Жанр: Научная фантастика
Рассказы
...ще упомянуть, что во время своего пребывания в прошлом Росин
участвовал в боях и сам, лично убил минимум трех человек.
- Не человек - фашистов, - закричал Дед, вскакивая. - Фашисты - это
не люди!
- Принимаю вашу поправку, Николай Тимофеевич, - кивнул ему профессор.
Итак, Росин убил трех фашистов, в чем, кстати, совершенно не раскаивается.
И я его понимаю, потому что читал его отчет о допросе, которому он
подвергся в плену. Однако в результате его импульсивных и непродуманных
действий мы столкнулись с трудными проблемами.
Чтобы присутствующим стали ясны эти трудности, мне придется напомнить
некоторые подробности наших проникновений в прошлое. Вначале, опасаясь
катаклизмов, мы спешили вернуть "временников" - этим не очень удачным
термином мы называли первое время людей из прошлого, временно доставленных
сюда, - спешили вернуть их в свое время. Так, первый "временник",
пребывал в XXV веке только один час. Спартаку было предложено остаться у
нас навсегда. Напомню, что мы его сняли ночью с креста в состоянии клинической
смерти, и нам ничего не стоило подменить тело муляжом или просто
пустить слух, что оно похищено. То же самое - остаться в нашем времени
- мы предлагали потом всем. Однако к их чести ни один - я повторяю,
ни один - не пожелал остаться в чужом для него веке, хотя возвращение
означало для каждого смерть, а порой мучительную смерть.
Во избежание жестокого шока у "временников" всей правды им сразу не
раскрывали - Николай Тимофеевич может подтвердить это. Для каждого из
них готовился свой вариант будущего. Например, для Спартака - будущее
без рабства. Ему было сообщено, что начатое им восстание победило по
всей Италии, а потом и в других странах, что его имя широко известно и
всеми почитаемо. Для декабристов мы приготовили вариант будущего без
крепостного права - нечто вроде демократической республики - ну и так
далее. Тем не менее все "временники" возвратились в свою эпоху. Наши
немногочисленные пока проникновения в прошлое никаких изменений в естественном
ходе событий не вызвали.
Однако в случае с Росиным все обстоит иначе. Хотя с формальной стороны
изъятие было совершено в самый подходящий момент - за несколько секунд
до смерти, Росин вмешался в происходящие события. А это значит, что
после возвращения Николая Тимофеевича в отряд вся информация - об исходе
войны, о нашем времени - попадает в XX век.
Тут сердце партизанского командира не выдержало. Он вскочил и закричал
на весь зал:
- Вот вы твердите одно и то же: информация, информация! Да мы и без
вас знали, что фашистов побьем, не знали только когда. Так что это не
новость и не секрет. Да и не поверят мне, если скажу, что войне еще четыре
года тянуться. А если поверят? Зубы сильнее стиснут и так же будут
драться. Ну, расскажу я им еще про все ваши кнопочки-экранчики да марсианские
ракеты - это же мелочи! Мы за свое будущее дрались, верили в него,
а с кнопочками оно будет или без, так это дело десятое. И вы Владимира
не осуждайте - правильно он воевал, правильно фашистов пострелял.
Они для вас далекое прошлое, тени позабытые, а для нас они вполне настоящие.
И когда они его сапогами пинали, требуя, чтобы он их в свой аппарат
впустил, так они это всерьез делали. Вон врач сидит, он не даст соврать
- два ребра вашему пилоту сломали...
Когда Дед утихомирился и сел в кресло, профессор Свет обвел глазами
зал, вздохнул и тихо произнес:
- Мне недавно одноклассник сына сказал: наши предки боролись за то,
чтобы сделать счастливое будущее для нас. А наш долг - создать счастливое
прошлое для них...
Желающих выступать больше не нашлось. Вскоре экран высветил результаты
голосования и решение Трибунала Чести: пересмотреть Положение об интрахроноплавании
и в связи с этим просить Совет пяти планет обсудить эту
проблему; в соответствии с действующим Положением (252 голоса против
248) Владимира Росина отстранить от полетов, разрешив ему в исполнение
данного партизанам обещания доставить их командира в XX век (в качестве
сопровождающего, без права пилотирования).
5
Рев танкового двигателя вместе с морозным воздухом врывался в распахнутый
люк хронолета. Чумазый танкист, высунувшись из башни, ничего не
понимая, смотрел то на партизан, тискавших в объятиях веселого бородача
в телогрейке, которого пять минут назад он сам примчал сюда умирающим,
то на диковинный летательный аппарат без крыльев, колес и пропеллера,
бесшумно спустившийся с неба. Через люк Росин видел, как танкист что-то
закричал ему, показывая на аппарат, ни слова не расслышал и на всякий
случай показал, что все "на большой" - высунул кулак с оттопыренным
большим пальцем. Танкист заулыбался и стал махать летчикам шлемом.
"Тридцатьчетверка" взревела, крутанулась и помчалась через лес, поднимая
фонтаны снега, - догонять свою часть.
- Честно говоря, я им завидую, - тихо сказал Свет инженеру Маю, который
вылез из кресла водителя и тоже глядел в люк на людей удивительного
века. - Они живут в великое и страшное время и делают великое дело, которое
только им по плечу. Пусть это наивно, но они напоминают мне титанов
античности или былинных богатырей.
- И все-таки, что он скажет партизанам? - спросил Май.
- Думаю, что расскажет правду, - ответил Свет. - И думаю, что никто в
этот рассказ не поверит... Тогда ему придется выдумать что-нибудь про
достижения столичной медицины - какие-нибудь лучи, биополя...
- Биополей они еще не знают, - рассеянно возразил Росин, рассматривая,
как Дед вешает на шею трофейный "шмайсер". - А в лучи поверят... В
то, что хронолет - опытная сверхсекретная боевая машина, они уже верят.
После "катюш" они во все верят. Вот тот, с перевязанной головой, рассказал
мне, как их взвод попал под танковую атаку. Оружие у них было - винтовки,
два противотанковых ружья да бутылки с бензином. А танков - видимо-невидимо,
все поле от них чернело. Лежим мы в снегу, говорит он, и с
жизнью прощаемся. И вдруг дали залп реактивные минометы - никто и не
знал, откуда они взялись за нашей спиной. Все поле вмиг залило огнем, а
когда дым рассеялся, стрелять было уже не по кому - два танка удирали, а
остальные горели. Вот такто...
Он замолчал, словно прислушиваясь к странному ощущению, - он вдруг
понял, что тоже завидует этим полуголодным, изможденным, израненным людям,
которые, возможно, уже сегодня снова пойдут на смерть - пойдут как
на праздник, потому что делают святое дело, за которое и жизни не жалко.
Сейчас они пойдут отбивать у врага еще одну подмосковную деревушку, а
вид у них такой, словно Берлин штурмовать собрались. И давно созревшее в
глубинах мозга решение вдруг стало настолько ясным и очевидным, что он
поразился, как мог раньше не понимать этого.
- Песня у них есть хорошая, - сказал он, кладя руку на край люка. -
Пели мне ее партизаны... "Ведь от тайги до британских морей Красная Армия
всех сильней..."
Где-то за лесом, куда умчались "тридцатьчетверки", застучали выстрелы
танковых пушек. Росин оглянулся: инженер Май уже сел в кресло водителя и
протянул руку к пульту, чтобы бросить хронолет в чудовищную бездну веков.
Тогда одним движением Росин перекинул свое натренированное тело через
край люка.
Владимир ФИРСОВ
ОХОТНИКИ ЗА ЭЛИКСИРОМ
Они шли уже несколько часов - впереди капитан Кемпнер, за ним Стражеско
с рацией за спиной, затем Вуд, Райскин и все остальные, а позади
сержант Кумбс, который ни на миг не снимал рук с висящего на шее лучемета
и постоянно оглядывался. Идти было тяжело. Ноги вязли в болотистой
почве, колючие стволы деревьев рвали одежду, а в воздухе висела промозглая
сырость, от которой вся одежда стала мокрой насквозь, словно тебя
выкупали, не раздевая. Никто не курил, потому что сигареты размокали,
едва успев загореться. Солдаты подавленно молчали, и только капитан как
ни в чем не бывало насвистывал сквозь зубы какой-то несложный мотивчик.
Наконец среди деревьев мелькнул просвет. Люди вздохнули с облегчением
и зашагали быстрее. Через несколько минут они стояли на дороге, которая
безупречно прямой линией пересекала лес.
Капитан с недоумением топнул ногой. Покрытие дороги по прочности, пожалуй,
не уступало гудрону, но было странно мягким и эластичным.
Он внимательно осмотрел влажную матовую поверхность. На ней не сохранилось
никаких следов. Лишь на обочине капитану удалось обнаружить слабые
отпечатки босых четырехпалых ног. Но следов, которые он искал, среди
них не было.
- Интересно, куда она ведет? - спросил Кумбс. - Я что-то не слышал,
чтобы тут были города.
- Не рассуждайте, сержант, - оборвал его Кемпнер. - Ваше дело получше
смотреть по сторонам.
Он старался не показать солдатам, что встревожен неожиданным открытием.
Кемпнер хорошо изучил эту планету. Туземцы на ней еще не знали механизмов,
и было непонятно, кому и для чего понадобилось проложить дорогу,
по которой автомобили смогли бы идти в четыре ряда со скоростью сто миль
в час.
После недолгих колебаний капитан приказал двинуться по дороге. Все
повеселели. Теперь идти было легко - не то что по проклятому колючему
болотистому лесу.
Они прошли еще несколько миль. Дорога вывела их на небольшую поляну,
посреди которой виднелась каменная изгородь высотой в человеческий рост,
напоминавшая в плане подкову. Дорога входила внутрь подковы и здесь кончалась.
Дальше стоял нетронутый лес.
Посмотрев на осунувшиеся лица солдат, капитан распорядился устроить
привал. Солдаты нарубили веток и развели костер. Сырое дерево шипело и
дымило, но флакон тетратила сделал свое дело. Через несколько минут все,
кроме часовых, топтались у огня, пытаясь просушить одежду. Вуд выдал
каждому по банке саморазогревающихся консервов. Затлели огоньки сигарет.
Разомлевший от тепла и еды сержант Кумбс присел рядом с радистом и по
привычке начал философствовать:
- Какая-то странная эта планета. Ты слышал когданибудь, чтобы дикие
туземцы строили автомобильные дороги? Говорят, они не знают даже огня.
Да и откуда быть огню при такой сырости? Тут только напалм и может гореть.
- Ты первый раз здесь? - спросил Стражеско. Сержант кивнул. - А я
третий раз летаю с капитаном. И знаешь, - он невольно понизил голос, - в
прошлый раз таких дорог не было. Мы тогда достаточно покрутились над
планетой.
- Неужели... - Сержант даже задохнулся от волнения. - Ты думаешь, те
нас опередили?
Стражеско покачал головой.
- Путь сюда не знает никто. Это все сами туземцы. Я не удивлюсь, если
в следующий раз они встретят нас атомными ракетами.
- Ну, этого не может быть, - не очень твердо возразил Кумбс. - Я еще
помню, чему меня учили в колледже. Цивилизации развиваются тысячелетиями.
Стражеско только усмехнулся:
- А ты знаешь, что мы здесь ищем?
- Уран? - неуверенно спросил сержант.
- Держи карман шире. У нас же нет ни одного геолога. Тут есть штука
пострашнее урана. Ты еще не видел, как капитан поджаривает этих зеленых?
Кумбс ошеломленно посмотрел на радиста. Тот торжествующе засмеялся:
- Зрелище не из приятных, можешь мне поверить. Впрочем, скоро убедишься
сам. Видишь, капитан возвращается?
Раздалась короткая команда. Солдаты повскакали и стали навьючивать
свое снаряжение.
Сержант помог радисту надеть радиостанцию.
- Ты так и не сказал, зачем мы здесь.
Стражеско внимательно посмотрел на Кумбса.
- Ты слышал когда-нибудь про эликсир силы? - спросил он и сразу увидел,
как вытянулась физиономия сержанта. - Так вот его-то мы и ищем.
- Отставить разговоры! - скомандовал капитан. - Приготовить оружие.
Они где-то близко.
Он швырнул в костер размокший окурок и повел отряд через лес по еле
заметной тропинке, на которой среди многочисленных отпечатков босых четырехпалых
ног изредка встречались рубчатые следы сильно поношенных ботинок
космического образца.
Эта унылая, дождливая, болотистая планета лежала далеко в стороне от
оживленных космических трасс. И хотя ее открыли сравнительно давно, корабли
Великой Державы не появлялись здесь, потому что на планете не было
найдено ничего достойного внимания. Первооткрыватели ограничились тем,
что возвели на полюсе обелиск, надпись на котором утверждала их право
владения этим небесным телом на протяжении девятисот девяноста девяти
лет, и водрузили свой полосатый флаг.
О планете было известно так мало, что ей даже не удосужились подобрать
имени. Леса, покрывавшие почти всю ее поверхность, состояли из могучих,
до двух метров в поперечнике, деревьев, стволы которых были усажены
устрашающими шипами. Пробиться через лес не могла ни одна машина.
Не помогали и вертолеты - им попросту негде было взлетать и садиться.
Убогое туземное население панически боялось пришельцев, и все попытки
наладить с ним не только торговлю, но даже обычный контакт потерпели неудачу.
Жили туземцы в самой гуще леса, питались какими-то плодами и охотились
с помощью луков и стрел на толстокожих болотных тварей, напоминавших
гиппопотамов, - вот, пожалуй, все официальные сведения о планете.
Кроме того, о ней ходило много разных слухов, которые всерьез никто
не принимал. Говорили, например, что туземцы знают лекарство, излечивающее
любые болезни, что их знахари умеют за несколько минут заживлять тяжелые
раны. Но самой удивительной была легенда об эликсире силы - чудесном
напитке, делающем человека могучим, как сказочные титаны, которые
могли опрокидывать скалы и с корнем вырывать деревья. Некоторые слухи
были совершенно нелепы - например, утверждения, что обитатели этой планеты
вообще бессмертны, что они, как гидра, размножаются делением и из
останков каждого аборигена вырастают два.
Для проверки подобных слухов, упорно не смолкавших на протяжении десятка
лет, Объединенные Нации дважды посылали на планету своих эмиссаров,
но те возвратились, не узнав ничего нового. Планета была уныла, болотиста
и бедна, и о ней бы вскоре забыли, если бы не эти слухи, вспыхивавшие
время от времени.
Пожалуй, только один человек во всей вселенной знал точно, что правдиво
в этих фантастических слухах...
Незадолго до темноты солдаты натолкнулись на мертвого зверя. Огромная
туша, размером с исполинского бегемота, лежала на тропе, поблескивая
мокрой синеватой кожей. Из бока чудовища торчала тяжелая стрела. Полуразмытая
дождем кровяная дорожка да обломанные шипы на деревьях показывали
путь, по которому животное продиралось через непроходимую для людей
чащу.
Кумбс подергал стрелу за конец, но она не поддалась. Тогда он ударил
по шкуре ножом. Нож отскочил, не оставив даже царапины.
- Только с такой шкурой и можно жить в этом лесу, - произнес Стражеско.
- Ее, наверно, и пуля не возьмет.
Кумбс со страхом посмотрел по сторонам. Ему почудилось, что за деревьями
что-то шевельнулось. Он представил, как такая же стрела впивается
ему между лопаток... Да что впивается - она, скорее всего, пробьет
человека насквозь, несмотря на панцирный жилет. Он проверил, спущен ли
предохранитель лучемета, и опять зашагал по тропе, втянув голову в плечи,
словно это могло спасти его от выстрела сзади.
Отряд шел по следам, соблюдая величайшую осторожность. Быстро темнело.
Пока было возможно, пробирались вперед на ощупь - капитан приказал
не зажигать фонарей. Но скоро солдаты были вынуждены остановиться - их
исколотые шипами руки кровоточили. Короткую ночь провели на земле, прижавшись
друг к другу и дрожа от сырости.
Едва стало светать, капитан погнал людей дальше. Через несколько миль
они заметили впереди хижины. Солдаты залегли под деревьями, слились с
болотными кочками.
Кумбс лежал рядом с капитаном, рассматривая деревушку в бинокль.
Вдруг глаза его округлились от удивления.
- Смотрите, капитан! - прошептал он. - Там белый.
Капитан посмотрел в указанном направлении и с облегчением выругался.
- Окружить деревню! - шепотом приказал он. - Сигнал к атаке через
тридцать минут.
Ровно через полчаса залп лучеметов разметал легкие хижины, и солдаты
со всех сторон ворвались в деревню. Все было кончено за несколько минут.
Ошеломленные внезапным нападением, туземцы почти не сопротивлялись и были
быстро перебиты.
По свистку капитана солдаты собрались в центре деревни, где лежали
связанные пленники - два хилых зеленокожих туземца с четырехпалыми конечностями
и рядом с ними белый человек в изорванном комбинезоне Звездного
флота. Руки у них были скручены за спиной, рты заткнуты.
Капитан быстро проверил свой отряд. Потерь не было. Одного из солдат
легко ранило стрелой, да кто-то из пленников укусил Кумбса за руку, когда
тот забивал ему кляп в рот. Кемпнер приказал обыскать деревню. Вскоре
солдаты приволокли двух упирающихся подростков. Капитан тут же пристрелил
их. Затем он внимательно осмотрел нехитрый скарб туземцев и приказал
захватить с собой все найденные травы и глиняную бутыль с какойто жидкостью.
Особое внимание привлекли лук и стрелы. Он долго вертел их в руках,
потом велел взять тоже и дал сигнал к выступлению.
Кумбс начал поднимать пленников. Человек в комбинезоне встал сразу,
но туземцы продолжали лежать, несмотря на пинки.
- Скорее, сержант, - зашипел Кемпнер. - Вам что, шкура не дорога? Тащите
их на себе, черт вас возьми, если не можете заставить их встать!
Такая перспектива Кумбсу совсем не улыбалась. Кто знает, не удалось
ли кому-нибудь из жителей деревни спастись. Погоня могла начаться в любой
момент. И тогда их дело дрянь, если то, что болтают про туземцев,
хоть наполовину правда.
Сержант даже побелел от ярости. Но, несмотря на его удары, пленники
не желали подниматься. Еще немного, и Кумбс прикончил бы их. Капитан
вмешался вовремя.
- Отставить! - скомандовал он и после секундного колебания достал зажигалку.
Ему тоже было не по себе в этом враждебном лесу. - Или вы сейчас
пойдете, или...
Он щелкнул зажигалкой. Кумбс с удивлением увидел, как при виде
огонька огромные треугольные глаза пленников в ужасе раскрылись, тела
судорожно задергались, а кожа из зеленой сделалась серой. Повинуясь знаку
капитана, туземцы вскочили. Кемпнер довольно усмехнулся и занял место
в хвосте отряда он ни на секунду не желал выпускать пленных из виду.
Отряд шел без остановок. Всех страшила еще одна ночевка в лесу. Подгонять
никого не приходилось - измученные солдаты шли, напрягая все силы.
Сизый, промозглый день начал медленно сереть, когда в бесконечной
стене колючих деревьев наконец показался просвет. Капитан облегченно
вздохнул, но тут передние солдаты вдруг остановились.
- Почему встали? - спросил Кемпнер. - Что случилось?
Он вышел вперед и почувствовал отчаянный страх, потому что в двадцати
шагах от себя увидел знакомый каменный забор в форме подковы, а из-за
этого забора поднимался ввысь, теряясь за вершинами деревьев, гигантский
монумент. Сумерки и туман мешали рассмотреть подробности, но капитан понял,
что это чудовищное изваяние высотой в пятиэтажный дом изображает
аборигена. Обращенное к дороге лицо со слегка сплющенным носом было сурово
и величественно, а треугольные глаза внимательно смотрели куда-то
вдаль.
Сгрудившиеся солдаты с ужасом смотрели на каменный колосс. Кумбс почувствовал,
что у него похолодело в животе.
- Заблудились, - пробормотал он. - Теперь конец...
- Вуд, вперед! - приказал капитан охрипшим голосом. - Обследовать
строение!
Вуд неуверенно вышел на поляну, держа оружие наготове. Он дошел до
ограды, осторожно заглянул за изгородь, вошел внутрь и тотчас же выскочил
обратно.
- Сюда! - крикнул он. - Смотрите!
Он указал на затоптанные остатки костра. Испуганные солдаты столпились
вокруг. Всем стало ясно, что они не сбились с пути, но загадочное
появление чудовищной скульптуры настолько ошеломило всех, что они не
могли произнести ни одного слова и только с тревогой озирались, втягивая
головы в плечи.
- Привал пятнадцать минут, - приказал капитан. - Огня не зажигать!
Сержант, выставьте охрану и накормите людей. Стражеско, свяжитесь с кораблем.
Он несколько раз чиркнул зажигалкой, пытаясь зажечь отсыревшую сигарету.
Солдаты стучали ложками, торопясь проглотить пищу, и в страхе то и
дело оглядывались на каменную громаду.
- Эта штука весит не меньше, чем наш корабль, - пробормотал Вуд. - Я
ее осмотрел - ни одного шва. Все вырублено из цельной скалы. Кто мне
скажет, как ее здесь поставили?
Никто не ответил.
- На Земле такая работа заняла бы месяц, - сказал Кумбс. - А ведь у
туземцев нет ни лебедок, ни домкратов. И почему кругом так чисто? Не на
руках же они ее принесли?
- Даже наш костер видно, - поддакнул кто-то из солдат.
Капитан закончил разговор с кораблем, снял наушники и посмотрел на
часы.
- Становись! - скомандовал он. Ему хотелось как можно скорее убраться
от каменного истукана, таинственно возникшего на их пути как грозное
предупреждение. Только теперь капитан осознал, что хилые туземцы, которых
он искренне презирал, владеют такой чудовищной силой, перед которой
бледнеет электронно-ядерное могущество его страны. Ему было страшно, и
он с нетерпением ждал момента, когда наконец окажется под защитой грозных
орудий своего корабля. К тому же - он верил в это - тайна эликсира
силы была теперь в его руках, и не следовало терять ни секунды. Поэтому
он отдал приказ выступать, хотя небо быстро темнело и до ночи оставалось
совсем немного.
Но когда первый солдат вышел из-под защиты ограды, в грудь ему впилась
тяжелая черная стрела.
Патрульный корабль Звездного флота, получивший повреждения в результате
встречи с метеорным потоком, наткнулся на неизвестную планету
после целого года странствий в неисследованной области космоса, когда
надежд на спасение уже не оставалось. Посадка прошла удачно, и все поначалу
воспрянули духом, потому что атмосфера планеты была влажной, а
спасти их могла только вода, точнее, водород, на котором работали двигатели.
Увы, на планете не оказалось ни рек, ни озер, и, хотя была она сырой
и болотистой, пятнадцать человек экипажа должны были работать как каторжники
несколько лет, чтобы добыть для электролизных установок корабля
достаточное количество воды. Выход нашел лейтенант Кемпнер. С полдюжиной
головорезов из Звездной пехоты он устроил облаву на аборигенов - эти хилые
зеленокожие создания ютились в нищих деревушках среди лесов и болот.
Вскоре несколько десятков туземцев, подгоняемых палками, исправно таскали
воду к кораблю, а Кемпнер рыскал по лесам все дальше, пригоняя новых
и новых рабов. Но однажды утром загон, в котором спали туземцы, оказался
пустым.
Рассвирепевший Кемпнер кинулся в погоню. Он действовал проверенными
методами. Изловив беглецов, он повесил каждого десятого, а остальных,
жестоко избитых, велел заковать. Теперь у загона на ночь ставили часовых.
Однако вскоре он опустел снова.
Следствие, учиненное лейтенантом, ничего не дало. Ограда из колючей
проволоки под током оказалась целой, не найдено было и следов подкопа, а
избитые часовые клялись, что не спали всю ночь. Но всего непонятнее были
найденные в загоне обрывки цепей, сковывавших пленников. Лейтенант мог
поклясться, что цепи не распилены, не перекушены - это были именно обрывки,
хотя сверхпрочная сталь могла удержать рассвирепевшего слона.
К счастью, водорода запасли достаточно, и командир решил лететь. Но
Кемпнер выпросил отсрочку и снова повел солдат в лес. Они вернулись через
три дня, измученные до крайности, потеряв к тому же половину отряда,
- робкие туземцы неожиданно оказали ожесточенное сопротивление. Уцелевшие
ничего рассказывать не желали, только непрерывно пили и в пьяном
бреду кричали такое, что остальные холодели от ужаса.
Все эти странные события остались тайной. Официально планета была
открыта уже после того, как Кемпнер побывал на ней три раза.
Против ожидания туземцы не предприняли немедленной атаки на укрывшийся
за изгородью отряд. То ли они накапливали силы, то ли у них был другой
план, Кемпнер не знал. Но пока брезжили сумерки, они исправно осыпали
стрелами каждого рискнувшего высунуться из-за забора.
Наступившая ночь взвинтила нервы до крайности. Солдатам чудились подползающие
отовсюду враги, и они напряженно всматривались в ночную мглу.
Время от времени кто-нибудь не выдерживал и начинал яростно палить в
темноту. Поднималась всеобщая стрельба. В ответ на вспышки выстрелов из
леса летели тяжелые стрелы. Два солдата были убиты, а третий, раненный в
лицо, лежал у подножья статуи, белея забинтованной головой, и тихо стонал.
Капитан Кемпнер понимал, что единственная возможность спастись - утром
попытаться прорваться по дороге под прикрытием двух лучеметов. Огневая
завеса на какое-то время парализует действия туземцев, панически боящихся
огня, и, если кольцо окружения не очень широко, отряду удастся
уйти.
Так же отчетливо Кемпнер понимал, что пленных довести до корабля не
удастся. А это значило, что многолетние поиски эликсира силы потерпели
крах. Сейчас единственный человек, знающий язык туземцев, был в руках
капитана, но на то, чтобы вырвать у него тайну, оставалось несколько часов
короткой ночи.
Связанные по рукам и ногам пленники были прикручены нейлоновым тросом
к подножию статуи. Рядом стоял Вуд с лучеметом наготове. Капитан приказал
ему не спускать с них глаз - он отлично помнил пустой загон, в котором
валялись обрывки цепей.
Когда все распоряжения были отданы и переговоры с кораблем закончены,
капитан подошел к пленным. Несколько минут он всматривался в лицо человека
в лохмотьях.
- Нам придется говорить здесь, доктор Робин, - сказал он наконец. -
Поэтому мне не удастся повесить тебя по всем правилам. Но живым тебе отсюда
не уйти.
Капитан сделал паузу, словно хотел удостовериться, что его слова поняты
пр
...Закладка в соц.сетях
