год после свадьбы, незадолго
перед расставанием. Он уже знал ее восхищение хрусталем, но все равно подарок подействовал
на нее оглушающе. Она часто потом доставала розу, перебирала в пальцах, с детским восторгом
любуясь чистыми переливами лучиков света в гранях, и прятала обратно. Теперь же роза
лежала в спальне всегда, доставляя радость и одновременно печаль, возбуждая сладостные
воспоминания былой близости с любимым.
- Илья... - прошептала она, не стирая со щек бегущих слез. - Мне трудно без тебя...
Пальцы выпустили розу, она со стуком упала на пол. Владислава торопливо подняла ее,
поцеловала, прижала к сердцу, почему-то недобрую, холодную и колючую.
Это отрезвило. Она положила розу на тумбочку, вытерла слезы, сказала сердито:
- Вот найду любовника, пожалеешь, что ушел!
Но она знала, что нужен ей был только он один, и никто больше.
Полежала, глядя в потолок ничего не видящими глазами, пытаясь сосредоточиться на
реалиях жизни.
Встала, подошла к зеркалу, придирчиво разглядывая себя под разными углами.
Вспомнилось чье-то изречение: когда Природа не может дать женщине ничего ценного, она из
жалости дарит ей красивое тело.
Владислава невольно улыбнулась, вздохнула, не сводя глаз с отражения в зеркале:
- Думаешь, он бы тебя не бросил, будь ты уродкой?
- Дурочка, - покачало головой отражение, - перестань мучиться! Тебе еще только
двадцать один год, вся жизнь впереди, и мужики будут бегать по пятам и становиться в
очередь.
- Илья гордый, он не встанет в очередь.
- Тогда ищи его.
- Не буду.
- Чего же ты хочешь?
Слеза навернулась на ресницы, но она решительно сбросила ее пальцем.
- Я хочу, чтобы он вспомнил обо мне и вернулся! И хватит разговоров! Я сильная, я
вытерплю!
На утренний шейпинг хватило двух минут. Еще час ушел на соблюдение кое-каких
правил из "клироса ведьм", в который входили шестьдесят четыре, искусства. Владиславе
понадобилось около десятка, в том числе тренировка умения быть собранной в любой
обстановке и умения рассуждать, выявлять закономерности и делать правильные
умозаключения. Умения, связанные с ухаживанием за мужем, она пока не тренировала в связи с
отсутствием такового, да и воспоминания о нем вызывали душевную муку и боль.
Решение поехать в Парфино возникло само собой, спонтанно: надо же где-то отдохнуть
летом? А в этом городке у нее жила дальняя родственница по матери, тетка Ефросинья. И
Владислава засобиралась в дорогу, гоня от себя мысли, что едет она в Парфино не отдыхать, а в
надежде встретить Илью, у которого в деревне Парфино жили родственники - Федор и Лена
Ломовы.
Парфино-город стоит недалеко от Парфино-деревни, раскинувшейся по восточному
берегу Ильмень-озера. В город Владислава приехала двадцать первого июня, но долго не могла
себя заставить поехать в деревню, чувствуя, что прибыла сюда напрасно. Тем не менее, прожив
у тетки Ефросиньи, принявшей племянницу весьма радушно, больше недели, Владислава вдруг
села в автобус и двадцать девятого июня поехала в деревню - "просто так, развеяться,
поменять обстановку, подышать свежим воздухом и купить свежего молочка".
Полдня она провела на берегу озера, убеждая себя, что ей действительно захотелось
"хлебнуть целебного воздуха и пообщаться с природой". Потом сердце не выдержало, и
Владислава отправилась искать дом Ломовых. Нашла. Но дом оказался закрытым на замок,
никто на ее стук не откликнулся, да и Ильей здесь "не пахло", и разочарованная до глубины
души Владислава побрела назад, к центру села, чтобы отправиться в город на автобусе. Она не
заметила, что какой-то лохматый старик бомжеватого вида проводил ее подозрительным
взглядом и заспешил куда-то, оглядываясь. Появился он на площади, возле автостанции, в
сопровождении бритоголового хлопца в черном костюме. Этот хлопец и сопроводил
Владиславу до города, делая вид" что она его совсем не интересует.
Затосковав, она провела на квартире у тетки три дня, не выходя за ее пределы, однако
третьего июля снова сорвалась в деревню, вдруг поверив в предчувствие встречи с мужем.
На этот раз ее сопровождали уже двое - высокий горбящийся старик и бритоголовый
парень, переодевшийся в джинсы и майку. Однако занятая своими мыслями и переживаниями,
Владислава снова не обратила на слежку внимания. Перед глазами женщины стоял образ Ильи,
и ни о чем другом думать не хотелось.
У дома Ломовых она появилась в половине восьмого утра, утомленная автобусной
духотой и жарой, но окрыленная надеждой, и сразу увидела следы подъезжавшей к дому
машины. Сердце забилось так сильно, что Владислава остановилась, прижав ладонь к груди.
В этот момент открылась дверь и на пороге появился Федор Ломов, собравшийся куда-то
ехать на велосипеде. Увидев гостью у калитки, он остановился, удивленный. Несколько
мгновений они молча смотрели друг на друга. Потом родственник Ильи улыбнулся, покачал
головой, проговорил рокочущим басом:
- Сюрприз за сюрпризом, однако. Сначала муж явился с другом, теперь вот ты.
- Илья здесь?! - вырвалось у нее. - Ой, прости, дядя Федя, здравствуй!
- Илья с Антоном уехали вчера.
- Куда?!
- Взяли катер и уплыли на озеро, кажется, на твою родину. Да не стой ты за калиткой,
как чужая, проходи, подождешь их у меня. Они обещали сегодня вернуться.
Кровь бросилась Владиславе в лицо.
- Я не... они же... не знаю, неудобно...
- Чего ж тут неудобного? - удивился Федор. - Моих никого нет, на морях загорают,
разместиться есть где, заходи и живи.
- Я лучше... где-нибудь...
Федор внимательно посмотрел на жену Пашина, хотел что-то сказать, но в это время
заметил появившихся на улице старика и бритоголового парня и нахмурился. Они медленно
прошли мимо, занятые разговором, но от них исходила некая тревожная неуверенность, и это
почувствовала даже Владислава. Тоже нахмурилась, вспоминая, где она видела бритоголового.
- Знакомые? - вполголоса спросил Ломов, кивая на удаляющуюся пару.
- Нет... но видела лысого... здесь, в деревне, в автобусе...
- Когда?
Владислава снова покраснела.
- Я приезжала три дня назад... он сел со мной автобус.
Федор проводил прохожих сосредоточенным взглядом, размышляя, потом посторонился.
- Заходи в дом, располагайся. Никуда не уходи, я скоро вернусь.
- Может быть, я лучше поеду домой?
- У этого молодца черный ноготь.
- Ну и что?
- Не нравится он мне. Одна встреча может быть случайной, две - с одним и тем же
человеком - нет. Заходи, я вернусь, и вместе дождемся Илью.
Федор оседлал велосипед, укатил.
Растерянная Владислава, оглядываясь, вошла в дом. И только там вдруг поняла, что
интуиция ее не обманула: Илья находился совсем близко и мог прийти в любой момент.
Сердце вновь зашлось в стремительном темпе, гоня по сосудам не кровь - огнь
ожидания! Но она заставила-таки сердце успокоиться - на какое-то время - и торопливо
привела себя в порядок. Кто-то вошел в дом, стукнув дверью.
- Илюша! - вскрикнула Владислава, бросаясь к двери в сени, и наткнулась на
бритоголового парня, из-за спины которого выглядывал старик неприятного вида.
- Вам кого?! - испуганно-изумленно воскликнула Владислава.
- Девка светая, - забормотал старик, - убегла с пришлым, тута он, Деме надо сообчить
або самому Хрису.
- Заткнись! - коротко сказал бритоголовый.
- Кто вы?! - отступила Владислава. - Почему зашли без спросу?! Выйдите отсюда
немедленно!
- С нами пойдешь! - схватил ее за руку бритоголовый.
- Никуда я не пойду! - попыталась вырвать руку женщина. - Вы не имеете права!
- Еще как пойдешь! - ощерился бритоголовый, нанося ей удар кулаком в висок.
Владислава вскрикнула, едва не потеряв сознание. В голове поплыл звон, перед глазами
завертелись огненные колеса.
- Эй, вы что тут делаете? - раздался из сеней чей-то гулкий голос.
Старик обернулся, как ужаленный.
В проеме двери выросла широкая кряжистая фигура Ломова.
- А ну убирайтесь!
Бритоголовый тоже оглянулся, выбросил вперед руку. Перстень в форме змеи на его
пальце полыхнул сине-зеленым пламенем.
Федор отшатнулся, бледнея, начал оседать.
Бритоголовый повернул кулак с перстнем к Владиславе. Еще одна тусклая вспышка
осветила горницу. Девушка поникла, окончательно переставая что-либо соображать.
- Уходим! - прошипел бритоголовый, подхватывая ее и перекидывая через плечо.
И в этот момент в сенях объявились двое мужчин.
Время замедлило свой бег...
СИНИЙ ТУМАН
Мотор катера внезапно заглох. Антон вытянул шею, прислушиваясь к наступившей
тишине.
- Что за черт?
Илья поднял голову к небу, которое в течение минуты затянули тучи. Подул холодный
ветер, не принесший тем не менее заметного облегчения. Какая-то неясная темная масса
появилась перед носом судна.
- Синий Камень! - процедил сквозь зубы Илья. - Весла на воду!
- В чем дело?
- Это почти то же самое, что "ведьмина поляна" на суше. Куда бы ни плыл, все равно
снесет на эту скалу. Я уже пытался обойти ее в свое время.
Они взялись за весла, развернули катер. Темная масса оказалась за кормой, стала
удаляться.
Однако стоило гребцам отвлечься, как скала снова выросла впереди угрюмым жирафом.
- Дьявольщина! - выругался Антон. - Как мы здесь оказались?! Я же следил! Может,
поколдуешь перстнем?
- Не поможет, здесь действуют более древние заклятия.
- Что же, мы так и будем крутиться вокруг скалы?
Илья посмотрел на побледневшее на востоке небо.
- Скоро рассвет. Отдохнем и поплывем уже утром. Ни к чему зря мозоли на ладонях
набивать.
Так и сделали, коротая время за чаем, посматривая на скалу за кормой катера. Опустили
весла в воду, когда окончательно рассвело. Скала стала неохотно удаляться.
Но двигатель завелся лишь спустя час, когда между катером и скалой пролегло больше
двух километров. Поэтому к пристани на окраине Ларфина они подошли только к восьми часам
утра.
- Закроем и пойдем отдадим ключ? - предложил Антон. - Чтобы не ходить туда-сюда
лишний раз.
Илья раздул ноздри, вслушиваясь в "гул и шум" ментального поля деревни. Пахло
врагами и, как ни странно, Владиславой. Но прежде всего - угрозой!
- Работаем!
Антон быстро огляделся, ничего подозрительного не увидел.
- Ты чего?
- Я чую... обстановка изменилась... работаем!
Антон оценивающе посмотрел на отвердевшее лицо друга, молча полез в сумку и достал
пистолет-пулемет.
- Оставь, - покачал головой Илья. - Пойдем налегке.
Они бросили сумки со снаряжением в рубку катера, заперли дверь, спрыгнули на
пристань, двинулись вдоль деревни к дому Ломовых. И чем ближе подходили, тем явственнее
чувствовали опасность, хотя ничего подозрительного в поведении прохожих не замечали.
Остановились у изгороди, отделяющей участок Ломовых от соседей.
По-прежнему в поле зрения попадались только бабульки, спешащие куда-то поутру, да
угрюмые, невыспавшиеся сельчане мужеского полу, шагавшие на работу. И тем не менее
тревога не покидала душу, интуиция сигнализировала о каких-то скрытых негативных сдвигах
в окружающей среде, а в ушах москитом звенел "датчик" резонансной готовности к бою.
- Во двор! - скомандовал Илья. - Зайдешь с тыла.
Антон молча сиганул через забор, метнулся через сад, обходя дом Федора с тыльной
стороны, исчез за сараем.
Илья двинулся к калитке, отмечая лежащий на дорожке велосипед и прислушиваясь к
шуму, долетавшему из дома сквозь полураспахнутую дверь. Толкнул дверь от себя, впрыгнул в
сени.
В тот же момент в сенях появился и Антон, вошедший через дверь, ведущую в сени со
двора.
Они увидели прислонившегося спиной к старенькому буфету Федора, сидящего на полу
без кровинки в лице, старика в полосатом пиджаке и мятых штанах и выходящего из горницы
мощного бритоголового парня с безвольно поникшей девушкой на плече. Этой девушкой была
Владислава!
Несколько мгновений все четверо, не считая обеспамятевшего Федора, смотрели друг на
друга. Потом началось общее движение.
Старик взялся за крест-уморь под пиджаком, однако воспользоваться им не успел. Антон,
поймавший его движение, текучей струей переместился к нему и ударом кулака впечатал крест
в грудь старика. Toт с воплем отлетел назад, ударился о деревянную перегородку чулана с
висящей на ней утварью и свалился на пол кучей тряпья.
Бритоголовый выбросил вперед кулак с тускло блеснувшим перстнем-магидатом, но
разряд магического "излучателя" Илью на месте не застал, просвистел мимо, разнося стоящие
на стеллаже стеклянные банки. Илья же за мгновение до "выстрела" перешел на темп, оказался
в шаге от противника и нанес ему один короткий, но страшный удар в лоб. Удар назывался
"ласкание стенки" и наносился торцом ладони с такой скоростью и таким образом, что
внутренняя стенка лобной кости выгибалась и отслаивалась чешуйками, поражавшими мозг.
Бритоголовый, откачнувшись, тяжело рухнул на спину, прямой как палка, не издав ни
звука, с выпученными глазами. Он ничего не успел сообразить.
Оказавшийся рядом Антон успел подхватить Владиславу, осторожно перенес в горницу и
уложил на диван.
- Помоги Федору, - сказал Илья; у него тряслись руки и прыгали губы, приходилось
прилагать усилия, чтобы сбросить с себя возбуждение боя, гнев и ярость.
Антон шмыгнул в сени.
Илья склонился над женой, бегло оглядывая лицо, шею, грудь, руки, ноги. Вздохнул с
облегчением: ни раны, ни царапины, и сердце бьется. Ничего, сейчас мы тебя вернем к жизни.
Он накрыл ладонью лоб Владиславы, не касаясь кожи, вторую ладонь приблизил к виску,
сосредоточился на энергоотдаче и устроении сознания жены. Пальцы свело, как от легкого
электрического разряда.
Ресницы женщины затрепетали, веки дрогнули, открылись затуманенные болью глаза.
Пашин положил ей руки на плечи, проговорил медленно:
- Тьма, рассейся!
Владислава подняла голову, в глазах ее протаяли удивление и узнавание.
- Илю...ша!
- Я! - сказал он сведенными судорогой радости губами.
- Ты вернулся... прости... меня...
- Это ты меня прости!
- Не надо... ничего говорить... обними меня...
Владислава протянула к нему руки, и он прижал жену к груди с такой силой, что она
охнула.
Когда Антон, сумевший помочь Федору прийти в себя, заглянул в горницу, Пашины
целовались...
Потом они, обезоружив старика и засунув обоих незваных гостей в кабину "Вербы",
отвезли киллеров секты Морока за околицу деревни, перенесли в старенькую лодку,
подогнанную Федором, оттолкнули от берега.
Бритоголовый молодец был мертв.
Старик еще жил. Но вряд ли он, очнувшись, стал бы жаловаться в милицию. Скорее всего
он должен был доложить о случившемся кому-то рангом повыше в иерархии секты, и лишь
потом весть об этом долетит до слуха Черного Вея, руководившего всеми силами "черного
спецназа" в России. Понимая, что ответ не заставит себя ждать, Илья поторопил спутников, и
они попрощались с Федором, все еще бледным и вялым.
- Будь осторожен. - сказал Илья, пожимая ему руку. - Хха могут вернуться, чтобы
уточнить, что произошло.
- Ничего, мы их встретим, - оскалился Ломов-старший. - У меня кум в милиции
работает, скажу ему, что меня ограбить хотели. Устроим этим бандитам ласковую встречу! Вы
в Москву?
- Туда.
- Передайте Даниле гостинец. - Федор протянул полосатую сумку. - Не трясите, там
банки с вареньем и соленьями, ча
...Закладка в соц.сетях
