Жанр: Научная фантастика
Эпоха стального креста 2. Демон ветра
...теля. Разве свирепого хищника могла
разжалобить ослабленная болезнью добыча? Наоборот. Человек в балахоне санкционировал
жестокое убийство (назовем вещи своими именами) благородного сеньора Диего ди Алмейдо,
жизнь и честь которого оберегал его верный слуга Сото Мара. Пророк не дождался бы
снисхождения, даже будь он смертельно болен и готовься умереть на следующий день.
Плохо, что так и осталось неузнанным имя негодяя, написавшего на сеньора донос. Но
теперь это уже неважно - все те, кто санкционировал убийство, получили по заслугам, а
доносчик рано или поздно сам запутается в паутине своих интриг и ответит за гибель сеньора
ди Алмейдо тоже. Возможно, смерть, которую даровал бы доносчику Мара, окажется для
негодяя самой желанной...
Удрученный мыслями Пророк вздрогнул, отпрянул и выронил Святое Писание, когда
прямо перед ним из кустов выпрыгнул разъяренный незнакомец с безумными остекленевшими
глазами. На голове незнакомца красовалась белая повязка, пропитанная запекшейся кровью, а в
руках он сжимал короткий клинок со скошенным тупоугольным острием, при первом взгляде
напоминавшим обломок гвардейской сабли. Незнакомец не проронил ни звука, подскочил к Его
Наисвятейшеству и со всей силы заехал ему в челюсть...
Каратель не позволил Пророку поднять крик. Крики жертв создавали панику, поэтому при
охоте за головами врагов Сото всегда и везде старался соблюдать тишину. Бесшумно пришел,
бесшумно сделал свое грязное дело, бесшумно удалился... Сегодня этим правилом можно было
поступиться, к тому же страсть как тянуло услышать предсмертный вопль Гласа Господнего.
Однако в таком случае "бежать к Свободе" придется сквозь сонм остервенелых врагов, которые
вряд ли смилуются и подарят убийце легкую смерть. Нет уж, свой последний шаг к смерти
Сото Мара сделает сам, в тишине, возле тела убиенного врага. Недрогнувшей рукой и с
чувством выполненного долга.
Пророк издал короткий сдавленный всхлип, взмахнул руками и упал на гравий. Каратель
был уверен, что после такого крепкого удара этот тщедушный человечек уже не встанет, но все
равно прыжком догнал Гласа Господнего и, дабы пресечь сопротивление жертвы, приставил
конец клинка к впалой старческой груди. Ошарашенный нападением и сокрушительным
ударом Пророк лежал без движений. Он, правда, попробовал выкрикнуть не то мольбу, не то
призыв о помощи, но при свернутой челюсти с его уст сорвалось лишь вялое мычание.
- Мое имя - Сото Мара, - отчетливо произнес каратель. Голос его звучал надтреснуто
- Сото изрек первую фразу за несколько минувших дней. - Я служил и до сих пор служу
убитому вами сеньору Диего ди Алмейдо. Сейчас вы ответите за его смерть...
Лишенный дара речи Глас Господний рванулся всем телом, и от этого меч карателя
только сильнее уколол его. Или болезненный укол, или услышанный приговор, или все сразу -
но это вдруг пробудило в Его Наисвятейшестве жгучее желание к жизни. Вмиг обретя
самообладание, он ухватился обеими руками за лезвие и принялся вырывать клинок у убийцы,
не обращая внимания на глубокие порезы и хлынувшую из них кровь. Сото не ожидал, что у
оглушенного старика найдется столько сил, и стал отбирать у него меч, при этом отвешивая
Пророку увесистые пинки, которые, впрочем, на жертву никак не действовали.
Завязалась неуклюжая и шумная борьба, сопровождаемая шуршанием гравия и натужным
пыхтением обоих противников. Во время возни с головы Пророка слетел капюшон, что
невольно заставило хищника взглянуть в глаза своей жертве...
Пропусти Сото удар, подобный тому, что сбил наземь Его Наисвятейшество, это потрясло
бы его куда меньше. Возникшее из-под капюшона лицо жертвы повергло карателя сначала в
недоумение, затем в испуг, а после в растерянность. От пустоты в мыслях не осталось и следа: в
голове воцарился кромешный хаос. Потрясенный Сото пялился на Пророка во все глаза и едва
не выпустил рукоять меча, чуть было не подарив оружие противнику.
Поверженный человек носил одежду Его Наисвятейшества и фигурой тоже его
напоминал, но вот лицо... Безусловно, оно тоже чем-то походило на знакомое каждому
святоевропейцу лицо Гласа Господнего, но не более. Во-первых, лицо этого человека было
моложе. Во-вторых, вместо лысины, какой обладал истинный Пророк, у двойника имелись
волосы. Пусть коротко подстриженные, однако вполне здоровые, без единой залысины. И
в-третьих: лоб противника Мара был чист. Никаких божественных меток в форме креста,
которые носили истинный Пророк и его двенадцать Апостолов. Обычный лоб, коего никогда не
касался огненный перст Господень.
Бродивший по оранжерее человек в балахоне всячески стремился выдать себя за Его
Наисвятейшество и вел себя так явно неспроста. Это была не какая-то дворцовая шутка или
розыгрыш. Пророки - не изнывающие от скуки короли древности, изобретавшие для себя
тысячи немыслимых забав. Пророки - люди, не склонные к шуткам. Удел Пророков - нести
пастве Слово Божие, что само по себе подразумевает серьезность их поведения. Так что
атакованного Сото двойника тоже требовалось воспринимать серьезно, воспринимать как
фрагмент некой дворцовой системы, которую коварный злоумышленник только что расстроил.
Во что конкретно выльется это расстройство, Мара не ведал, но предполагал - угроза системе
будет устранена в кратчайшие сроки.
Вдобавок ко всему, присутствие двойника в оранжерее давало понять, что оригинала
поблизости нет. Появится ли он здесь когда-нибудь - неизвестно. Зато известно точно, что
скрытно дождаться его появления карателю уже не суждено. Удача, благоволившая Сото со дня
проникновения в Сарагосский епископат, решила, что с нее достаточно, и раздумала покрывать
кровожадного мстителя. Жаль, это решение было принято ею немного преждевременно.
В душе Сото разверзлась бездонная пропасть отчаяния, только падать в нее было уже
практически нечему. Последняя надежда, которая до сих пор жила в карателе и была так близка
к осуществлению, уцепилась за зыбкий край пропасти и упорно барахталась. Надежда
готовилась вот-вот рухнуть, но жажда жить в ней, на удивление, еще теплилась. Воистину,
неистребимая надежда - именно она упорно вела Сото к цели столь длительное время и
поддерживала в минуты душевной слабости. Вот и теперь, не имея даже шанса обрести
прежние силы, ослабленная надежда продолжала вселять в Мара уверенность в то, что еще не
все потеряно.
Если Пророк во дворце, демон Ветра отыщет его и прикончит, кто бы ни встал у него на
пути. Если Пророка здесь нет... Что ж, визит "демона" сохранится в памяти Гласа Господнего
до конца его жалких дней...
Исполненный решимости Сото выхватил меч из пальцев мнимого Пророка с такой
яростью, что не удержался на ногах и упал. Заляпанный кровью клинок описал в воздухе дугу,
стряхивая с себя багровые брызги. Лишь мгновение провел каратель на земле, но, пока он падал
и вскакивал, в изрезанной руке противника неожиданно возник двуствольный ружейный обрез,
извлеченный из-под полы балахона. Узко посаженные черные глазницы стволов обреза в упор
смотрели на Мара парализующим взглядом.
Именно таким - пустым и холодным - представлялся в детстве Луису Морильо взгляд
отвратительной старухи с косой, которая явится за ним в отведенное судьбой время.
Время вышло...
Гвалт разбуженных птиц, что раздался вслед оглушительному дуплету, заметался под
куполом зимнего сада свистяще-кричащей какофонией. Еще полминуты назад мирно спавшая
оранжерея уподобилась охваченному пожаром лесу и погрузилась в хаос...
- Ты и ты - оставаться на месте! - коротко распорядился Матадор, указав пальцем на
двух стерегущих вход в бойлерную Охотников. Когда неподалеку прогремели выстрелы,
Карлос как раз инспектировал свой "пост номер один". - Ты и ты!.. - он указал на остальных
братьев. - За мной!..
Что творилось в полутемном зимнем саду, было сложно описать словами. Вопивший на
все лады птичий ураган бушевал в оранжерее. Казалось, что ураган готов вот-вот пробить
купол и вырваться наружу, в столицу. Едва Карлос и братья с оружием наперевес выбежали на
центральную аллею, как на плечи им тут же шлепнулось по нескольку липких белых комочков.
- Diablo! - выругался Матадор. Птичий обстрел оказался последней каплей, лишившей
его выдержки. Когда томительное ожидание в мгновение ока переходит во вселенскую
кутерьму, это волей-неволей выбьет из колеи любого.
Стреляли явно в оранжерее, но вот где именно и в кого? Два выстрела последовали один
за другим, и стрельба прекратилась. Вполне возможно, что это случайно спустил курок
задремавший на посту Охотник (на выдрессированных дворцовой дисциплиной Ангелов
грешить было не резон), и тогда бедняге сейчас не поздоровится. Или все-таки случилось то, к
чему так долго и упорно готовился командир Пятого отряда Инквизиционного Корпуса? В
любом случае, произошла крупная оплошность - насчет этого Матадор не сомневался.
Несколько гвардейцев, также расслышавших выстрелы, бежали навстречу группе Карлоса
с противоположного конца оранжереи. Завидев Охотников, они вознамерились было
присоединиться к ним, однако один из бойцов Флиссингена вдруг возбужденно вскричал
"Ваше Наисвятейшество!" и указал на дорожку, что пересекала главную аллею. Ангелы
устремились в указанном направлении. Охотникам не оставалось ничего иного, как последовать
за ними...
... Брат Эдгар покинул Братство Охотников давно, уйдя в отставку из Пятого отряда через
год после того, шк его командиром стал брат Карлос. Эдгар был неплохим бойцом, имел
несколько наград и множество поощрений за отличную службу. Матадор нередко сталкивался с
ним в трактире и беседовал о делах нынешних и минувших. Братья Эдгар и Карлос уважали
друг друга, поэтому первый не раздумывая принял предложение второго, когда тому
потребовалась его помощь. Матадору же со своей специфической просьбой больше обратиться
было не к кому: когда брат Эдгар еще находился на службе, ему постоянно напоминали, что он
сильно похож на нового Пророка, не так давно сменившего у власти вознесенного на небеса
предшественника.
Брат Эдгар осознавал, на что шел, и его не смущала роль дублирующей приманки,
необходимой на тот крайний случай, если Морильо прорвется-таки через засаду. Наоборот,
ветеран просто рвался поучаствовать в Охоте внутри дворца Гласа Господнего. Карлос утешил
Эдгара тем, что скорее всего "приманке" не представится шанса схватиться с убийцей - кем
бы ни являлся Морильо, через "двойную сеть" он не пройдет.
"И ладно. Зато будет что вспоминать перед смертью - такая великолепная Охота, брат!.."
- улыбнулся тогда Эдгар Карлосу.
Он и сейчас улыбался. Глядел немигающими глазами на ночное небо, что виднелось за
стеклами купола, и улыбался. Кривой глубокий разрез на его горле тоже чем-то походил на
улыбку. Беззубую улыбку Смерти...
- Это не Его Наисвятейшество! - в недоумении воскликнул один из гвардейцев. - Это
же... Это же... ваш человек, брат Карлос! Но как?..
- Я вижу! - процедил сквозь зубы Матадор. Объяснять гвардейцу причину того, почему
в балахон Пророка наряжен Охотник, Гонсалес не имел никакого желания.
Карлосу было до боли жаль погибшего товарища, но горевать о нем именно в эту минуту
он не собирался. Узкоглазый дьявол, чье появление во дворце было предсказано Матадором
давно, подтвердил все прогнозы. Даже больше - Морильо опять выставил Охотников
дураками, просочившись сквозь "двойную сеть" и пролив первую кровь. И если бы не
перестраховка Гонсалеса с дублером, одобренная непосредственно Пророком, возможно на
месте мертвого брата Эдгара сейчас лежал бы Его Наисвятейшество.
Обнаружившие тело гвардейцы вскинули винтовки и начали обеспокоенно озираться по
сторонам, то и дело поглядывая на командира Охотников. Вышло так, что Карлос оказался
среди присутствующих единственным представителем командования.
- Живо в центр оповещения! - приказал Матадор ближайшему Ангелу. - Пусть
свяжутся с казармами и объявляют "красную тревогу"! Передай брату Манфреду: "червь в
яблоке", так что через пять минут "яблоко" должно быть в "железной банке". Опоздают -
будут отвечать перед самим Пророком. Ты!.. - он ткнул пальцем в следующего посыльного. -
Бегом к брату Джованни! Передай: все патрульные группы внутри дворца сосредотачиваются
на выходах из оранжереи. Тварь не должна отсюда выползти! Ты!.. - Настала очередь
получать задачу третьему гвардейцу. - Мой заместитель брат Риккардо в западном секторе у
выхода на мост Санта-Катарины. Найди его и передай: все Охотники перегруппировываются по
"схеме четыре"... Выполнять!
Гвардейцы разбежались каждый в своем направлении. Резвость, с которой они
отреагировали на приказ Охотника, вселяла надежду, что реакция прочих Ангелов на
распоряжения Матадора окажется аналогичной и все "межбратственные" дрязги будут забыты.
Хотя бы на время.
Пока Карлос командовал, его бойцы, не дожидаясь приказа, словно ищейки наскоро
исследовали участок вокруг трупа.
- Он его подстрелил! - не скрывая злорадства, сообщил брат Марчелло. - И кажется,
довольно серьезно.
Держа карабин наготове, Матадор подошел к бойцу, дабы удостовериться в правдивости
его слов. Возле неглубоких отпечатков подошв, что оставил на гравии убийца, имелся
отчетливый кровавый след. Кровь петляла по белой мраморной крошке тонкой прерывистой
линией, которая обрывалась в придорожных зарослях.
- Тем лучше! - люто ухмыльнулся Карлос, пристально всматриваясь во мрак за
кустами. - Пусть молится, мразь, чтобы издох раньше, чем я его найду!.. За мной!
Двое Ангелов-Хранителей и Охотники без суеты рассредоточились в боевой порядок,
организовав прикрытие командира с тыла и флангов. Неплохо было бы, если бы сейчас под
куполом вспыхнули прожектора, наподобие тех, что освещали дворец снаружи. Но Гонсалеса
уже уведомили, что другой иллюминации, кроме имеющейся, в оранжерее нет. Мощности
аллейных фонарей едва хватало на освещение дорожек; все, что творилось за их пределами,
было покрыто завесой душного плотного мрака. Карлос еще не забыл, насколько уверенно
Морильо ориентируется во мраке. Повторять свою мадридскую ошибку Охотник не стремился.
Сборная команда Матадора углубилась в заросли. Крадущийся первым Карлос попытался
обнаружить хотя бы маломальские следы беглеца - кровь на листьях или поломанные ветки.
Но больше всего на свете командир, конечно же, хотел наткнуться на самого "узкоглазого
дьявола", желательно мертвого. Со следами тем не менее возникли проблемы - их попросту не
было. Однако погладив рукой траву, Охотник тут же испачкал пальцы кровью, после чего с
удовлетворением отметил, что движется в правильном направлении.
Растревоженные птицы постепенно угомонились, и в оранжерее восстановилось
относительное затишье. Что происходило за стенами зимнего сада, Карлос не слышал, но
хлопанье дверей и топот сапог - неотъемлемые атрибуты сигнала "красная тревога" - он бы
определенно учуял. Видимо, посыльные еще до подмоги не добрались.
Мрак сгущался. Нащупать кровавый след больше не удавалось, поэтому Карлос
придержал свой маленький отряд, а затем во весь голос прокричал:
- Луис Морильо, или, если желаешь, - Сото Мара! Твоя игра окончена! Ты полностью
окружен! Бросай оружие и выходи на свет с поднятыми руками! Обещаю, тебя не тронут!
Выйди и отдай свою грешную душу на суд Божественным Судьям! Позаботься о ней, Морильо,
пока тебе дают такую возможность!
Ответом Карлосу явилась лишь тишина, чему он, впрочем, нисколько не удивился.
Охотника беспокоило, как бы Морильо не удрал отсюда той же дорогой, по которой пришел.
Карлос обращался к невидимому убийце, а сам в это время лихорадочно пытался определить,
где в его "сети" выискалась столь крупная прореха. Однако вычислить таковую не получалось,
как он ни напрягал свои проутюженные многочисленными Охотами извилины. "Рыба" ни за
что бы не прошла сквозь "сеть". Она могла ее только перепрыгнуть. По воздуху...
- Nunca en la vida ! - пробормотал Гонсалес, задрав лицо к куполу. Он скорее поверил
бы, что Морильо приплыл во дворец по канализационной трубе - куда как разумное
объяснение, притом что плавать в нечистотах убийца уже пробовал. И Карлос несомненно
поверил бы, если бы не одно "но": он лично проверял коллекторную и видел ведущие из дворца
в городскую клоаку трубы диаметром семь дюймов. В такие и голова не пролезет, не то что все
остальное.
Неужели и впрямь с неба свалился? Неужели и впрямь демон Ветра? Или ангел Смерти,
как окрестил его сеньор диАлмейдо?..
Где-то неподалеку раздался всплеск воды. Карлос встрепенулся: звук был ему знаком.
Точно: фонтан! Но ведь до этого он молчал.
Бойцы также услышали всплеск.
- Это на площадке Раздумий! - воскликнул один из гвардейцев и, перехватив
вопросительные взгляды Охотников, пояснил: - Так Его Наисвятейшество здешний фонтан
прозвал... Но по ночам фонтан отключают!
- Знаешь короткий путь? - поинтересовался у него Матадор. Как пройти к фонтану от
главной аллеи, он помнил, но ради этого пришлось бы бежать в окружную. Для поиска
площадки Раздумий в ночной оранжерее требовался более искушенный проводник.
- Так точно, - подтвердил Ангел.
- Веди!..
Хоть пятерка преследователей и старалась двигаться тихо, их бег сквозь заросли все же
нельзя было назвать беззвучным. Свисавшие на пути ветви шелестели листвой и трещали,
раздвигаемые широкими плечами бойцов. Карлосу и братьям приходилось щуриться, так как
ветви постоянно стегали их по лицам. Снова взвились в воздух вспугнутые птицы. Матадор
даже не пытался утешить себя мыслью, что подстреленный Морильо вполне может не
расслышать шумное приближение их маленького отрядика.
Не привыкшие к оранжерейному ландшафту, Охотники часто спотыкались, поэтому и
умудрились отстать от гвардейцев на добрый десяток шагов. И все бы ничего, но успех атаки на
площадку Раздумий зависел лишь от совместных действий нападавших. Против пяти
противников с винтовками вооруженный лишь холодным оружием раненый убийца ничего
предпринять не успеет, однако одного-двух противников при желании уложит, как пить дать -
дьявольски быстрый мерзавец. Бегущий последним Карлос коротким свистом предупредил
своих бойцов, и те сбавили темп, но гвардейцы бессловесную команду Охотника
проигнорировали - видимо, общаться условными знаками им во дворце не доводилось. Карлос
уже определил, что плеск у фонтана стих. Подобное означало, что Морильо либо вновь
ударился в бегство, либо...
- Вижу его! - Крикнул гвардеец-проводник. - Он здесь!
- Братья, стоять! - рявкнул Матадор, но гвардейцы как раз выскакивали из зарослей на
площадку Раздумий. Раздумывать над приказом Охотника Ангелы-Хранители не собирались -
они видели цель...
Опять выстрелы сотрясли воздух в оранжерее, вгоняя несчастных пернатых в новую
панику. Правда, стрелял лишь один гвардеец, зато с каким остервенением. Еще в Боевой
Семинарии Карлос зарубил себе на носу, что, выпуская по цели из автоматической винтовки
больше трех патронов за одну очередь, ты в большинстве случаев лишь напрасно расходуешь
боезапас, а за перерасход оного командование по голове не гладит. Гонсалес свято чтил это
правило, а также требовал от подчиненных соблюдать его. Гвардейца, похоже, ничему такому в
свое время не обучали. Его автомат выдал длинную непрерывную очередь и замолчал только
потому, что опустел магазин. Безалаберность Ангелов вкупе с их неподчинением приказу
озлобила Карлоса еще сильнее. Выскочивший на площадку фонтана Матадор готов был
сжалиться над гвардейцами только в одном случае - если те прикончили или обездвижили
Морильо.
Причина, по которой не стрелял второй гвардеец, была проста - он лежал возле бортика
бассейна, хрипел и бился в предсмертных конвульсиях. Плоская рукоять тяжелого
метательного ножа торчала у него прямо из сердца.
- В укрытие! - Завидев такую картину, Карлос тут же присел за ближайшую скамью.
Идти грудью на бесшумную смерть он не желал. Охотники последовали его примеру, но
взбудораженный гвардеец наплевал на собственную безопасность и склонился над убитым
товарищем. Правда, помочь ему он был уже не в состоянии.
- Попал? - спросил Матадор Ангела-Хранителя.
- Не знаю, - раздраженно откликнулся тот, подбирая автомат погибшего и закидывая
его себе за плечо. - Это Гордон его хорошо рассмотрел, а я только тень заметил...
И, не обращая внимание на присутствие старшего по званию, выругался.
Карлос не стал уподобляться гвардейцу и палить наугад. Не покидая укрытия, он
пристально всмотрелся в заросли через прицел карабина. Задетые растревоженными птицами и
пулями Ангела ветви раскачивались, и определить в их мельтешении удирающего убийцу было
нелегко. Интуиция подсказывала Охотнику - раз уж Морильо предпочел избежать схватки, то
наверняка ретировался отсюда подальше. И все же Карлос не рискнул вставать в полный рост,
а, пригнувшись, прокрался к фонтану на корточках. Он знал, что именно обнаружит на бортике
бассейна, и просто хотел лишний раз убедиться в своей правоте. Мрамор был заляпан кровью
- геройски погибший брат Эдгар оставил на теле своего убийцы серьезную отметину. Но
надеяться на то, что рана вот-вот доконает Морильо, не позволяла прыткость, с которой тот
уходил от преследования.
- В цепь! - скомандовал Карлос поредевшей группе. - Вперед, короткими
перебежками от дерева к дереву! Отрезаем Морильо от ближайшего выхода. Надо продержать
его здесь, пока патрули полностью не блокируют оранжерею.
Ближайший выход находился как раз за теми дверьми, через которые Гонсалес впервые
вошел в зимний сад, направляясь на встречу с Его Наисвятейшеством. Двери открывались в
главный дворцовый коридор, откуда вырвавшийся из оранжереи Морильо мог направиться
либо к парадным воротам, либо, с учетом того, что путь на верхние этажи ему преградят посты,
в хозяйственные помещения. Первый вариант Карлос отмел для убийцы как тупиковый - у
парадного входа взвод охраны; покончить с собой Морильо мог и не покидая оранжерею. Лишь
второй вариант был для него перспективным: кухня, комнаты слуг и прочие помещения
первого этажа были связаны друг с другом системой служебных коридоров. В некоторых из
коридоров для прислуги имелись отдельные лестницы на верхние этажи. Естественно, все они
сейчас охраняются, однако...
Еще четверть часа назад Матадор верил, что у него под контролем каждый закуток дворца
Гласа Господнего. Уверенность в собственной предусмотрительности начала испаряться из
него в тот момент, когда он взглянул в мертвые глаза брата Эдгара. А смерть гвардейца начисто
выветривала последние остатки этой уверенности.
Трижды проклятый Морильо с его трижды проклятыми идеалами! Хищный зверь, у
которого, похоже, несколько жизней. Даже несмотря на то, что сам он давно причисляет себя к
мертвецам...
Ласкающие ухо звуки тревоги донеслись до Матадора, когда его продирающаяся сквозь
заросли группа почти достигла цели. Топот множества ног по ту сторону оранжерейных дверей
придал Карлосу и братьям смелости, и оставшееся до выхода расстояние они пробежали, не
прячась. Гонсалес имел все основания считать, что они опередили рвущегося из оранжереи
убийцу, поскольку следивший за выходом Охотник помалкивал. При обнаружении врага он
стрелял бы, не задумываясь.
Карлос снова опоздал. Часовой без движения лежал навзничь прямо в дверном проеме.
Убийца прикончил его тем же способом, что и гвардейца у фонтана, только на этот раз
метательный нож мерзавца угодил жертве точно в глаз. Морильо оставил свое оружие на месте
убийства - это означало, что он не только спешил, но и то, что такого добра в его в карманах
еще предостаточно. Матадора жгла бессильная ярость, которая, впрочем, не помешала ему
восхититься выдержкой врага, даже будучи серьезно раненным, все еще обладающего твердой
рукой и выверенным глазомером.
Большая группа Ангелов-Хранителей под командованием Джованни Скабиа
приближалась к выходу из оранжереи со стороны главного коридора. Завидев своих, гвардеец
из команды Карлоса перепрыгнул через труп Охотника и бросился навстречу
непосредственному командиру, прямо на ходу докладывая ему о случившемся. Так что когда
Джованни и его бойцы подбежали к Матадору, они были в курсе событий.
- Морильо неподалеку, - добавил к докладу гвардейца Карлос, указав на едва заметную
цепочку капель крови, уходящую по полу за колоннаду. - Он ослаблен и истекает кровью. Но
это не значит, что мы должны воспринимать его как без пяти минут мертвеца, - Матадор
скорбно посмотрел на своего погибшего бойца. - ... Кто будет так думать, умрет раньше, чем
увидит перед собой врага. Брат Джованни, ваша новая задача - изолировать восточный сектор
дворца. А мы с ребятами... - Охотник кивнул на спешивших к нему по центральной аллее
оранжереи Риккардо и остальных бойцов Пятого отряда, - возьмем эту узкоглазую тварь...
Окрестности Марселя. Запах моря. Запах дыма, жаренного на костре мяса и нагретых
солнцем камней. Прекрасная Лисица, сидящая рядом на расстеленной палатке. Впереди еще
одна незабываемая ночь. А завтра, возможно, еще одна и потом еще...
Нет, ошибка: Лисицы почему-то рядом не наблюдается. Ах да, она же ушла с друзьями в
город... В какой город, о чем ты, Сото? Забыл, где находишься?
Не забыл.
Но дым и тепло раскаленных камней - откуда они во дворце Гласа Господнего? Их не
может здесь быть, ведь они - лишь воспоминания, не больше. Происки уставшего и
обескровленного мозга, медленно, но верно теряющего связь с реальностью. Вот только что
теперь считать за реальность: Марсель или дворец Пророка? Глаза видят холодный мрамор
дворца, а нос чует горячие запахи свежезажаренного мяса, без которого не обходилась ни одна
вечеринка Людей Свободы. Какому из чувств верить?
Боль в раненом плече - она не обманывает. На марсельском берегу в Сото не стреляли.
Стреляли везде - в Сарагосе, в Мадриде, в Ватикане, - но только не там. Значит, все-таки
дворец Гласа Господнего... Но дым и жара?
Кухня! Огромная просторная кухня и разбегающиеся во все стороны люди в белых
колпаках. Ужас поваров и прислуги оправдан: к ним ворвался безумец с остекленевшими
глазами и обнаженным мечом в руке. Намерения безумца были написан
...Закладка в соц.сетях
