Жанр: Научная фантастика
Пропавший лайнер
...сем крышка. Но и эта сладкая парочка отправится к праотцам. Я с
большим удовольствием расстреляю их сам.
- Хорошо. Вы сможете остаться с ними? У нас очень мало людей, слишком мало,
чтобы держать под контролем такой большой корабль. Мы будем благодарны вам за
помощь.
- Помощь? Да это же счастье. Оставьте меня здесь и ни о чем не волнуйтесь.
Больше я не буду выполнять приказы этой швали.
- Хорошо. На заре мы вас сменим. Вы нам понадобитесь, когда мы будем брать
немцев. Они - следующие на очереди.
Глава 24
Клаусу не нравилось, когда в его товарищей стреляли. Он этого навидался на
Восточном фронте, который по ходу войны все больше превращался в кровавую
скотобойню. Он не испытывал жалости к врагам, этим славянам-недочеловекам, и сам
убил их немало. На Восточном фронте пленных не брали. Ни те, ни другие. Быстрой
победы не получилось, и после второй, а особенно третьей зимы пошла война на
истребление. Из тех, кто начинал войну, в роте Клауса осталось лишь несколько
человек, потом ранили и его, отправили в тыл, госпиталь. По выздоровлении
поручили охрану доктора Вилгуса, что в итоге и спасло ему жизнь. И поныне он
охранял доктора...
Но ему не нравилось, когда в его товарищей стреляли. Если бы он остался один и
смог заснуть, все, наверное, вышло бы иначе. Но его поместили в маленькую каюту
вместе с раненым Фрицем, и сон не шел. Раненый, которого накачали морфием,
громко стонал во сне. Вот эти стоны плюс тяжелое дыхание и не давали Клаусу
заснуть. И теперь он лежал, заложив одну руку под голову, с очередной сигаретой
в другой. Корабль по-прежнему кренился, опускался и поднимался на волнах, и
качка определенно не способствовала сну. Клаус собрался приложиться к бутылке,
но передумал. Решение не из лучших.
Этот чертов чех и его толстомясая лесбиянка. Они подстрелили славного немецкого
парня, чуть не оставили его одноруким и теперь думают, что им за это не придется
расплачиваться. Клаус на своем веку повидал достаточно ран, чтобы знать, что
полностью рука уже не восстановится. Может, этот толстяк-врач и сохранит ее, но
она или не будет гнуться, или просто повиснет, как плеть. Бедняга Фриц будет
стыдиться своего увечья, а девушки будут над ним смеяться. Эти двое искалечили
жизнь хорошему, доброму немцу. И им нельзя отомстить. Вилгус запретил. Сказал,
что главное - это корабль с оружием.
Что ж, теперь кораблю с оружием ничего не угрожает. Клауе затушил сигарету и
перекинул ноги через край кровати. За оружие заплачено бриллиантами. А теперь
пора заплатить и за рану Фрица. Бизнесу это не помешает. Чеху хватит ума никому
ничего не говорить. Но первой получит свое женщина, потому что стреляла именно
она. Клаус завязал шнурки, надел пиджак. Отделать такую суку - одно
удовольствие. И опять же никто ничего не узнает, потому что не будет ни синяков,
ни крови. Но ей будет больно, очень больно. Он широко улыбнулся при этой мысли и
открыл чемодан. Часть металлического каркаса осталась у него в руках, когда он
оторвал обшивку. Металлический стержень с заостренным концом. Он сделал его сам.
Вещь удобная и как оружие, и как фомка, если возникала необходимость открыть
запертую дверь. Сучка свое получит, это точно. Он сунул стержень под пиджак,
открыл дверь каюты.
- Я отомщу за тебя, Фриц, - пообещал он раненому.
Коридоры пустовали, о пассажирах, запершихся в своих каютах, напоминал только
слабый запах блевотины. Огибая угол, он чуть не столкнулся со стюардом, спешащим
с подносом в руках.
- Извините, сэр.
- Все нормально.
- Я бы не советовал выходить на палубу, сэр. Там мокро и ветрено. Опасное место.
- Я и не собираюсь. Уснуть не получилось, вот и подумал, а не выпить ли мне.
Какие-нибудь бары еще работают?
- Скорее всего "На траверзе", это на юте. Полуночники обычно собираются там.
- Благодарю вас. Дорогу я найду.
Клаус вызвал лифт, который долгое время не спускался. Клаус терпеливо ждал, это
он умел. Но поднялся не на ту палубу, где находился бар: ехал не за выпивкой.
Еще один пустой коридор. Он остановился перед дверью каюты Аурелии Ортикелы,
достал из-под пиджака стальной стержень. Посмотрел направо, налево. Никого.
Остальное заняло лишь секунду. Прежде чем выйти из своей каюты, он внимательно
осмотрел замок, резонно полагая, что они одинаковые по всему кораблю. Нашел
слабое место: на три дюйма ниже ручки. Оставалось только вставить в зазор
заостренный конец стержня и нажать.
Действительно, с замком проблем не возникло. Клаус быстро проскользнул в дверь и
закрыл ее за собой. Он помнил, что Фриц и Хейнрих отметили, что женщина блестяще
владеет оружием. Оставалось только надеяться, что она не спит с пистолетом в
обнимку. Тем не менее одной рукой он поднял стержень над головой, а второй
нащупал выключатель. Если б она держала пистолет в руке, то нажала бы на
спусковой крючок в тот самый момент, когда стержень опустился бы ей на голову.
Риск, конечно, но Клаус любил рисковать, без этого жизнь становилась очень уж
скучной.
Свет вспыхнул, Клаус отпрыгнул в сторону, а рука со стержнем начала опускаться
по широкой дуге. Но удара он не нанес: кровать пустовала. Не нашел он Аурелию и
в ванной.
И что сие могло означать? Она сидит в баре? Верилось с трудом, все-таки глубокая
ночь. Тогда где она? В каюте чеха, ответ напрашивался сам собой. Может, они
решили держаться вместе: легче отбиться в случае нападения. А может, лежат в
постели и трахаются. Вот уж незабываемое зрелище, улыбнулся Клаус.
На столике у кровати лежала Библия. Он взял ее, оторвал плотную обложку.
Наконец-то эта книга на что-то сгодилась! Закрывая дверь, сунул обложку между
ней и косяком, с силой потянул дверь. Обложка держала не хуже сломанного замка.
Для постороннего глаза каюта была закрыта, как и остальные: ему не хотелось
привлекать внимания к пустой каюте с распахнутой дверью до того, как он не
закончил свои дела.
Конечно, Клаус понимал, что с двумя справиться будет сложнее, но его это не
пугало. Подойдя к двери, прислушался, но в каюте царила тишина. Решил, что
сломает замок, ворвется в каюту, на ходу зажжет свет и, бросившись на пол,
откатится в сторону, чтобы не получить пулю, если Ортикела успеет схватиться за
пистолет.
В точности выполнил задуманное и, уже падая на пол, увидел, что на кровати
никого нет, более того, она даже не расстелена.
- Какого черта?.. - вырвалось у него.
Он не знал, что и думать. Закрыл дверь, прошелся по пустой каюте. Что тут
происходило? На столе стояла бутылка "Сливовицы". Он открыл ее, глотнул из
горлышка, скривился. Какая гадость! Так где Хвоста и женщина? Их нет ни в ее, ни
в его каютах. Да, все это очень подозрительно. Клаус это чувствовал, об этом
говорила ему интуиция. По его спине вдруг пробежал холодок. Надо немедленно
поставить в известность доктора Вилгуса! Дверь каюты Хвосты он также закрыл за
обложку от Библии и поспешил к лифту. Нажал на кнопку вызова и, пока ждал
кабину, решил сделать еще одну остановку, прежде чем идти к доктору. Заглянуть к
уругвайцам и попросить врача спуститься к раненому Фрицу. Порушенный сон
уругвайцев его нисколько не волновал. Он-то бодрствует, нечего спать и им.
Но на стук Клауса дверь никто не открыл. Он постучал второй раз и вот тут
окончательно понял: на корабле что-то происходит, что-то очень уж нехорошее.
Стучать он больше не стал. Вставил стержень в зазор и надавил. Дверь медленно
открылась. В пустой каюте горели все лампы. Он переступил порог, подняв стержень
над головой, закрыл за собой дверь, огляделся. Ничего. Никаких следов борьбы.
Все на месте. И никого. Три человека как сквозь землю провалились. Клаус схватил
телефонный аппарат, быстро набрал номер. После второго гудка в трубке раздался
сонный голос Вилгуса.
- Происходит что-то непонятное, герр доктор, что-то очень нехорошее. Я заходил в
каюты чеха и женщины, их там не оказалось.
- Что ты несешь, Клаус? Ты знаешь, который час? - раздраженно бросил Вилгус. Не
любил он, когда ему мешали спать.
- Да, герр доктор. Начало пятого. Но, что самое важное, никого нет и в
"суперлюксе" уругвайцев. Ни единой души.
Вот тут Вилгус разом проснулся. Опять предательство и обман. Бриллианты он
отдал, корабль с оружием на пути к Монтевидео, неужели эти паршивые диктаторы
решили обвести его вокруг пальца? Такое возможно, но он этого не допустит. Пусть
играют в свои паршивые игры друг с другом, но не с ним.
- Жди меня, - приказал он. - "Суперлюкс" парагвайцев напротив. Погаси свет,
смотри и слушай, что там происходит. Если эти свиньи пытаются продинамить нас,
их ждет неприятный сюрприз. Должно быть, все они заодно, вместе с чехом и
женщиной. Возможно, корабля с оружием не существует, и все эти радиограммы -
подделка! Черт бы их побрал! Я разбужу остальных и приведу их. Мы должны ударить
до того, как они поймут, что их заговор раскрыт.
Клаус выключил свет и улыбнулся. После этой ночи доктор будет еще больше ценить
его. Он раскрыл какой-то заговор и помог принять надлежащие меры. За это его
ждали не только благодарность и приличное денежное вознаграждение. Возможно,
достаточное для того, чтобы купить дом, амбар, нескольких лошадей, женщин.
Будущее рисовалось ему в розовом, очень розовом свете.
Он чуть приоткрыл дверь, выглянул в коридор. Пусто. Дверь Клаус закрывать не
стал, приготовившись к долгому ожиданию. Вахту предстояло нести до появления
герра доктора или его телефонного звонка. Он стоял на страже, защищая товарищей.
Совсем как на войне...
Послышались приближающиеся шаги, мужские голоса. Он закрыл дверь, пока мужчины
не прошли мимо, вновь приоткрыл. Двое остановились у "суперлюкса" парагвайцев,
ключом открыли дверь. Внутри провели лишь несколько минут. Когда выходили, Клаус
ясно разглядел их лица. И поспешил к телефонному аппарату. Вилгус снял трубку на
первом же гудке.
- Двое мужчин, - доложил Клаус. - Вошли в другой "суперлюкс", потом вышли.
Южноамериканцы. Это очень интересно, герр доктор...
- Ты о чем? Выкладывай.
Клаус улыбнулся, довольный собой.
- Одного я не узнал, но уверен, что он не имеет отношения ни к Стресснеру, ни к
адмиралу Маркесу. А вот фотоснимок второго часто видел в Уругвае. Его зовут
Хосеп, и он лидер революционной организации "Тупамаро".
- Ты в этом уверен?
- Абсолютно. Клянусь жизнью.
- Это может означать только одно. - От злости Вилгус заскрипел зубами. - Об
операции узнали силы сопротивления. Они следили за нами и теперь захватили этих
горе-политиков. Кто знает, на что еще они нацелились, на бриллианты, корабль с
оружием... возможно, они хотят хапнуть все. Ничего у них не выйдет, Клаус. Если
они что и получат, так это пулю. Оставайся на месте. Оружие при тебе?
- К сожалению, нет...
- Пистолет мы тебе принесем. Ударим незамедлительно, прежде чем они поймут, что
нам известны их планы. Жди.
Несколько минут спустя в щелку Клаус увидел приближающихся товарищей. Вышел в
коридор.
- Никаких изменений, - доложил он.
- Хорошо, - кивнул Вилгус, протягивая Клаусу пистолет. Все пришедшие с ним
нацисты были мрачнее тучи. - Я продумал наши действия. Я постучу и скажу, что
мне надо немедленно поговорить со Стресснером о корабле с оружием. Они откроют
дверь. Ты, Клаус, займешься тем, кто окажется за порогом.
- Это опасно, - запротестовал Клаус. - Ваше место должен занять кто-то еще.
- Нет. Ответственность лежит на мне. Быстро! Пока не пропал элемент внезапности.
Клаус встал так, чтобы его не увидел человек, открывающий дверь, и Вилгус громко
и требовательно застучал. Наконец, из-за двери на испанском спросили: "Кто там?"
- Доктор Вилгус. Я должен немедленно повидаться с генералом.
- Боюсь, он спит.
- Мне без разницы. Открывайте! Немедленно! После короткой паузы щелкнул замок,
дверь чуть приоткрылась. В комнате было темно. Сержант, прибывший со
Стресснером, посмотрел на них.
- Извините, доктор, но все спят. Я получил приказ...
Он замолчал, потому что дуло пистолета Клауса, появившееся над плечом Вилгуса,
нацелилось ему в лицо.
- Руки за голову, - приказал Вилгус. - Шаг назад. Одно неверное движение, и ты
мертв!
Они зашли в каюту. Остальные немцы ворвались следом, кто-то включил свет.
Адмирал Маркес таращился на них, привязанный к стулу, с кляпом в руке.
Его помощник, так и не пришедший в себя, лежал у его ног.
- Как интересно, - прокомментировал Вилгус, оглядываясь. - Не спускать глаз с
этого человека. Дверь охранять, никого не впускать. Пойдем, Клаус, заглянем в
другую комнату. Я уверен, что там нас ждут новые сюрпризы.
Рев пламени стих, как только матрос из машинного отделения выключил резак.
- Готово. Чисто и аккуратно. Может, когда придем в порт, мне сменить профессию?
Грабить сейфы не опаснее, чем попадать в такой шторм.
- Отойди в сторону, - приказал Хосеп, плечом оттолкнув матроса. Дверь сейфа еще
краснела раскаленным металлом, но прорезанная ацетиленом неровная щель-дуга уже
отделила от нее замковый механизм.
Диас, в резиновой маске, рылся в ящике с инструментами. Достал длинную отвертку.
- Воспользуйся ею, - предложил он Хосепу. Тот вставил отвертку в щель, навалился
на нее всем весом. Дверь не сдвинулась с места. Корабль качнуло, Хосеп вновь
навалился на отвертку, дверь сдвинулась на пару миллиметров. Хосеп повернулся к
вооруженному тупамарос.
- Отведи матроса в капитанскую каюту к остальным пленникам. Поможешь их
охранять.
Хосеп подождал, пока они с Диасом остались в кассе вдвоем. Едва за тупамарос
закрылась дверь, Диас с облегчением снял маску.
- Свидетели нам не нужны, - пояснил Хосеп. - Давай открывать сейф.
Отверткой он расширил зазор между дверью и стальным косяком, после чего они
вдвоем ухватились пальцами за край тяжелой, стальной двери и откатили ее.
На металлическом полу, перед рядами закрытых банковских ячеек, стоял чемоданчик
с бриллиантами. Диас наклонился, поднял его, перенес на стол.
- Ты взял у чеха ключ? - спросил он. Хосеп кивнул, выудил из кармана ключ,
вставил в замок, повернул, откинул крышку.
- Важный исторический момент, - прокомментировал Диас, беря один из замшевых
мешочков. - Возможно, в этом чемоданчике лежит свобода наших стран. - Он высыпал
на ладонь сверкающие камни. Хосеп согласно кивнул. Диас ссыпал бриллианты в
мешочек, положил на место, запер чемодан. - Чемодан будет у тебя, ключ - у меня,
пока мы не разделим бриллианты поровну.
- Хорошо. А теперь давай вскроем банковские ячейки и поглядим, что приготовили
для нас эти капиталисты.
- Нет. Этого мы делать не будем. Мы не воры. Хосеп невесело хохотнул.
- Ты меня удивляешь, маленький буржуазный революционер. Ты захватываешь самый
большой в мире лайнер, берешь в плен руководителей двух государств, вскрываешь
корабельный сейф, чтобы похитить бриллианты стоимостью в сотни миллионов
долларов, а потом останавливаешься перед тем, чтобы взять малую толику богатств,
которую эти паразиты-капиталисты взяли с собой в круиз. Это же нелепо!
- У нас нет времени на споры, Хосеп. Я делаю то, что должен, ради обретения моей
страной свободы. За нее я готов умереть. Но вором не стану.
- Думай, что говоришь. - Хосеп разозлился, схватился за пистолет. Диас ответил
тем же. Оба стояли, сверля друг друга взглядом. Напряжение нарастало.
Распахнулась дверь, и они оба резко повернулись, выхватив оружие. На пороге,
тяжело дыша, стояла Консепсьон. Впервые Диас увидел, что на ее лице отражаются
человеческие эмоции.
- Идите... немедленно. - Голос ее срывался. - Что-то случилось. Ужасное. В
соседней каюте слышатся немецкие голоса. Должно быть, они освободили пленников.
Хосеп схватил чемоданчик и побежал. Диас задержался на несколько секунд, чтобы
повесить на дверь табличку "ЗАКРЫТО", прежде чем захлопнуть ее за собой.
Вскоре они сгрудились вокруг магнитофона в каюте Хэнка, вслушиваясь в каждое
слово.
Руки сержанту Прадере связали за спиной, самого бросили на пол. Лицо покрывали
царапины: адмирал Маркес, как только его развязали, набросился на сержанта и
единственной рукой вырвал бы ему глаза, если бы немцы не оттащили разъяренного
старика. В остальном сержант остался целым и невредимым, но знал, что скоро все
изменится. Немцам требовалась информация, и они умели ее добывать. Поэтому он
прекрасно понимал, что его ждет. Но его чувства не отражались на лице, которое
более всего напоминало каменную маску. Разве что чуть блеснули глаза, когда
генерал Стресснер влетел в комнату, кипя от ярости.
- Меня предали! - проорал он. - Те самые люди, которым я доверял, как себе! Меня
унизили! Сейчас ты за это ответишь...
Он попытался вырвать пистолет из руки Клауса, но тот выставил вторую руку и до
пистолета Стресснер не добрался. Из второй спальни вышел Вилгус, встал над
лежащим на полу сержантом. Холодно посмотрел на него, потом отвесил оплеуху
визжащему Стресснеру.
- Заткнись, баварская жаба! - приказал он. - Я получу от этого человека нужную
мне информацию, а потом ты сможешь его убить. Не раньше. А теперь сядь.
Стресснер в шоке повиновался. Его никогда не били по лицу, он и представить себе
не мог, что такое возможно. На этом корабле вообще творилось что-то невероятное.
Он горько сожалел о том, что впутался в эту историю. Подошел к дивану, плюхнулся
на него, даже не заметив сидящего рядом Маркеса. Майор де Лайглесия уже отирался
у бара.
- Джин, - бросил ему Стресснер. - Быстро. Большой стакан.
- Посадите его на стул, - приказал Вилгус. Клаус и полковник Хартиг подхватили
сержанта Прадеру под руки, усадили на стоящий у стены стул. Вилгус вновь смерил
его холодным взглядом.
- А теперь ты скажешь мне все, что я хочу знать. Хосепа видели, поэтому нам
известно, что здесь замешаны тупамарос. Кто еще? Должно быть, парагвайская
шваль, вроде тебя. Сколько их? Какие у них планы? Что они знают? В доле ли чех?
Где наши бриллианты? Ты меня понимаешь, сержант? Вопросов у меня много. И ответы
мне нужны на все. Ты сильный человек и думаешь, что сможешь устоять передо мной,
поэтому я буду лишать тебя силы.
С этими словами он вытащил пистолет, взвел, наклонился, приставил дуло к правой
коленной чашечке сержанта и нажал на спусковой крючок.
В замкнутом пространстве комнаты оглушающе громыхнул выстрел, нога подпрыгнула,
коленная чашечка разлетелась на множество осколков. Несмотря на все усилия, с
губ сержанта сорвался стон.
Вилгус улыбнулся.
- Ты почувствовал боль, не так ли, сержант? Травмы коленной чашечки очень
болезненны. И у тебя есть другая коленная чашечка, не так ли? И много других не
менее чувствительных частей тела. Может, мне отрезать тебе яйца и детородный
орган? Ты этого хочешь? Подумай о том, что я могу с тобой сделать, сержант, и,
будь уверен, я все это сделаю. Я еще долго не убью тебя, сержант, и, возможно,
ты еще будешь просить меня о смерти, потому что боль станет непереносимой. А
теперь отвечай на вопросы, и без задержки.
Прадера вскинул глаза на Вилгуса, лицо его вновь превратилось в маску. Но он
зажал нижнюю губу зубами, и по подбородку потекла струйка крови.
Когда двое тупамарос затащили большущую сумку в каюту Хэнка, за их спинами в
дверях материализовался стюард Роберт.
- Что здесь происходит? Я очень извиняюсь, но... - У него перехватило дыхание,
потому что подскочившая Консепсьон врезала ему по почкам, втолкнула в каюту и
закрыла дверь. Роберт, с отвисшей челюстью, таращился на вооруженных людей. Узи
мгновенно оценил ситуацию и наставил пистолет на Хэнка.
- Кто этот человек? Вы его знаете? Хэнк тут же ему подыграл.
- Это стюард Роберт... не причиняйте ему вреда.
- Вот это зависит от вас, мистер Гринстайн. - Он поманил Роберта пистолетом. -
Мы захватили эту каюту. Ты - пленник, как мистер и миссис Гринстайн. Будешь
делать то, что тебе говорят, останешься в живых. А теперь - в спальню.
Как и Хэнка, Френсис разбудила суета в гостиной. И хотя еще не занялась заря,
она знала, что больше не заснет. Она оделась и сидела на краешке кровати, когда
Узи открыл дверь и втолкнул в спальню Роберта и Хэнка.
- Делайте то, что вам говорят, и с вами ничего не случится. Стюарда заприте в
туалете. Жизнь вашего мужа будет зависеть от его поведения, как и от вашего.
Сидите тихо. - Он оборвал шнур, ведущий к телефонному аппарату, затолкал
трясущегося Роберта в ванную и закрыл дверь.
- Спасибо, Узи, - прошептал Хэнк. Тот кивнул и убрал пистолет.
- Господи! - вырвалось у Френсис. - Славно начинается день. - Она вновь села на
кровать.
- Ваш муж останется с нами, миссис Гринстайн, - громко сказал Узи. - И его жизнь
зависит от вас.
- Да, конечно. Никто не будет возражать, если я лягу, закрою глаза и заставлю
себя поверить, что все это - сон? Потому что я представить себе не могу, что
такое происходит наяву.
Гостиная тем временем превратилась в вооруженный склад. Из патронных ящиков
доставали рожки, из сумки появился непонятный агрегат с двумя металлическими
баллонами, кожаными лямками и наконечником, напоминающим ствол зенитного
пулемета. Один тупамарос поднял его и повесил Хосепу на плечи.
- Огнемет! - догадался Хэнк. Хосеп сердито зыркнул на него.
- А теперь тихо! Слушайте меня. Мы возьмем этих немцев прямо сейчас, до того,
как они узнают о наших планах и им станет известно, что мы их прослушиваем.
Понимаете? Если мы нападем сразу же, потерь у нас не будет и вся борьба на этом
закончится. Бриллианты уже у нас, в этом чемодане. - Он бросил чемодан Хэнку. -
Приглядывай за ними до нашего возвращения. И без глупостей.
- Не волнуйтесь, - холодно ответил Хэнк. - Они будут в целости и сохранности.
- Вот и хорошо. - Хосеп повернулся к остальным тупамарос, и теперь тишину
нарушали только голоса, доносящиеся из соседнего "суперлюкса". А потом раздался
одиночный выстрел. Диас, склонившийся к магнитофону, выпрямился.
- Сержант Прадера. Ему прострелили коленные чашечки.
- Тогда не будем терять времени, - заявил Хосеп. - Нас - шестеро. Остальные
охраняют пленных. Этого хватит. Их столько же. И они не знают, что у нас
огнемет. К сожалению, из-за шторма мы не можем зайти со стороны веранды. С
палубы волны и ветер снесут любого. Что ж, пойдем на штурм через дверь. Просто
счастье, что мы добыли этот огнемет. - Он поднял наконечник повыше. - Для них
это будет неприятный сюрприз. Я лягу на пол у двери. Консепсьон и Эстебан
встанут у стены слева. Она выстрелом вышибет замок, он ногой распахнет дверь. Я
пущу двухсекундную струю. Буду целиться вверх и влево, поскольку сержант
Прадера, по нашим расчетам, в правой части комнаты. Он выигрывает нам время. Мы
должны его спасти, если сумеем. Когда я отключу пламя, вы ворветесь в каюту.
Стреляйте во все, что движется. Если они окажутся рядом, сшибайте с ног,
пускайте в ход ножи. Нам нужны пленники, но гораздо важнее для нас победа. Все
поняли, что надо делать? Вопросы есть?
- Только один, - подал голос Узи. - Ты знаешь, как пользоваться огнеметом?
- Конечно. Тренировался не один час, после того как мы захватили его. Я поджарю
этих немцев, как свиней. Они и есть свиньи. Пошли.
Тупамарос вышли в коридор.
- Свет, - прошептал Хосеп, и они быстро вывернули лампы. Теперь коридор освещала
только полоса света, падающая из открытой двери в каюту Хэнка.
Как только все заняли исходные позиции, Хосеп махнул Хэнку рукой. Тот закрыл
дверь.
Мгновением позже темноту и тишину коридора разорвал голос Хосепа:
- ДАВАЙ!
Тут же прогремела автоматная очередь, удар каблука распахнул дверь.
Они увидели повернувшиеся к ним изумленные лица мужчин... Которые тут же исчезли
в ярком пламени. А мгновением позже раздался жуткий вопль. Его, правда, тут же
заглушили выстрелы. Атакующие ворвались в дверь сквозь струи воды: отреагировав
на пламя, автоматически включилась система пожаротушения.
То была битва в аду. В клубах дыма, среди тлеющих обшивки стен и мебели.
Мелькали тени, гремели выстрелы.
Узи вошел в "суперлюкс" последним, переступив через Хосепа, который высвобождал
плечи из лямок, двинулся вдоль стены, наткнулся на Вилгуса, который стрелял,
стрелял и стрелял. Сам стрелять не стал, метнул свой пистолет, угодил нацисту в
челюсть. Тот пошатнулся, и в следующее мгновение Узи одной рукой перехватил руку
Вилгуса, сжимавшую пистолет, а второй врезал ему в солнечное сплетение. Вилгус,
как мешок, повалился на сержанта Прадеру, по-прежнему привязанного к стулу.
- Что вас задержало? - только и спросил сержант. Короткая битва завершилась.
Струи превратились в тоненькие струйки, иссякли и они, огня больше не было.
Большинство ламп разбили, но кто-то догадался раскрыть шторы. В гостиную проник
серый рассвет.
- Мы их взяли, - радостно воскликнул Хосеп. Диас посмотрел на лежащего у его ног
обгорелого мужчину, отвернулся, его вырвало.
Они действительно победили. Но комплект пленников оказался неполным. Адмирал
Маркес получил пулю в лоб.
- Невелика потеря. - Хосеп пнул тело адмирала, потом наставил пистолет на
Стресснера, оставшегося невредимым. Стресснер бросил на пол разряженный пистолет
и попятился.
Под струю огня угодил майор де Лайглесия. Он оказался напротив двери, когда ее
распахнул пинок Эстебана. Майор отпытал свою последнюю жертву, сам став жертвой
ужасной пытки. Леандро Диас не мог заставить себя вновь взглянуть на безглазого,
безлицего, обугленного, но еще живого человека, из безгубого рта которого
слышался монотонный вой. Потом заставил себя наклониться, приставил пистолет к
обгоревшей голове. Раздался выстрел.
Вилгус извивался на полу, держась обеими руками за живот, не замечая, что рядом,
уставившись в никуда, лежит полковник Манфред Хартиг. Это зрелище очень
порадовало бы тех немногих, кто чудом остался жив в польских концентрационных
лагерях. Необходимость судить полковника отпала.
Карл-Хейнц Эйтманн вжимался спиной в стену. Он всегда боялся оружия, по существу
не знал, как им пользоваться. Пистолет отбросил, едва началась стрельба.
А рядом стоял Клаус, опустив голову, сжигаемый горечью и стыдом. Более тридцати
лет он прослужил телохранителем доктора Вилгуса, а когда пришла настоящая беда,
не смог ему помочь. Потому что не мог удержать пистолет в руке. Инстин
...Закладка в соц.сетях
