Жанр: Научная фантастика
Сборник рассказов и повестей
...х.
- Оставьте их в покое. Или же, если это так уж
необходимо, учите их истории и естественным наукам,
философии, юриспруденции, всему, что поможет им при
столкновении с действительностью более широкого мира,
о существовании которого они раньше даже не знали.
Но не сбивайте их с толку ненавистью и страданиями,
виной, грехом и карой. Кто знает, какой вред...
- Ваши слова оскорбительны, сэр! - воскликнул
священник, вскочив с места. Его седая голова едва
доходила астронавту до подбородка, но он бесстрашно
защищал то, во что верил.
Гарт, который тоже встал, уже не казался кающимся
грешником. Они гневно смотрели друг на друга в
упор, как всегда смотрят люди, непоколебимо защищающие
то, что считают правильным.
- Это вы оскорбляете, - крикнул Гарт. - Какое
невероятное самомнение думать, что ваши неоригинальные
жалкие мифы, лишь слегка отличающиеся от тысячи
других, которые все еще тяготеют над людьми, могут
внести что-то иное, кроме сумятицы, в их неискушенные
умы! Неужели вы не понимаете, что они верят в
правду и никогда не слышали о таком явлении, как
ложь? Им никто еще не пытался внушить, что можно
мыслить иначе. И вы хотите изменить...
- Я исполняю свой долг, то есть Его волю,
мистер Гарт. Здесь тоже живут божьи создания, и у
них есть души. Я не могу уклоняться от своего долга,
который состоит в том, чтобы донести до них Его слово
и тем спасти их, введя в Царствие небесное.
Когда священник открыл дверь, ветер рванул ее и
распахнул настежь. Отец Марк исчез в кромешной тьме,
а дверь то открывалась, то захлопывалась, и брызги
дождя залетали в комнату. Гарт медленно пошел к двери,
затворил ее и так и не увидел Итина, терпеливо,
безропотно сидевшего под ливнем в надежде на то, что
Гарт, быть может, на секунду задержится и поделится
с ним одной частицей своих замечательных знаний.
С молчаливого обоюдного согласия об этом первом
вечере больше никогда не упоминали. После нескольких
дней, проведенных в одиночестве, еще более тягостным
от того, что каждый знал о близости другого, они возобновили
беседы, но на строго нейтральные темы.
Гарт постепенно упаковывал и прятал свои приобретения,
не допуская, однако, и мысли о том, что его работа
закончена и он может в любое время уехать. У
него было довольно много редких лекарств и растительных
препаратов, за которые ему дали бы хорошие
деньги. А вескерские произведения искусства должны
были вызвать сенсацию на космическом рынке с его
высокими требованиями. До прибытия Гарта продукция
художественных ремесел на этой планете ограничивалась
главным образом резными изделиями, выполненными
из твердого дерева с помощью осколков камня. Гарт
снабдил вескерян инструментами и металлом из своих
собственных запасов, вот и все. Через несколько
месяцев вескеряне не только научились работать с новыми
материалами, но и воплотили свои замыслы и образы
в самые странные - но и самые прекрасные - произведения
искусства, которые он когда-либо видел.
Гарту оставалось выбросить их на рынок, чтобы создать
первоначальный спрос, а затем вернуться за новой
партией. Вескерянам нужны были взамен лишь книги,
инструменты и знания, и Гарт не сомневался, что
скоро наступит время, когда они собственными силами
смогут добиться приема в Галактический союз.
На это Гарт и надеялся. Но ветер перемен задул
по поселку, который вырос вокруг его корабля. Теперь
уже не Гарт был центром внимания и сосредоточием
всей жизни деревни. Он только усмехался, думая об
утрате власти; однако его улыбку нельзя было назвать
добродушной. Серьезные и внимательные, вескеряне все
еще по очереди исполняли обязанности Собирателя Знаний,
но Гарт им давал только голые факты, и это резко
контрастировало с атмосферой интеллектуальной бури,
окружавшей священника.
В то время как Гарт заставлял отрабатывать за
каждую книгу, каждый инструмент, священник раздавал
их бесплатно. Гарт пытался соблюдать постепенность в
передаче знаний, относясь к вескерянам как к способным,
но невежественным детям. Он хотел, чтобы они
одолели одну ступеньку, прежде чем перейти к следующей,
чтобы они сначала научились ходить и лишь затем
бегать.
Отец Марк просто принес им все благодеяния
христианства. Единственной физической работой, которой
он потребовал, была постройка церкви - места для
богослужения и проповедей. Из беспредельных, раскинувшихся
по всей планете болот вышли новые толпы
вескерян, и через несколько дней крыша, покоившаяся
на столбах, была готова. Каждое утро паства немного
работала, возводя стены, затем спешила внутрь, чтобы
узнать многообещающие, первостепенной важности факты,
объяснявшие устройство Вселенной.
Гарт никогда не говорил вескерянам, какого он
мнения об их новом увлечении, и это происходило
главным образом потому, что они никогда не спрашивали
его. Гордость или чувство собственного достоинства
мешали ему вцепиться в покорного слушателя и
излить ему свои обиды. Возможно, все случилось бы
иначе, если бы обязанности Собирателя Знаний
по-прежнему лежали на Итине; он был самый сообразительный
из всех. Но на следующий день после прибытия
священника очередь Итина кончилась, и с тех пор Гарт
с ним не разговаривал.
Поэтому для него было сюрпризом, когда через
семнадцать вескерских дней - они в три раза длиннее,
чем на Земле, - выйдя из дома после завтрака, он
увидел у своих ворот делегацию. Итин должен был говорить
от ее имени, и его рот был приоткрыт. У многих
других вескерян рты были тоже открыты, один как
будто даже зевал, так что был явственно виден двойной
ряд острых зубов и пурпурно-черное горло. Завидя
эти рты, Гарт понял, что предстоит серьезная беседа.
Открытый рот означал какое-то сильное переживание:
счастье, печаль или гнев. Обычно вескеряне были спокойны,
и он никогда не видел такого количества разинутых
ртов, каким теперь был окружен.
- Помоги нам, Джон Гарт, - начал Итин. - У нас
есть к тебе вопрос.
- Я отвечу на любой ваш вопрос, - сказал Гарт,
предчувствуя недоброе. - В чем дело?
- Существует ли бог?
- Что вы понимаете под "богом"? - в свою очередь
спросил Гарт. Что им ответить?
- Бог - наш небесный отец, создавший всех нас и
охраняющий нас. Кому мы молимся о помощи, и кто,
если мы спасемся, уготовил нам...
- Довольно, - отрезал Гарт. - Никакого бога
нет.
Теперь они все, даже Итин, раскрыли рты, глядя
на Гарта и обдумывая его ответ. Ряды розовых зубов
могли бы показаться угрожающим, если бы Гарт не знал
этих созданий так хорошо. На одно мгновение ему почудилось,
что они уже восприняли христианское учение
и считают его еретиком; но он отбросил эту мысль.
- Спасибо, - ответил Итин, и они повернулись и
ушли.
Хотя утро было еще прохладное, Гарт с удивлением
заметил, что он весь в поту.
Последствий не пришлось долго дожидаться. Итин
вновь пришел к Гарту в тот же день.
- Не пойдешь ли ты в церковь? - спросил он. -
Многое из того, что мы изучаем, трудно понять, но
нет ничего трудней, чем это. Нам нужна твоя помощь,
так как мы должны услышать тебя и отца Марка вместе.
Потому что он говорит, что верно одно, а ты говоришь,
что верно другое, а то и другое не может быть
одновременно правильным. Мы должны выяснить что верно.
- Конечно, я приду, - сказал Гарт, стараясь
скрыть внезапно охватившее его возбуждение. Он ничего
не предпринимал, но вескеряне все же пришли к нему.
Возможно, есть еще основания надеяться, что они
останутся свободными.
В церкви было жарко, и Гарт удивился, как много
собралось там вескерян, больше, чем ему когда-либо
приходилось видеть. Вокруг было множество открытых
ртов. Отец Марк сидел за столом, заваленным книгами.
Вид у него был несчастный. Он ничего не сказал, когда
Гарт вошел. Гарт заговорил первый.
- Надеюсь, вы понимаете, что это их идея... что
они по своей доброй воле пришли ко мне и попросили
меня явиться сюда?
- Знаю, - примирительно ответил священник. -
Временами с ними бывает очень трудно. Но они учатся
и хотят верить, а это главное.
- Отец Марк, торговец Гарт, нам нужна ваша помощь,
- вмешался Итин. - Вы оба знаете много такого,
чего мы не знаем. Вы должны помочь нам прийти к религии,
а это не так-то легко. - Гарт хотел что-то
сказать, затем передумал. Итин продолжал: - Мы прочли
библию и все книги, которые дал нам отец Марк, и
пришли к общему мнению. Эти книги сильно отличаются
от тех, что давал нам торговец Гарт. В книгах торговца
Гарта описывается Вселенная, который мы не видели,
и она обходится без всякого бога, ведь о нем
нигде не упоминается; мы искали очень тщательно. В
книгах отца Марка он повсюду, и без него ничего не
происходит. Одно из двух должно быть правильно, а
другое неправильно. Мы не знаем, как это получается,
но после того, как выясним, что же верно, тогда, может
быть, поймем. Если бога не существует...
- Разумеется, он существует, дети мои, - сказал
отец Марк проникновенным голосом. - Он наш небесный
отец, который создал всех нас...
- Кто создал Бога ? - спросил Итин, и шепот
умолк, и все вескеряне пристально посмотрели на отца
Марка. Он чуть отпрянул под их взглядом, затем улыбнулся.
- Никто не создавал бога, ибо он сам создатель.
Он был всегда...
- Если он всегда существовал, то почему Вселенная
не могла существовать, не нуждаясь в создателе?
- прервал его Итин потоком слов. Важность вопроса
была очевидна. Священник отвечал неторопливо, с
безграничным терпением.
- Я хотел бы, чтобы все ответы были так же
просты, дети мои. Ведь даже ученые не согласны между
собой в вопросе о происхождении Вселенной. В тоже
время как они сомневаются, мы, узревшие свет истины,
ЗНАЕМ. Мы можем видеть чудо созидания повсюду вокруг
нас. А возможно ли созидание без создателя? Это Он,
наш отец, наш бог на небесах. Я знаю, вы сомневаетесь;
это потому, что у вас есть души и ваша воля
свободна. И все же ответ очень прост. Имейте веру -
вот все, что вам надо. Только верьте.
- Как можем мы верить без доказательств?
- Если вы не можете понять, что сам этот мир
является доказательством Его существования, тогда я
скажу вам, что вера не нуждается в доказательстве...
если вы в самом деле верите!
Церковь наполнилась гулом голосов; у большинства
вескерян рты были раскрыты: эти существа пытались
пробиться через паутину слов и отделить нить
от истины.
- Что ты можешь сказать нам, Гарт? - спросил
Итин, и при звуке его голоса шум стих.
- Я могу посоветовать вам, чтобы вы пользовались
научным методом, с помощью которого можно изучить
все - включая самый метод - и получить ответы,
доказывающие истинность или ложность любого утверждения.
- Так мы и должны поступить, - ответил Итин. -
Мы пришли к тому же выводу. - Он схватил толстую
книгу, и по рядам присутствующих пробежала зыбь кивков.
Мы изучили библию, как нам посоветовал отец
Марк, и нашли ответ. Бог сотворит для нас чудо и тем
докажет, что он бдит над нами. И по этому знаку мы
узнаем его и придем к нему.
- Это грех ложной гордости, - возразил отец
Марк. - Бог не нуждается в чудесах для доказательства
своего существования.
- Но мы нуждаемся в чуде! - воскликнул Итин, и,
хотя он не был человеком, в его голосу зазвучала
жажда истины. - Мы прочли здесь о множестве мелких
чудес - о хлебах, рыбах, вине... Некоторые из них
были совершены по гораздо более ничтожным поводам.
Теперь ему надо сотворить еще одно чудо, и он всех
нас приведет к себе... И это будет чудом преклонения
целого нового мира перед его престолом, как ты нам
говорил нам, отец Марк. И ты говорил нам, насколько
это важно. Мы обсудили этот вопрос и решили, что
есть одно чудо, наиболее подходящее для такого случая.
Скука, которую Гарт испытывал от теологических
споров, мгновенно испарилась. Он не дал себе труда
подумать, иначе сразу понял бы, к чему клонится дело.
На той странице, на которой Итин раскрыл библию,
была какая-то картинка; Гарт заранее знал, что там
было изображено. Он медленно встал со стула, как бы
потягиваясь, и обернулся к священнику, который сидел
позади него.
- Приготовьтесь! - прошептал Гарт. - Выходите с
задней стороны и идите к кораблю; я задержу их
здесь. Не думаю, чтобы они причинили бы мне вред.
- Что вы хотите сказать? - спросил отец Марк,
удивленно моргая.
- Уходите вы, глупец! - прошептал Гарт. - Как
вы думаете, какое чудо они имеют в виду? Какое чудо,
по преданию, обратило мир в христианство?
- Нет! - пробормотал отец Марк. - Не может
быть. Этого просто не может быть!..
- Быстрее! - крикнул Гарт, стаскивая священника
со стула и отшвыривая его к задней стене.
Отец Марк, споткнувшись, остановился, затем повернул
назад. Гарт ринулся к нему, но опоздал. Амфибии
были маленькие, но их собралось так много! Гарт
разразился бранью, и его кулак опустился на Итина,
отбросив его в толпу. Когда он стал прокладывать себе
путь к священнику, другие вескеряне тесно окружили
его. Он бил их, но это было все равно, что бороться
с волками. Мохнатые, пахнущие мускусом тела
затопили и поглотили его. Он не прекратил сопротивления
даже тогда, когда его связали и стали бить по
голове. Но амфибии вытащили его наружу, и теперь он
мог лишь лежать под дождем, ругаться и наблюдать.
Вескеряне были чудесные работниками и все до
последней подробности сделали так, как на картинке в
библии: крест, прочно установленный на вершине небольшого
холма, блестящие металлические гвозди, молоток.
С отца Марка сняли всю одежду и надели на него
тщательно сложенную складками набедренную повязку.
Они вывели его из церкви.
При виде креста миссионер едва не лишился
чувств. Но затем он высоко поднял голову и решил
умереть так, как жил - с верой.
Но это было тяжело. Это было невыносимо даже
для Гарта, который только смотрел. Одно дело говорить
о распятии и разглядывать при тусклом свете
лампады красиво изваянное тело. Другое - видеть обнаженного
человека, с веревками, врезавшимися в тех
местах, где тело привязано к деревянному брусу. И
видеть, как берут остроконечные гвозди и приставляют
к мягкой плоти - к его ладони, как спокойно и равномерно
ходит взад и вперед молоток, словно им размеренно
работает мастеровой. Слышать глухой стук металла,
проникающего в плоть.
А затем слышать вопли.
Немногие рождены для мученичества; отец Марк не
принадлежал к их числу. При первых же ударах он закусил
губу; из нее потекла кровь. Потом его рот широко
раскрылся, голова запрокинулась, и ужасные гортанные
крики то и дело врывались в шепот падающего
дождя. Они вызывали немой отклик в толпе наблюдавших
вескерян; какого бы характера не было волнение, от
которого раскрывались их рты, теперь оно терзало их
с огромной силой, и ряды разверстых пастей отражали
смертные муки распятого священника.
К счастью, он лишился чувств, как только был
вбит последний гвоздь. Кровь бежала из свежих ран,
смешиваясь с дождем и бледно-розовыми каплями стекая
с ног, по мере того, как жизнь покидала его. Почти в
тоже время Гарт, рыдавший и пытавшийся разорвать
свои путы, потерял сознание, оглушенный ударами по
голове.
Он пришел в себя на своем складе, когда уже
стемнело. Кто-то перерезал плетеные веревки, которыми
он был связан. Снаружи все еще слышался шум дождевых
капель.
- Итин, - сказал Гарт. Это мог быть только он.
- Да, - прошептал в ответ голос вескерянина. -
Остальные все еще разговаривают в церкви. Лин умер
после того, как ты его ударил по голове, а Инон
очень болен. Некоторые говорят6 что тебя тоже надо
распять, и я думаю, так и случится. Или, может быть,
тебя забросают камнями. Они нашли в библии место,
где говорится...
- Я знаю. - Бесконечно усталый, Гарт продолжал:
- Око за око. Вы найдете кучу таких изречений, стоит
только поискать. Это изумительная книга!
Голова Гарта разламывалась от боли.
- Ты должен уйти, ты можешь добраться до своего
корабля так, что никто не заметит тебя. Хватит
убийств. - В голосе Итина тоже прозвучала усталость,
охватившая его впервые в жизни.
Гарт попытался встать. Он прижимался головой к
шершавой деревянной стене, пока тошнота не прекратилась.
- Он умер. - Это прозвучало как утверждение, а
не как вопрос.
- Да, недавно. Иначе я не смог бы уйти тебе.
- И, разумеется, похоронен, не то им не пришло
бы в голову приняться за меня.
- И похоронен! - В голосе вескерянина звучало
что-то похожее на волнение, отголоски интонаций
умершего священника. - Он похоронен и воскреснет на
небесах. Так написано, значит так и произойдет. Отец
Марк будет очень счастлив, что все так случилось. -
Итин издал звук, напоминавший человеческое всхлипывание.
Гарт с трудом побрел к двери, то и дело прислоняясь
к стене, чтобы не упасть.
- Мы правильно поступили, не правда ли? -
Спросил Итин. Ответа не последовало. - Он воскреснет,
Гарт, разве он не воскреснет?
Гарт стоял уже у двери, и в отблесках огней из
ярко освещенной церкви можно было разглядеть его
исцарапанные руки, вцепившиеся в дверной косяк.
Совсем рядом из темноты вынырнуло лицо Итина, и Гарт
почувствовал, как нежные руки с многочисленными
пальцами и острыми когтями ухватились за его одежду.
- Он воскреснет, ведь так, Гарт?
- Нет, - произнес Гарт, - он останется там, где
вы его зарыли. Ничего не произойдет, потому что он
мертв и останется мертвым.
Дождь струился по меху Итина, а рот его был так
широко раскрыт, что, казалось, он кричит в ночь.
Лишь с большим усилием смог он вновь заговорить,
втискивая чуждые ему мысли в чуждые слова.
- Стало быть, мы не будем спасены? Мы не станем
безгрешными?
- Вы были безгрешными, ответил Гарт, и в голосе
его послышалось не то рыдание, не то смех. - Ужасно
неприглядная, грязная история. Вы были безгрешными.
А теперь вы...
- Убийцы, сказал Итин. Вода струилась по его
поникшей голове и стекала куда-то в темноту.
----------------------------------------------------
© Издательство "Правда", 1990.
----------------------------------------------------
Компьютерный вариант Петровского Алексея, PCS Corp.
----------------------------------------------------
Harry Harrison
At last, the true story of Frankenstein.
Гарри Гаррисон
Наконец-то правдивая история Франкенштейна
- Итак, господа, здесь есть тот самый монстр, которого создал мой горячо любимый
прапрадедушка, Виктор Франкенштейн. Он скомпоновал его из кусков трупов,
добытых в анатомических театрах, частей тела покойников, только что погребенных
на кладбище, и даже из расчлененных туш животных с бойни. А теперь смотрите!..
Говоривший - человек с моноклем в глазу, в длинном сюртуке, стоявший на сцене,
- театральным жестом выбросил руку в сторону, и головы многочисленных зрителей
разом повернулись в указанном направлении. Раздвинулся пыльный занавес,
и присутствовавшие увидели стоявшего на возвышении монстра, слабо освещенного
падавшим откуда-то сверху зеленоватым светом. Толпа зрителей дружно ахнула и
судорожно задвигалась.
Дэн Брим стоял в переднем ряду. Напором толпы его прижало к веревке, отделявшей
зрителей от сцены. Он вытер лицо влажным носовым платком и улыбнулся. Чудовище
не казалось ему особенно страшным. Дело происходило на карнавале, в
пригороде Панама-сити, где торговали разными дешевыми безделушками. У чудовища
была мертвенно-бледная шкура и стеклянный взгляд. На морде его виднелись
рубцы и шрамы. По обе стороны головы торчали металлические втулки, точь-в-точь
как в известном кинофильме. И хотя внутри шапито, где все это происходило,
было душно и влажно, словно в бане, на шкуре монстра не было ни капельки пота.
- Подними правую руку! - резким голосом скомандовал Виктор Франкенштейн Пятый.
Немецкий акцент придавал властность его голосу. Тело монстра оставалось
неподвижным, однако рука существа медленно, рывками, словно плохо отрегулированный
механизм, поднялась на уровень плеча и застыла.
- Этот монстр состоит из кусков мертвечины и умереть не может! - сказал человек
с моноклем. - Но если какая-нибудь его часть слишком изнашивается, я
просто пришиваю взамен нее новый кусок, пользуясь секретной формулой, которая
передается в нашем роду от отца к сыну, начиная с прапрадеда. Монстр не может
умереть и не способен чувствовать боль. Вот взгляните...
Толпа ахнула еще громче. Некоторые даже отвернулись. Другие жадно следили за
манипуляциями Виктора Франкенштейна Пятого. А тот взял острейшую иглу длиной в
целый фут и с силой вогнал ее в бицепсы монстра, так что концы ее торчали по
обе стороны руки. Однако крови не было. Монстр даже не пошевелился, словно и
не заметил, что с его телом что-то происходит.
- Он невосприимчив к боли, к воздействию сверхвысоких и сверхнизких температур,
обладает физической силой доброго десятка людей...
Дэн Брим повернул к выходу, преследуемый этим голосом с навязчивым акцентом.
С него достаточно! Он видел это представление уже трижды и знал все, что ему
было нужно. Скорее на воздух! К счастью, выход был рядом. Он начал пробираться
сквозь глазеющую одноликую толпу, пока не оказался под открытым небом. Снаружи
были влажные, душные сумерки. Никакой прохлады! В августе на берегу Мексиканского
залива жить почти невыносимо, и Панама-сити во Флориде не составляет исключения.
Дэн направился к ближайшему пивному бару, оборудованному кондиционером,
и с облегчением вздохнул, почувствовав приятную прохладу сквозь свою
влажную одежду. Бутылка с пивом моментально запотела, покрывшись конденсатом,
то же самое произошло с увесистой пивной кружкой, извлеченной из холодильника.
Он жадно глотнул пиво, и оно жгучим холодом обдало его изнутри. Дэн понес
кружку в одну из деревянных кабинок, где стояли скамьи с прямыми спинками, вытер
стол зажатыми в руке бумажными салфетками и тяжело опустился на сиденье.
Из внутреннего кармана пиджака он извлек несколько слегка влажных желтых листочков
и расправил их на столе. Там были какие-то записи, и он добавил несколько
строк, а затем снова упрятал их в карман. Сделал большой глоток из кружки.
Дэн приканчивал уже вторую бутылку, когда в пивной бар вошел Франкеншнейн Пятый.
На нем не было сюртука, и из глаза его исчез монокль, так что он вовсе не
был похож на недавнего лицедея на сцене. Даже прическа его "в прусском стиле"
теперь казалась вполне обычной.
- У вас великолепный номер! - приветливо сказал Дэн, стараясь, чтобы Франкенштейн
его услышал. Жестом он пригласил актера присоединиться к нему. - Выпьете
со мной?
- Ничего не имею против, - ответил Франкенштейн на чистейшем нью-йоркском диялекте:
его немецкий акцент улетучился вместе с моноклем. - И спросите, нет ли
у них таких сортов пива, как "шлитц" или "бад" или чего-то в этом роде. Они
здесь торгуют болотной водой...
Пока Дэн ходил за пивом, актер удобно устроился в кабине. Увидев на бутылках
привычные ненавистные наклейки, он застонал от досады.
- Ну, по крайней мере, пиво хоть холодное, - сказал он, добавляя соль в свой
бокал. Потом залпом осушил его наполовину. - Я заметил, что вы стояли впереди
почти на всех сегодняшних представлениях. Вам нравится то, что мы показываем,
или у вас просто крепкие нервы?
- Мне нравится представление. Я - репортер, меня зовут Дэн Брим.
- Всегда рад встретиться с представителем прессы. Как говорят умные люди, без
паблисити нет шоу-бизнеса. Мое имя - Стенли Арнольд... Зовите меня просто Стэн.
- Значит, Франкенштейн - ваш театральный псевдоним?
- А что же еще? Для репортера вы как-то туго соображаете, вам не кажется?
Дэн достал из нагрудного кармана свою журналистскую карточку, но Стэн пренебрежительно
от него отмахнулся.
- Да нет же, Дэн, я вам верю, но согласитесь, что ваш вопрос немного отдавал
провинциализмом. Бьюсь об заклад, вы уверены, что у меня - настоящий монстр!
- Ну вы же не станете отрицать, что выглядит он очень натурально. То, как
сшита кожа, и эти втулки, торчащие из головы...
- Вся эта бутафория держится с помощью гримировального лака, а швы нарисованы
карандашом для бровей. Это шоу-бизнес, сплошная иллюзия. Но я рад слышать, что
мой номер выглядит натурально даже для такого искушенного репортера, как вы. Я
не уловил, какую газету вы представляете?
- Не газету, а информационный синдикат. Я узнал о вашем номере примерно полгода
назад и очень им заинтересовался. Мне пришлось быть по делам в Вашингтоне,
там я навел о вас справки, потом приехал сюда. Вам не очень нравится, когда вас
называют Стэном, правда? Лучше бы говорили Штейн. Ведь документы о предоставлении
американского гражданства составлены на имя Виктора Франкенштейна...
- Что вы еще обо мне знаете? - голос Франкенштейна неожиданно стал холодным и
невыразительным.
Дэн заглянул в свои записи на желтых листочках.
- Да... вот это. Получено из официальных источников. Франкенштейн, Виктор...
Родился в Женеве, прибыл в Соединенные Штаты в 1938 году... и так далее.
- А теперь вам только осталось сказать, что мой монстр - настоящий, - Франкенштейн
улыбнулся одними губами.
- Могу поспорить, что он действительно настоящий. Никакие тренировки с помощью
йоги или воздействия гипноза, а также любые другие средства не могут привести
к тому, чтобы живое существо стало таким безразличным к боли, как ваш монстр.
Нельзя его сделать и таким невероятно сильным. Хотелось бы знать все до конца,
во всяком случае, правду!
- В самом деле?.. - ледяным тоном спросил Франкенштейн.
Возникла напряженная пауза. Наконец, Франкенштейн рассмеялся и похлопал репортера
по руке.
- Ладно, Дэн, я расскажу вам все. Вы дьявольски настойчивы, профессионал высокого
класса, так ч
...Закладка в соц.сетях
