Жанр: Научная фантастика
Сборник рассказов и повестей
...оя".
В голосе Арнилда звучали досада и злость.
- Чисто сработано, - заметил командир Стейн. - Они его заманили,
поймали в ловушку и потом, наверно, обрушили свод туннеля. Эти люди очень
боятся чужих и здорово наловчились от них избавляться.
- Но почему? - с искренним изумлением спросил Долл, оглядывая убогое
жилище. - Что у них есть такого, чего добивались от них рабократы? Ясно
же, рабократы потратили уйму сил и времени, пока до них докапывались. А
нашли они то, что искали? Почему они пытались уничтожить эту планету?
Потому что нашли или, наоборот, потому что не нашли?
- В этом-то весь вопрос, - хмуро отозвался командир. - Знай мы это,
нам было бы куда легче сегодня. Мы отправим подобный отчет в Штаб, может,
они нам что-нибудь подскажут.
На обратном пути они заметили комья свежей земли в роще. Там, где они
похоронили девушку, зияла яма. Вся земля вокруг была разрыта и раскидана.
Стволы деревьев были исполосованы какими-то острыми лезвиями... или
гигантскими когтями. Человек или зверь приходил сюда за девушкой, выкопал
ее тело и, сжигаемый яростью, неистово набросился на землю и на деревья.
Следы разрушений привели их к отверстию меж корнями одного из деревьев.
Ход косо шел вглубь, его темная пасть была таинственна и загадочна, как и
другие туннели.
В тот вечер, перед тем как улечься спать, командир Стейн дважды
обошел корабль, проверяя, надежно ли задраены люки и все ли сигналы
тревоги включены. Потом он лег, но долго не мог уснуть. Казалось, разгадка
- вот она, совсем близко, а в руки не дается. Они видели уже так много,
что можно бы и вывод сделать. А где он? Наконец командир забылся тревожным
сном, так и не найдя ответа.
Когда он проснулся, в кабине было еще темно, но командир
почувствовал: что-то стряслось. Что его разбудило? Он попытался вспомнить,
что потревожило его сон. Словно бы вздох. Воздушная струя. Может быть,
открылся воздушный люк? Стараясь побороть внезапный страх, Стейн рывком
включил свет и схватил висевший у изголовья пистолет. В дверях, зевая и
моргая сонными глазами, появился Арнилд.
- Что происходит? - спросил он.
- Позови Долла, кажется, кто-то вошел в корабль.
- Скорее, вышел из корабля, - хмыкнул Арнилд. - Койка Долла пуста.
- Что-о?!
Стейн бросился в рубку управления. Сигнал тревоги был выключен. На
приборной доске белел листок бумаги. Командир схватил его. Там стояло одно
только слово. Он не сразу понял его, а поняв, охнул и судорожно скомкал
листок.
- Болван! - завопил он. - Щенок безмозглый! Выпусти Глаз! Нет, лучше
два! Я буду управлять вторым.
- Да что случилось? - изумился Арнилд. - Что он такое натворил?
- Полез под землю. В туннели. Его надо остановить!
Долла нигде не было видно, но на земле, под деревьями, у входа в
туннель они заметили свежие следы.
- Я запущу туда Глаз, - сказал командир Стейн. - А ты пусти другой в
ближайший ход. Включи громкоговорители. Скажи им, что мы друзья. Говори
по-рабократски.
- Но... ты же видел. Долл этим и загубил несчастную девчонку, -
возразил растерянный и озадаченный Арнилд.
- Все знаю, - рявкнул командир. - А как быть иначе? Давай, действуй!
Арнилд хотел было спросить что-то еще, но не отважился - командир,
пригнувшийся к пульту управления весь напрягся, как сжатая пружина. Арнилд
поспешно послал Глаз к деревне.
Если те, кто прятался в подземном лабиринте, и услыхали слова дружбы,
они явно им не поверили. Один Глаз тут же попал в ловушку - сзади
произошел обвал. Командир Стейн пытался провести его сквозь преграду, но
ловушка захлопнулась прочно. Слышно было только, как рушатся, все новые и
новые пласты грунта, заваливая Глаз до самого верха.
Глаз, посланный Арнилдом, обнаружил большую подземную пещеру,
заполненную перепуганными, сбившимися в кучу овцами. Людей там не было, но
на обратном пути груда камней обрушилась на Глаз и погребла его под собой.
В конце концов командир Стейн вынужден был признать себя побежденным.
- Теперь все зависит от них, мы больше ничего не можем сделать.
- В роще какое-то движение, командир, - вдруг резко сказал Арнилд. -
Я поймал это по локатору, но теперь опять все стихло.
Они нерешительно направились к деревьям, держа пистолеты наготове.
Над ними алело рассветное небо. Они шли, уже понимая, что они там увидят,
но не решаясь в этом признаться, пока еще теплилась надежда.
Но надежды, конечно, никакой не было. Труп Долла младшего лежал у
входа в туннель, откуда его только что выбросили. В алых отблесках зари
еще ярче алела кровь. Он умер страшной смертью.
- Дьяволы, звери! - закричал Арнилд. - Недаром рабократы...
Тут он обжегся о взгляд командира и умолк.
- Наверно, рабократы так и рассуждали, - сказал Стейн. - Неужели ты
не понимаешь, что тут произошло?
Арнилд, точно оглушенный, покачал головой.
- Долл начал догадываться. Только он думал - можно еще что-то
исправить. По крайней мере он понимал, в чем опасность. И пошел туда
потому, что чувствовал себя виноватым в гибели той девушки. Потому и
написал в записке Одно только слово "рабы" - на случай, если не вернется.
- Вообще-то все очень просто, - продолжал он, устало прислонясь к
дереву. - Мы искали что-нибудь посложнее, что-нибудь по части техники. А
столкнулись не с техническими, но скорее с социальными проблемами. Планета
эта принадлежал рабократам, они тут все и устроили, как нужно было им.
- Как так? - спросил Арнилд, все еще ошеломленный.
- Им нужны были рабы. Рабократы завоевывали все новые миры, а главной
боевой силой у них были люди. Им постоянно нужны были свежие пополнения, и
приходилось создавать новые источники. Эта планета была для них очень
удобна, будто на заказ сделана. Суши здесь много, лесов мало, и, когда за
рабами приходят корабли, спрятаться людям некуда. Рабократы привезли сюда
поселенцев, решили проблему питания, а техники никакой не дали. И ушли,
предоставив им плодиться и размножаться. И через каждые несколько лет
являлись сюда и забирали столько рабов, сколько им требовалось, а
остальным предстояло пополнять запасы. Но в одном они просчитались.
Арнилд понемногу выходил из оцепенения.
- Человек ко всему может приспособиться, - сказал он.
- Ну, конечно. Если дать ему достаточно времени, он приспособится к
самым невероятным условиям. Вот тебе и отличный пример. Народ без истории,
без письменности, отрезанный от всего остального пира, жаждавший лишь
одного - выжить. Каждые несколько лет с неба сваливаются какие-то дьяволы
и отнимают у них детей. Они пытаются бежать, но бежать некуда. Они строят
лодки, но и уплыть тоже некуда. Никакого выхода.
- А потом один умник взял да и выкопал в земле яму, забросал сверху
ветками и залез туда со всем своим семейством. Оказалось, это - выход.
- С этого началось, - кивнул командир Стейн. - Другие тоже стали
зарываться в землю, делать туннели все глубже и все искуснее, потому что
рабократы пытаются извлечь оттуда свою добычу. И наконец, рабы берут верх.
Это была, наверно, первая планета, восставшая против Большой Рабократии и
не потерпевшая поражения. Рабов невозможно было выкопать из-под земли.
Ядовитый газ просто убил бы их, а на что рабократам мертвецы? Посланные за
ними машины оказывались в западне, как наши три Глаза. А те, кто по
глупости сами спускались туда...
У командира перехватило горло. Тело убитого перед ними было
красноречивее всяких слов.
- Но откуда такая ненависть? - спросил Арнилд. - Ведь девушка
предпочла разбиться насмерть, только бы Долл ее не настиг.
- Туннели заменили религию, - пояснил Стейн. - Это понятно. В те
годы, что проходили от набега до набега, их надо было оберегать и
содержать в полном порядке. Ну и ясно, детям внушали, что с неба приходят
только демоны, а спасенье - под землей! Как раз нечто противоположное всем
старым земным верованиям. Ненависть и страх укоренились глубоко, и стар и
млад твердо знали, что делать, если в небе появлялся корабль. Наверно,
входы были повсюду, и, едва завидев корабль, все население скрывалось в
своих лабиринтах. И раз мы тоже с неба, значит, мы тоже рабократы, тоже
демоны.
- Видимо, Долл кое о чем догадался. Но думал, что сможет из убедить,
сможет объяснить им, что рабократов уже нет и прятаться больше незачем.
Что с неба прилетают добрые люди. А для них все это - ересь, они бы его
убили за одни такие речи. Даже если бы стали слушать.
Космонавты бережно отнесли Долла младшего на корабль.
- Да, нелегко будет добиться, чтобы эти люди нам поверили. - Они на
минуту остановились передохнуть. - И все-таки я не понимаю, почему
рабократы непременно хотели взорвать эту планету.
- Мы и тут искали какие-то слишком сложные объяснения, - ответил
командир Стейн. - Почему армия-победительница взрывает здания и разрушает
памятники, когда ей приходится отступать? Да просто от разочарования и от
злости. Извечные человеческие чувства. Уж если не мне, так пусть не
достанется никому! Эта планета, видно, долгие годы стояла у рабократов
поперек горла. Мятеж, который им никак не удавалось подавить. Они снова и
снова пытались переловить мятежников, не могли же они признать, что рабы
взяли над ними верх! А когда поняли, что проиграли войну, им только и
оставалось, что взорвать эту планету, просто чтобы отвести душу. Да ведь и
ты почувствовал нечто подобное, когда увидел труп Долла. Так уж устроен
человек.
Оба они были старые солдаты и, когда укладывали тело Долла в особую
кабину и готовили корабль к взлету, старались не давать воли своим
чувствам.
Гарри ГАРРИСОН
МАСТЕР НА ВСЕ РУКИ
У Старика было невероятно злорадное выражение лица - верный признак
того, что кому-то предстоит здорово попотеть. Поскольку мы были одни, я
без особого напряжения мысли догадался, что работенка достанется именно
мне. И тотчас обрушился на него, памятуя, что наступление - лучший вид
обороны.
- Я увольняюсь. И не утруждайте себя сообщением, какую грязную
работенку вы мне припасли, потому что я уже не работаю. Вам нет нужды
раскрывать передо мной секреты компании.
А он знай себе ухмыляется. Ткнув пальцем в кнопку на пульте, он даже
захихикал. Толстый официальный документ скользнул из цели к нему на стол.
- Вот ваш контракт, - заявил Старик. - Здесь сказано, где и как вам
работать. Эту пластину из сплава стали с ванадием не уничтожить даже с
помощью молекулярного разрушителя.
Я наклонился, схватил пластину и тотчас подбросил ее вверх. Не успела
она упасть, как в руке у меня очутился лазер, и от контракта остался лишь
пепел.
Старик опять нажал кнопку, и на стол к нему скользнул новый контракт.
Ухмылялся теперь он уже так, что рот его растянулся до самых ушей.
- Я неправильно выразился... Надо было сказать не контракт, а копия
его... вроде этой.
Он быстро сделал какую-то пометку.
- Я вычел из вашего жалованья тринадцать монет - стоимость копии.
Кроме того, вы оштрафованы на сто монет за пользование лазером в
помещении.
Я был повержен и, понурившись, ждал удара. Старик поглаживал мой
контракт.
- Согласно контракту, бросить работу вы не можете. Никогда. Поэтому у
меня есть для вас небольшое дельце, которое вам наверняка придется по
душе. Маяк в районе Центавра не действует. Это маяк типа "Марк-III"...
- Что это еще за тип? - спросил я Старика. Я ремонтировал маяки
гиперпространства во всех концах Галактики и был уверен, что способен
починить любую разновидность. Но о маяке такого типа я даже не слыхивал.
- "Марк-III", - с лукавой усмешкой повторил Старик. - Я и сам о нем
услыхал, только когда архивный отдел откопал его спецификацию. Ее нашли
где-то на задворках самого старого из хранилищ. Из всех маяков,
построенных землянами, этот, пожалуй, самый древний. Судя по тому, что он
находится на одной из планет Проксимы Центавра, это, весьма вероятно, и
есть самый первый маяк.
Я взглянул на чертежи, протянутые мне Стариком, и ужаснулся.
- Чудовищно! Он похож скорее на винокуренный завод, чем на маяк... И
высотой не меньше нескольких сотен метров. Я ремонтник, а не археолог.
Этой груде лома больше двух тысяч лет. Бросьте вы его и постройте новый.
Старик перегнулся через стол и задышал мне прямо в лицо.
- Чтобы построить новый маяк, нужен год и уйма денег. К тому же эта
реликвия находится на одном из главных маршрутов. Некоторые корабли у нас
теперь делают трюк в пятнадцать световых лет.
Он откинулся на спинку кресла, вытер руки Носовым платком и стал
читать мне очередную лекцию о моем долге перед компанией.
- Наш отдел официально называется отделом эксплуатации и ремонта, а
на самом деле его следовало бы назвать аварийным. Гиперпространственные
маяки делают так, чтобы они служили вечно... или по крайней мере стремятся
делать так. И если они выходят из строя, то тут всякий раз дело серьезное
- заменой какой-нибудь части не отделаешься.
И это говорил мне он - человек, который за жирное жалованье
просиживает штаны в кабинете с искусственным климатом.
Старик продолжал болтать:
- Эх, если бы можно было просто заменять детали! Был бы у меня флот
из запчастей и младшие механики, которые бы вкалывали без разговоров! Так
нет же, все, все наоборот. У меня флотилия дорогих кораблей, а на них -
чего только нет... Зато экипажи - банда разгильдяев вроде вас!
Он ткнул в мою сторону пальцем, а я мрачно кивнул.
- Как бы мне хотелось уволить всех вас! В каждом из вас сидит
космический бродяга, механик, инженер, солдат, головорез и еще черт-те кто
- все, что нужно для настоящего ремонтника. Мне приходится запугивать вас,
подкупать, шантажировать, чтобы заставить выполнить простое задание. Если
вы сыты по горло, то представьте себе, каково мне. Но корабли должны
ходить! Маяки должны работать!
Решив, что этот бессмертный афоризм он произнес в качестве
напутствия, я встал. Старик бросил мне документацию "Марка-III" и зарылся
в свои бумаги. Когда я был уже у самой двери, он поднял голову и снова
ткнул в мою сторону пальцем:
- И не тешьте себя мыслью, что вам удастся увильнуть от выполнения
контракта. Мы наложим арест на ваш банковский счет на Алголе-2, прежде чем
вы успеете взять с него деньги.
Я улыбался так, будто у меня никогда и в мыслях не было держать свой
счет в секрете. Но боюсь, улыбка получилась жалкой. Шпионы Старика с
каждым днем работают все эффективнее. Шагая к выходу из здания, я пытался
придумать, как бы мне незаметно взять со счета деньги. Но я знал, что в
это самое время Старик подумывает, как бы ему обхитрить меня.
Все это не настраивало на веселый лад, и поэтому я сперва заглянул в
бар, а уж оттуда отправился в космопорт.
К тому времени, когда корабль подготовили к полету, я уже вычертил
курс. Ближе всех от испортившегося маяка на Проксиме Центавра был маяк на
одной из планет Беты Цирцинии, и я сначала направился туда. Это короткое
путешествие в гиперпространстве заняло всего лишь девять дней.
Чтобы понять значение маяков, надо знать, что такое
гиперпространство. Немногие разбираются в этом, но довольно легко усвоить
одно: там, где отсутствует пространство, обычные физические законы
неприемлемы. Скорость и расстояния там понятия относительные, а не
постоянные, как в обычном космосе.
Первые корабли, входившие в гиперпространство, не знали, куда
двигаться, невозможно было даже определить, движутся ли они вообще. Маяки
разрешили эту проблему и сделали доступной всю Вселенную. Воздвигнутые на
планетах, они генерируют колоссальное количество энергии. Эта энергия
превращается в излучение, которое пронизывает гиперпространство. Каждый
маяк посылает с излучением свой кодовый сигнал, по которому и
ориентируются в гиперпространстве. Навигация осуществляется при помощи
триангуляции и квадратуры по маякам - только правила здесь свои, особые.
Эти правила очень сложны и непостоянны, но все-таки они существуют, и
навигатор может ими руководствоваться.
Для прыжка через гиперпространство надо точно засечь по крайней мере
четыре маяка. Для длинных прыжков навигаторы используют семь-восемь
маяков. Поэтому важен каждый маяк, все они должны работать. Вот тут-то
беремся за дело мы, аварийщики.
Мы путешествуем в кораблях, в которых есть всего понемногу. Экипаж
корабля состоит из одного человека - этого достаточно, чтобы управляться с
нашей сверхэффективной ремонтной аппаратурой. Из-за характера нашей работы
мы проводим большую часть времени в обыкновенных полетах в обычном
пространстве. Иначе как же найти испортившийся маяк?
В гиперпространстве его не найдешь. Используя другие маяки, можно
подойти как можно ближе к испорченному - и это все. Далее путешествие
заканчивается в обычном пространстве. И на это частенько уходят многие
месяцы.
На сей раз все получилось не так уж плохо. Я взял направление на маяк
Беты Цирцинии и с помощью навигационного блока стал решать сложную задачу
ориентации по восьми точкам, используя все маяки, которые засек.
Вычислительная машина выдала мне курс до примерного выхода из
гиперпространства. Блок безопасности, который я все никак не могу
размонтировать и выбросить, внес свои коррективы.
По мне так уж лучше выскочить из гиперпространства поблизости от
какой-нибудь звезды, чем тратить время, ползя как черепаха сквозь обычное
пространство, но, видно, технический отдел тоже это сообразил. Блок
безопасности встроен в машину накрепко, и, как бы ты ни старался,
погибнуть, выскочив из гиперпространства внутри какого-нибудь солнца,
невозможно. Я уверен, что гуманные соображения тут ни при чем. Просто
компании дорог корабль.
Прошло двадцать четыре часа по корабельному времени, и я очутился
где-то в обычном пространстве. Робот-анализатор что-то бормотнул и стал
изучать все звезды, сравнивая их спектры со спектром Проксимы Центавра.
Наконец он дал звонок и замигал лампочкой. Я прильнул к окуляру.
Определив с помощью фотоэлемента истинную величину, я сравнил ее с
величиной абсолютной и получил расстояние. Совсем не так плохо, как я
думал, - шесть недель пути, плюс-минус несколько дней. Вставив запись
курса в автопилот, я на время ускорения привязал себя ремнями в
специальном отсеке и заснул.
Время прошло быстро. Я в двенадцатый раз перемонтировал свою камеру и
проштудировал заочный курс по ядерной физике. Большинство ремонтников
учатся. Компания повышает жалованье за овладение новыми специальностями.
Но такие заочные курсы ценны и сами по себе, так как никогда нельзя
заранее сказать, какие еще знания могут пригодиться. Все это да еще
живопись и гимнастика помогали коротать время. Я спал, когда раздался
сигнал тревоги, возвестивший о близости планеты.
Вторая планета, где, согласно старым картам, находился маяк, была на
вид сырой и пористой, как губка. Я с великим трудом разобрался в древних
указаниях и наконец обнаружил нужный район. Оставшись за пределами
атмосферы, я послал на разведку "Летучий глаз". В нашем деле заранее
узнают, где и как придется рисковать собственной шкурой. "Глаз" для этой
цели вполне подходит.
У предков хватило соображения сориентировать маяк на местности. Они
построили его точно на прямой линии между двумя заметными горными
вершинами. Я легко нашел эти вершины и пустил "глаз" от первой вершины
точно в направлении второй. Спереди и сзади у "глаза" были радары, сигналы
с них поступали на экран осциллографа в виде амплитудных кривых. Когда два
пика совпали, я стал крутить рукоятки управления "глазом", и он пошел на
снижение.
Я выключил радар, включил телепередатчик и сел перед экраном, чтобы
не упустить маяк.
Экран замерцал, потом изображение стало четким, и в поле зрения
вплыла... гигантская пирамида. Я чертыхнулся и стал гонять "глаз" по
кругу, просматривая прилегавшую к пирамиде местность. Она была плоской,
болотистой, без единого пригорка. В десятимильном круге только и была что
пирамида, а уж она определенно никакого отношения к маяку не имела.
А может, я неправ?
Я опустил "глаз" пониже. Пирамида была грубым каменным сооружением,
без в сякого орнамента, без украшений. На вершине ее что-то блеснуло. Я
пригляделся. Там был бассейн, заполненный водой. При виде его в голове у
меня мелькнула смутная догадка.
Замкнув "глаз" на круговом курсе, я покопался в чертежах "Марка-III"
и... нашел то, что мне было нужно. На самом верху маяка была площадка для
собирания осадков и бассейн. Вода охлаждала реактор, который питал старую
уродину. Раз вода есть, значить и маяк все еще существует... внутри
пирамиды. Туземцы, которых идиоты, конструировавшие маяк, разумеется, даже
не заметили, заключили сооружение я великолепную пирамиду из гигантских
камней.
Я снова посмотрел на экран и понял, что "глаз" у меня летает по
круговой орбите всего футах в двадцати над пирамидой. Вершина каменной
груды теперь была усеяна какими-то ящерами, местными жителями, наверно.
Они швырялись палками, стреляли из самострелов, стараясь сбить "глаз". Во
всех направлениях летели тучи стрел и камней.
Я увел "глаз" прямо вверх, а затем, в сторону и дал задание блоку
управления вернуть разведчика на корабль.
Потом я пошел в камбуз и принял добрую дозу спиртного. Мало того, что
мой маяк заключен в каменную гору, я еще умудрился разозлить существ,
построивших пирамиду. Хорошенькое начало для работы - такое заставило бы и
более сильного человека, чем я, приложиться к бутылке.
Наш брат, ремонтник, старается обычно держаться подальше от местных
жителей. Общаться с ними смертельно опасно. Антропологи, возможно, ничего
не имеют против принесения себя в жертву своей науке, но ремонтнику
жертвовать собой вроде бы ни к чему. Поэтому большинство маяков строится
на необитаемых планетах. Если маяк приходится стоить на обитаемой планете,
его обычно воздвигают где-нибудь в недоступном месте.
Почему этот маяк построили в пределах досягаемости местных жителей, я
еще не знал, но со временем собирался узнать. Первым делом надо было
установить контакт. А для того, чтобы установить контакт, необходимо знать
местный язык.
И на этот случай я уже давно разработал безотказную систему. У меня
было устройство для подглядывания и подслушивания, я его сам
сконструировал. По виду оно походило на камень длиной с фут. Когда
устройство лежало на земле, никто на него не обращал внимания, но когда
оно еще парило в воздухе, вид его приводил случайных свидетелей в
некоторое замешательство. Я нашел город ящеров примерно в тысяче
километров от пирамиды и ночью сбросил туда своего "соглядатая". Он со
свистом понесся вниз и опустился на берегу большой лужи, в которой любили
плескаться местные ящеры. Днем здесь их собиралось довольно много. Утром,
с прибытием первых ящеров я включил магнитофон.
Примерно через пять местных дней у меня в блоке памяти
машины-переводчика было записано невероятно много всяких разговоров, и я
уже выделил некоторые выражения. Это довольно легко сделать, если вы
работаете с машинной памятью. Один из ящеров что-то пробулькал вслед
другому, и тот обернулся. Я ассоциировал эту фразу с чем-то вроде
человеческого "Эй!" и ждал случая проверить правильность своей догадки. В
тот же день, улучив момент, когда какой-то ящер остался в одиночестве, я
крикнул ему: "Эй!" Возглас был пробулькан репродуктором на местном языке,
и ящер обернулся.
Когда в памяти накопилось достаточное число таких опорных выражений,
к делу приступил мозг машины-переводчика, начавший заполнять пробелы. Как
только машина стала переводить мне все услышанные разговоры, я решил, что
пришло время вступить с ящерами в контакт.
Собеседника я нашел весьма легко. Он был чем-то вроде центаврийского
пастушка, так как на его попечении находились какие-то особенно грязные
низшие животные, обитавшие в болотах за городом. Один из моих
"соглядатаев" вырыл в крутом склоне пещеру и стал ждать ящера.
На следующий день я шепнул в микрофон проходившему мимо пастушку:
- Приветствую тебя, мой внучек! С тобой говорит из рая дух твоего
дедушки.
Это не противоречило тому, что я узнал о местной религии.
Пастушок остановился как вкопанный. Прежде чем он пришел в себя, я
нажал кнопку, и из пещеры к его ногам выкатилась горсть раковин, которые
служили там деньгами.
- Вот тебе деньги из рая, потому что ты был хорошим мальчиком.
"Райские" деньги я предыдущей ночью изъял из местного казначейства.
- Приходи завтра, и мы с тобой потолкуем, - крикнул я вслед
убегающему ящерку. Я с удовольствием отметил, что захватить "монеты" с
собой он не забыл.
Потом дедушка из рая не раз вел сердечные разговоры с внучком, на
которого божественные дары подействовали неотразимо. Дедушка интересовался
событиями, которые произошли после его смерти, и пастушок охотно просвещал
его.
Я получил все необходимые мне исторические сведения и выяснил
нынешнюю обстановку, которую никак нельзя было счесть благоприятной.
Мало того, что маяк заключили в пирамиду, вокруг этой пирамиды шла
небольшая религиозная война.
Все началось с перешейка. Очевидно, когда строился маяк, ящеры жили в
далеких болотах, и строители не придавали им никакого значения. Уровень
развития ящеров был низок, и водились они на другом кон
...Закладка в соц.сетях
