Жанр: Научная фантастика
Эпоха стального креста 2. Демон ветра
...ля прогрессирования болезни требовалось как минимум два-три дня, а так
далеко каратель сегодня не заглядывал. Все его проблемы должны были раз - решиться в
ближайшую ночь.
А за ней - полная Свобода...
... Которую, впрочем, еще надо заслужить.
Было бы неплохо опять провалиться в сон - самый приятный способ скоротать
бесконечные часы до наступления темноты. Но сон в последнее время доставался Сото ценой
неимоверных усилий. Чуждая обстановка и приближение Судной Ночи угнетали его, поэтому в
Ватикане на него стала тяжелой плитой наваливаться бессонница. И хотя бессонница частенько
навещала тирадора и раньше, в столице ночи без сна превращались в сущий кошмар, поскольку
безжалостно вытягивали так нужные сейчас Мара физические и душевные силы. Для спасения
от бесшумного истязателя-бессонницы существовало только одно верное средство -
побыстрее завершить задуманное.
Сегодня утром, когда Сото наконец добрался до присмотренного им несколько дней назад
укромного местечка вблизи Ватиканского холма, каратель был уверен, что заснет и проспит
крепким сном весь день. Он приложил к этому все усилия, пробежав всю ночь без остановок от
района Паломников до зарослей кустарника, что ковром устилали территорию вокруг главной
столичной возвышенности. Из вещей каратель нес лишь притороченный к спине чехол.
Поклажа в нем была не тяжелой, но весьма громоздкой и потому неудобной.
Кратчайший и безопасный маршрут для этой ночной пробежки был разведан Сото после
того, как безумная идея, посетившая его в день прибытия в столицу, окончательно укрепилась у
него в голове. Других идей у Мара попросту не осталось. Наблюдая через подзорную трубу с
крыши инсулы за левым берегом Тибра, каратель пришел к выводу, что прогуляться по
левобережью не так просто, как кажется на первый взгляд. Примыкающие к дворцу кварталы
знати хорошо патрулировались, и о том, чтобы пересечь реку и обойти дворец под личиной
паломника, нельзя было даже мечтать. Защитники Веры на каждом шагу останавливали людей
с синими повязками и тщательно проверяли у них документы. Так что "окопавшемуся" на
правом берегу карателю пришлось довольствоваться обычным наблюдением. Его взору был
доступен относительно небольшой участок периметра - западная стена и часть южной, - но
опасному преступнику с приметной внешностью выбирать было не из чего.
Прохаживаясь по набережной Озера Кающихся и наблюдая за белыми беретами
Ангелов-Хранителей на противоположном берегу, Сото все чаще склонялся к мысли, что он зря
теряет время. Он в незнакомом городе, ко всему прочему скован в передвижении. Те немногие
ватиканцы, с кем ему доводилось общаться, являлись либо трактирщиками, либо такими же,
как Мара, приезжими, либо местными бродяжками. С трактирщиками Сото не вел долгих бесед
- каждый второй из них наверняка стучал Защитникам Веры. Приезжие паломники отпадали
автоматически. Оставались одни бродяжки, но их было необходимо в обязательном порядке
угощать выпивкой, а денег у карателя практически не осталось. Приходилось тщательно
присматриваться к завсегдатаям трактиров и пытаться вычислить среди них того, кому
случалось побывать за стенами дворца: полотеров, ремонтников или грузчиков.
Надежд на такую поверхностную разведку Сото почти не возлагал, тем не менее она
принесла достаточно неплохой результат. В одном занюханном грязном трактире, куда, по всей
вероятности, брезговали заглядывать даже участковые Защитники Веры, Мара повстречался
любопытный пьянчужка. В громком пьяном разговоре с собутыльниками пьянчужка
обмолвился, что он - отличный ботаник и ему даже довелось недолго поработать в дворцовой
оранжерее. Сото дождался, пока пьянчужка выберется на улицу, после чего нагнал его и
предложил возобновить веселье, но уже в другом трактире. Повод для знакомства каратель
придумал убедительный: он тоже якобы когда-то служил на северной границе, где, исходя из
оброненных пьянчужкой слов, недавно погиб его младший брат. Почтить память о брате, выпив
с тем, кто служил с ним почти бок о бок, пьянчужка не отказался. Впрочем, как понял Сото
позже, тот не отказался бы от пьянки с незнакомцем и вовсе без повода, только бы инициатор
попойки платил за обоих.
О растениях и растениеводстве Оскар мог рассказывать долго и обстоятельно, но Мара
постепенно подвел собутыльника к нужной теме и попросил поведать о том, как Оскар работал
помощником смотрителя дворцовой оранжереи. Тут же выяснилось, что зимний сад Пророка -
любимая тема для бесед у безработного ботаника.
- Это только благодаря мне оранжерея Его Наисвятейшества сегодня функционирует! -
грохнув кулаком по столу, заявил без обиняков совершенно захмелевший Оскар. - Я
перекопал ее вдоль и поперек! Я - а не этот болван Маурицио, который ротанговую пальму от
таллипотовой в упор не отличит! Смотритель чертов! А кто с ризоктониями возился как с
детьми новорожденными, когда орхидеи в оранжерее вдруг без причины вянуть начали?
Маурицио? Нет - Оскар! Да будь моя воля, я бы Маурицио и лейку не доверил!
- Верно, - поддержал его Сото, щедро наливая собутыльнику и едва закрывая вином
донышко в собственной кружке. - Нигде нет справедливости.
- Нигде! - согласился ботаник, судорожно хватая кружку обеими руками и жадно
припадая к ней.
- Но зато теперь тебе есть что вспомнить; кому еще из твоих друзей посчастливилось по
дворцу Гласа Господнего погулять? - утешил его Мара. - А правда, что у Пророка кровать
размером с четверть дворцовой площади и вся из золота?
Каратель ожидал в ответ потоки пьяного вранья, от которого предстояло потом
скрупулезно отделять зерна истин, однако Оскар оказался на удивление честным человеком.
- Неужели ты думаешь, добр-человек, что я вот так преспокойно по дворцу разгуливал?
Ошибаешься! Ангелы-Хранители сроду не пускали садовников дальше оранжереи.
- Как же вы в нее попадали? Ведь она расположена в самом центре дворца.
- Ты глуп как пробка, добр-человек! Для этого есть специальный служебный коридор.
Или ты думаешь, что землю и удобрения тоже через парадный вход таскают?
- Наверное, пропуск обязательный выдавали?
- А как же! С личной печатью Его Наисвятейшества!
- Не сохранился случайно? Интересно хотя бы одним глазком взглянуть.
- Ишь чего захотел! - замахал руками Оскар. - Нет его у меня, и не мечтай. Как с
оранжереи выгнали, так тут же отобрали. Кто ж тебе позволит официальный документ на
память оставить?.. А вдруг я надумаю при помощи его во дворец прокрасться и канделябр
золотой оттуда прихватить?
- А что, была такая мысль?
- Да, посещала... Золота там - нам с тобой за десять жизней не прогулять! Только... не
все мозги я пропил, добр-человек, - поймают, и даже судить не будут. Гвардейцев внутри - я
до таких чисел и считать не обучен... Хотя... - Оскар понизил голос и доверительно
наклонился через столик к Сото, - если бы нужда заставила, то пролез бы в оранжерею без
пропуска. Рассказать как?
Каратель насторожился и огляделся по сторонам. Все выходило слишком гладко и
поэтому было крайне подозрительно. Совпадение? Возможно, ведь они сидят здесь уже
достаточно долго, так что если бы за ними следили, то давно бы схватили - лучшего места для
захвата преступника, чем тесный трактир, не придумать. Провокация и попытка заманить в
западню? В принципе такой вариант тоже исключать не следовало.
- Ладно, ври, да не завирайся! - отмахнулся Мара. - Во дворец он пролезет! В
невидимку, что ли, умеешь превращаться?
- Вот еще - в невидимку! - проворчал ботаник. - И без колдовства пролезу,
только... - он похлопал себя по выпирающему из-за ремня животу, - похудеть надо чуть-чуть
- тесновато там. Но у подростка... или такого, как ты, при желании все получится.
- Понятно: между прутьями оконных решеток нужно протискиваться, - кивнул Сото.
- А вот и не угадал, - довольно потер ладони Оскар. - И не догадаешься ни за что.
- Да уж, куда мне. Не я же, в конце концов, во дворце работал.
- Так это, добр-человек... угостить бы надо Оскара еще бутылочкой, он и расскажет.
- Обойдешься. На кой черт мне твои россказни? Я что, из ума выжил - непрошеным
гостем к Пророку идти? - хмыкнул каратель, пристально наблюдая за собеседником. Если
Оскар знает, кто его собутыльник, и ведет против него игру, намереваясь всучить
дезинформацию, это был наилучший момент вывести ботаника на чистую воду. Должен
всучить - всучит в любом случае.
- Э-э-э, жадный ты, добр-человек, - укоризненно покачал головой растениевод. - Что
ж, ты много потерял... Грех такую историю бесплатно отдавать, так что не отдам, не надейся.
Оскар вылил себе в кружку остатки вина и снова вернулся к своей любимой теме. Минут
десять Сото выслушивал драматичное повествование о том, как тяжело приживались в
дворцовой оранжерее тропические папоротники, привезенные пограничниками из африканской
глубинки. Оскар даже прослезился, когда рассказывал о гибели бесценных растений, которые
не сумели адаптироваться к местной почве, отчего ему пришлось собственноручно вырывать их
и выбрасывать - тяжелая трагедия для истинного растениевода. К истории о тайном проходе
во дворец он больше не возвращался, с головой погрузившись в глухую хмельную тоску.
- Ладно, уговорил, - сжалился каратель и купил ему еще бутылку. Но прежде чем
разлить по кружкам, поставил условие: - Только пока хоть что-то соображаешь, расскажи про
свой дворцовый секрет.
Не сводя с бутылки умоляющего взгляда, ботаник часто-часто затряс подбородком, что
следовало воспринимать как согласие. Вино незамедлительно забулькало в его кружку.
- Ага, все-таки зацепило! - разулыбался сквозь слезы Оскар и, грубо высморкавшись на
пол, приложился к кружке, затем продолжил: - Многим это интересно, и я непременно продал
бы свой секрет за хорошие деньги, если бы только нашел покупателя. Но пока вот приходится
продавать ее таким скрягам, как ты... - Однако, посмотрев на почти полную бутылку, тут же
поправился: - Прости, добр-человек, беру свои слова назад. Ты не скряга, ты - настоящий
милосердный самаритянин. Побольше бы вас шлялось тут, эх..,
- Ближе к делу.
- Да-да, прости... На самом деле не такой уж это и секрет. Когда я только начинал
служить при оранжерее, к ней подводили новый трубопровод с горячей водой. Раньше зимний
сад отапливался вместе с дворцом, но теплотехники произвели дополнительные расчеты и
выяснили, что оранжерея забирает слишком много тепла, поэтому ей требуется отдельная
система отопления. Дворцовая котельная расположена на этом берегу Тибра, так что трубы
решили провести по мосту Санта-Катарина, что и сделали шесть лет назад. Однако возникла
проблема: когда водопроводчики пробивали толстую стену дворца, они ошиблись в расчетах и
прорубили слишком широкий проход. Заливать его обратно бетоном не рискнули - случись
авария трубопровода, и придется тогда всю стену к чертям собачьим ломать, - и потому все
свободное пространство в проломе плотно забили утеплителем.
- И все? Никаких решеток?
- Ну почему же? Есть решетки - и на внутренней стороне пролома, и на внешней.
Запираются на замки. А как без них-то? Без них получается всего лишь большая дырка, забитая
комками пакли. Но Оскар знает, добр-человек: тот, кто отважится пробраться во дворец, со
ржавыми-то замками как-нибудь совладает, верно?
И хитро подмигнул, отчего у Мара зародились в душе новые подозрения.
- Ты хоть понял, какую глупость сейчас сморозил? - недовольно произнес каратель. -
Ты собрался проползти несколько метров сквозь паклю? Небось в молодости любил
кувыркался с подружкой в стоге сена и теперь думаешь, что продраться сквозь паклю так же
легко, как сквозь мягкое сено? Наивный чокнутый садовод!
- Но-но! Попрошу без оскорблений! - насупился Оскар. - Я пока не закончил.
Плесни-ка мне еще глоточек - разговорился с тобой, и в горле запершило... Благодарю... Фу,
полегчало... На чем мы остановились? Ах, да - пакля... Сейчас, добр-человек, я расскажу тебе
самое интересное: летом, когда отопление отключают, пакля на трубах отсыревает, ведь река
же рядом. С приходом осени трубы снова нагреваются и утеплитель высыхает. И так
происходит из года в год...
- И что из того?
- А то, что от таких перемен окружающей среды мягкая пакля постепенно
скукоживается. Готов побиться об заклад - она уже не заполняет собой пространство между
трубами и стеной дворца целиком. Сейчас там просто обязан существовать проход.
Воспользовавшись им, ты легко попадешь в оранжерейную бойлерную. Ну, разумеется, при
условии, что справишься с замками на решетках.
- Лично я не собираюсь ползать по пакле и пилить замки, - напомнил Сото и
скептически осведомился: - И где же ты успел стать таким ярым специалистом по
утеплителю? Я думал, твоя специальность - трава и цветочки.
- Дворцовая оранжерея - не первое место моей службы, - пояснил Оскар. -
Бесспорно, лучшее местечко, но не первое и даже не второе. До нее я долго работал с
тюльпанами в тепличных комплексах Брюсселя и с овощами в гидропонных садах Киевского
университета. В последних я своими руками обмотал утеплителем половину отопительной
системы, поэтому малость разбираюсь, что к чему. Такие вот дела, добр-человек... Налей-ка
Оскару последнюю кружечку; кажется, в бутылке еще что-то плещется.
- Допивай... А ты, я погляжу, и впрямь на все руки специалист. Что ж позволил согнать
себя с такой золотой жилы? Я бы на твоем месте зубами за нее держался. Глядишь, сейчас бы
уже сам главным смотрителем стал. Вместо этого... Маурицио.
- А-а, долгая история, - поморщился Оскар. - Да и грустная. Все оно, проклятое, - он
потряс в руке только что опорожненную бутылку. - Не вытерпел, напился однажды на службе
и уснул прямо в оранжерее под пальмами. А вечером, перед вечерней прогулкой Его
Наисвятейшества, Ангелы аллеи проверяли да на меня наткнулись... Дальше рассказывать или
сам догадаешься?
- Спасибо, можешь не продолжать, - отмахнулся Мара и полюбопытствовал: - А что,
Пророк частенько по оранжерее прогуливается?
- Каждый божий день. У него ведь болезнь такая - хроническая бессонница, поэтому он
долгими прогулками на свежем воздухе с ней и борется. Бывало, когда я в бойлерной дежурил,
гвардейцы меня там до утра запирали. Чтобы я, дескать, своей пропитой харей Его
Наисвятейшество случайно не испугал, как эти ублюдочные Ангелы порой шутили. Но я все
равно иногда украдкой из-за занавески подсматривал. Ходит, значит, Пророк по аллеям целыми
ночами, грустный, притихший, задумчивый... Таким ты его больше нигде не увидишь. Ни дать
ни взять: обычный человек. Скажи мне в тот момент, что это он жуткими проклятиями
отступников стращает и лично кое-кого из них Очищению предает - не поверил бы. Честное
слово, не поверил!..
Расставшись с ботаником Оскаром, Сото полночи проблуждал по темным улочкам района
Паломников. Он тщательно пытался выявить за собой слежку, но так и не выявил.
Встречающиеся на пути Защитники Веры предпочитали не забредать далеко в темноту и
держались возле фонарей, редких в кварталах бедноты. Завидев патруль, каратель обходил его
закоулками.
Остаток ночи и весь последующий день Мара провел в раздумьях, а вечером, дождавшись
сумерек, уложил вещи и покинул свою полуразваленную инсулу. Ему предстоял
выматывающий пеший бросок к возвышающемуся на севере склону Ватиканского холма.
Отчаянный план, что созрел у Сото за истекшие сутки, был довольно неплох, и тянуть с его
осуществлением означало понапрасну тратить душевные силы на томительное ожидание.
Сегодня каратель знал все, что ему требовалось. "Завтра или никогда!" - эта мысль как удар
плетью гнала его сквозь мрак, по задворкам кварталов паломников. Туда, где на фоне вечернего
неба растопырила стальные руки долговязая фигура Ватиканского Колосса...
- Проклятие, дадут мне в конце концов опохмелиться или нет? - возмутился Оскар
Макдуган, член Братства Защитников Веры, вот уже несколько лет находящийся в отставке и
как следствие этого почти не вылезающий из запоев.
Немного поразмыслив, Карлос Гонсалес пришел к выводу, что ветерана следует уважить.
- Держите. - Карлос извлек из сейфа полупустую бутылку коньяку и поставил ее на
стол перед гостем вместе со стопкой. Оскар пренебрежительно отодвинул стопку и взял
стоявший возле графина с водой большой стакан. Охотник с отвращением проследил, как
остатки его любимого "успокоительного" выплескиваются в неподходящую для благородных
напитков емкость, а затем - сущая дикость! - выпиваются Оскаром жадными глотками, будто
мерзкое грошовое пойло. Взбешенный такой бесцеремонностью, Матадор был в шаге от того,
чтобы заехать отставному Защитнику по физиономии, однако гнев пришлось унять. Карлос
напомнил себе, что сидящий перед ним опустившийся горький пропойца, несмотря на все свои
недостатки, достоин даже не похвалы, а хорошей награды. Невероятно, но факт: отставной
ветеран сделал практически невозможное - встретил в густонаселенной столице Луиса
Морильо и вынудил его заглотить наживку.
В кабинете Матадора также присутствовал замком дворцовых гвардейцев Джованни
Скабиа. Он и привез с собой едва державшегося на ногах вернувшегося со спецзадания вдрызг
пьяного отставника. Сам герой ночной операции, а точнее сказать, банальной пьянки,
развалился в кресле и тоскливо глядел на стоявшую перед ним опорожненную коньячную
бутылку.
- Теперь я понял, брат Карлос, почему вы бутылочку-то не допили. Согласен: так себе
выпивка, - подытожил Макдуган, глянув бесстыжими глазами на заскрипевшего зубами
Карлоса. - Без обид - я пробовал пойло куда дешевле и лучше. Могу порекомендовать
заведение, где угощают отменной граппой. А у вас случаем ничего больше в сейфе не
затерялось? Было бы очень кстати повторить...
Исполненный негодования командир Пятого отряда намеревался упрекнуть пропойцу в
его развязном поведении, но Охотника опередил его бывший однокурсник:
- Брат Оскар, напомню вам, что сейчас вы снова находитесь на государственной службе.
А значит, вы должны держать себя в руках и помнить об уставе! А ну-ка, соберитесь и
доложите по всей форме!
- Только не надо на меня давить! - огрызнулся Оскар. - Согласившись работать под
прикрытием, я сделал вам одолжение, а не вы - мне. Как говаривал один мой знакомый
русский иммигрант: будет хлеб, будет и песня.
- Осмелюсь заметить, брат Оскар, что хлеб вы уже изволили откушать, - с издевкой
заметил Матадор. - Теперь мы ожидаем песен.
Оскар хотел было ответить дерзостью и Карлосу, но вовремя спохватился.
Ветеран-Защитник был не настолько пьян, чтобы осмелиться грубить инквизитору.
Стерва-жена давно называла Оскара дьявольским отродьем, однако он не стремился к тому,
чтобы из-за его опрометчивой дерзости это было признано в официальном порядке. Впрочем,
манера его доклада все равно мало походила на уставную.
- Вчера вечером ваш сукин сын Морильо находился от меня еще ближе, чем сейчас
вы! - с гордостью сообщил Макдуган. - Я нес перед ним всю ту заумную галиматью, какую
вы забивали мне в голову на прошлой неделе, а он сидел развесив уши! Клянусь: эта сволочь
мне поверила. Соблаговолите немедленно выписать мне обещанную награду, или я буду
жаловаться вашему командованию.
- Не спешите, брат Оскар, - осадил его Гонсалес. - Давайте поподробнее: где и при
каких обстоятельствах произошла ваша встреча?
- Я ошивался в трактире "Хромая Лошадь", бил себя в грудь и кричал, что я - тот
самый великий Оскар, который облагораживал оранжерею Его Наисвятейшества, и тому
подобное. В общем, четко следовал вашим инструкциям: ходил по трактирам и как мог
привлекал к себе внимание ахинеей, которую вы, брат Карлос, заставили меня вызубрить. Само
собой, выпивал - куда же без этого?..
- Все в порядке, брат Оскар, - поспешил успокоить его Джованни Скабиа. - Это
входило в наши планы. Другое дело, в каком количестве вы употребляли спиртные напитки, но
сейчас мы не будем заостряться на данной теме. Не отвлекайтесь на мелочи.
Оскар недоверчиво посмотрел на гвардейца, после чего продолжил:
- Я засек Морильо еще в "Хромой Лошади", но виду, естественно, не подал. Он носит
эти дурацкие черные очки, в каких сейчас полгорода красуется. Безусловно, опознать его было
трудно, но все ваши картинки с возможными вариантами его измененной внешности я помню
хорошо - память пока не пропил. Поначалу решил, что мерзавец так и не клюнет, и уже пошел
было за подмогой, однако он все-таки клюнул.
- Я хочу, чтобы вы дословно восстановили в памяти вашу беседу, - попросил Карлос и
со снисходительной ухмылкой добавил: - Тосты и традиционный обмен любезностями
наподобие "ты меня уважаешь?" можете опустить.
- Тяжеловато будет с учетом моего вчерашнего состояния... Но попробую, - почесал
макушку Оскар. - Ведь Морильо в меня три бутылки влил... Сукин сын он, конечно, еще тот,
но пить с ним - одно удовольствие... Хм, впрочем, о чем это я?
И он принялся усердно вспоминать события минувшего вечера, часто наморщивая лоб и
делая по ходу своего монолога длинные паузы. Чем сильнее углублялся Макдуган в
подробности вчерашней пьянки, тем дольше его лоб оставался наморщенным и
продолжительнее становились раздумья.
- Не больно-то этот Морильо общительный, - добавил Оскар после того, как признался
Карлосу и Джованни в том, что момент ухода собутыльника отложился в его памяти весьма
смутно. - Больше слушает, чем говорит. Скрытен, однако предсказуем: как только он нагнал
меня на улице, я уже не сомневался, что у меня все получится.
- Почему вы убеждены, что Морильо заинтересовался вашей информацией? -
полюбопытствовал Карлос.
Оскар поглядел на Охотника так, словно тот задал ему откровенно глупый вопрос.
- Ради моей байки он не поскупился на лишнюю бутылку вина. Неплохого вина, следует
заметить, - подчеркнул он с ностальгическим вздохом. - Вы ведь тоже не поскупились на
угощение, дабы я стал разговорчивым, разве не так, брат Карлос? Скажите, угостили бы вы
старого больного шотландца, если бы не доверяли его словам?.. То-то же!..
Макдуган покинул кабинет Матадора довольным. В руках у Оскара находилось
подписанное Гонсалесом официальное прошение к казначею Инквизиционного Корпуса о
выделении псевдоботанику денежного вознаграждения в двойном объеме, какое обычно
выплачивалось наиболее ценным осведомителям. Карлос был уверен, что знает, куда будет
израсходована Оскаром изрядная часть награды. Впрочем, судьба этих денег, как и судьба
самого пропойцы, Карлоса не волновала - две сотни сант-евро были выброшены не на ветер.
Известие о том, что Морильо в Ватикане, стоило гораздо большего.
После ухода Макдугана Карлос и Джованни немного посидели в полной тишине. Матадор
сожалел, что в бутылке не осталось ни капли коньяка. Судя по направлению взгляда, Скабиа
думал о том же.
- Твой выстрел мелкой дробью по воробью не пропал даром, - почтительно заметил
гвардеец. - Надеюсь, подстреленная птичка упадет прямо нам в руки. Что прикажешь делать с
остальными двадцатью девятью соглядатаями, пропивающими сейчас казенные средства по
городским и окраинным трактирам?
- Немедленно отзывай всех, - ответил Матадор. - Не хватало еще, чтобы Морильо
наткнулся в столице на второго спившегося садовода. Хотя я почти уверен, что убийца больше
не будет шляться по трактирам.
- А если устроить крупную облаву в районе Паломников?
- Я провел там уже две облавы, и никаких результатов. Морильо может забиться в
любую щель и лежать в ней неделями. Такую хитрую рыбу следует ловить не неводом, а на
приманку. "Оставь дверь открытой - и враг уже тут как тут" - так сказано в одной древней
книге... - Разумеется, Гонсалес не стал уточнять автора цитаты, поскольку цитировал строки
из книги чернокнижника Морильо. - Надеюсь, ты уже распорядился насчет подготовки
лазейки?
- Еще нет, - признался Джованни. - Я ждал, пока к нам поступят обнадеживающие
сведения - незачем без нужды заставлять бойцов отдирать от труб утеплитель. Парни
недовольны - не понимают, почему именно они, а не слуги делают эту дурацкую работу.
- Никаких слуг! - отрезал Карлос. - Операция должна проходить в обстановке строгой
секретности. И смотрите - работайте аккуратно. Необходимо, чтобы все выглядело натурально
- ни клочков пакли на полу, ни вообще свежих следов пребывания в проломе человека.
Проход обязан быть...
- Я не забыл: лишь бы ребенок протиснулся, - перебил его Скабиа и поморщился: -
По-моему, ты перегибаешь палку со своей секретностью. Флиссинген и так дуется на тебя
после того, как ты шептался в оранжерее с Его Наисвятейшеством. Бельгиец считает, что у вас
- земляков-испанцев - имеются от него секреты.
- Это полная ерунда. Действительно, мы с Пророком в какой-то степени земляки, но не
более, - опроверг слухи Охотник. - Ты и Манфред в курсе всех моих планов. Однако тебе
придется подготовить командира к очередной неприятной для него новости: я со своим отрядом
перебираюсь во дворец.
- Вот как? - сразу скуксился Джованни. - Пожалуй, такие известия его точно
доконают... Хотя, с другой стороны, если вся эта суета впустую - сами же и отвечать будете.
Место-то вам в казармах найдется, но заранее предупреждаю: не ждите для себя ни теплого
приема, ни беспрекословного подчинения.
- Нашел чем удивить! - проворчал Матадор. - С вас будет достаточно и того, что
постараетесь не вспугнуть мне эту тварь...
Темнело медленно. Закат по эту сторону Ватиканского холма бы не виден, но тени от
зданий и деревьев на другом берегу реки постепенно удлинялись, пока наконец не слились со
сгустившимся сумраком. Жара сразу же спала, а от воды потянуло прохладой. И если для
кого-то вечерняя прохлада несла долгожданное облегчение после жаркого дня, то на Сото она
подействовала, будто лютый февральский ветер, и вызвала озноб. Дожидаясь, когда
окончательно стемнеет, каратель дрожал всем телом и ничего не мог с собой поделать.
Слишком долгое ожидание подтачивало его стальные нервы, и этот озноб был очередным
признаком того, что они понемногу сдают.
Дыхание Сото участилось, на теле выступил холодный пот, а сердце заколотилось
бешеным барабанным ритмом. Карателю вдруг отчетливо показалось, что он сошел с ума
...Закладка в соц.сетях
