Жанр: Научная фантастика
Мир-крепость
...жны были несколько спокойных минут, всего несколько
минут. Я втащил карабин в комнату, бросился к двери и залил лестницу голубым огнем.
Это удержит черного от самоубийственного подъема вверх. Впрочем, он мог позволить
себе ждать.
Комната содрогнулась от взрыва, я пошатнулся, пытаясь добраться до пульта, но пол
накренился под моими ногами. Чтобы не упасть, я схватился за спинку стула и подтянулся
к пульту. Мне не хватало глаз, не хватало рук. Мерзавец из Собора бросил еще одну
бомбу, маленькую, но невероятной разрушительной силы.
Я отправил карабин обратно в Собор и попытался найти стрелка. Единственным
результатом была потеря зарядов и времени. Тогда я вновь занялся безголовым трупом.
Белое тело сияло в темноте, взгляд мой метался от экрана к зеркалу и обратно. Я хотел
стянуть с трупа брюки, проклинал их, мертвое тело и моду на слишком узкую одежду.
Наконец я крепко ухватился за пояс и поднял труп. Что-то упало.
Голубой огонь лизнул стену над моей головой. Выпустив брюки, я с ужасом
посмотрел в зеркало - отразившиеся в нем рука и карабин спрятались за углом. Таким
образом он ничего со мной не сделает. Опасность была в другом: слишком увлекшись
другими проблемами, я мог дать ему шанс взбежать по лестнице. Тогда мне конец.
Человек в Соборе поднял руку! Я промахнулся по ней, но он быстро убрал ее. Глядя
в зеркало, я возился с брюками. Наконец они подались, я стащил их, как кожицу с
апельсина, и положил рядом с собой. Теперь одежда у меня была, оставалось только
выбраться.
Я прицелился в голого убийцу. Белую кожу пересекала темная полоса - широкий
пояс. Одним движением расстегнув его, я выстрелил. Труп подскочил и превратился в
черную, бесформенную массу. С большим трудом удалось мне сдержать рвотный позыв.
Вспышка застала врасплох последнего бандита, и он неосторожно высунулся из-за
скамей, чтобы взглянуть на огонь и удушливый дым. Мой карабин передвинулся, плюнул
огнем, и человек тяжело рухнул между скамьями. С меня было достаточно... достаточно
убийств, достаточно крови, достаточно смерти и почти достаточно жизни.
Голубой огонь вновь лизнул стену над моей головой и вернул мне присутствие духа.
Я поднял голову - на месте зеркала был белый прямоугольник, окруженный копотью.
Вот когда я понял, насколько сильна жажда жизни. Я хотел жить, а это зависело от того,
даст мне смуглый несколько минут или нет. Не на лестнице ли он? Нельзя забывать, что
борьба еще не закончилась. Я вернул карабин из Собора - там он был уже не нужен - и
встал, держа оружие высоко над головой, направляя ствол на лестницу. Подойдя к ней, я
нажал на спуск, и карабин вздрогнул в моих руках. На ступенях не было ничего, кроме
пламени.
Времени раздумывать не было, и я бросился к одежде, лежавшей на полу. Скинул
рясу, поднял пояс, обернул его вокруг себя, соединил концы. Он свисал свободно, но
времени на подгонку не было. Брюки тоже оказались велики. Впрочем, оно и к лучшему.
Прежде чем взяться за рубашку и куртку, я дважды выстрелил в сторону лестницы.
Рубашка оказалась в обтяжку, куртка тоже. Кстати, куртка была бы еще теснее, если бы я
сунул оружие во внутренний карман, но я держал его в руке.
Еще раз я залил огнем лестницу, потом подбежал к пульту и торопливо заработал
рукоятками. Нужно было установить все очень точно. Идеально точно. Через машину
должна была пройти максимальная энергия в минимально короткое время. Так,
автоматическое управление. Последняя проверка заняла довольно много времени. Я
определил место на полу, сунул оружие в карман и вытянул руку, чтобы нажать кнопку.
И тут услышал, как кто-то бежит по лестнице.
Вокруг потемнело. Последнее, что я запомнил, был черный убийца, прыгающий в
сторону, чтобы уйти от выстрела из карабина, удивление в его глазах и пламя, охватившее
меня и поглотившее свет.
4
Мне впервые снилось бегство, темнота, и тишина, и страх перед преследующими
ступнями, ужасающе легкими, и жгучая боль в руке - только теперь я чувствовал ее и на
лице, - выпускание уголька и стыд, и пустота...
Начало всегда было одинаково, только окончания разнились...
Я был слеп или мертв, или и то и другое вместе. Потом в темноте родился свет,
голубой свет наверху и зеленый внизу, и я заметил, что лежу на лугу. Лицо мое болело не
так сильно, потому что его лизало мягким языком четвероногое животное. Несмотря на
боль, я встал, чтобы посмотреть, где нахожусь, и место показалось мне знакомым. Я не
помнил названия, но это мне не мешало, ибо там был покой, а покою не нужно названия.
Из-за холма вышла девушка, у которой тоже не было имени, и это тоже было
хорошо. Она шла по воздуху, потому что ступней у нее не было. Девушка улыбалась и,
подходя ближе, подала мне руку. Тепло протекло вдоль моей руки волнами и разошлось по
телу, и я почувствовал, что жив. И когда она наконец отняла руку, в моей ладони
остался кристалл - невинный, прозрачный, таинственный.
Губы ее шевельнулись, но я не услышал ни звука.
- Что это? - спросил я.
Она удивилась, нетерпеливо пожала плечами и пальцем указала на свои уши. Губы ее
снова шевельнулись.
Я должен был задать вопрос, должен был узнать ответ, но никак не мог
вспомнить вопроса.
- Это жизнь? - спросил я, чтобы она не ушла. - Это надежда, свобода? А
может, любовь?
Ее образ начал таять, и животные исчезали, и луг исчезал, а я лихорадочно
пытался задержать ее.
- Стоит ли жить для этого? Стоит ли умереть? Но она лишь печально пожала
плечами, продолжая медленно истаивать.
- Вернись! - крикнул я. - Вернись.
Она покачала головой... тихо, беспомощно.
- Я не знаю этой тайны! - крикнул я. - Не знаю, что это означает. Скажи мне.
Скажи!..
Губы ее произнесли какое-то слово, но девушка была уже так далеко, что я не смог
его понять, и опустил голову. Кристалла не было, а я был один, всегда один, навсегда
один, один и в страхе...
Я открыл глаза и почувствовал, как чьи-то осторожные пальцы натирают мою
правую руку каким-то жирным болеутоляющим. Голубоватый свет был приглушен, веки у
меня словно свинцом налились, затылок болел. Какое-то лицо медленно склонилось надо
мной, и в первый момент я подумал, что это лицо девушки, потому что оно было светлое,
красивое и окружено светлыми волосами. Но, прищурившись, я увидел, что волосы
короткие, а лицо принадлежит мужчине.
- Просыпаешься? - спросил мужчина звучным и спокойным голосом. - Так я и
думал.
Я попытался встать.
- Мне нужно идти... - Губы мои болели, а голос звучал хрипло.
Мужчина положил руки мне на плечи и снова уложил. Надувной матрац прогнулся
подо мной, и мужчина сел на край постели. Я осмотрелся. Комната была больше моей
кельи, мебель - удобная и яркая, но без роскоши: матрац, на котором я лежал, несколько
кресел, полка с какими-то древними книгами, портьеры, закрывающие все стены, за
исключением одной открытой двери.
- Ты никуда не пойдешь, - мягко сказал мужчина. - Во всяком случае не сейчас.
И не в таком состоянии.
Я успокоился, хотя и не до конца. Этот человек показался мне хорошим. Я никак не
мог собраться с мыслями, но одно вспомнил.
- Это опасно, - прошептал я ему.
Он прищурился.
- Почему?
Приложив ладонь ко лбу, я поморщился, закрыл глаза и открыл их снова.
- Не могу вспомнить. Кто-то меня ищет. Наемник в черной одежде. Он хочет меня
убить. И тебя тоже убьет.
Мужчина лениво улыбнулся.
- Это не так-то просто. Там, где я вырос, у нас было больше неприятностей, чем
еды. С тех пор как я попал на Бранкузи, жизнь вполовину замедлила свой темп. Если бы
ты был тем, кем выглядишь, - в глазах его запрыгали веселые огоньки, - то и вовсе не
доставил бы мне хлопот. Ты был бы уже мертв.
- О чем ты?
- Ты одет как Свободный Агент, но ты не из них. У тебя слишком светлая кожа,
слишком нежные руки. Одежда велика тебе в поясе и узка в плечах. Держу пари, что ты
монах.
- Лучше сказать, был монахом, - ответил я, машинально подражая его речи. - А
что такое Свободный Агент?
- Один из тех жестоких ловких парней, высокооплачиваемых наемников. Они
свободны в выборе оружия и женщины, независимы от денег, им разрешено менять
хозяев, если другой платит больше.
- Похоже, я убил троих из них, - сказал я, и это воспоминание заставило меня
содрогнуться.
- Медаль новичка! - воскликнул мужчина, улыбаясь, но мне показалось, что в его
голосе прозвучало уважение. - Еще несколько таких подвигов, и ты станешь мастером.
Внезапно я осознал ситуацию и приподнялся на локте.
- Где я? Ведь они могут?..
- Нет, разве что следили за тобой. - Мне показалось, он прищурился. - Я нашел
тебя бредущим по улице, а потом ты потерял сознание. Полежи, отдохни, наберись сил. Я
принес тебя сюда, но дальше тебе придется управляться самому.
Он вынул из коробки что-то белое и длинное и сунул в рот. Едкий сладковатый дым
расплылся в воздухе, глаза мужчины заблестели. Я пригляделся к нему внимательнее и
понял, что поначалу принял его за девушку не только из-за светлых волос. Кожа его была
нежна, хотя и слегка загорела, губы ярче, чем обычно бывают у мужчин, а когда он встал,
то показался мне маленьким и худым, хотя двигался с кошачьей ловкостью и видно было,
что его тело таит в себе немалую силу.
- А что касается того, где ты, - сказал он, прохаживаясь по комнате и выпуская из
узких ноздрей тонкие струйки дыма, - знай - в магазине Фреда Силлера, книготорговца.
- Невеселая улыбка тронула его губы. - Книги для широких масс. Дела идут хуже
некуда. Скажи, откуда у тебя это?
- Что? - осторожно спросил я.
- Эти ожоги на лице и руке.
Я поднял руку - она была красной и блестела от жира. Вот почему у меня болели
лицо и рука.
- Один из них выстрелил в меня.
Силлер тихо свистнул.
- Это что-то новое. Ожоги от фламмера! Обычно не остается ничего.
- Я... я как раз уходил.
- Да уж. - Силлер поднял брови. - И очень торопился. Не помнишь?
- Не знаю, - неуверенно ответил я. - Немного. Помню, что меня зовут Дэн.
Уильям Дэн. Я был послушником в монастыре. Девушка вошла в Собор, когда я нес там
службу, вошла, скрываясь от четверых Свободных Агентов... А когда вышла, они отсекли
ей ступни...
- Дальше, - нетерпеливо бросил он.
- Ты не понимаешь? - Голова у меня кружилась и болела, но я хотел ему это
объяснить: - Они отсекли ей ступни и при этом улыбались.
- Да-да, я понял. - Его глаза казались увеличенными из-за дыма, плавающего
между нами. - А что случилось потом?
Я беспомощно опустился на кровать и потер лоб ладонью, не обращая внимания на
боль. Никого не интересовало самое важное. Постепенно, эпизод за эпизодом я вспоминал
то, что случилось, но путано, неуверенно. А когда закончил, закрыл глаза.
- Больше ничего не помню.
Когда я снова взглянул на него, он смотрел на меня сквозь дым; глаза были большие,
голубые, блестящие, как у лихорадочного больного.
- Зачем она пришла в Собор?.. Что принесла?.. Почему вышла?..
Я только качал головой.
- Не знаю... Не помню... Не знаю...
Наконец глаза и голос куда-то уплыли, и я погрузился в оцепенение, из которого
меня вырвал хохот, звучавший, казалось, где-то далеко.
- Тебе нужно отдохнуть, - сказал голос, - и залечить раны. Вероятно, когда он
выстрелил, ты заслонил рукой глаза. К счастью для твоего зрения. Ты не в лучшей форме:
брови и ресницы у тебя почти сгорели, а лицо похоже на кусок сырого мяса.
- Что мне делать? - тихо спросил я. - Вне стен монастыря я как младенец.
Он снова захохотал.
- Неплохо оснащенный младенец. Одежда. Деньги - пять тысяч имперских
хроноров в сотенных банкнотах...
Я широко открыл глаза, а Силлер продолжал хохотать.
- В поясе, - объяснил он.
Я потянулся к поясу левой, здоровой рукой.
- Они там. Если бы я хотел их украсть, то не оставил бы тебя здесь, чтобы ты об
этом беспокоился. Я всегда думаю, прежде чем сделать что-то. Этот наемник, которого ты
раздел, был богатым человеком. Если это его доля за работу, то либо он, либо задание
ценилось весьма высоко. Разве что ты ограбил сокровищницу Аббата.
Я хотел встать, но он толкнул меня обратно.
- Это неважно. Во всяком случае у тебя есть оружие, оно стоит самое малое
пятьсот хроноров, солидный запас амуниции...
Он отогнул лацкан моей куртки, показав ряд тонких металлических трубок,
вставленных в карманчики.
- Десять. Хватит на сотню одиночных выстрелов, десять очередей или одно
настоящее извержение. Достаточно энергии, чтобы обогревать и освещать этот магазин
десять лет кряду. По пятьдесят хроноров - если кому-то удастся добыть нечто подобное.
Да, снаряжение у тебя превосходное.
- За деньги нельзя купить свободу, - сказал я. - И покой тоже.
- Ты бы очень удивился, если бы знал, что за них можно получить, если знать, куда
пойти, как их потратить и как потом сохранить. Значит, тебе предстоит многому
научиться. Немного знаний, масса жестокости и удачи, и, может, тебе удастся выжить.
"Выжить". Я содрогнулся, вспомнив лицо Агента.
- Мне не уйти от того, смуглого.
Силлер посерьезнел.
- От кого?
- Не знаю, - ответил я. Меня раздражали бесконечные вопросы, я устал, лицо и
рука болели. - Черные, холодные, безжалостные глаза, крепкая челюсть и огромный нос.
Он высокий... по крайней мере с меня ростом, лицо смуглое, равнодушное и дерзкое...
- Сабатини, - сказал Силлер. Голос его чуть дрогнул, а лицо заметно побледнело.
- Ты его знаешь? - задал я идиотский вопрос. Я так устал, что уже ничему не
удивлялся.
- Знаю. - Силлер говорил словно сам с собой. - Мы встречались два раза.
Однажды на Маклеоде, второй раз в Объединенных Мирах. Ни у меня не было к нему дел,
ни у него ко мне. Но сейчас... - Он пожал плечами, явно обеспокоенный. - В
Объединенных Мирах у Сабатини были дела, которые должны были его там задержать,
пока не появится кто-то более быстрый, твердый и ловкий.
- Но ведь Объединенные Миры в сотне световых лет отсюда, - удивился я.
- Вот именно, - буркнул Силлер. - Кто бы мог подумать?..
До этого момента он кружил по комнате бесцельно, но теперь подошел к стене и
отдернул портьеру. Под его пальцами открылась часть стены, показав небольшой
шкафчик. Силлер вынул оттуда какие-то предметы и рассовал по карманам. Среди
прочего там был и пистолет, выглядевший совсем по-другому, чем тот, который я забрал у
Агента. У него был длинный узкий ствол. Силлер сунул его в карман под мышкой.
Он явно готовился к выходу, и я смотрел на него, не зная, что сказать. Наконец он
взглянул на меня.
- Лучше бы нам убраться отсюда, - сказал он как ни в чем не бывало. - Это
место может быть...
Он замер, а я почувствовал какое-то беспокойство. Мгновением позже в соседней
комнате громко, настойчиво постучали в дверь.
Силлер как-то странно нахохлился.
- Стучите! - зловеще сказал он. - Идите и познаете вкус ада!
Медленно, словно ничего не произошло, он выпрямился и повернул ко мне
спокойное лицо.
- Вставай.
Он стоял возле двери, которая, как я уже догадался, вела в магазин. В дверь,
выходившую на улицу, кто-то стучал. Силлер нажал часть дверной рамы - ничего не
случилось.
- Кто это? - спросил я.
Стук вдруг стих.
Силлер посмотрел на меня, явно удивленный, что я еще лежу на матраце, потом
пожал плечами.
- Наверное, какой-то клиент. Но магазин закрыт. Навсегда.
Когда Силлер подошел к закрытой части стены напротив дверей, я услышал звук,
который уже начинал узнавать, - резкий писк, приглушенный расстоянием. Потом в
комнате рядом раздались треск, крики и грохот, волна жара прокатилась по комнате, изпод
двери появились языки огня.
- Идем! - поторопил меня Силлер. - Вставай. Я, конечно, мог бы подождать, но
огонь ждать не будет.
Я посмотрел на него. Он стоял у стены, в которой открылось прямоугольное черное
отверстие. Я сел, и комната закружилась у меня перед глазами. Медленно, с трудом я
встал... комната снова покачнулась. Я машинально протянул руку, чтобы опереться на
ближайшую стену, но рука сама отдернулась от нее - стена раскалилась.
Стиснув зубы, я сосредоточился на том, чтобы не упасть. Капли пота выступили на
моем лице, но комната остановилась. Десять шагов. Пять я сделал медленно, осторожно,
словно шел по веревке над пропастью, но на шестом споткнулся, и оставшиеся четыре
слились в один прыжок неведомо куда. В последний момент я ухватился за косяк двери и
удержался на ногах.
- Хорошо, - сказал Силлер, похлопав меня по плечу. - Я хотел посмотреть, стоит
ли брать тебя с собой.
Я с усилием поднял голову. Лицо Силлера выглядело неясным розовым пятном.
- А если бы... - слова процеживались сквозь зубы, как горькие капли, - ...я не
смог?
- Тогда бы я оставил тебя здесь.
Пламя уже врывалось в комнату, но проход перед нами был темен. Потом узкая
трубка, которую держал Силлер, осветила коридор, и я шагнул вперед. Собственно, это
был даже не коридор, а узкое пространство между шероховатыми стенами. Там было
полно пыли, паутины, обломков дерева, металла, пластика и прочего мусора.
За моей спиной Силлер закрыл отверстие толстой пластиковой дверью и коснулся
кнопки на стене. Узкая полоска огня обежала дверь по периметру и погасла.
- Теперь, - захохотал Силлер, - если вторая комната уцелеет, а так наверняка и
будет, им придется подумать, как мы оттуда ушли.
Он закинул мою руку себе на плечо и повел меня по затхлому коридору. Несмотря
на усталость, я заметил, что маленький Силлер держал мой вес без заметных усилий.
Казалось, наш поход никогда не кончится, коридор в свете фонаря оставался все таким же.
Спотыкаясь и кашляя от пыли, которую наши ноги поднимали в воздух, я двигался
вперед, пока напрочь не утратил чувство времени и расстояния.
Наконец в самом конце вечности мы все-таки остановились, и Силлер выскользнул
из-под моей руки.
Я оперся на что-то твердое и холодное, а Силлер сделал что-то с монолитной стеной.
Потом там, где была стена, появился проход, и я оказался по другую сторону, не веря
собственным глазам.
"Дворец Императора", - мелькнула у меня безумная мысль.
Впрочем, я знал, что ошибаюсь. Какой-то голос шептал мне, что это комната
обычного книготорговца, однако чувства, потрясенные увиденным, восставали против
фактов.
Обычного? Ну уж нет! Вделанные в стены картины, почти трехмерные, несомненно
были творениями гения. Стены излучали приглушенный свет, сверкающие стулья и
секретер казались двойными птицами, присевшими на толстый ковер. В высокой нише
находились полки, заполненные рядами томов в великолепных переплетах, а в углу стоял
трехмерный телевизор необычайных размеров...
Комната поражала гаммой цветов. Я закрыл глаза ладонью, а другой рукой
ухватился за косяк двери...
Силлер что-то сказал, но я услышал лишь невнятное бормотание.
Сделав шаг вперед, я упал и потерял сознание, даже раньше, чем коснулся пола.
Когда я проснулся утром следующего дня, началось мое обучение. Я лежал в
большой кровати, и комната была не та, которую я видел накануне. Чувствовал я себя
отдохнувшим, но когда попытался встать, одеревеневшие мышцы отказались
повиноваться. Лицо и рука болели, а на затылке набухла большая шишка...
- Где твое оружие? - прошептал стоявший в дверях Силлер. Голос его напоминал
шипение змеи.
Я сел, постанывая от боли, еще не соображая, что к чему.
- Где твое оружие? - прошипел Силлер еще тише. В руке он небрежно держал
пистолет с длинным тонким стволом.
Я коснулся своего плеча, но не нашел ничего, кроме собственной кожи. То, как на
мне лежало одеяло, подсказало мне, что я обнажен.
У двери раздался звук, словно кто-то резко выпустил воздух изо рта, и что-то
пролетело, задев мои коротко остриженные волосы. Я поднял голову. Пистолет Силлера
уже не свисал небрежно, а был направлен в мою сторону. "Какое маленькое отверстие у
него в стволе, - идиотски подумал я, - не больше булавочной головки".
- Ради Бога... - начал я.
- Будь на моем месте кто-то другой, - прервал меня Силлер, - ты бы уже умер.
По-прежнему ничего не понимая, я оглянулся. В стене над моей годовой торчала
небольшая игла.
- Понимаю. Я запомню этот урок, - сказал я и потянулся, чтобы вытащить иглу из
стены.
- На твоем месте я бы этого не делал, - заметил Силлер как ни в чем ни бывало. -
Она отравлена.
Мои пальцы остановились в сантиметре от иглы.
- Урок номер два, - продолжал Силлер. - Никогда не касайся того, чего не
знаешь. Отсюда вывод: не лезь в дело, пока не узнаешь, что можешь потерять, что
выиграть и насколько силен противник.
Силлер щипцами вытащил иглу из стены, осторожно сунул ее в небольшую
трубочку, закрыл пробкой и спрятал в левый карман.
- Получается, что ты сам временами забываешь о собственных принципах, -
буркнул я, не выказывая особой благодарности, - иначе не забрал бы меня с собой.
- Именно тут ты и ошибаешься, - ответил Силлер.
Я промолчал. Когда я оделся и поел, он смазал мне лицо и руку мазью. Руки у него
были неприятно теплые и влажные.
- Думаю, ты никогда не был красавчиком, - заметил Силлер, - поэтому трудно
сказать, что это тебя уродует. Через неделю лицо должно полностью зажить, если не
считать бровей, ресниц и пигмента. С рукой дело долгое, если, конечно, ты проживешь
столько. Но зато ты единственный человек, переживший выстрел из фламмера.
Я пришел к выводу, что тайное жилище Силлера находилось в покинутом складе. Из
его удивительно роскошной комнаты можно было попасть в обширный подвал, так что
места для тренировок хватало. В тот день среди камней, грязи, насекомых и мелких
грызунов я научился обращаться с оружием.
Силлер взял мой фламмер.
- Парень по фамилии Бретон изобрел энергетическую батарею. Впрочем,
возможно, он ее просто где-то вычитал или заново открыл принцип ее действия. Это то,
что находится у тебя под лацканом куртки. Если ее вставить в рукоять, соединяются два
контакта. При нажиме на спуск... - пафф! - голубой заряд растекся по фигуре человека,
нарисованной на стене, - цепь замыкается и высвобождается одна сотая доля занесенной
энергии. Непроводящий ствол направляет эту энергию на цель. На стволе есть кнопка,
когда ее нажимаешь одновременно со спуском, выстрел получается в десять раз сильнее.
Это хорошо, когда имеешь дело с большой группой. На самой батарее сбоку есть
небольшой рычажок, который идет вниз, когда вставляешь ее в рукоять. Это позволяет
освобождать энергию. Кроме того, рычажок можно опустить пальцем, и тогда, если
батарею уронить или бросить, она взорвется со всей силой в момент прикосновения к
какому-либо предмету.
Я тренировался в одиночных выстрелах - оказалось, что у меня талант к ним.
Вскоре я легко попадал в середину фигуры.
- Из этого оружия нужно целить в туловище, это крупная цель и наименее
подвижная. Попал в тело - и готов труп. Стрелять в голову - значит рисковать, а
любители риска живут недолго.
В том, что касалось стрельбы, Силлер оказался энциклопедистом.
- Такой выстрел - это как удар кулаком в лицо или пинок по зубам. Грубая сила. Я
люблю игольные пистолеты.
Отравленная стрела, попадающая в нужное место, убивает так же быстро, но гораздо
тише. Такой пистолет - это яд в стакане, нож в спину. Тонкий, деликатный метод, без
предупреждения и следов. Взрыв хорош, когда имеешь дело с целой толпой, но я никогда
не лезу в подобные авантюры. Кроме того, иглы дешевле и их всегда можно достать. С
батареями труднее.
Я тренировался целый день и вскоре уже попадал в любую часть тела девять раз из
десяти с пятидесяти метров. Потом я начал учиться извлекать пистолет из кармана под
мышкой, однако никак не мог добиться кошачьей ловкости Силлера. Когда мы
отправились домой перекусить, я проверил его карманы. Там у него было закреплено
гениальное устройство, состоявшее из пружины, зажима и рычага. Вложенный в него
пистолет натягивал пружину, а когда полу куртки откидывали, рычаг освобождал зажим,
и оружие само прыгало в руку.
Вытащив это устройство из кармана Силлера, я сунул его в свой. Вернувшись,
Силлер надел куртку, а когда вкладывал пистолет в карман, лицо его удивленно
вытянулось. Мы оба выхватили оружие, но, пока он вытащил свое только до половины, я
уже успел прицелиться в него.
Сперва он нахмурился, но потом язвительно усмехнулся.
- Ты лучше, чем я думал, Дэн. Может, ты и справился бы на улице.
Я хотел вернуть ему устройство, но он отказался.
- Оставь себе, у меня есть еще несколько.
Я продолжал тренироваться. Выхватить - и огонь! Выхватить - и огонь, поворот
- и огонь. Я тренировался до тех пор, пока движения мои не стали такими же
автоматическими, как дыхание. Силлер говорил: "Дэн", а я уже держал пистолет в руке.
Он делал едва заметное движение, я поворачивался, пригибался, и пистолет плевал огнем
на почерневший силуэт на стене.
Наши занятия продолжались часами.
- Смотри человеку в глаза, - учил Силлер. - Глаза - зеркало души. Прежде чем
рука сделает движение, намерение это отразится в глазах. У всех, кроме Сабатини. Его
глаза всегда выражают одно и то же, целует ли он девушку или убивает ребенка.
Я направлял на Силлера незаряженное оружие, а его рука прыгала, как змея, и
выбивала у меня пистолет.
- Не так близко. Держи пистолет у бока или бедра. Ты должен разоружить меня, но
с такого расстояния, чтобы я не мог тебе помешать.
Тренировки продолжались. Вытащить - и огонь. Вытащить - и огонь. Вскоре я
уже мог, услышав шорох среди камней, вытащить пистолет, и в ту же секунду на пыльный
пол падала мертвая дымящаяся крыса. Силлер тоже включился в эту забаву.
- Хорошо! - сказал он, и глаза его заблестели. - Следующая - моя.
Численность крыс резко уменьшилась.
Силлер научил меня обращаться с ножом, расправляться с врагом тихо и
эффективно, научил расправляться и с безоружным, когда у тебя есть нож, и, что гораздо
важнее, как вести себя в обратной ситуации. Он показал мне, как сделать тайник в рукаве,
и дал мне для него острый нож. Наконец он неохотно признал, что у меня есть шанс
уцелеть даже в мире Агентов.
Однажды после позднего ужина Силлер исчез с моей одеждой, оставив мне какую-то
тряпку, едва доходившую до колен. Я осмотрел квартиру. Еще раньше я заметил, что
наверху нет никакого помещения, а подвал не имеет ни окон, ни дверей. Выход был
только один, но он был закр
...Закладка в соц.сетях
