Жанр: Научная фантастика
Галактический консул 1-3.
...кер-модератор, но мы животные разных
видов. Шлыков не станет брать у них интервью. Его фирму не интересуют
подробности. Ее интересуют только заголовки, поскольку новостей на Земле и в
Галактике столько, что их не вместит никакая сетка вещания, да и никакое
человеческое восприятие. Сообщение о том, что из небытия возник
звездолет-призрак и мечом Александра Македонского пал на гордиев узел вокруг
Сиринги, будет состоять из пятнадцатисекундного видеоряда и закадрового текста.
И все! А деталями, когда все устаканится, а Шлыков сгинет, как ночной кошмар,
займусь я. И это будет трехчасовое интервью в шести эпизодах, с планами
интерьеров
Луча
, интимными подробностями типа
кто с кем и как часто
,
поисками прямых потомков и прочим оживляжем. И в одном из эпизодов найдется
местечко вам, не беспокойтесь...
— Хотите пива? — осведомился Кратов.
— Я хочу подохнуть, — сказала Ева-Лилит. — С тех пор, как я попала сюда,
меня преследуют тридцать три несчастья. Я непрестанно чихаю, кашляю и рыдаю.
Потому что у меня аллергия дьявол знает на что, быть может — на этих ваших
мужиков... тоссов
— Но вы не видели, а следовательно, и не обоняли ни одного живого тосса, —
заметил Кратов.
— Зато я обоняю вас и всех этих типов, что шляются в нейтралку, чтобы там
миловаться с этими отвратительными ящерами... Я все время разбиваю колени о
какие-то выступы. От вашего ледяного пива у меня болит горло. Никто в радиусе
восьмидесяти световых лет не курит мои любимые сигареты и не моет голову моим
любимым шампунем. Я не рождена для этого места Мне тесно в ваших коридорах,
похожих на кишечник кашалота. Спасибо хотя бы за то, что по ним не летают пташки
и не гадят мне на голову, и не приходится выстригать целые пряди, чтобы
избавиться от говна в прическе... Господи, за что мне это испытание? Только за
то, что я хочу довести до моих зрителей, козорым в сущности плевать на все,
радостное известие, что у Федерации появился еще один угол, куда можно будет
приткнуться, когда земное бытие станет окончательно невмоготу?! — Последние
слова она произнесла на остатке дыхания, почти шепотом. После чего нервным
движением вскрыла ближайшую банку.
Возникший как бы из пустоты Ларокк деликатно дотронулся до кратовского
плеча.
— Все хорошо, — сказал он интимнейшим тоном. — Совет директоров сместил
президента. Они распродают все, вплоть до пресс-папье. Сюда уже летит их
менеджер.
— Что такое
пресс-папье
? — рассеянно спросила Ева-Лилит…
— Тоссы тоже согласны, — сказал Кратов, не испытывая никаких чувств по
поводу этой удачной во всех отношениях сделки. — Свяжитесь с Шойкхассом.
— А он меня не убьет? — усомнился Ларокк. — После того, как вы нагрели их
с Сирингой?
— Бизнес есть бизнес, — промолвил Кратов не слишком уверенно. — Сиринга —
это Сиринга, а Павор — это Павор... В любом случае убить он захочет меня.
— Что значит
нагрели
? — оживилась Ева-Лилит, Загадочно улыбаясь, Ларокк
удалился.
14
— Никто никого не нагревал, — энергично возразил Кратов. — Нашли кого
слушать! Это же торговый атташе Ларокк!
— Так, так, — протянула
страшная девушка
. — Теперь я понимаю, для чего
вам понадобились эти странные, как бы вовсе к делу не относящиеся сведения. О
древних звездных экспедициях, о хронометраже планетологических исследований...
Вы точно знали, что сюда летит третий лишний, и делали все, чтобы расчистить ему
дорожку!
— И снова мимо! — Кратов вылил в себя остатки содержимого пивной банки,
внимательно исследовал этикетку, поинтересовался даже сроком конечной
реализации. Ему настоятельно требовались время и силы, чтобы собраться с
мыслями. Ева же Лилит буравила его горящими черными глазищами и нетерпеливо, во
все нарастающем темпе, барабанила костлявыми пальцами по столешнице. — Ничего я
не знал... точно. То есть, вначале я не поверил, что такой лакомый кусочек, в
такой невероятной близости от метрополии, мог пробыть вне поля зрения окрестных
галактических цивилизаций. В числе которых тоссфенхи, к примеру даже не
числятся... Я сделал запрос в отделение истории космических исследований. Там
мне подтвердили: да, верно, еще в середине XXI века на основании данных,
полученных орбитальным телескопом
Хошг
, было доказано наличие у звезды Мелисса
— в ту пору она так не называлась, — больших планет с кислородосодержащей
атмосферой. А из этого с полной предопределенностью следовало ее включение в
планы перспективных исследований. Ибо наших предков в первую очередь
интересовали поиски новых земель А поскольку в означенных планах имя
Мелисса
не фигурировало, нам, за рутиной и текучкой, не бросилось в глаза еще два года
назад, когда великое стояние над Сирингой только затевалось, упоминание о старой
экспедиции звездолета
Луч XII
. Одной из немногих, что не воротились в срок. А
потом как-то сразу взяло и бросилось.
— Разумеется, вам?
— Нет, это был один из астрофизиков, доктор Юрай Малох.
— Я могу с ним поговорить?
— Можете. Он улетел с
Протея
полгода назад... И мы сразу поняли, что
Гримальди и его ребята — единственный и самый сильный наш трикстер в этой игре.
— Трикстер характерен тем, что последствия его применения трудно
предсказуемы и не всегда идут во благо его обладателю...
— Еще бы! Гримальди мог опоздать, потому что планеты у Мелиссы были
открыты не только людьми, но и другими расами. И означенные расы тоже некогда
отправили к ним свои корабли. Кстати, они все еще летят и, вполне возможно,
вскорости здесь объявятся... Гримальди мог не долететь вовсе, потому что все эти
годы его посудину грызла метеоритная пыль и выжигала космическая радиация. Мы
оценивали его шансы как один к тысяче…
—
Мы
— это значит, что на
Протее
все знали о Гримальди?
— Практически все, — согласно кивнул Кратов, очень на меня надеялись.
— А ваша задача, как игрока, состояла лишь в том, чтобы не продуть
Шойкхассу прежде, чем просияет
Луч XII
?
— Здесь мои шансы на успех были еще плоше. Он — гроссмейстер, а я... так,
жалкий неофит, построивший всю тактику на блефе.
Ева-Лилит снова взвыла, как это умела делать только она: сиреной воздушной
тревоги.
— Но эта тактика себя оправдала! — сказала она. — Вы запылили мозги не
только тоссам, но и мне, и этому хомяку из
Планетариума
!
— Наверное, оправдала. Но сейчас я не знаю, что лучше — приобретенная
планета или утраченная дружба...
— Конечно же, планета! — горячо возразила Ева-Лилит.
Кратов лишь уныло вздохнул.
— Да бросьте. — сказала
страшная девушка
. — Этот мужик вряд ли
заподозрит, что вы почти год водили его за нос.
— Во-первых, у тоссфенхов нет носа, — заметил Кратов. — Во-вторых, он не
глупее нас с вами, а в некоторых отношениях и мудрее... во всяком случае, меня.
А в-третьих, чем дольше я работаю в Галактическом Братстве, тем чаще задумываюсь
о системе вселенских ценностей. Мне постоянно кажется, что мы платим слишком
большую цену не за тот товар.
— Не забивайте себе голову пустяками, — пробасила Ева-Лилит. — Поделите
Сирингу пополам. Отдайте одно полушарие тоссам, а другое оставьте себе!
— Такие эксперименты в Галактике уже проводились.
— И что же?
— Результаты... пока не обнадеживают. Можно поделить планету. Можно
расселить на ней две расы так, чтобы они сосуществовали не пересекаясь. Или
пересекаясь как можно реже и лишь в силу крайней необходимости. Но жить на
планете будут не только ксенологи и не обязательно ксенологи, а обычные люди и
обычные тоссы. Со всеми их недостатками. Со врожденной и пока еще не изжитой,
увы, ксенофобией. А тут еще этот идиотский всплеск метарасизма на
Земле-матушке... Зачем нам дополнительные сложности к уже известным и более или
менее изученным? — Кратов горько усмехнулся. — И потом — Сиринга отныне одна из
планет Федерации. Каково на ней будет тоссам? Как вообще можно жить на чужой
земле, постоянно сознавая, что однажды тебя могут вежливо, со всевозможной
учтивостью, с извинениями и реверансами, попросить освободить занимаемую
площадь? Конечно, сейчас мы даже не можем вообразить причину, по которой это
вдруг произойдет. Но кто знает, что ждет нас в темном будущем?
— Почему это будущее — темное?
— Темное — не значит
мрачное
. Всего лишь сокрытое от наших взоров...
Длинные пальцы с обломанными ногтями легли на сжатый кратовский кулак.
— Этак вы с ума сойдете, — нежно проурчала Ева-Лилит.
— Просто я еще не отошел от игры. Честно говоря, внутри у меня все дрожит
от напряжения. Так, что поверхность выпитого пива покрыта мелкой рябью.
— Вам нужна... нужен психоаналитик. Может быть, я справлюсь?
Кратов приподнял бровь.
— Все знают, что Галактический Консул любит самых красивых женщин, —
продолжала девица. — Но также и самых необычных. А где в мире вы еще сыщете
такую уродину, как я? Конечно, ни одна женщина не обязана быть уродиной. Чудеса
косметической пластики, то-се... Но должна же я хоть чем-то выделяться из
толпы?!
— Если выделяться — то зачем же именно этим?.. — начал было Кратов, и
вдруг почувствовал, что у него положительно не осталось никаких сил на умные
беседы. И что эта лохматая ведьма несомненно права.
Он уже собрался известить ее об этом, как вдруг дверь бара с треском
распахнулась.
— Константин! — сказал выросший на пороге Моргенштерн. — Я пришел лишь за
тем, чтобы с извинениями покинуть ваше общество. В конце концов, мой удел
состоит не в том, чтобы пропускать сквозь себя пивные реки, а в кознях и
хитросплетениях прекраснейшей игры во вселенной!
— К чему эти словесные орнаменты, — буркнул Кратов. — Вы что, где-то нашли
себе достойного соперника?
— Достойный ли — это решит игра, — чванливо сказал Моргенштерн.
Ему пришлось посторониться, потому что в дверном проеме вдруг обозначилась
несуразная многорукая фигура в золотом коконе.
— Мастер Кратов, — обратился советник Шойкхасс, нетвердым жестом начертив
на матово-белом челе складки чрезвычайной озабоченности. — Мы двое сочли, что вы
вряд ли решите вернуться к неоконченной партии. И... как бы поделикатнее
выразиться... вознамерились устранить лишние звенья.
Тоссфенх совершил двумя верхними конечностями красноречивое движение, как
будто выдирал с корнями застарелый сорняк из грядки. При этом он на миг утратил
равновесие и с трудом успел зацепиться остальными четырьмя за что придется, а
именно: за дверь, за гроссмейстера Моргенштерна и за едва не выпавшую из
тайников его одеяния немалую емкость хрустального стекла. Емкость была
наполовину пуста.
— Клянусь хвостом и жвалами святого Итсеасша! — потрясенпо вымолвил Кратов.
— Не богохульствуйте, мастер, — величественно произнес Шойкхасс. — Здесь
дамы. Впрочем... я не уверен. — Ева-Лилит обескураженно сделала слабую попытку
придать своей куделе видимость прически. — Вас удивляет мое состояние?
— Признаться, да.
— А что же, прикажете мне радоваться?! Упустить целую планету, которая
сама шла в руки! Мы, древняя раса великих ящеров, бездарно уступили каким-то
жалким суашха...
— Вы хотите меня убить? — спросил Кратов, придав своему голосу столько
кротости, сколько дозволяло выпитое пиво.
— Хочу, — с удовольствием заявил Шойкхасс. — Но не стану. Я переполнен
обидой и... этой отравой, — он гневно посмотрел на хрустальный сосуд. — Однако,
— не объявлять же Федерации войну из-за дурацкой планеты!
— Так мы идем играть? — нетерпеливо осведомился Моргенштерн.
— Но, с другой стороны, — советник пририсовал своим глазам задумчивость, —
наивно и самонадеянно было бы с нашей стороны рассчитывать вырвать лакомый кус
из пасти таких прослывших на всю Галактику хищников, как люди! Впрочем, нам,
кажется, достался Павор... Что же до этого, — Шойкхасс снова посмотрел на
полупустую емкость, — то я злоупотребил горячительным из благородных побуждений.
Я просто попытался уравнять паши с гроссмейстером Мор ген Штерном, шансы. И даже
великодушно предоставил ему определенную фору!
— Да пойдем же! — теребил его за выпуклости кокона Моргенштерн.
— Мы с Натаном будем в нейтральной зоне, — заявил тоссфенх. — В игровом
зале. Благоволите не беспокоить. Там есть пиво и... все что нужно. Этот ваш
идиотический трикстер натворил дел... Я проиграл планету. Но там, — сразу три
длинные руки простерлись в сторону нейтралки, — я непременно выиграю! —
Моргенштерн негодующе дернулся. — Еще мгновение, дорогой Натан... Послушайте,
мастер... А если бы это были не люди? Если бы это был кто-нибудь из тех, что
отныне и навсегда остался вторым... вы позволили бы им высадиться?
— Я ни секунды не размышлял об этом, — честно сказал Кратов. — Но,
согласитесь, эти люди, что шли к Сиринге два с половиной века и взяли ее с лету,
заслуживают этой планеты больше, чем мы — толпа засранцев, пытавшаяся
выторговать друг у друга право на поступок.
— Вы хитрый маленький суашха, — погрозил пальцем Шойкхасс. — Вы далеко
пойдете, увы всем нам...
Моргенштерну наконец удалось вытащить его в коридор. Уже оттуда донесся
его воинственный фальцет:
Насчет непременного выигрыша: Шойк, вы всегда удачно
писаете против ветра?
—
Что вы имеете в виду, Натан?! Ни ветер, ни смерч, ни
прочие атмосферные явления никак не сказываются на моей каллиграфии...
—
Что?.. Но я не имел в виду: пишете! Я хотел сказать: писаете, совершаете
мочеиспускание, ссыте, мать вашу!
— Этот ящер был очень огорчен, — сказала Ева-Лилит.
— Но убивать меня все же не стал, — хмыкнул Кратов.
— И... он довольно мил.
— Поживите среди них — и одним метарасистом на белом свете станет меньше.
— А что такое суашха!
— Чужик, — сказал Кратов. — А точнее —
млекопит
. Уничижительное прозвище
людей на языке тоссфенхов.
— Так мы идем... играть? — строго спросила
страшная девушка
, умело
воспроизводя капризные интонации гроссмейстера Моргенштерна.
— Похоже на то, — вздохнул Кратов с притворной обреченностью. —
В конец отощавший кот
Одну ячменную кашу ест...
А еще и любовь!
— А, эти ваши любимые
танка
...
—
Хокку
, — поправил Кратов. — Трехстишия называются
хокку
, а
танка
—
это пятистишия. Чем менее я трезв, тем чаще цитирую очень старые
хокку
. Можно
предположить, что перед тем, как упасть в беспамятстве, я вообще перестану
изъясняться прозой.
— Не нужно беспамятства. Лучше скажите мне комплимент.
— Это обязательно?
— Я знаю, что это непростая задача... Но мы же суашха, а не какие-нибудь
там чужики! Кратов сосредоточился.
— У вас большой манящий рот. — сказал он. — Ваших губ хочется касаться. У
вас прекрасные черные глаза, самые большие в мире. У вас самый большой в мире
нос...
Длинноносая кукла…
Верно, в детстве мама ее…
Много за нос тянула!
— Негодяй! — воскликнула Ева-Лилит.
— У вас прекрасные волосы. Только их нужно хорошенько вымыть и расчесать,
— А каким шампунем вы пользуетесь?
— Каким придется. Сейчас, например, помню только, что на картинке —
палевая киска с голубыми глазами.
— Знаю,
Поцелуй сиамской кошки
... Терпеть не могу: ужасно неудобные
флаконы!
— Я сам вымою вам голову, — пообещал Кратов.
— Я уже мурлыкаю, — нежным басом откликнулась Ева-Лилит, принимая его
руку.
Кода
— Ваше имя? — спросило существо, похожее на большого краба в
перламутрово-сизом панцире, вставшего на дыбки, карциноморф-хтуумампи из
звездной системы Каус Бореалис (если верить энциклопедическому справочнику
Галактические расы
, издание Сфазианского Экспонаториума, выпуск 529-й и до
настоящего момента последний).
— Константин Кратов.
— Откуда прибыли?
— С планеты Земля. Это метрополия Федерации планет Солнца.
И вскорости собираюсь убыть обратно... Потому что на означенной метрополии
никто и знать не знает об этом моем внезапном (даже для самого себя!)
марш-броске в глубины Галактического Братства. Я бросил все дела на Земле,
взнуздал Чудо-Юдо и пролетел очертя голову без малого сто парсеков, в погоне за
иллюзорной надеждой на успех... Есть люди, которые ждут меня к ужину. Есть
удивленная мама, с которой я лишь перебросился парой слов. Есть женщина, которая
твердо намерена провести со мной эту ночь. Что бы ни приключилось, я вернусь к
ужину — хотя вряд ли успею переодеться в смокинг. Убедительно объясню маме, что
ничего страшного со мной не стряслось, хотя, быть может, незаметно покривлю
душой. И ночью буду в нужной постели — хотя и чуточку усталым...
— Ваш родной язык?
— Русский... Но я хорошо знаю астролинг!
— Это несущественно, — краб отмахнулся сразу четырьмя лапами. Прямо из
пола перед ним вырос небольшой круглый пульт на тонкой ножке, и краб расторопно
застучал по нему крохотными многосуставчатыми пальчиками. — Земля... русский
язык... Цель визита?
Кратов в некоторой растерянности переступил с ноги на ногу.
— Скажем так: воспоминания, — нашелся он наконец.
Краб расправил все четыре стебелька с разноцветными глазами-шариками (из
каких-то неясных соображений природа определила, что два глаза должны быть
черными, один — белым, а один — красным) и обратил их на визитера. Кратов,
испытывая сильнейшее смущение, зачем-то расправил плечи и выпятил грудь. Ничего
ему так не хотелось, как поспешно извиниться и удрать.
— Даже я удивлен, — изрек наконец хтуумампи. — И как же долго вы будете
расходовать бесценное время моего патрона на свои... гм... воспоминания?
— Он даже не успеет заскучать, — пообещал Кратов.
Краб совершил всеми свободными конечностями нечто вроде легкой физзарядки:
возможно, это был эквивалент недоуменного пожатия плечами.
— Патрон ждет вас, — объявил он солидным голосом.
Мембрана в колоссальной стене дрогнула и бесшумно стала вскрываться.
Я боюсь, — подумал Кратов. — Это какая-то глупость. И как бы упомянутый
патрон меня... того... не съел. Иными словами, не понес по кочкам. И хорошо бы,
просто узнал. На что, увы, рассчитывать не приходится. Прошло два десятка лет,
срок для этого фантастического создания мимолетный, но все же не пустой, а
заполненный разнообразными удивительными — по моим, человеческим меркам! —
событиями и свершениями. И вдобавок, в нашу первую встречу я был в скафандре
.
Цокая копытцами, которыми оканчивались ходульные конечности, хтуумампи
обогнал его и первым проскользнул в образовавшийся проем. Впереди, насколько
хватало взгляда, простирался залитый слепящим бело-зеленым светом туннель.
Кратов шагнул следом за перламутровым крабом и споткнулся о незамеченное,
торчавшее из пола металлическое ребро. Его предупреждали, и он был готов к
чему-то похожему... Он достал из нагрудного кармана куртки темные очки и нацепил
на нос.
Теперь-то уж меня и родная мать не узнала бы...
— мелькнуло в голове.
И даже за слегка приглушившими полыхание окулярами глаза испытывали некоторое
жжение и начинали слезиться.
Я предстану перед ним, не зная, как и что
говорить, и при том обливаясь слезами.
Между тем хтуумампи бойко чесал по
ребристому полу, изредка увлекаясь и взбегая по стене, полою закруглявшейся
кверху. Ему не было никакого дела до пробиравших гостя малодушных колебаний.
Ну, и чего я трясусь? — мысленно укорил себя Кратов. — В конце концов, я с
тектоном болтал как равный, не то что с ним!.. Никто здесь меня не то что жрать
— словом худым, на родном, кстати, русском языке, обижать не намерен. Здесь так
не принято. Если бы он не хотел меня видеть — просто отказал бы через своего
членистоногого секретаря. Соблюдая при этом все приличия и правила хорошего
тона... А уж коли я сейчас перебираю ногами в неизвестном, но вполне
определенном направлении, значит — у него, существа чрезвычайно занятого,
внезапно образовалась, свободная минутка По его, разумеется, масштабам, с моими
никак не сопоставимыми. За эту его минутку я успею изложить свою странную
просьбу. И даже смиренно выслушать вежливейший, деликатнейший, обставленный
необходимыми реверансами отказ...
Из стен туннеля торчали огромные
металлические конструкции непонятного предназначения, похожие где на стрелы
транспортеров, где на гротескно увеличенные хирургические инструменты. Иногда
сверху свисали толстенные шланги, напоминавшие гигантских кольчатых червей и
даже, как показалось Кратову, слабо пульсировавшие. На всякий случай он обходил
особенно подозрительные места, пригибая голову. И был чрезвычайно благодарен
своему сопровождающему, что тот не имел обыкновения оборачиваться.
Туннель, кажется, закончился. Вернее сказать, он вдруг распахнулся до
размеров доброго поля для командных состязаний, а затем, по ту его сторону,
снова сужался и тянулся дальше, невесть где и чем оканчиваясь. Хтуумампи резко
притормозил свой бег и мгновенно застыл, благоговейно сложив лапы на
пластинчатой груди — этакий памятник самому себе.
Все пространство колоссального ангара, объемом никак не меньше кубического
километра, затянуто было серебряной широкоячеистой паутиной. В местах
пересечений тенета утолщались, образуя большие пористые шары, излучавшие всеми
мыслимыми цветами. Это делало циклопическую конструкцию похожей на переплетение
множества веселых елочных гирлянд. Прямо из пола вырастали телескопические штыри
и упирались остриями в массивный свод из громадных броневых плит, что уложены
были внахлест на манер лепестков гигантской диафрагмы. Внутри штырей пробегали
темные волны пульсаций.
Кратов снял очки и утер слезы. Ему было сейчас вовсе не так весело, как к
тому располагала обстановка.
Красота, впечатляет, но... Все чересчур большое для простого человека с
Земли. Слишком много пустоты, слишком яркий свет, слишком холодно, и как бы не
подхватить насморк на сквозняке...
Провел я как-то ночь
В опочивальне князя…
И все равно продрог
Он вернул очки на место и огляделся. В паутине то тут, то там наблюдалось
шевеление, но это были всего лишь другие хтуумампи, по всей видимости —
инженеры-ремонтники. Карциноморфы издревле славились по всей Галактике
замечательными техническими талантами... Панцирем книзу, проворно перебирая
конечностями, они двигались по паутине, как по ровной поверхности. Иногда сквозь
ячейки, ловко лавируя, с сумасшедшей скоростью проносился гравитр — неземной,
разумеется, конструкции.
Кратов с озадаченным видом приблизился к своему проводнику и уж было
протянул руку, чтобы потрогать его за плечевое сочленение. В этот миг он уловил
волну неподдельного интереса к своей персоне, источник которой находился над его
головой. Он едва удержался, чтобы не отпрянуть в смятении.
Астрарх был прямо над ним.
Стометровая серебристая многоножка с распяленными между голенастых лап
сетчатыми перепонками антенн ЭМ-связи, с расправленными воронками вживленных
гравигенераторов, со вздыбленными гребнями эмиттеров силовых полей, с ровными
рядами глаз-бусин, каждая величиной с человеческую голову. И все эти бусины были
обращены книзу.
Стиснув зубы, Кратов неспешно попятился. Ему совсем не хотелось вести
беседу, задрав башку... Едва только он отошел на достаточное расстояние, как
паутина внезапно просела, словно гамак, до самого низу. Невероятное существо
медленно опустилось и зависло, не касаясь поверхности пола, напротив него.
— Патрон, — обратился к астрарху хтуумампи, выглядевший в сравнении с ним
уже не внушительных размеров карциноморфом, а крохотным пальмовым крабиком. —
Это доктор Константин Кратов с Земли. Тот, кто желает поделиться с вами своими
воспоминаниями.
— Я предупрежден, — сказал астрарх.
Голос был металлический, пронизывающий до костей, словно оглушительно
звонкая челеста, такая же огромная, как и все вокруг. Казалось, он наводнял
собой все помещение ангара. Обычные слова на русском языке, произнесенные с
такой вселенской экспрессией, звучали как самая фантастическая музыка, и
смысловое наполнение слетало с них, как шелуха с переспелого плода... Между тем,
занятые своими делами ремонтники продолжали спокойно сновать по тенетам, не
уделяя внимания происходящему. Не то пообвыкли и зареклись удивляться, не то их
органы слуха были более терпимы к запредельным звуковым колебаниям.
— Мы встречались? — спросил астрарх.
— Да... — Кратов торопливо кивнул. Ему потребовалось усилие, чтобы
преодолеть спазмы в горле и обрести способность нормально разговаривать. — Это
было двадцать земных лет назад, в районе искусственного шарового скопления MX
75761, иначе называемого
Восемыо-Восемь
. Корабль Федерации терпел бедствие.
Нужно было снять с него экипаж и доставить на базу
Антарес
...
— Это сделал я, — горделиво подтвердил астрарх.
— Да... — Кратов замялся, не зная, как ему обращаться к этому исполинс
...Закладка в соц.сетях
