Жанр: Научная фантастика
Пропавший лайнер
... вести дела с доктором и его партнерами. Поскольку бриллиантов
нет, он - единственный источник прибыли.
- Мы заключили соглашение, - напомнил Узи. - Нацисты - мои.
- Уже нет. Патроны в моем автомате - тому гарантия. Мне нравится шелест их
денег.
- Может, тебе нравится и их политика? - вмешался Диас, холодным, как лед,
голосом. - Я думал, мы боролись для того, чтобы избавиться от этих паразитов. Ты
их освободишь, объединишься с ними?
- Разумеется, - кивнул Хосеп. - В политике партнеры меняются часто. Главное в
том, что Уругвай обретет свободу.
- Но у тебя есть для этого все необходимое. Договор, который руководитель твоего
государства подписал с нацистами. Этой бумаги достаточно, чтобы началась
революция... та самая революция, о который ты так страстно мечтал. Взяв нацистов
в союзники, ты опорочишь саму идею революции!
- Хватит! - Хосеп взмахнул автоматом. - Дискуссия закончена. Я принял решение.
Предложение немца полностью меня устраивает. Он обеспечит нас необходимыми
средствами, так что о пропавших бриллиантах можно больше не думать. Тот, кто
попытается возражать, получит пулю. Я не шучу. Доктор Вилгус, подойдите сюда,
чтобы мы смогли развязать вам руки.
Вилгус встал, улыбнулся сидящим на корме.
- Как видите, евреи опять остались с носом. Мы вновь обретем силу, и придет
день, когда мир узнает, что рейх не погиб.
- Красиво сказано, доктор, - согласился Хосеп. - Помимо денег мы, возможно,
воспользуемся и вашими советами при построении нового Уруг...
Грохнул выстрел, Хосеп замер, не договорив последнего слова. А потом автомат
выпал у него из рук, а он сам покачнулся, наклонился вперед и распростерся на
палубе.
За его спиной сидел Эстебан, держа в руке пистолет. Никто не шевельнулся.
Тупамарос остолбенели, как и остальные.
- Он хотел предать нас, - едва слышно произнес Эстебан. - Предать революцию. Я
шел за ним, я верил ему, верил, что он - лидер, который приведет нас к победе. Я
даже не поднял руки, когда он убивал мою сестру. Верность, от нас требовалась
верность. Но только не в том случае, когда он вознамерился взять в союзники эту
нацистскую нечисть. Если бы мы это сделали, революция окончательно проиграла бы,
мы стали бы ничуть не лучше тех, кого хотим заменить.
И он бросил пистолет рядом с телом Хосепа. В наступившей тишине голос Узи
прогремел, как выстрел:
- Всем опустить оружие. Довольно убийств. Я не хочу стрелять. - Дуло его
пистолета смотрело на тупамарос. - Но выстрелю, если придется. Хватит нам
убивать друг друга...
- Миллионы! - кричал Вилгус. - Не слушайте этого грязного еврея с его жалкими
шекелями! Я дам вам миллионы...
Крик прекратился, когда ближайший к нему тупамарос сунул пистолет за пояс,
наклонился и двумя пальцами сжал немцу кадык. Тот побагровел, глаза вылезли из
орбит. Только после этого тупамарос убрал руку, и Вилгус, жадно хватая ртом
воздух, плюхнулся на палубу.
- Мое предложение остается в силе, - сказал Узи. - Мы платим наличными за этих
нацистов. С деньгами и подписанными экземплярами соглашения вы сможете
осуществить ваши революции. Не имея дела с этой швалью.
- Мы так и поступим, - кивнул Диас.
- Это единственный путь, - согласился с ним Эстебан, и никто из тупамарос не
возразил. Со смертью Хосепа они словно лишились стержня. Хосеп был их лидером,
он указывал путь. А теперь он ушел. Сначала на их глазах убил Консепсьон, и,
возможно, справедливость только восторжествовала, когда он получил пулю от
Эстебана. В голове у них все перепуталось, и лишь его смерть оставалась
неопровержимым фактом.
Один из тупамарос накрыл тело Хосепа брезентом. Потом рев двигателя стих, и они
услышали голоса, а подняв головы, увидели, что вплотную подошли к "Tigre
Amanllo". Знаменательные, едва не повернувшие судьбы мира события заняли лишь
несколько минут.
Тупамарос поднялись на борт траулера, толкая перед собой немцев. Эстебан остался
на катере, глядя на человека, которого он убил, который был лидером их движения,
который полностью контролировал их жизнь. Принял решение и обратился к другим
тупамарос:
- Мы должны затопить катер. Сначала пробьем пулями воздушные цистерны, потом
пустим в ход гранаты. Труп этого человека останется на борту. Могилой ему станет
море. Хосеп попросил меня об этом перед тем, как уйти. Хосеп всегда будет
возглавлять нашу революцию, только теперь нас будет вести не его тело, а душа.
Другие понимающе кивнули. Великие лидеры не умирают. Барбаросса по-прежнему
сидит в своей пещере в горах и ждет, когда его позовут. Хольгер обязательно
вернется. Где-то в горах Морелос Запата все еще скачет на своем белом коне, в
ожидании, когда он снова понадобится людям.
Загремели автоматные очереди, в бортах появились ряды пробоин. Катер загорелся,
начал оседать кормой. Эстебан выдернул чеки из двух гранат и бросил их на
тонущий катер. Люди на борту "Tigre Amarillo" упали на палубу, осколки
просвистели над их головами.
Вскоре лишь несколько обломков кружило по воде в том месте, где катер пошел ко
дну. Узи наклонился к Вилгусу и тихо заговорил с ним по-немецки:
- Смотрите внимательно. С этим катером утонул и ваш четвертый рейх. Вы в наших
руках, и со временем мы доберемся до ваших кровавых денег, а если и не
доберемся, вашему движению конец. Как и вам, герр доктор Иоахим Вилгус.
Вилгус не запротестовал, даже не поднял головы. Внезапно он превратился в
старика, с прошлым, но без будущего, абсолютно без будущего. Он попытался
выброситься через поручень в море, но сильная рука Узи удержала его.
- Такой легкой смерти вы не заслужили. Миллион мертвых евреев требуют, чтобы
сначала вы предстали перед судом.
Громко затарахтел двигатель траулера. Набирая ход, он двинулся к побережью
Мексики и вскоре исчез за горизонтом.
В безбрежном океане волны покачивали "КЕ-2", оставшуюся в полном одиночестве.
Глава 31
Сквозь разрыв в облаках прорвался первый луч солнца, золотыми зайчиками заскакав
по волнам, набегавшим на грубый, крупнозернистый песок. На скальных склонах, как
заблудшие души, кричали чайки.
Либор Хвоста провел малоприятную ночь на каменном берегу, заснуть ему удалось
только перед самым восходом. Разбудило его солнце, и первым делом он попытался
натянуть одеяло на глаза, чтобы укрыться от ярких лучей. Лишь потом понял, что
наступил день, сел, сладко зевнув.
Последние облака уплывали за горизонт. Шторм наконец-то закончился. Среди тысяч
спящих на берегу то тут, то там поднимались люди, уходили за скалы, в места,
отведенные под туалеты. Шлюпки ровными рядами лежали на берегу, куда их вынес
высокий прилив. Команда лайнера быстро и эффективно организовала быт. Хвоста
видел, что персонал кухни и стюарды уже на ногах и готовят что-то горячее из
запасов, имеющихся на шлюпках. Хвоста облизал губы, ощутив неприятный привкус во
рту. За время, проведенное в одной каюте с Аурелией, он ничего не ел, только
выпил немного воды. В общем-то, и не хотел есть после того, как действие укола
доктора Люсеры прекратилось и вновь вернулась морская болезнь. Но теперь он
стоял на твердой земле и просто умирал от голода. Он отбросил одеяла со своего
огромного тела, встал, потянулся. Аурелия спала рядом, на животе, выпятив
круглый полный зад. Хвоста медленно наклонился.
- Сука, - пробормотал он, вновь и вновь тыкая большим пальцем в ягодицы. Она
что-то пискнула и проснулась. Когда они лежали связанными на одной кровати и он
опять начал страдать от морской болезни, она много чего наговорила ему из того,
что невозможно забыть. И теперь пришла пора расплачиваться.
- Я собираюсь найти что-нибудь из еды. Для себя. А ты тем временем найди бумаги
и начинай составлять радиограмму капитану Бартовски на "Лингби Кро". Я принял
меры на случай, если бриллианты попадут не по назначению. Эти уругвайские
матросы не доплывут до порта назначения с нашим оружием.
- А как я пошлю эту радиограмму? - Ее голос сочился ядом. Она потирала ягодицы,
которым досталось от пальца Хвосты. - На шлюпках и катерах рации разбиты, ты об
этом знаешь.
- На острове мы пробудем недолго, нас же ищут. Так что в самое ближайшее время
мы покинем эту скалу. Вот я и хочу, чтобы текст был наготове. Займись этим.
И зашагал к импровизированным кухням, жадно принюхиваясь. "Сделка, конечно,
сложилась не так, как они планировали, - думал Хвоста. - Но кто знал, что в нее
вмешается третья сила. И теперь бриллиантов нет, как, наверное, и тех, кто
заключал сделку, и южноамериканских диктаторов, и финансировавших их немцев. Но
"Глобал трейдере" ничего не потеряет, если удастся вернуть груз. Даже останется
в плюсе, потому что задаток с лихвой перекрыл расходы. А оружие они продадут
другим клиентам. И ему даже могут выдать премию. Если такое случится, он, приняв
извинения, возможно, не будет поднимать вопрос об увольнении Аурелии. Уж больно
здорово она стреляет".
В общем, все могло обернуться к лучшему. Тем более что, по словам охранников,
половину нацистов перебили, а остальные предстанут перед судом. Чудесно! Он,
Хвоста, мог вести дела с нацистами, мог вести дела хоть с самим дьяволом, если
тому потребуется оружие, но это не означало, что он их любил. Он знал, что они
вытворяли в Чехословакии во время войны. Так что убийство одних и грядущий суд
над другими только радовали. День обещал быть теплым, еда, судя по запахам,
вкусной. Хвоста что-то напевал себе под нос, направляясь к импровизированной
кухне. Ему пришлось обогнуть сидящего на земле мужчину в измятой форме стюарда,
который маленькими глотками пил чай.
Роберт допил чай и вернул чашку. Особых дел не предвиделось. На суше - не на
корабле. Тут обслуживать пассажиров помогали и персонал кухни, и матросы. В этот
момент к нему подошел другой стюард, размахивая сложенным листком плотной
бумаги.
- Эй, Роберт, этот парень не из твоих? Роберт взял лист, прошитый по краях,
прочитал:
"МИСТАРУ ГРИНСТАЙНУ - ПЕРВЫ КЛАС - СРОЧНА". Отметил и большие печатные буквы, и
ошибки.
- В первом классе есть один Гринстайн, - кивнул Роберт. - Попытаюсь его найти.
"Бедные мистер и миссис Гринстайн, - думал он, шагая по песку, глядя на лица
расположившихся на нем людей. - Ничего себе медовый месяц! Так хорошо начался,
подарок от дядюшки и все такое. И тут эти налетчики! Мало того, что использовали
их "люкс" как свою оперативную базу, так и его самого чуть ли не на всю ночь
заперли в Туалете. А теперь вот этот остров. По крайней мере они целы и
невредимы... и им будет что рассказать внукам".
Женщина повернулась к нему. Да, решил он, скорее всего, это она. И поспешил к
ней.
- Миссис Гринстайн? Надеюсь, этим утром вы хорошо себя чувствуете?
- Никак Роберт? Что я вижу, вы не принесли нам поднос с завтраком! А где
утренняя газета?
- Я бы с удовольствием, мадам, честное слово, с удовольствием. Более того, раз
уж я знаю, где вы, то могу принести чай и галеты. И мармелад. Лучше, чем ничего.
- Ну что вы, Роберт, я же шучу.
- Это я понимаю, мадам. Но человек, который может шутить в таких условиях,
заслуживает того, чтобы его обслужили по первому разряду, - он уже повернулся,
чтобы уйти, потом вспомнил, зачем пришел, сунул руку в карман. - Чуть не забыл.
Я же искал вас, чтобы передать записку вашему мужу.
- Благодарю вас, вы очень добры.
Френсис наблюдала, как небритый, в помятой униформе стюард решительно
направляется к кухне. Наконец-то ему представилась возможность вернуться к своим
прямым обязанностям. Правь, Британия. Долг выполнялся до последнего, даже после
того, как корабль утонул. Она нашла взглядом Хэнка, помахала ему рукой.
- Можешь себе представить? Прибыла утренняя почта и с минуты на минуту подадут
завтрак.
- Это прекрасно! Как тебе это удалось? - Хэнк подошел к ней, легонько поцеловал
в щеку, чтобы не поцарапать щетиной. Покрутил в руках сложенный и прошитый
листок.
- Кто же его мог послать?
- Есть очень простой способ это узнать. Прочитать.
- Это правда. - Хэнк выудил из кармана перочинный нож, перерезал аккуратные
стежки, развернул листок. Прочитал короткую записку, нахмурился, перечитал
вновь. Протянул Френсис.
"ОКАЖИТИ УСЛУГУ - ЗАЙДИТИ КО МНЕ В ГОС-ПИТАЛ - САРЖАНД ПРАДЕРА".
- И что сие означает? - спросила она.
- Сие означает, что наша эпопея еще не закончилась. Ты была в спальне и ничего
не слышала. К сожалению, я слышал все. Он - тайный агент парагвайского движения
сопротивления. Его схватили нацисты. Прострелили сначала одну, а потом вторую
коленные чашечки. Потом началась большая стрельба. Ради его спасения.
- А теперь по каким-то причинам ему понадобился ты, - ледяным голосом отчеканила
Френсис. - Они не хотят оставить тебя в покое. Я тебе скажу, что ты должен
сделать. Выбросить эту записку.
Хэнк смял листок, крепко сжал в руке.
- Я не могу повернуться к нему спиной. Нет ничего плохого в том, что я повидаюсь
с ним, узнаю, чего он хочет.
- Напрасно ты так думаешь, Хэнк Гринстайн. Мы еще не женаты, пусть кто-то и
уверен в обратном. Если ты пойдешь к этому красному революционеру, то можешь не
возвращаться. Я этой кашей наелась на всю жизнь. - Она повернулась и уселась на
песок, спиной к нему. Он протянул руку, но не решился прикоснуться к ней.
- Извини, но я должен узнать, в чем дело. Пожалуйста, Френсис. Я тебя люблю.
Никогда об этом не забывай. Но выбора у меня нет.
Он ушел и не увидел, как по ее щекам покатились слезы.
Импровизированный госпиталь он нашел без труда. Под него приспособили одну из
шлюпок, потолок соорудили из парусины, натянутой на веслах. Другого "дома" на
берегу не было. Но дождь прекратился еще вечером, так что остальные от
отсутствия крыши не пострадали. Врач в белом халате сидел на ящике у борта
шлюпки и пил чай из фаянсовой кружки.
- Сержант Прадера здесь? - спросил Хэнк.
- Внутри. Первая кровать. Он посылал за вами? - Хэнк кивнул, не зная, что и
сказать. - Можете с ним поговорить, ему это не повредит. Он говорит, что узнал
вас на корабле. Видел, когда вы гостили в Парагвае.
- Прекрасная страна Парагвай.
- Не знаю. А те парагвайцы, которых я видел на корабле, мне определенно не
понравились. Заходите.
Сержант лежал на носилках, на которых его и вынесли с лайнера. Ручки поставили
на ящики, получилась вполне сносная кровать.
- Sen'or Greenstein? Habia Ud Espan'ol[17 - Sen'or Greenstein? Habia Ud
Espan'ol? - Выговорите на испанском? (исп.).]?
- Si. Poquitito[18 - Si. Poquitito - Да. Немножко (исп.).].
- Очень хорошо. Рад вас видеть. Мы должны говорить очень тихо, потому что врач,
который сидит на улице, знает испанский. Он думает, что вы здесь, потому что мы
знакомы по Парагваю.
- Да. Он мне говорил.
- Хорошо. Пусть и дальше так думает. Но я знаю вас через Леандро Диаса и вашего
друга, Узи Дрезнера. Мне вас показали.
- Тогда окажите мне услугу. Никому не говорите об этом. Никто не должен знать о
моем участии в этой операции.
- Так и будет. Как вам известно, я умею хранить секреты. - Хэнк мрачно глянул на
ноги сержанта, прикрытые одеялом, и кивнул.
- Известно.
- Хорошо. Вы должны передать от меня послание вашему другу Узи. Чтобы он передал
его Диасу. Они не должны доверять тупамарос. Это плохие люди, которые предадут
нас при первой возможности.
- Согласен. Но не поздновато ли для послания?
- Только для послания - да. Но я уже начал действовать.
Он откинул одеяло, открыв ноги, перевязанные, загипсованные от середины голени
до середины бедра. Бинты, выступающие из-под гипса, побурели от крови. Между
ногами лежала наволочка, завязанная узлом и заполненная какими-то комками.
- Возьмите это с собой, когда будете уходить. Врача и сестер я отвлеку. Это
бриллианты, за которыми все так гонялись. - Он улыбнулся, увидев изумление,
отразившееся на лице Хэнка. - Тут они все. Эти тупамарос никогда не получат
своей доли, никогда. Девушка думала, что я не могу встать с кровати, потому что
меня принесли на руках. Глупость! У меня достаточно сильные руки. Добраться до
чемоданчика было нелегко, но я добрался.
Нелегко! Хэнк видел пятна крови на бинтах, и ему оставалось только гадать, какой
же надо обладать нечеловеческой силой воли, чтобы в таком состоянии выбираться
из кровати.
- Всякий раз, когда она уходила из комнаты на несколько минут, я этим
пользовался. Разрезал дно армейским ножом[19 - Рукоятка армейского ножа полая В
ней хранится многое из необходимого солдату, в том числе и иголки], заменил
мешочки с бриллиантами медицинскими книгами и журналами с полок, разодрал одеяло
на нитки. Она ни о чем не догадалась. Остальное за вами. Вынесите отсюда
бриллианты.
- Я не могу!
- Только вы и сможете. Я - военный, раненый, меня будут обыскивать, за мной
постоянно наблюдают. Я этого сделать не смогу. А вы - обычный пассажир. Ваши
чемоданы никто не откроет. Свяжитесь с Узи. Он подскажет, что надо сделать. Как
он разделит бриллианты - это его дело. Они принадлежали нацистам, а
следовательно, куплены на деньги евреев. Пусть они к нему и вернутся. Скажите
ему, что их выкрал я. Скажите ему, что наше движение должно получить свою долю.
Парагвай надо освобождать.
Хэнк смотрел на наволочку. Миллионы долларов. Столько людей умерло ради них.
Теперь они будут у него. Он мог оставить их себе, возникни у него такое желание.
Мысль эта вызвала у Хэнка улыбку. Сержант, конечно же, понимал, с кем имеет
дело. Ни на мгновение не сомневался, что бриллианты попадут к Узи. Бриллианты
были военным трофеем, который Прадера добыл, одержав победу над тупамарос.
- Хорошо, сержант. Я сделаю все, как вы просите. И передам Узи ваши слова.
Спасибо за доверие.
- Благодарить меня не за что. В этом мире мы должны бороться не только со
стресснерами и нацистами. Тупамарос - тоже наши враги. Это борьба добра со злом.
- И в ней мы союзники, сержант. Прадера приподнялся, прищурился, глянув через
плечо, лицо его превратилось в каменную маску.
- Я думал отвлечь врачей и медсестер другим способом. Но этот даже лучше. Дайте
мне что-нибудь тяжелое. Да, эти камни очень даже подойдут. А теперь возьмите
наволочку и встаньте чуть в стороне. Уходите быстро, вас просто не заметят.
Сидевший на ящике с медикаментами врач встал.
- Вы сказали, что хотите видеть сегодня этого человека, доктор. - Боцман,
здоровяк с могучими бицепсами, подвел к врачу Клауса. Немец не поднимал головы,
глядя на свои перевязанные, пульсирующие болью руки.
- Спасибо, боцман. Ему надо сделать перевязку.
- Да, да, сэр. Мы не хотим, чтобы этот нацистский сукин сын получил заражение
крови или что-то еще до того, как его отправят под суд за стрельбу на корабле.
- Не следует осуждать человека до суда.
- Разумеется, сэр. - Но по голосу чувствовалось, что боцман остался при своем
мнении.
Клаус завопил от ужаса, когда камень ударил его в скулу. Следующий угодил в
ребра.
- Сволочь! Убийца! - кричал сержант. - Это они прострелили мне колени, а он меня
держал. Подойди ближе, чтобы я смог вот этими руками сломать тебе шею!
Никто и не заметил ухода Хэнка.
Френсис уже приняла решение, задолго до того, как узнала, что находится в
завязанной узлом грязной наволочке, которую Хэнк, вернувшись, положил рядом с их
чемоданом.
- Ты - мерзавец, и я тебя люблю, - твердо заявила она до того, как он успел
раскрыть рот. - Ты по-прежнему будешь заниматься этими делами, а я буду тебя за
это пилить. Но жить без тебя я не собираюсь. Это понятно?
- Понятно. Могу я теперь тебя поцеловать?
- Нет. Только после того, как побреешься. И ты женишься на мне быстро, до того
как случится что-то еще. Я тебя знаю. Что в этой наволочке? Грязное белье
сержанта?
- Что-то в этом роде. Позволь сначала положить ее в чемодан, а потом я тебе все
расскажу.
- Не волнуйся, твои драгоценности здесь, в полной безопасности, - говорил Энгус
Макраханиш, ощупывая шкатулку с кольцами, сережками, браслетами и нитками
жемчуга и свои две бутылки виски. А не пропустить ли стаканчик для здоровья? У
него болело все тело после ночи, проведенной на жестком песке под аккомпанемент
похрапывания Марты. Он открыл полупустую бутылку, глотнул бодрящего напитка.
Великолепно! Опустил бутылку, удовлетворенно выдохнул... и тут его взгляд упал
на другого мужчину, лежащего рядом на песке.
Для бессонницы у него была еще одна причина. Не только храп своей супруги, но и
вскрики этой женщины. Мартовская кошка! Сейчас она расчесывала свои красивые
волосы и радостно улыбалась: похоже, не считала эту ночь потерянной для жизни.
- Эй, не хотите выпить?
- Да, спасибо. Вы очень добры.
Хендрик трясущейся рукой схватился за горлышко бутылки. Виски обжигало, но явно
шло на пользу. Участие в подготовке новой книги Шейлы и ее предстоящий визит в
Голландию уже не вызывали у него прежнего восторга. Впервые в жизни он понял,
что и хорошего может быть слишком много. Шейла наклонилась, нежно похлопала его
по руке. Он постарался не отпрянуть. Слишком много, действительно слишком.
Со стороны могло показаться, что празднуют Четвертое июля, День победы или
выигрыш суперкубка национального первенства по бейсболу. Все кричали, махали
руками, в воздух взлетали ракеты, а над головами ревел гигантский "Боинг-747",
пронесшийся курсом, параллельным берегу. На борту четко выделялись слова "ЭЙР
УЭСТЕРН".
Хэнк указал на звездно-полосатый флаг, нарисованный на хвосте самолета, обнял
Френсис, поцеловал, забыв о том, что может поцарапать ее щетиной.
- Смотри, дорогая. Теперь все будет хорошо.
В этом уже не могло быть никаких сомнений.
notes
Посмотри в окно!
Чтобы сохранить великий дар природы — зрение,
врачи рекомендуют читать непрерывно не более 45–50 минут,
а потом делать перерыв для ослабления мышц глаза.
В перерывах между чтением полезны
гимнастические упражнения: переключение зрения с ближней точки на более дальнюю.
Лайми - прозвище англичан.
Capitano! Ven! aqui! - Капитан! Все залито... вода!.. (исп.)
Aguardiente - водка (исп.).
Стильтон - сорт сыра
Pulqueria La Providencia - таверна (торгующая пульке) "Провидение" (исп.).
рulque - пульке (исп.).
Parador - Турист (исп.).
Was ist los? Was tust du da... - Что случилось? Что ты здесь делаешь? (нем.)
Buenos diac, sеnоr. - Добрый день, сеньор (исп.).
Краут - пренебрежительное прозвище немцев.
No hay reglas fijas - Нет упорядоченной системы (исп.).
Бар митцва - обряд посвящения мальчика в мужчину.
Sommelier - официант, подающий спиртные напитки (фр.).
Rioja - сухое вино (исп.).
Ecrevisse - раки (фр.).
Воги - от английского wogs, презрительные прозвища индийцев и арабов.
Sen'or Greenstein? Habia Ud Espan'ol? - Выговорите на испанском? (исп.).
Si. Poquitito - Да. Немножко (исп.).
Рукоятка армейского ножа полая В ней хранится многое из необходимого солдату, в
том числе и иголки
Закладка в соц.сетях
