Жанр: Научная фантастика
Мир-крепость
...мне придется снова
проходить через Портал, а я не был уверен, что смогу выдержать это еще раз.
Я посмотрел на Портал. Плита отодвинулась, в коридор вышел отец Конек. Он
смотрел на лестницу, по которой спустился, и лицо его было озабоченным. Медленно
задвинув плиту, он так же медленно отвернулся от меня и пошел по коридору.
Я облегченно вздохнул.
Что тебя так беспокоит, отец Конек? Почему ты хмуришь лоб? Почему идешь
так медленно? Ты все еще помнишь об осквернении монастыря и Собора, хотя все следы
уже убраны? Может, тени насилия и смерти до сих пор таятся в самых неожиданных
местах, внезапно обрушиваясь на неосторожных? А может, ты идешь так медленно
оттого, что усомнился в своей вере?
"Было бы очень грустно, окажись это правдой", - подумал я, чувствуя себя
ответственным за это.
Я подошел к плите и приложил к ней ухо, прислушиваясь. Из контрольного зала не
доносилось ни звука. Осторожно отодвинув плиту, я вошел и закрыл ее за собой. Потом
прислушался, не зная точно, почему стою и слушаю. Было тихо.
Неслышной тенью я начал подниматься по лестнице, поглядывая вверх, и тут увидел
Агента.
Вместо разбитого зеркала поставили новое, потому я и увидел его. Он стоял,
прижимаясь к стене справа от двери, внимательно вглядываясь в ее проем, с оружием,
готовым к выстрелу. Он не знал, что я его вижу, и не собирался меня ловить. Губы его
были плотно сжаты и так же белы, как рука на пистолете, направленном на дверь. Я знал
этого человека. Мы никогда прежде не встречались, но я все равно знал его - он был
братом родным всем смертоносным черным, с которыми мне уже довелось столкнуться.
Он ждал там, чтобы убить, потому что услышал, что кто-то вошел. Ему было все
равно, кто я. Даже будь я отцом Конеком, он убил бы меня, покажись я в двери. Он
получил приказ убивать, и это было странно.
Однако времени на раздумья не оставалось: он уже начинал беспокоиться, гадая, то
ли слух его обманывает, то ли человек на лестнице что-то заподозрил. Через секунду он
мог прыгнуть к двери и выстрелить, а я ничего не мог с ним поделать, потому что не взял
с собой оружия. Я просто не захотел его брать и теперь жалел об этом.
Агент шевельнулся, и в то же мгновение я шагнул вперед и вбок, прижавшись к
стене справа. Так мы и стояли, карауля друг друга. Я уже не видел его в зеркале, но и он
не мог меня заметить и, конечно, не был уверен, что я знаю о нем.
Мы ждали, секунды тянулись мучительно долго. Наконец из проема высунулся
ствол пистолета. Я ждал, пока он появится целиком и окажется ближе. Отверстие ствола
стало чернее, более круглым, я увидел руку и ударил изо всех сил.
Пистолет упал, послышался то ли кашель, то ли крик, и рука исчезла. Он еще
растирал правое запястье левой рукой, когда я оказался перед ним и ударил под вздох.
Человек сложился пополам, и тогда я добавил ему ребром ладони по виску. Он упал.
Я постоял посреди зала, переводя дух, - только теперь я понял, насколько
подорваны мои силы, - потом наклонился, крепко связал его и сунул в рот кляп.
Выпрямился, осмотрелся. Приятно было вновь оказаться в этой комнате.
Все оборудование стояло на своих местах, но сейчас это не вызвало у меня
привычного чувства власти. Наоборот, чувствовал себя странно смиренным. Забытые
гении прошлых веков создали эти приборы, а мы просто использовали их, расточительные
наследники, даже не зная, как они действуют и зачем, зная лишь, что они делают, если мы
нажимаем ту или иную кнопку. Да, быстро мы опустились...
Я вздохнул, сел за пульт, нажал кнопку, надел шлем и сунул руки в перчатки.
Последний раз, когда я сидел здесь, меня искали четверо Агентов, но сейчас я сам пришел
поискать кое-что, и нужно было спешить.
Я проникал в мрачную глубину стен, скользил внутри них, возвращаясь в одно и то
же место. Я искал и зондировал, но в стенах не было ничего.
Кристалл исчез.
Я немного посидел, пытаясь понять, что случилось, и подогнать этот факт к другим.
Вдруг мне все стало ясно, и я повернулся. Черный смотрел на меня, глаза его горели
ненавистью. Ему приказали просто убить. Все ясно: они нашли кристалл, и я был им
больше не нужен.
Я почувствовал облегчение. Сабатини будет желать моей смерти, поставит там и сям
людей, чтобы они при случае убили меня, если я вернусь, но не станет меня искать,
потому что получил то, чего так сильно хотел. Я был свободен, мог жить, мог любить
Лаури. Я не отдал ему кристалл, он нашел его сам или это сделал для него кто-то другой.
Но я не сказал ему ничего, а теперь моя роль и вовсе кончилась.
Однако при мысли о Лаури и том, что она подумает обо мне, мне стало стыдно. Она
говорила, что камешек может оказаться ключом, а в руках Сабатини он станет ключом к
террору и разрушению. Такую ответственность нельзя стряхнуть с себя, как пылинку.
Возможно, я все же проболтался ему о тайнике. Мне казалось, что нет, но вообще такая
возможность существовала.
Черный внимательно следил за мной, и мне показалось, что я о чем-то забыл или
проглядел что-то очевидное. Я не спеша огляделся, но не заметил ничего
подозрительного.
Постепенно до меня начало доходить, что я слишком поспешно решил, что Сабатини
давно нашел кристалл и уже успел исчезнуть с ним. Он мог быть все еще в монастыре а в
моем распоряжении имелось лучшее оборудование на Бранкузи. Если с его помощью ктото
нашел кристалл в моем тайнике, то с его же помощью и я мог найти его, лишь бы он
еще оставался в пределах досягаемости аппарата.
Я вернулся к пульту, прошел через заднюю стену и свел искатель до уровня
коридора. Через монастырь я проскочил быстрее, чем бегущий со всех ног человек.
Коридоры были пусты, но я не рассчитывал найти в них камешек. Я не знал, где он
может находиться, но знал, откуда нужно начать. И все же мне не хотелось этого делать, я
боялся того, что мог увидеть.
Перед дверью Аббата я поколебался, но потом все же прошел сквозь нее. Они были
там.
Аббат сидел в кресле, могучий, седой и невозмутимый, перед ним стоял Сабатини,
смуглый, с огромным носом и сардонической ухмылкой. Между ними на маленьком
столике, слабо поблескивая, лежал камешек.
- ...за три дня ничего, - говорил Сабатини. - Теперь я посмотрю, что можно
сделать.
- Думаешь, у тебя получится то, что не вышло у нас? - спросил Аббат. - Какое у
тебя оборудование? Кого ты можешь к этому привлечь?
- По крайней мере я не побоюсь рискнуть, - сказал Сабатини.
- И уничтожишь его. Нет, Карло, это дело слишком тонко для тебя. Ты оставишь
его нам, и, если эту загадку можно разгадать, брат Джон сделает это. Это слишком ценная
вещь, чтобы ею занимался ты.
- Ценная! - воскликнул Сабатини. - Что ты знаешь о ценных вещах? Может, ты
уже забыл, кто за это заплатил тебе и всем остальным, кто надоумил тебя поискать это в
Соборе? Кто повторял: "Представь, что ты Дэн, что ты блокирован в контрольном зале.
Где бы ты спрятал камень?"
- И все-таки, - спокойно прервал его Аббат, - это можно продать дороже, куда
дороже, чем заплатил ты, особенно если мы решим проблему. А мы это рано или поздно
сделаем.
Сабатини побагровел.
- Ни хронора больше! - рявкнул он и грохнул кулаком по столу. Камешек
подскочил.
- Спокойно, Карло, - Аббат нахмурился. - Не стоит так нервничать. Возможно,
этот предмет не имеет никакой ценности и ты ничего не выиграешь. Полагаю, ты
потратил уже слишком много.
- То, что я дал, я же могу забрать обратно, - холодно ответил Сабатини. - Я
всегда получаю то, за что заплатил!
Он потянулся за камнем, но тот отодвинулся от его руки. Сабатини ничего не
заметил, но Аббат видел все.
- Послушай, Карло, - сказал Аббат, - надеюсь, ты не думаешь, что сможешь
украсть что-то из моего монастыря. По крайней мере до тех пор, пока контрольный зал в
моем распоряжении.
- Но я могу распорядиться твоим будущим. - Сабатини усмехнулся. - Может,
рассказать Архиепископу о твоих делишках? И помни, в контрольном зале сидит мой
человек... с твоего согласия.
Он снова потянулся за камнем, но тот соскользнул со стола на пол. Когда он
наклонился за ним, пистолет выскочил из его кармана и повис в воздухе, а кристалл
присоединился к нему. Они висели, словно их держали невидимые руки.
Сабатини выпрямился и яростно бросился на камень и оружие.
Пистолет зловеще шевельнулся, и Агент замер.
- Кто это? - спросил Аббат. - Ты, отец Конек? Отличная работа! А теперь дай
мне камень и оружие!
Он встал и шагнул вперед, но тут же остановился, потому что пистолет повернулся в
его сторону.
Это я, отче, Уильям Дэн. Послушник, выброшенный в объятия смерти, невинный
человек, преданный на муки.
- Уильям! - проговорил Аббат. - Уильям, сын мой! Сабатини шевельнулся.
Я пришел за тем, что не принадлежит ни тебе, ни ему, отче, а только мне. Один из
вас равнодушный, лживый изменник, второй - палач и убийца. Мне бы сейчас же
следовало убить вас обоих!
Их парализовала ярость, какой истекала эта мысль. Сабатини первый овладел собой.
Он сложил руки на груди и просто смотрел на камень и пистолет. Румяное лицо Аббата
побледнело.
- Нет! - прохрипел он. - Ты не можешь это сделать! Не можешь запятнать рук
моей кровью!
Кровью фальшивого Аббата? Кровью изменника, вора, торговца муками?
Он побледнел еще сильнее.
- Пролилась бы твоя собственная кровь... - выдавил он. - Моя кровь - твоя
кровь: ведь ты мой сын.
БОЖЕ! Это ударило меня как молния. Пистолет задрожал в воздухе, когда я
невольно стиснул пальцы на регуляторе. Меня шокировала фальшь Аббата, но я не убил
бы их. Тогда еще нет. Но теперь мир перевернулся вверх ногами.
"Мой отец"! Теперь я мог убить их. Застрелить обоих, прежде чем они успеют
шевельнуться, выстрелить в безоружных, в злости и ужасе. "Мой отец"! Это звучало как
богохульство.
Ты не отец! Минуты страсти слишком мало, чтобы стать отцом!
Старик опустился на колени и воздел руки к небу.
- Ради Бога, - прошептал он. - Сын мой... - И он склонил голову перед
оружием, кристаллом и невидимым духом мести.
Ну так живи же! - Эта мысль была как последний крик умирающего. - И страдай!
Я доставил оружие и камень к себе, страдая, как никогда прежде, как не страдал
даже в камере пыток Сабатини. Разум мой разрывался на части.
"О Боже! Если на свете что-то может измениться, если есть какая-то надежда,
заговори сейчас со мной!"
И камень заговорил.
16
Я помню это до сих пор и не смог бы забыть, даже если бы захотел, настолько
глубоко это врезалось мне в душу. Даже время не в силах стереть это, только смерть.
Правда, это трудно выразить словами, ибо то были не слова. Я не могу сказать, как оно
было передано мне, и опишу это лишь приблизительно.
Идеальное понимание разумов невозможно объяснить, потому что не с чем
сравнивать. Так вот, камень заговорил с моим разумом, передав за несколько секунд то,
для чего мне нужны несколько страниц. Слова слишком медлительны и неуклюжи, а
упорядоченные мысли точны и вполне могут обмануть время. Если я плохо подобрал
слова, то лишь потому, что нужных слов не существует.
Вот что сказал камень:
Вам, которые пришли после нас, нашим детям, от нас, которые когда-то жили,
любили и умирали.
Привет вам.
Вот история наших отцов:
Небольшая зеленая планета кружит вокруг небольшой желтой звезды (Земля,
Солнце. Образ Галактики, полной звезд - одна из них желтая, - и отчетливое
изображение планеты, что кружит вокруг него. Точная локализация Земли и Солнца).
Здесь люди рождались, жили и умирали за много веков до того, как вышли к звездам.
История Человека на Земле была циклична, цивилизации возникали и вновь
исчезали, но наконец Человек разомкнул эти циклы и достиг большего, чем когда-либо
прежде. Он победил пространство, основал колонии в других мирах Галактики и, стоя на
вершинах этих достижений, думал, что уже никогда не упадет.
Завоевание Галактики было отнюдь не мгновенным, это был долгий, мучительный
процесс, исчерпавший запасы Земли и Солнечной системы, поглотивший энергию тех, кто
остался на Земле. Колонии, соединенные тонкой нитью памяти и привязанности к родной
планете, стремительно развивались, а земляне поглядывали на Галактику и Империю и
считали, что это хорошо, ибо создано человеком.
Но узы памяти слабы, а строительство нового мира - дело трудное, требующее
реального подхода. Если мыслить реалистически, будущего у Земли не было, только
прошлое. Она оказалась в долгу у своих колоний, а сама могла экспортировать только
сентиментальные воспоминания. Но остальные планеты не хотели отдавать природные
богатства в обмен на сантименты, и никто не пытался переубедить их.
Начался Второй Этап. Империя превратилась в фикцию, но Земля создала себе
новую империю: она стала огромным университетом, королевством знаний. Мудрость
текла с Земли бесконечным потоком: изобретения, наука, философия. У колоний не было
времени для этого, они эксплуатировали свое наследство - звезды и охотно обменивали
продукты на образцы какого-нибудь нового агрегата, сырье на законы природы и топливо
на философию.
Со всей Галактики люди прибывали на Землю, чтобы учиться, продавать и покупать.
Земля была рынком всего. Но Галактика была неспокойна, и земляне предвидели, что
вскоре мир будет нарушен соперничающими силами. Чтобы иметь собственный
независимый рынок, миры готовы были превратить его в поле битвы и уничтожить. Таков
основной принцип властвования: овладеть - значит разрушить.
Постепенно Земля отказалась от своей роли, перестала экспортировать знания,
жизнь на ней упростилась. Люди забыли о ней, они думали, что Земля умирает; и когда
Первая Империя рухнула в чудовищном катаклизме, Земля осталась в стороне. Другие
планеты умирали в огне, но Земля выжила, зеленая и спокойная, задумчивая и тихая, она с
печалью глядела на смертные муки Галактики.
Такая изоляция принесла необычные плоды: земляне научились думать трезво и
ясно. Так начался Третий Этап. Удивительный и страшный парадокс: для выживания
нужно четкое мышление, а мыслить четко можно лишь тогда, когда не нужно заботиться о
выживании. Когда ученые выяснили, как люди мыслят, начался контроль процесса, и в
результате были открыты принципы телепатического общения.
И вот из этой тишины и покоя земляне вновь отправились в Галактику, но не как в
первый раз - с громом, огнем и торжеством, а тихо, незаметно, хорошо сознавая
опасности и помня о своем долге. Галактику овеяло дыхание разума, чувство единства,
некой надежды. Поначалу медленно, а потом все быстрее планеты прекращали войны,
Галактика успокаивалась, пламя гасло, и человечество благодарило богов мира.
Незаметные, не рассчитывая на благодарность, мы действовали по всей Галактике,
перенося свои силы с места на место, подымаясь все выше. Возникла Вторая Империя,
Золотой Век человечества, богатый и плодотворный. Никогда прежде Человек не
подозревал, что может забраться так высоко, никогда не мечтал он о таких достижениях.
Это было долгое солнечное лето, но зима, пусть и запоздалая, была неминуема.
Наша общая работа привела к нашей трагедии. Было изобретено некое устройство, и
нас обнаружили. Галактика набросилась на нас, дикая и неудержимая. Таков основной
принцип социальной психологии: быть иным - значит быть изгоем. Мы были иными, и
нас ненавидели. При этом не имело значения, что мы сделали и почему.
Началось наше бегство. Мы бежали через Галактику, надеясь, что нам удастся где-то
укрыться и дождаться лучших времен, хотя знали, что надежда эта тщетна. Нас не
преследовали, мы оторвались от погони. Но люди думали, изучали и искали своими
разумами, которые мы помогли им развить среди установленного нами мира, и однажды
нашли Землю среди миллионов миров.
Сегодня мы заметили их разведчика. Ночью или утром они явятся, в последний раз
объединившись для мести, прежде чем Галактика вновь взорвется миллионом пылающих
факелов. Они хотят отомстить тем, кто дал им то, чего они не просили. Землю своих отцов
они распашут огнем, убьют все живое на планете, давшей им жизнь. Прежде чем они
обратятся друг против друга, мы погибнем, но рано или поздно Земля вновь зазеленеет.
Земля залечит свои раны и будет ждать человека. С материнской снисходительностью она
простит своим детям их глупость и будет ждать.
Холод и тьма воцарятся в Галактике, замороженной зимой нового средневековья, а
Земля будет ждать. Люди будут забывать и помнить, пока память не уподобится
забвению, а забвение - памяти, пока не возникнут легенды. А Земля будет ждать. Это
послание, как и другие секреты, предназначенные для вас, пришедших следом за нами,
будет укрыто (здесь, здесь и здесь). Найдите и мудро используйте их. Это ваше
наследство.
Когда-нибудь Человек вновь ступит на Землю, и не имеет значения, кто это будет,
ибо этот камень насыщен желанием. Люди будут желать его больше жизни, он будет
переходить из рук в руки, пока не попадет к тебе, который сможет его прочесть.
А ты неизбежно появишься, потому что мы рассеяли свое семя по Галактике, потому
что уничтожить нас нельзя, пусть даже умрем сегодня или завтра. Однажды мы вновь
оживем в вас, наших детях.
Будьте сильными, будьте мудрыми, будьте добрыми.
Земля ждет.
Я сидел, держа в руке камень, ошеломленный и обессиленный. Я прочел письмо,
адресованное не мне. Я не был одним из их детей, и меня охватил стыд. Это было
прекрасно и грустно, а я был несчастным, слабым смертным, который, конечно же, не мог
отстроить их Империю.
Я медленно снял шлем, отложил его и посмотрел на Агента, лежавшего в углу.
Взгляд его был по-прежнему полон ненависти. Я встал, оставив оружие - мне было
противно прикасаться к нему.
Они пока не пришли. Сколько времени прошло с тех пор, как я подтянул к себе
камень и пробудил его своим страданием? Вечность? Я познал многовековой ход истории,
пережил времена величия и упадка. Теперь это принадлежало мне навсегда, я знал о
забытом прошлом Человечества больше, чем кто-либо с момента распада Второй
Империи. Но это заняло всего несколько секунд. Пожалуй, время у меня еще оставалось.
Я подошел к Агенту и наклонился над ним.
- Скажи своему хозяину, чтобы не искал меня. Он, конечно, не послушает, но ты
все равно передай ему это. Еще скажи, что на этот раз я его пощадил и, возможно, пощажу
еще раз, но однажды он выведет меня из терпения, и тогда я убью его.
Я спустился по лестнице, вышел в коридор и задвинул плиту. Это могло задержать
их на какое-то время. Пройдя через Портал, что было нетрудно со стороны монастыря, я
оказался в Соборе. Там было пусто и темно, столяр уже ушел, хоть и не закончил работу.
Я взглянул на свою руку. В ней по-прежнему был зажат кристалл, уже не
таинственный, но обогащенный смыслом и от этого еще более бесценный. Я сунул его в
кошель на поясе и огляделся.
Черных у входа могли предупредить, но наверняка был способ обойти их, не
прибегая к насилию. Конечно, был: не могли же они останавливать каждого, кто выходит
из Собора.
Я подошел к деревянному ящику со столярными инструментами и поднял его.
Потом, опустив голову и сгорбившись, направился к Барьеру. Пройдя через него, я начал
спускаться по лестнице на улицу. Уже темнело.
Волоча ноги, я шел по улице с деревянным ящиком в руке. Когда проходил мимо
какой-то двери, оттуда протянулась рука с явным намерением схватить меня. Я повернул
голову, чтобы они увидели старое, морщинистое лицо.
- Подожди-ка... - сказал один из Агентов, взяв меня за плечо.
- Отпусти его, - прошипел второй. - Так ты нас выдашь.
- Но я же видел, как столяр вышел несколько минут назад.
- Значит, их двое! Да ты взгляни на этого старика. Это не Дэн.
Рука на моем плече медленно разжалась, и я двинулся дальше. Мне было жаль, что
столяр лишился своих пил, молотков и рубанков из-за того, что я должен был бежать с
камнем, но дело было важнее. Не потому, что камень имел какую-то особую цену, но я
хотел защитить его от таких, как Сабатини, - они могли его уничтожить, прежде чем он
попадет к тем, кому адресован.
Я остановился у входа в аллею и поставил ящик на землю в надежде, что его найдут
и вернут хозяину, потом торопливо пошел прочь. И вот, когда я уже считал себя в
безопасности, появились геликоптеры. Они падали с неба, как листья осенью.
Я оглянулся. Машины опускались широким кругом, и я знал, какой у них план. С
достаточным числом людей проблема решалась легко и просто: они окружат район и
будут передвигаться к центру, расспрашивая каждого встречного и старательно
прочесывая каждый закоулок - так можно найти что угодно. Я чувствовал, как камешек
становится все тяжелее.
Я быстро двинулся навстречу геликоптерам. Единственным моим шансом было
выбраться из облавы, прежде чем они сядут и замкнут кольцо. Но вскоре и этот шанс
исчез.
- Оставаться на местах! - рявкнул мегафон. - Не проходить под геликоптерами!
Всем оставаться на местах!
Передо мной стояла живая стена застывших пешеходов, пришлось остановиться и
мне.
Здесь пройти было нельзя, но я мог попытаться выбраться в другом месте. Как ни в
чем не бывало я повернул. Не мне одному пришла эта мысль - некоторые в панике
побежали.
- Оставаться на местах!.. - гремели динамики, но уже далеко.
Я оглянулся - из геликоптеров выскакивали оранжево-голубые наемники.
Выстроившись цепью поперек улицы, они принялись обыскивать людей.
Всегда можно найти какой-нибудь выход, нужно только хорошенько обдумать
ситуацию. "С достаточным числом людей"... В том-то и дело, что у них не было
достаточного числа. Во всяком случае не столько, чтобы обыскать весь район.
Я свернул в узкую улочку. С одной стороны стоял полуразрушенный склад -
развалина, каких много везде, ибо торговые центры перемещаются по мере того, как
развиваются города, и дешевле поставить новое здание, чем восстанавливать старое. Гдето
должно быть окно или дверь, конечно, выломанные и разрушенные. Найдя черный
провал окна, я огляделся. Никто не следил за мной. Забравшись внутрь, я подождал, пока
глаза привыкнут к темноте, и вскоре уже мог различить смутные силуэты старых ящиков
и разбросанных вещей, забытых и разрушающихся.
Я осторожно шел между ними, стараясь не споткнуться, кое-где пол опасно
прогибался подо мной. Наконец, я нашел то, что искал, и тщательно ощупал все руками.
Это был большой ящик, в котором не хватало одной стенки. Я придвинул его к стене этой
стороной, подтащил поближе другие ящики, нагромоздив их так, чтобы куча развалилась
от малейшего прикосновения. Сам я сел внутри большого ящика, подтянул колени к
подбородку и стал ждать, размышляя.
Проблема моя была не из простых, легче пересчитать молекулы в воздухе. Даже в
замкнутом пространстве действовало слишком много сил. Например, наемники
Императора. Кто их вызвал? Сабатини? Нет - они же хотели схватить его в порту. Он
работал на себя или на кого-то другого, но не на Императора. В таком случае их вызвал
тот, кто работает на Императора в монастыре.
Я знал, кто это. Аббат. Это мог быть только он, ведь только эти двое знали, что
камень у меня.
Силлер был прав насчет него. Вполне вероятно и то, что Аббат и вправду был моим
отцом. Он мог сказать это, чтобы спасти свою жизнь, но такое не придумаешь вдруг. Его
слова звучали искренне. Впрочем, меня это не тронуло - он потерял право на мои
чувства. К тому же у меня были более важные дела, чем думать о нем.
Были и другие силы, слепо действующие во мраке ночи. Граждане. Возможно, они и
борются за какие-то идеалы, но так же заражены разложением, как и все остальные.
Торговцы. Эти заняты лишь одним - прибылями. Но что такое прибыль?
Послышались шаги, они приближались.
- Осторожно! Сейчас обвалится, - произнес низкий властный голос.
- Что за помойка! - ответил ему другой, брюзгливый. - Здесь лет сто никого не
было.
- Он рассчитывает, что мы именно так и подумаем. Я бы сам выбрал это место,
если бы хотел спрятаться.
Я мысленно проклял его.
- Давайте быстрее, - вмешался третий голос.
Сколько же их всего? Может, я ошибался? Да нет, едва ли.
Затрещало дерево, снова и снова, все ближе ко мне.
- Не видишь, что ли: никого тут нет, - пробрюзжал второй голос.
Никакого ответа, только звук переворачиваемых ящиков.
- Осторожно! Возможно, он вооружен. - Это говорил первый, он подошел уже
совсем близко.
- Ну и крысиное же гнездо!
- Уберите этот ящик, разберите завал.
Послышался грохот, валились ящики, потом - треск лопающегося дерева и крик
боли. Все эти звуки громом звучали внутри моего убежища.
- Вытащите его!
- Осторожнее! - взвыл второй. - Эти доски впились мне в ноги. Не тащите так
сильно!
Затрещала ткань, и снова все перекрыл крик боли.
- О Боже! Смотрите! Сделайте же что-нибудь!
- Вынесем его отсюда, пока пол совсем не рухнул, - приказал первый голос. -
Никого здесь нет.
Шаги, перемежаемые воплями, удалились.
Я еще долго ждал в темноте. Лишь спустя несколько часов я выпрямился, пробрался
через завал и отправился к Лаури. Поход мой продолжался дольше, чем я предполагал, и
она наверняка беспокоилась за меня.
Я взбежал по шаткой лестнице. Мне не терпелось увидеть Лаури, отдать ей камешек
и рассказать о своих приключениях. Я буду с ней! А может, она не беспокоится, может,
спит, уверенная в моей храбрости и ловкости, спокойно ожидая моего возвращения?
Тогда я разбужу ее, она взглянет на меня, еще сонная, а потом широко раскроет голубые
глаза и притянет меня к себе...
На кухне было пусто. "Спит", - подумал я и улыбнулся. Потом вытащил камешек
из кармана, на цыпочках подошел к двери спальни и прислушался...
Кто-то дышал глубоко и хрипло, что-то бормотал. Я остановился как вкопанный - я
услышал страшные слева, которые потом мучили меня бесконечными ночами, слова
тихие, как вздох, слишком тихие, чтобы услышать их так отчетливо, как услышал я...
- Майк, - шептала Лаури, - Майк., Майк, Майк.
Я с отвращением отшатнулся. Все стало ясно.
Теперь я знал, почему она спасла меня, почему выхаживала, когда я был болен,
почему... Мне не хотелось об этом думать. Она хотела лишь получить камень, и неважно,
на кого она работала. Я подкинул камень на ладони... Она его получит. Он будет
бесполезен для нее, но все-таки она его заслужила.
"Я развл
...Закладка в соц.сетях
