Жанр: Научная фантастика
Сборник рассказов и повестей
...то, как минимум, заслуживаете знать правду. Но сначала принесите
еще что-нибудь выпить, желательно чуточку покрепче, чем это гнусное
пиво...
Его нью-йоркский акцент улетучился столь же легко, как перед этим - немецкий.
Теперь от говорил по-английски безукоризненно, без какого-либо местного акцента.
Дэн сдвинул в сторону пустые кружки.
- К сожалению, придется пить пиво, - заметил он. - В этом округе сухой закон.
- Ерунда! - воскликнул Франкенштейн. - Мы находимся в Америке, а здесь любят
возмущаться по поводу двойственной морали за рубежом. Но в самой Америке ее
практикуют настолько эффективно, что посрамляют Старый Свет. Официально округ
Бэй может считаться "сухим", но закон содержит множество хитрых оговорок, которыми
пользуются корыстолюбцы. Так что, под стойкой вы обнаружите достаточное
количество прозрачной жидкости, носящей славное название "Белая лошадь". Она
воздействует на человека столь же сильно, как и удар копытом означенного животного.
Если вы все еще сомневаетесь, можете полюбоваться на дальней стене оправленной
в рамочку лицензией на право торговли спиртным со ссылкой на федеральный
закон. Так что администрации штата не к чему придраться... Просто положите
на стойку пятидолларовую бумажку и скажите "Горная роса" - и не спрашивайте
сдачи.
Когда оба они сделали по глотку, наслаждаясь отличным виски, Виктор Франкенштейн
заговорил необыкновенно дружелюбным тоном:
- Называй меня Виком, приятель. Я хочу, чтобы мы были друзьями. Я расскажу
тебе историю, которую мало кто знает. История удивительная, но это - чистая
правда. Запомни - правда, а не всякая чушь вроде измышлений, недомолвок и откровенного
невежества, которые ты найдешь в отвратительной книге Мэри Годвин.
О, как мой отец сожалел, что вообще встретил эту женщину и в минуту слабости
доверил ей тайну, раскрывшую некоторые изначальные направления его исследований!..
- Минуточку! - перебил его Дэн. - Вы сказали, что будете говорить правду, но
меня не проведешь. Мэри Уоллстонкрафт Шелли написала свое произведение "Франкенштейн,
или Современный Прометей" в 1818 году. Значит, вы и ваш отец должны
быть настолько старыми...
- Дэн, пожалуйста, не перебивай меня. Заметь, я упомянул об исследованиях моего
отца во множественном числе. Все они были посвящены тайнам жизни. Монстр,
как его теперь называют, был его созданием. Отец прежде всего интересовался
долгожительством и сам дожил до весьма преклонного возраста, которого достигну
и я. Не стану докучать тебе и называть год моего рождения, а просто продолжу
рассказ. Так вот, Мэри Годвин жила тогда со своим поэтом, и они не были женаты.
Это и дало моему отцу надежду, что в один прекрасный день Мэри может обратить
внимание на то, что он не лишен обаяния, а отец сильно ею увлекся. Ты
легко можешь себе представить, каков был финал этой истории. Мэри аккуратно записала
все, что он порассказал, затем порвала с ним и использовала свои записи
в известной презренной книге. Но она допустила при этом множество грубейших
ошибок...
Франкенштейн перегнулся через стол и снова по-приятельски похлопал Дэна по
плечу. Этот панибратский жест не слишком нравился репортеру, но он сдержался.
Главное, чтобы собеседник выговорился.
- Прежде всего, Мэри сделала в книге отца швейцарцем. От одной мысли об этом
он готов был рвать на себе волосы. Ведь мы из старинной баварской семьи, ведущей
происхождение от древнего дворянского рода. Она написала также, что отец
был студентом университета в Ингольштадте, но ведь каждый школьник з нает, что
университет этот был переведен в Ландшут в 1800 году. А сама личность отца -
она позволила себе в отношении него немало непростительных искажений! В ее клеветническом
опусе он изображен нытиком и неудачником, а в действительности он
был средоточием силы и решительности. Но это еще не все. Мэри абсолютно превратно
поняла значение его экспериментов. Ее утверждение, будто отец сочленял
разрозненные части тел, пытаясь создать искусственного человека, просто нелепица.
От истины ее увели легенды о Талосе и Големе, и она связала с ними работы
отца. Он вовсе не пытался создавать искусственного человека, он реанимировал
мертвеца! В этом-то и заключается величие его гения! Много лет он путешествовал
по отдаленным уголкам африканских джунглей, изучая сведения о зомби. Он систематизировал
полученные знания и усовершенствовал их, пока не превзошел своих
учителей-аборигенов. Он научился воскрешать людей из мертвых - вот на что он
был способен. В этом и состояла его тайна. А как эту тайну сохранить теперь,
мистер Дэн Брим?
Глаза Виктора Франкенштейна широко раскрылись и в них блеснул зловещий огонек.
Дэн инстинктивно отпрянул, но тут же успокоился. Он был в полной безопасностм
в этом ярко освещенном баре, в окружении множества людей.
- Ты испугался, Дэн? Не бойся.
Виктор улыбнулся, снова протянул руку и похлопал Дэна по плечу.
- Что вы сделали? - испуганно спросил Дэн, почувствовав, как что-то слабо
кольнуло его в руку.
- Ничего, пустяки...
Франкенштейн снова улыбнулся, но улыбка было чуточку иной, пугающей. Он разжал
кулак - и на ладони его оказался пустой медицинский шприц крохотных размеров.
- Сидеть! - тихо приказал он, видя, что Дэн намерен подняться.
Мускулы репортера сразу обмякли, и он, охваченный ужасом, плюхнулся обратно на
скамью.
- Что вы со мной сделали?
- Ничего особенного. Совершенно безвредная инъекция. Небольшая доза наркотика.
Его действие прекратится через несколько часов. Но до тех пор твоя воля будет
полностью подчинена моей. Будешь сидеть смирно и слушать меня. Выпей пива, мне
не хочется, чтобы тебя мучила жажда.
Дэн в панике, как бы со стороны наблюдал, как он, будто по собственному желанию
поднял руку с кружкой и начал пить пиво.
- А теперь, Дэн, соберись и постарайся понять важность того, что я тебе скажу.
Так называемый монстр Франкенштейна - не сшитые воедино куски и части чьих-то
тел, а добрый старый зомби. Он - мертвец, который может двигаться, но не способен
говорить. Подчиняется, но не думает. Движется - и все же мертв. Бедняга
Чарли и есть то самое существо, которое ты наблюдал на сцене во время моего номера.
Но Чарли уже основательно поизносился. Он мертв - и потому не способен
восстанавливать клетки своего тела, а ведь они каждодневно разрушаются. Всюду
у него прорехи - приходится его латать. Ноги его в ужасном состоянии - пальцев
на них почти не осталось. Они отваливаются при быстрой ходьбе. Самое время отправить
Чарли на свалку. Жизнь у него была длинная - и смерть не менее продолжительная.
Встань, Дэн!
В мозгу репортера истошно билась мысль: "Нет! Нет!", - но он послушно поднялся.
- Тебя не интересует, чем занимался Чарли до того, как стал монстром, выступающим
в шапито? Какой ты, Дэн, недогадливый! Старина Чарли был так же, как и ты,
репортером. Он прослышал про любопытную историю - и взял след. Как и ты, он не
понял всей важности того, что ему удалось раскопать, и разговорился со мной.
Вы, репортеры, не в меру любопытны. Я покажу тебе папку газетных вырезок, которая
полна журналистских карточек. Разумеется, я это сделаю до твоей смерти.
После ты уже не сможешь все это оценить. А теперь - марш!
Дэн последовал за ним в темноту тропической ночи. Внутри у него все зашлось от
ужаса, и все же он молча, покорно шел по улице.
Гарри Гаррисон
Давление
Напряженность внутри корабля нарастала по мере того, как снаружи увеличивалось давление, и с той же скоростью. Вероятно, это происходило потому, что Ниссиму и Альдо совершенно нечем было заняться. Времени на размышления у них было более чем достаточно. То и дело они поглядывали на манометры, тут же отводили глаза в сторону и затем вновь, будто нехотя, возобновляли эту процедуру + опять и опять. Альдо сплетал и расплетал пальцы, с досадой ощущая холодный пот на ладонях, а Ниссим курил сигарету за сигаретой. Один лишь Стэн Брэндон + человек, на котором лежала вся ответственность,+ оставался спокойным и сосредоточенным. В те минуты, когда он вглядывался в показания приборов, он, казалось, полностью расслаблялся, но стоило ему протянуть руку к панели управления, как в его движениях появлялась скрытая энергия. Непонятно почему, но это раздражало его спутников, хотя ни один из них не решился бы признаться в этом.
+ Манометр вышел из строя! + обескуражеино воскликнул Ниссим, подавшись вперед из тугих объятий предохранительного пояса.+ Он показывает нуль!
+ А это ему и положено, док, так уж он устроен,+ улыбнувшись, ответил Стэн. Он протянул руку к панели и перебросил тумблер. Стрелка, дрогнула, а на шкале появились новые цифры.+ Единственный способ измерять подобные давления. В наружной обшивке у нас + металлические и кристаллические блоки, прочность у них у каждого своя; когда под давлением один из них разрушается, мы переключаем на следующий...
+ Да, да, я знаю...
Ниссим взял себя в руки и снова глубоко затянулся. Ну, конечно же, на инструктаже им говорили о манометрах. Просто сейчас это вдруг вылетело у него из головы. Стрелка уже снова ползла по шкале. Ниссим взглянул на нее, отвел глаза в сторону, представил себе, что творится сейчас за глухими, без иллюминаторов, стенками металлического корпуса, потом снова, вопреки собственному желанию, бросил взгляд на шкалу и почувствовал, что ладони у него вспотели. У Ниссима, ведущего физика Проекта, было слишком богатое воображение.
То же самое происходило с Альдо Габриэлли, и он отдавал себе в этом отчет: он предпочел бы заняться хоть чем-нибудь, лишь бы не таращиться на шкалу и не томиться в ожидании. Темноволосый, смуглый, носатый, он выглядел как чистокровный итальянец, хотя был американцем в одиннадцатом поколении. Его репутация в области технической электроники была по меньшей мере столь же солидной, как репутация Ниссима в физике. Его считали чуть ли не гением + из-за работ по сканотронному усилению, которые революционизировали всю технику телепортации материи. Альдо испытывал страх.
№Христиан Гюйгенс¤ погружался во все более плотные слои атмосферы Сатурна. №Христиан Гюйгенс¤ + таково было официальное название корабля, но монтажники на базе №Сатурн-1¤ окрестили его попросту Шаром. В сущности он и был шаром + сплошной металлической сферой со стенками децитиметровой толщины и довольно небольшой полостью в середине. Его огромные клиновидные секции были отлиты на заводах Астероидного Пояса и отправлены для сборки на станцию-спутник №Сатурн-1¤. Здесь, на удаленной орбите, откуда открывался невероятной красоты вид на кольца и нависшее над ними массивное тело планеты, Шар приобрел свой окончательный вид. С помощью молекулярной сварки отдельные секции были соединены в сплошное, без швов, целое, а перед тем как ввести на место последний клин, внутри тщательно разместили ТМ-экраны + установку телепортации материи. После того как последняя секция была соединена с остальными, попасть внутрь Шара можно было уже только через телепортатор. Поскольку на этом сварщики с их смертоносными излучателями свое дело закончили, можно было приступать к завершающему этапу сборки. Во внутренней полости под палубой были смонтированы огромные, специально сконструированные ТМ-экраны, а на самой палубе вскоре уже громоздились запасы продовольствия, кислородный регенератор и прочая аппаратура, сделавшая Шар пригодным для жилья. Потом были установлены приборы управления, а также наружные резервуары и реактивные двигатели, которые превратили Шар в атомный космический корабль. Это был корабль, которому предстояло опуститься на поверхность Сатурна.
Восемьдесят лет назад такой корабль невозможно было построить: не были еще разработаны уплотненные давлением сплавы. Сорок два года назад его не удалось бы собрать, потому что не была еще изобретена молекулярная сварка. А еще десять лет назад нечего было и думать о сплошном, без единого отверстия корпусе + ведь именно тогда была впервые осуществлена на практике идея атомной дифференцировки вещества. Прочность металлической оболочки Шара не ослабляли ни проводники, ни волноводы. Вместо них сквозь металл проходили каналы дифференцированного вещества + химически и физически они ничем не отличались от окружающего сплава, но тем не менее способны были проводить изолированные электрические импульсы. В целом Шар был как бы воплощением неудержимо расширявшихся человеческих познаний. А с точки зрения трех людей, которых он должен был доставить на дно сатурнианской атмосферы, на глубину 20000 миль, это была тесная, наглухо закрытая тюремная камера.
Все они были подготовлены к тому, чтобы не ощущать клаустрофобии, но тем не менее они ее ощущали.
+ Контроль, контроль, как меня слышите? + сказал Стэн в микрофон, потом быстрым движением подбородка переключил тумблер на прием. Несколько секунд длилась пауза, пока передаваемая лента, пощелкивая, проходила сквозь ТМ-экран и принятая лента сматывалась в его приемник.
+ Один и три,+ с присвистом произнес громкоговоритель.
+ Это уже сигма-эффект дает себя знать,+ оживился Альдо, впервые за все время оставив свои пальцы в покое. Он деловито поглядел на манометр.+ Сто тридцать пять тысяч атмосфер, обычно он возникает как раз на этой глубине.
+ Я бы хотел взглянуть на ленту,+ сказал Ниссим, гася окурок, и потянулся к пряжке предохранительного пояса.
+ Не стоит, док.+ Стэн предостерегающе поднял руку.+ До сих пор спуск шел гладко, но вскоре наверняка начнется болтанка. Вы же знаете, что за ветры в этой атмосфере. Сейчас мы попали в какую-то струю, и нас сносит вбок вместе с нею. Но такое везение не может продолжаться все время. Я попрошу их прислать еще одну ленту через ваш повторитель.
+ Но это же секундное дело! + возразил Ниссим, однако его рука в нерешительности задержалась на пряжке.
+ Раскроить себе череп можно еще быстрее,+ учтиво напомнил Стэн, и, как бы в подтверждение его слов, всю громадного махину корабля вдруг яростно швырнуло в сторону и угрожающе накренило. Оба ученых судорожно вцепились в подлокотники кресел, пока пилот выравнивал крен.
+ Вы отлично пророчите беду,+ проворчал Альдо.+ Может, вы и благословения раздаете?
+ Только по вторникам, док,+ невозмутимо ответил Стэн, переключая манометр с очередного раздавленного датчика на следующий, еще целый.+ Скорость погружения прежняя.
+ Это начинает чертовски затягиваться,+ пожаловался Ниссим, закуривая новую сигарету.
+ Двадцать тысяч миль до самой поверхности, док, и грохнуться об нее с разгона нам тоже ни к чему.
+ Толщина сатурнианской атмосферы мне достаточно хорошо известна,+ сердито заявил Ниссим.+ И нельзя ли избавить меня от этого обращения + №док¤?
+ Вы правы, док.+ Пилот повернул голову и подмигнул.+ Я просто в шутку. Мы тут все в одной упряжке и все должны быть друзьями-приятелями. Зовите меня Стэн, а я буду звать вас Ниссим. А как вы, док, смотрите на то, чтобы превратиться в Альдо?
Альдо Габриэлли сделал вид, будто не расслышал. Пилот мог кого угодно вывести из себя.
+ Что это? + спросил инженер, почувствовав, что по корпусу Шара вдруг побежала мелкая непрерывная вибрация.
+ Трудно сказать,+ ответил пилот, торопливо перебросив несколько тумблеров и проверяя по шкалам приборов, что из этого получилось.+ Что-то такое снаружи + может, мы в облака вошли. Какие-то переменные воздействия на корпус.
+ Это кристаллизация,+ заявил Ниссим, поглядывая на манометр.+ В верхних слоях атмосферы температура минус двести десять по Фаренгейту, но там, наверху, низкое давление газов препятствует их вымерзанию. Здесь давление намного больше. Надо полагать, мы проходим сквозь облака кристаллического метана и аммиака...
+ А я только что потерял наш последний радар,+ сообщил Стэн.+ Снесло...
+ Надо было нам запастись телекамерами,+ сейчас бы мы могли увидеть, что там творится снаружи,+ сказал Ниссим.
+ Что увидеть? + переспросил Альдо.+ Водородные облака с ледяными кристаллами в них? Телекамеру раздавило бы точно так же, как другие наружные приборы. Единственное, что нам действительно необходимо,+ это радиоальтиметр.
+ Ну, он-то работает на славу! + радостно возвестил Стэн.+ Высота все еще слишком велика для отсчета, но прибор в порядке. Иначе и быть не может, он же составляет одно целое с корпусом.
Ниссим сделал несколько глотков из водопроводной трубки на подлокотнике кресла. Глядя на товарища, Альдо ощутил, что и у него вдруг пересохло во рту, и последовал примеру Ниссима. Бесконечное погружение продолжалось.
+ Сколько я проспал? + спросил Ниссим, удивляясь, что, несмотря на нервное возбуждение, ухитрился все-таки заснуть.
+ Несколько часов, не больше,+ сообщил Стэн,+ зато со смаком, Храпели, как гиппопотам.
+ Жена всегда говорит: как верблюд.+ Ниссим посмотрел на часы.+ Слушайте, вы уже семьдесят два часа подряд бодрствуете! Вы не устали?
+ Нет. Я свое наверстаю потом. Я принял таблетки да и вообще мне долгая вахта не впервой.
Ниссим откинулся в кресле и взглянул на Альдо + тот бормотал под нос числа, погруженный в решение какой-то задачи. №Никакое ощущение не может длиться бесконечно,+ подумал Ниссим,+ даже ощущение страха. Наверху мы оба здорово перетрусили, но это не могло продолжаться вечно¤.
Когда он поднял глаза на шкалу манометра, в нем было шевельнулось легкое волнение, но тут же улеглось.
+ Давление не меняется,+ известил Стэн,+ но высота продолжает уменьшаться.
Под глазами у него были темные, будто подведенные сажей, круги, и последние тридцать часов он держался исключительно на допинге.
+ Должно быть, аммиак и метан в жидком состоянии,+ заметил Ниссим.+ Либо в квазижидком + вещество непрерывно превращается из жидкости в пар и обратно. Видит бог, при таком давлении, как снаружи, может происходить что угодно. Почти миллион атмосфер! Просто не верится...
+ А мне вполне верится,+ откликнулся Альдо.+ Слушайте, может, двинемся в горизонтальном направлении, чтобы отыскать какую-нибудь твердь там, внизу?
+ Я уже битый час только тем и занимаюсь. Либо нам все-таки придется лезть и дальше в эту жижу, либо нужно прыгнуть вверх и поискать другое место для спуска. Лично мне не очень-то улыбается снова искать + равновесие придется поддерживать реактивдыми толчками, а внизу нас еще ждет хорошенькая нагрузка...
+ А топливо для прыжка у нас есть?
+ Да, но я предпочел бы его придержать. Осталась примерно треть.
+ Я голосую за погружение здесь,+ сказал Ниссим.+ Если атмосфера под нами жидкая, то она наверняка покрывает всю поверхность. Уверен, что при таком давлении, да еще с ветром, любые неровности на дне давным-давно сглажены.
+ Не думаю,+ возразил Альдо.+ Но пусть это выясняют другие. Я тоже за погружение, но только ради экономии топлива.
+ Итак, джентльмены, трое + за, против + ни одного. Тогда + вниз.
Неторопливое погружение продолжалось. Они приблизились к неустойчивой границе квазижидкости, и Стэн слегка притормозил громоздкую махину Шара, но изменение плотности было таким плавным, что корабль вошел в жидкость без особых толчков.
+ А вот сейчас я поймал отсчет! + Стэн впервые за все время казался возбужденным.+ Он устойчиво держится на отметке пятнадцать километров. Может, у этой дыры и вправду есть дно, в конце-то концов!
Все оставшееся время спуска Ниссим и Альдо молчали, боясь отвлекать пилота. Но эта часть пути оказалась самой легкой. Чем глубже они погружались, тем спокойнее становилась атмосфера снаружи. На высоте одного километра не ощущалось уже ни малейших толчков, ни продольных перемещений. Они медленно скользили навстречу приближавшемуся дну. На высоте пятисот метров Стэн передал управление посадкой компьютеру, а сам замер, не отпуская рукояток, готовый в любую минуту взять командование на себя. Двигатели негромко взревели, смолкли, послышался короткий глухой скрежет + и вот они уже были на дне.
Стан щелкнул тумблером и заглушил двигатели.
+ Ну вот и все,+ сказал он, потянувшись что было сил.+ Мы приземлились на поверхности Сатурна. И по такому случаю не худо было бы выпить.+ Он недовольно заворчал, обнаружив, что требуется чуть ли не вся его сила, чтобы подняться с кресла.
+ Две целых и шестьдесят четыре сотых земного тяготения,+ сказал Ниссим, читая показания тончайшего кварцевого балансира на своей приборной панели.+ При такой нагрузке работать будет нелегко.
+ То, что нам предстоит, не должно занять много времени,+ ответил Альдо.+ Давайте действительно выпьем. Потом Стэн сможет немного поспать, пока мы займемся наладкой ТМ-экранов.
+ Идет. Мое дело сделано, и отныне я простой зритель + до тех пор пока вы, ребята, не доставите меня на базу.
В конструкции Шара было заранее предусмотрено, что придется работать под прессом почти тройных перегрузок. Альдо с помощью пилота развернул противоперегрузочные кресла таким образом, что открылся доступ к панели приборов и ТМ-экрану. Когда расслабили предохранительные пояса, кресло Ниссима тоьке повернулось так, что теперь и он мог дотянуться до экрана. Еще не успели они окончить эти приготовления, как Стэн распластал свое кресло и вскоре уняло громко храпел. Его спутники даже не заметили этого: им теперь предстояло приступить к своей части задания. Альдо, как специалист по ТМ, занялся контрольной проверкой, а Ниссим внимательно следил за ним.
+ Все зонды, которые мы отправляли вниз, натыкались на сигма-эффект, не пройдя и пятой части пути,+ заговорил Альдо, подключая контрольные приборы.+ Как только эффект достигал значительной величины, мы теряли всякий контроль над зондом и ни за одним из них не сумели с точностью проследить хотя бы до половины пути. Мы попросту теряли с ними связь...+ Он дважды проверил показания всех приборов и даже не стал выключать осциллограф, на экране которого луч вычерчивал синусоиду, потому что свалился в кресло, будучи уже не в силах разогнуть спину.
+ Синусоида выглядит нормально,+ заметил Ниссим.
+ У-г-м. Остальные показания тоже в норме. Это означает, что твоя теория справедлива минимум наполовину.
+ Великолепно! + Ниссим впервые с начала полета улыбнулся.+ Значит, погрешности не в телепортаторе?
+ Абсолютно исключено.
+ Тогда попробуем телепортировать и поглядим, пройдет ли сигнал. На базе уже настроились на нашу частоту и ждут.
+ №Христиан Гюйгенс¤ вызывает №Сатурн-1¤. Как слышите? Прием.
Они внимательно проследили, как перфорированная лента, пощелкивая, исчезала в зеркале экрана, потом Альдо переключил ТМ на прием. Ничего не произошло. Он выждал шестьдесят секунд и снова послал сообщение; тот же результат.
+ Вот тебе и доказательство,+ удовлетворенно сказал Ниссим.+ Передатчик в порядке. Приемник в порядке + в этом можно не сомневаться. А сигнал не проходит. Значит, срабатывает фактор пространственных искажений, о котором я говорил. Как только мы этот фактор учтем, связь будет восстановлена.
+ Надеюсь, это не затянется.+ Альдо удрученно поглядел на вогнутые стены каюты.+ Ведь пока мы не наладим телепортацию, нам придется торчать здесь, в сердцевине этого гигантского яблочка. Да если б даже отсюда и был выход, податься нам все равно некуда, мы как-никак торчим на самом дне аммиачного моря, а над нами двадцать тысяч миль ядовитой атмосферы.
+ Отдохни. Я рассчитаю первую поправку. Если теория верна, то техническая сторона + это уже сущая безделица.
+ У-г-м,+ согласился Альдо, откидываясь в кресле и закрывая глаза.
Проснувшись, Стэн чувствовал себя по-прежнему обессиленным; сон в условиях такой перегрузки особого удовлетворения не доставлял. Стэн зевнул, переменил позу и попробовал потянуться, но это оказалось не столько приятным, сколько мучительным делом. Повернувшись к своим спутникам, он увидел, что Ниссим сосредоточенно работает у компьютера.
+ В чем загвоздка? + спросил Стэн.+ Разве ТМ не работает?
+ Нет, не работает,+ раздраженно ответил Альдо.+ И наш дорогой коллега обвиняет в этом меня, а...
+ Но теория безупречна, хромает техническое воплощение!
+ ...а когда я высказал предположение, что в его теорию могла затесаться парочка-другая ошибок, он чуть не кинулся на меня с кулаками...
Стэн поторопился вмешаться, чтобы предотвратить разгорающуюся ссору; его зычный командирский голос перекрыл все прочие звуки.
+ Немедленно прекратите! И не говорите оба вместе, потому что я ни черта не понимаю. Не может ли кто-нибудь из вас ввести меня в курс дела и внятно растолковать, что тут происходит?
+ Разумеется,+ ответил Ниссим и замолчал, выжидая, когда Альдо кончит ворчать.+ Что вам известно о теории телепортации?
+ Попросту говоря + ничего. Мое дело + гонять космических лошадок, этого я и держусь. Одни их строят, другие + налаживают, а я + гоняю. Может, вы мне объясните?
+ Попытаюсь.+ Ниссим задумчиво закусил губу.+ Прежде всего нужно понять вот что: телепортатор ничего не сканирует и не транслирует, как, скажем, происходит в телевизионном передатчике. Никаких сигналов + в том смысле, как мы понимаем это слово,+ он не передает. Вся штука здесь в том, что поверхность передающего экрана находится в таком состоянии, что она не является больше частью нашего пространства в обычном его понимании. То же происходит и с приемным экраном, и стоит посадить эти экраны на одинаковую частоту, как между ними возникает резонанс. Они, если хотите, просто сливаются друг с другом, и расстояние, которое их разделяет, уже не играет никакой роли. Вы входите в один экран и тут же выходите из другого, не ощущая задержки ни во времени, ни в пространстве. Я очень сбивчиво объясняю...
+ Да нет же, отлично, Ниссим. Ну и что дальше?
+ А то, что хоть расстояние роли не играет, но вот физические условия в пространстве между экранами играют существениую...
+ Я за вами не поспеваю, док!
+ Попробую пояснить вам на примере, имеющем, кстати, прямое отношение к нашей телепортации. Лучи света в пространстве движутся по прямой, пока не произойдет какого-либо физического искажения: преломления, отраж
...Закладка в соц.сетях
